Monster obsession

Я думаю о произошедшем после внезапного пробуждения, не смея встать с кровати. Все еще влажные уголки глаз мгновенно наполняются новыми слезами, я потираю их пальцами и переворачиваюсь на другой бок, даже не пытаясь прогнать из головы мрачные мысли и яркие картинки воспоминаний о Хидане; не пытаюсь все прекратить и попробовать придать себе сил лживым обещанием, что смогу быстро со всем справиться. Знаю, что не смогу. Однако почему-то Хидан все старательнее перебивается мыслями о Итачи. Я не могу не думать о его сдержанности, заботе, понимании и поддержке этой ночью. И не могу не думать о наших сплетенных жизнях по вине Учиха Саске. Сердце пропустило несколько особенно больных и сильных ударов после мысли о сплетенных жизнях. Нет, так продолжать больше нельзя. Подними себя с кровати и займись делом, сделай хоть что-то! Наспех вытерев лицо салфеткой, взятой с прикроватной тумбочки, которую специально оставил для меня Итачи, я резко подняла себя с кровати и подошла к шкафу. Конверт все еще находился в запрятанной вглубь полки сумке. Внутри фотографии, наличные, карты памяти. Сев на пол, я старательно начала рвать снимки на мелкие кусочки, мечтая в этот момент о наличии в комнате шредера — уничтожение было бы намного быстрее и эффективнее. Следующими были небольшие карты памяти, наличные убраны в с трудом застегнувшийся кошелек. Весь мусор отправился обратно в конверт, я наглухо запечатала его и снова сунула в сумку, в самый дальний и глубокий карман, после чего закидала тот другими вещами из соседних отделений. Просто мусор, который насобирался вне дома, и который я так и не выбросила в мусорку. Забыла. Сделаю это за пределами пентхауса, когда "случайно" обнаружу находку в сумке, копаясь в той где-нибудь на улице. Никогда не оставляй даже уничтоженный компромат в пределах своего жилья, в котором присутствуют другие люди. Надо продолжить этот день без истерик и заточения себя в четырех стенах комнаты, все это не приведет ни к чему хорошему. Толку не будет. Хватит быть слабой девчонкой, воспринимающей каждую неудачу как катастрофу. Нужно начать бороться. Тихо прикрыв дверь спальни, я сделала несколько шагов в сторону лестницы, да так и застыла на месте, увидев в кухне Итачи, стоящего ко мне спиной. Он в черной рубашке и брюках, волосы завязаны в низкий хвост, в правом ухе неизменно находится блютуз-гарнитура. Точно. Сегодня рабочий день. Раннее утро. Помявшись еще полминуты на одном месте, я все же сделала над собой усилие — сдвинула ногу в сторону лестницы, затем вторую, и так начала движение вниз. Внутри все обрывается, когда я представляю нашу с Итачи встречу спустя несколько часов после моей жуткой истерики. Но нам никуда от этого не деться, мне лучше перебороть себя сейчас, чем остаток дня мучить себя тем, что я не извинилась перед Учиха за доставленные неудобства. Я обязана сделать это, Итачи заслуживает моих глубоких поклонов. Кроме того, мой побег в комнату не останется незамеченным, уверена, Итачи услышал мои шаги и движения за дверью. Он развернулся в мою сторону, когда до кухни оставалось несколько неуверенных шагов. Я застыла на месте, всматриваясь в ничего не выражающие глаза Учиха, на его статичное выражение лица, на плавное движение руки, когда тот поставил на кухонную столешницу кружку с свежесваренным кофе, запах которого еще минуту назад разлетелся по территории всего первого этажа. — Доброе утро, — хрипло поприветствовал меня Итачи. — Доброе утро... — я кивнула ему и, переборов ступор, зашла в кухню, обогнув кухонный остров. Итачи отошел в самый дальний угол, двигая кружку следом за собой. Это жест, означающий, что теперь он намерен держаться от меня подальше, или так он старается дать мне больше пространства для действий? Но здесь и так очень много места. Размышляя над действием Итачи, я застыла у холодильника. И надо же было проснуться так рано и выйти из своей комнаты, пока Итачи не уехал на работу. Проклятье. Мне стоит что-то сказать ему. — Приготовить тебе кофе? — Ты завтракал? Озвучив вопросы одновременно, мы смотрели друг на друга в ступоре еще несколько секунд. Теперь я не вижу в нем своего врага, внутри почти не трепыхалась ненависть — ее затмевали печаль и чувство вины. Итачи виноват передо мной только в том, что посягнул на мою свободную жизнь с оговоркой на добрые помыслы, но ничего этого не произошло бы, если бы в наши с Хиданом отношения не вмешались те двое. Итачи, я и Хидан — жертвы обстоятельств. В первую очередь все мы просто жертвы проклятых обстоятельств. Чувствовать себя виноватой перед Итачи было глупо, и я прекрасно осознаю это, но ничего не могу поделать со своими чувствами. Как будто это я втянула его во всю эту историю. Но ведь это не так. — Я завтракаю на работе. Так... что на счет кофе? Итачи сделал быстрый глоток из кружки и, не дождавшись моего ответа, подошел к кофемашине. Опомнившись, я подбежала к ней, намереваясь остановить Учиха. — Нет, не нужно, — я замотала головой, смотря в черные глаза, — я приготовлю сама, не трать время, пей свой кофе. Может, успеешь поесть что-то здесь?.. Я приготовлю. Вряд ли ты завтракаешь сразу по приходу на работу. Неожиданно для меня Итачи приподнял уголки губ, отойдя на шаг назад. — Так ты пытаешься сгладить неловкость? С каких пор он стал настолько прямолинейным? Это заставляет чувствовать смущение. Не могу смотреть на него. — А между нами есть неловкость? — деланно-спокойно спросила я, нервно нажимая нужные кнопки. Я вдыхала аромат кофе с корицей, монотонно заполняющего стеклянную кружку темно-синего цвета, ожидая ответа Учиха и стараясь не отводить взгляд от кофемашины, избегая смотреть на молчаливого собеседника. — Прости. Думаю, все из-за отсутствия отдыха. Конечно, он не выспался и нисколько не отдохнул из-за моего ненормального поведения накануне. Но разве только лишь это объясняет его прямоту? — Нет, ты прав, — тяжело выдохнув, я повернулась к Итачи, — стоит говорить друг другу все открыто. Я старалась сгладить неловкость... То, что было вчера... — я сложилась в поклоне, — мне стыдно. Ты не должен был видеть это. Учиха встал ко мне боком и опустил взгляд к остывающему кофе. О чем он думает с таким напряженным выражением лица и что хочет сказать? — Это я старался сгладить неловкость, Юмико. — Хочешь делать все за меня? Это я виновата перед тобой. — Ты не виновата в своих чувствах и в том, что ты их испытываешь. — А ты не должен тратить свое время на мои чувства. Впредь я... — Я трачу время на все, что для меня важно, — перебил меня тот, повернувшись, — и ты не можешь быть исключением. Эта резкая реплика заставила меня отвести взгляд и шумно вдохнуть воздух ртом, будто я начала задыхаться. Он молчал. Что я могу сказать на это? Он снова безобразно прямолинеен, а я безобразно не готова к таким откровениям. — Приготовлю завтрак, — вдруг наигранно-воодушевленно заявила я, метнувшись к холодильнику, — овощной омлет? Согласен? — я осматривала полки забитого продуктами холодильника. Итачи сдержанно усмехнулся. — Все еще сглаживаешь неловкость? — Хочу придать тебе сил перед работой, — весело ответила я, сгребая с полок необходимые продукты, — подождешь десять минут? Не глядя на Учиха, я разложила овощи и яйца на стол, после чего полезла в шкафы за нужной посудой. Мне ужасно не хочется услышать его отказ. На самом деле я боюсь получить отказ Итачи. Пока я подготавливала необходимое, Учиха поставил кружку с моим кофе на столешницу кухонного островка и нажал кнопку включения плиты. — Ты приготовишь мне завтрак перед работой, я не могу отказаться от этого. Сказав это, он отошел в сторону, а я облегченно выдохнула, уже перемешивая яйца с солью и соевым соусом. Итачи позволил мне приготовить ему мое небольшое извинение за вчерашнюю суматоху. Итачи перенес выезд на двадцать минут, затем быстро собрал необходимые вещи в комнате и вернулся на первый этаж. Он молча поставил передо мной кружку с еле теплым кофе, отпив который я поморщилась, вспомнив, что не добавила сахар. Видимо, Итачи все видел, поэтому быстро открыл шкафчик, из которого достал упаковку сахара и передал ту мне. — Спасибо... Удивительное понимание друг друга без слов. Или все настолько явно написано на моем лице, что ему не нужно лишних реплик? Хотя о чем это я думаю... Будь я на месте Итачи, тоже бы поняла причину недовольного выражения лица. — Какие планы на день? — буднично поинтересовался Итачи, стоя где-то сзади. Со стороны наш диалог можно было бы расценить как общение пары, ежедневно интересующейся делами друг друга, или двух хороших друзей разного пола, почему-то проживающих на одной жилплощади. Теперь это станет для нас нормальным — вот такие случайные разговоры по утрам? И то, что я готовлю для него завтрак... Это не впервые. Надеюсь, Итачи не захочет прямо обсудить наши изменившиеся в лучшую сторону взаимоотношения. Потому что я совсем не знаю, что могу ему сказать. Сказать, что больше я не преследую идею вражды с ним из-за открытия правды о Джун и Саске? Что я снова прониклась какими-то положительными чувствами к Итачи, не смотря на его поступок, потому что мне стало его жаль? Бред. Чем говорить человеку что-то подобное — лучше вовсе промолчать, давая тому право надумать себе все, что он хочет. Я не стараюсь с ним сблизиться, просто хочу, чтобы мы оба перестали испытывать рядом друг с другом напряжение. Уверена, Итачи ощущал почти все то же, что ощущала и я в его присутствии. Он знает мое к нему отношение, помнит о своем ужасном поступке, но что сделано — то сделано. Больше я не хочу создавать и ощущать между нами эту темную, тяжелую ауру, переполненную негативом, исходящим с моей стороны. Вражда затянулась. Сложно слишком долго находиться с кем-то в отношениях холодной войны — это выматывает. Мы оба взрослые люди, которые пришли к соглашению, поэтому у меня нет причин и дальше терроризировать его холодным отчуждением. Я слишком устала от всего этого, больше не могу — особенно после открытия всей правды моего с Хиданом расставания. Стресс исходит со всех сторон, так пусть его не будет хотя бы здесь, хотя бы в наших вынужденных взаимоотношениях. — Не знаю. Может, продолжу чтение об изоляционизме в период эпохи Эдо. — Ты не изучала этого в школе? — Изучала, конечно, — я переложила готовый рулет на тарелку и, развернувшись к Итачи, поставила тот на кухонный островок, — но нужно углубиться в тему, это нужно для моей истории. То, о чем я пишу... Эпоха Эдо. Я плохо изучила данную тему и отвратительно прописала ключевые моменты важных сцен, еще и впутала торговлю с Кореей там, где это было невозможно. Всегда то возвращалась к изучению материала, то делала долгий перерыв... Теперь у меня больше свободного времени, так что нужно использовать его хоть с какой-то пользой. Итачи съел уже половину горячего яичного рулета, внимательно смотря на меня. Заговорив, он отложил прибор в сторону. — Значит, твоя история о самураях. — Да, они тоже там присутствуют, это очевидно, — я улыбнулась. — О чем эта история? Итачи вернул свое внимание еде, чем помог мне сосредоточиться на мыслях. Я вкратце рассказала ему основную суть истории, пока он доедал завтрак. В начале было неловко делиться с ним подробностями придуманной мной романтической истории, происходившей в период войны, однако во время повествования я знала, что не увижу в его глазах осуждения или насмешки. Так и произошло. Поэтому и впредь я могу спокойно поделиться с Итачи любым своим сюжетом, прямо как с близким другом. — Интересно, — Итачи подошел к раковине и положил в нее тарелку, — у меня есть несколько занимательных книг по этой теме, которые наполнят твои знания, но все они в нашей библиотеке. Спасибо за завтрак, Юмико. — Не за что... — Хочешь посмотреть те книги? — Итачи взял в руку небольшой портфель и взглянул на дисплей часов. — Думаю... Я посмотрю, если мы снова поедем к твоим родителям. Мне не срочно. — Хорошо... — Учиха еще раз взглянул на время и поднял взгляд на меня, без слов давая понять, что ему нужно выходить. — Я постараюсь выбрать свободный день, чтобы съездить вместе. Кивнув, я отошла в сторону, освобождая Итачи проход. Вместо того, чтобы спешно уйти в коридор, он остановился около меня. Рука Учиха заботливо опустилась на мое правое плечо, а глаза смотрели в мои неотрывно. — Юмико, — Итачи понизил голос, делая его еще более мягким, даже осторожным, — если у тебя возникнут проблемы — позвони мне. Я постараюсь ответить сразу же... При определенных обстоятельствах я могу не услышать вызов. Ты... выполнишь эту просьбу? Больше похоже на вопрос: можешь ли ты мне доверять? В памяти вспыхнули картинки из давно забытого сна, в котором Итачи явился мне спасением. По телу разлилась слабость, я вновь испытала тоску по человеку из сна, испытала давно перенесенное облегчение. Этот человек стоит рядом со мной прямо сейчас, в реальности. Неужели тот Итачи из грез не был придуман моим сознанием, он есть такой на самом деле? Опомнившись от наваждения, я неуверенно приподняла уголки губ, смотря в пытливые глаза Учиха. — Я обещаю, что больше ничего не случится. Правда. Все будет в порядке. Учиха слегка сжал пальцы на моем плече. — И все же — позвони мне. — Хорошо, — я кивнула, напустив на себя немного серьезности. — Идем, тебе не стоит опаздывать из-за меня. Я двинулась в сторону коридора, освобождаясь от пальцев Учиха. Около выхода Итачи быстро накинул на себя верхнюю одежду, сунул ноги в обувь и попрощался. Почти закрыв за ним дверь, я вспомнила о погоде за окном, на которую обратила внимание во время приготовления завтрака. — Итачи! — я выглянула в коридор, уже держа в руке длинный зонт. Учиха немедля развернулся, его лицо выражало обеспокоенность. — Зонт, — я улыбнулась и потрясла им, привлекая внимание, — ты промокнешь. Непонимание и обеспокоенность в темных глазах сменились ясностью, брови расслабились, а на лице появилась легкая улыбка. Прежде чем сделать шаг, Итачи всмотрелся в мои глаза, а затем еще раз взглянул на приготовленный для него зонт. Когда пальцы Учиха случайно коснулись моих, я встрепенулась, разжимая ладонь, крепко державшую мою проявленную к Итачи заботу. — Спасибо за твою заботу, — он чуть поклонился. — Тебе пора, — смущаясь, все-таки я смогла натянуть улыбку, — хорошего дня. Еще несколько секунд соприкосновения взглядов, казалось, доведут меня до головокружения и истеричного сердцебиения, постепенно набирающего обороты. Стоило Учиха развернуться к лифту, я тут же потянула дверь и закрыла ее, с шумом выдыхая воздух через нос. Забота. Мы так часто то и дело проявляли друг к другу заботу. Но почему я обратила на это ясное внимание лишь сейчас? Пройдя половину пути по коридору, ноги резко приросли к полу, когда сердце проколола игла боли, а перед глазами всплыло лицо Хидана, смотрящего на меня с открытым осуждением. Я почувствовала себя предателем: что приготовила Итачи завтрак, что подумала о погоде за окном и открыла проклятую дверь, чтобы позаботиться о Учиха. Я делаю все это тогда как должна думать о том, кого предала своим недоверием. Сейчас мне положено корить себя и сожалеть о утрате, носившей имя Хидана. Я не могу отвлекаться на того, кто держит меня рядом с собой против моей воли, и тем более не могу проявлять к нему хоть толику заботы. Как я могу? Как я смею? Делая прерывистые вдох-выдох, я дошла до лестницы, пальцами сжимая ткань одежды в районе груди. Не плачь, не думай. Не вспоминай лицо Джун, обманувшую твои глаза, не вспоминай лицо Хидана, твердившего о своей невиновности. Больнее всего возвращаться к когда-то любимым глазам, в которых я так и не увидела искренность, не смогла и не захотела рассмотреть ее, потому что поверила в красочное представление. Для меня было важно думать о себе и о взорвавшейся внутри обиде. — Прости меня, пожалуйста, прости меня... — сквозь слезы шептала я, ногами ступая по лестнице вверх. Я должна все рассказать, должна открыть правду, Хидан обязан все узнать. Он же до сих пор может находиться рядом с Джун, которая поспособствовала моему исчезновению из его жизни. Двуличная змея, конченная стерва! Когда палец стал листать список вызовов в поиске знакомого номера, я встрепенулась и отпустила телефон из рук на мягкое одеяло. Прошло столько времени. Как сейчас я внезапно скажу Хидану, что теперь верю в его искренность? Как я объясню то, что узнала правду только сейчас? Хидан начнет задавать вопросы, а я просто промолчу? Я не могу прямо рассказать ему о Саске, а если не рассказать, то Хидан напридумывает врагов сам. А Джун бы не стала раскрывать мне свой коварный план спустя несколько месяцев, для чего? Как я вдруг позвоню Хидану, чтобы сказать: "Теперь я знаю правду, прости меня"? Тем более делать это, когда я живу бок о бок с Итачи, для которого я — невеста, он почти что мой муж, как думают все вокруг. Хидан знает об этом, я не сомневаюсь, он узнал все если не сразу, то спустя время, которого было предостаточно. Еще на той проклятой вечеринке он видел меня с Итачи, а Джун, в чем никогда не было сомнений, нашептывала Хидану на ухо о том, какая я расчетливая девка, не упустившая момент заполучить в свои руки самого Учиха Итачи. Если вдруг объявлюсь в жизни Хидана... Что он сделает? Как отреагирует? Может, ему давно плевать на наше прошлое и тот прекрасно живет новую жизнь, в которой больше нет моего ненавистного имени. Может, он был даже рад вернуться к Джун, был рад сложившимся таким образом обстоятельствам. Хидану может быть совершенно наплевать на мои извинения — срок давности истек, теперь я с другим мужчиной. Обнимая Итачи по ночам, я вдруг объявляюсь телефонным звонком, чтобы сгладить обиды и облегчить свою душу и совесть — так он подумает. На его месте меня бы разозлили поздние извинения и обидчик сразу же отправился мной в далекое пешее за то, что посмел объявиться в моей жизни, неся за собой свое проклятое раскаяние. Пусть оставит его при себе, как и все извинения, которые нужно было произнести намного раньше. А если Хидану не наплевать? Если он до сих пор, хотя бы иногда надеется на восторжествование правды? Однако что это изменит. Если говорить о наших с ним отношениях и былой любви — уже слишком поздно, ничего не исправить. Я только причиню ему боль, если срок давности для Хидана еще не окончен. И дам ему повод начать копать. Если дам со своей стороны подтверждение, что Джун действительно подстроила ту сцену и Хидан всегда говорил мне чистую правду — он захочет получить объяснения. Я их не дам и тогда он сам начнет выискивать ответы. Кто будет затронут? Возможно, тот сразу отправится к Джун, а потом к Итачи, потому что определит его тем, кто мог быть заинтересован в нашем с Хиданом расставании. Он же не знает о Саске, никогда не знал. Но может узнать от Джун, если та все-таки сдастся под давлением настойчивых вопросов или в ее голове перемкнет настолько, что та сама решит выложить имя сообщника. Это было маловероятно, но исключать нельзя ничего — это слишком глупо. Дальнейшее развитие событий можно даже не расписывать в голове, все и так очевидно. Значит, мне нельзя появляться в жизни Хидана, он не сможет услышать мои извинения. До тех пор, пока я нахожусь с Итачи. Придется ждать еще пять месяцев. Как я смогу сдержаться? Вибрация смартфона резко выдернула меня из тяжелых размышлений, на дисплее высвечивался незнакомый номер. Снова Саске?! Как он смеет звонить мне с очередного неизвестного номера после того, как я узнала, что тот разрушил мои отношения?! Он лишил счастья Хидана, меня, впутал во все это своего старшего брата! Пусть он не хотел участия Итачи и то просто стечение обстоятельств, но они произошли из-за его действия. Будьте вы оба прокляты! Как же я хочу задушить эту стерву голыми руками и Саске вместе с ней! Звонок быстро прекратился, еще до того, как я взяла телефон в руки, чтобы убрать номер в черный список. Однако через рекордные пять секунд раздалась еще одна вибрация, оповещающая о приходе нового смс-сообщения. — Твою мать!.. Фугаку? Личный помощник Фугаку остановился напротив фусумы, дожидаясь, когда я подойду достаточно близко, чтобы тот мог впустить меня внутрь помещения. Раздвижная дверь тихо закрылась за моей спиной. Отец Итачи сидел на полу за небольшим столиком, на котором стояли несколько среднего размера блюд с роскошно нарезанными овощами, закусками и рыбой, а также неизменный чайничек с горячим напитком. Приватная комната в ресторане для разговора, тема которого до сих пор оставалась для меня загадкой. Стоило больших усилий подготовить себя к нашей внезапной встрече без участия третьих лиц и без поддержки Итачи. Единственное призрачное присутствие Итачи было в украшении, покоившимся на моей шее, но вряд ли сейчас от него будет какой-то толк. Кажется, мои колени снова изводятся дрожью, я не дышу. Я не могу думать. Выражение лица Фугаку было таким, каким я видела его всегда: серьезное, с нахмуренными бровями и не особо дружелюбным взглядом. Конечно, он же смотрит на меня, какой еще у того может быть взгляд? — Мы же сможем обойтись без обморока? — безразлично-устало поинтересовался тот, ткнув меня этими словами в последствия прошлой встречи, совсем не нуждаясь в моем ответе на свой вопрос. — Присаживайся. Поклонившись, я подошла к столику и нехотя опустилась на свое место — напротив Фугаку. Нас разделяет всего лишь какой-то деревянный столик, по своему размеру больше годившийся для кукольного домика. Вокруг нет никого, кто смог бы придать мне сил и снизить уровень бившейся внутри паники. Я совсем не дышала, пристально смотря на мужчину, без лишних отступлений положившего передо мной снимки. Такие же снимки сегодня утром были разорваны мной на мелкие кусочки. — Таким образом, мой сын допустил ошибку, как я и предполагал с самого начала, услышав о помолвке с дочерью Мори. Я не знала, с чего начать, как собраться с мыслями и выразить хоть что-то. Однако, если я буду продолжать зажиматься от страха и оставаться в состоянии паники, я лишь подтвержу Фугаку, что его слова абсолютно справедливы. — Это огромное недоразумение... — М-м-м? — мужчина многозначительно взглянул на фотографии, медленно отпив чай из пиалы. — Недоразумение? Вдох-выдох, сделай глубокий вдох и выдох, продолжай дышать, Юмико, и начинай себя собирать. Сейчас не время для растерянности! — На фотографиях со мной мой лучший друг, мы знаем друг друга с самого детства. — Гаара, фотограф, весенний выпуск Токийского университета этого года. Его тон по-прежнему пропитан неприязнью, он совсем сухой, похожий на песок, текущий струйными потоками. Фугаку как всегда тверд, педантичен, точен, его речь размеренна. Этот человек не привык идти в бой без подготовки, а с таким противником, как я, эта подготовка, держу пари, была самой легкой в его жизни. А для меня наше столкновение является фатальным. — Да, — тупо подтвердила я, не зная, что можно сказать на краткую характеристику друга. Сделав очередной глоток, мужчина опустил пиалу на стол, до сих пор не поднимая на меня глаза. — Мне действительно следует принять объяснение о "недоразумении"? И это должны были бы сделать люди, которые видели фотографии невесты моего сына, проводящей время ночью со своим старым знакомым... Весьма любопытная ситуация. Каков, по твоему мнению, уровень доверия к такому объяснению, Юмико? Душно, в помещении слишком душно. Аура Фугаку в несколько сотен раз по своей энергетике превышает ауру Саске, способную сломать слабого человека. Сейчас я была самым слабым человеком в пределах этого помещения, вынужденная столкнуться с разрушительно пагубной аурой взрослого мужчины, припечатавшего меня к стенке, как какую-то тряпичную куклу. — Я думаю... — Нулевой. Я согласно кивнула, еще больше втянув шею ближе к плечам. Мне хотелось сжать себя настолько сильно, чтобы в итоге исчезнуть из этого места. Что я могу сказать? Он был абсолютно прав. — Сегодня утром фотографии были переданы мне лично. Пока мы сидим здесь, и пока я трачу на все это свое время, мои люди продолжают работать над решением проблемы. Хотя не было прямых угроз о последующей передаче фотографий, мы уже занимаемся предотвращением возможного распространения "огромного недоразумения", как ты его назвала. — Господин Фугаку, все это — ошибка! — я сложилась в поклоне. — Все, что можно себе придумать, глядя на фотографии. Мы работали над его новой идеей, это нормально для моего друга... Фугаку заставил меня замолчать резким жестом руки. — Оставь эти слова для моего сына. Саске отправил фотографии и Итачи?.. — Он... Итачи видел снимки? Вот-вот я готова испустить дух, если опасение подтвердится, но, к моему счастью, мужчина покачал головой. — Нет. Как известно, я — единственный получатель. — Но почему только вы? Если кто-то хочет рассорить нас с Итачи... — Поскольку именно я способен положить конец вашим детским играм. Его резкий тон заставил меня вздрогнуть и начать думать, быстро выстраивать в голове предложения. — Вы же понимаете, что кто-то старается очернить меня перед вами... — я смотрела на мужчину с мольбой, надеясь, что тот прислушается к моим словам и доводам. — Кто-то специально следил и нашел подходящий момент, ситуацию, которую можно интерпретировать как угодно, в разных контекстах. Сначала была Айла, теперь это... — Допустим, я это понимаю, — снисходительно согласился Фугаку, — но понимаешь и осознаешь ли ты последствия своих действий, девочка? — его тон стал резко холодным, подобно лезвию ножа. — На тебя уже обращены десятки взглядами и объективами журналистов, стремящихся к сенсации. Ты понимаешь, можешь ли представить, что любое неосторожное действие может затронуть моего сына? И мне придется разбираться с последствиями ваших поступков! — Простите! Простите, господин Фугаку! — Оставь извинения! Знай свое место! — его ладонь резко хлопнула по снимкам. — Как Итачи позволил своей невесте ночные выходки? А главное — с кем! Я молча проглатывала вставший в горле ком, не смея поднять взгляд, и мысленно молилась о сохранении рассудка. Обморок или кровотечение из носа сейчас могли стать абсолютно ненужным обременением. Когда Фугаку положил три новых снимка поверх предыдущих, мои глаза, резко расширившись в удивлении, поднялись к лицу мужчины. — Вы следите за мной?.. — Пришлось собрать информацию этим же утром. Ты знаешь, кем работает эта девушка? Ее прошлое? Его глаза резали меня исходившей из них ненавистью. Гнев Фугаку ощущался всем телом как что-то осязаемое. — Я не многое знаю о Киоко, мы познакомились совсем недавно... — Прекрати ваше общение, — резко отрезал Учиха. — Что? — теперь мое лицо выражало удивление, смешанное с печалью. Киоко была единственной, с кем я могла поговорить, с кем могла встретиться, чтобы хотя бы немного забыться в нашем общении. Она поддерживала меня. Если не станет и Киоко, то у меня не останется никого, кто мог бы помогать держаться на плаву и не сойти с ума. Только Гаара. А если вдруг отец Итачи запретит общаться и с ним? — Юмико, — тяжело вздохнул Фугаку, не пытаясь скрыть своей усталости от разговора и моего общества, — осознаешь ли ты, с кем сейчас общаешься? Помнишь ли ты о своем положении? Исключение ненужных людей — это твоя обязанность. Ты не можешь находиться в окружении таких девушек. Не понимаю, почему должен тратить время на подобные разъяснения, — отпив чай, он добавил чуть тише: — в каком обществе находился мой сын, что выбрал такую невесту? Эти слова больно ударили под дых, сбив дыхание. Вот, кем он считал меня. Вот почему Итачи пришлось вставать на мою защиту. — Господин Фугаку, — переведя дыхание, я подняла глаза к лицу мужчины, — я перестану видеться с Киоко на публике, но завершить наше общение... я не могу. Несмотря на мой прямой отказ подчиниться его воле, Фугаку постарался сохранить самообладание. — Я ожидал подобного ответа. Обдумай следующий вопрос: готова ли ты поручиться за действия незнакомой девушки? Обдумав вопрос несколько секунд и так и не поняв, почему он был задан, я с опаской покачала головой, предвкушая очередной гнев Фугаку в ответ на мое непонимание. — Я не понимаю, что вы имеете ввиду... Фугаку продолжал пристально смотреть в мои глаза. Интересно, он продолжает вести в своей голове счет времени, которое продолжает тратиться на меня? И как сильно повысился его уровень ненависти к моей персоне? — Она обладает умом, — наконец заговорил Фугаку, — дружба с наивной девушкой имеет значительный потенциал. При наличии возможности узнать любую интересную деталь из вашей жизни, она сможет реализовать эту информацию за значительную сумму. С учетом ее текущей ситуации, я могу заранее прогнозировать данный результат. Тело обдало жаром, стоило мне представить в голове расписанную мужчиной перспективу. К сожалению, и здесь он оказывается прав. Со своей стороны я не допускала таких мыслей, а если задуматься над этим сейчас с подачи Фугаку... Киоко ничего мне не должна, по сути та не обязана держать рот на замке. Если насобирать достаточно интересных подробностей моей жизни с Учиха Итачи и наших взаимоотношений, всю эту информацию можно продать. Фугаку поселил во мне огромное сомнение. Если смотреть с его позиции, то мне и правда следовало закончить общение с Киоко, с девушкой, которую я совсем не знаю. Не обязательно знать кого-то много лет — все равно это не будет гарантом того, что рано или поздно ты не получишь удар в спину. Удар может нанести любой: будь то давний хороший знакомый или очень старый друг. Хотя казалось бы, знаешь человека так много времени, ты в нем уверен. Я получила удар даже от Ино. Как я могу безоговорочно доверять Киоко? Обдумав слова Фугаку, я стала судорожно вспоминать кусками то, что успела рассказать Киоко за прошедшее время. Проклятье. Она знает слишком много. Значит, если начать заканчивать наше общение, то нужно делать это постепенно, не обрывать в один момент. Как мне казалось, Киоко вполне могла бы обидеться на такое действие с моей стороны. Лучше постепенно, и теперь без особых подробностей в разговорах. — Я поняла вас, господин Фугаку, — я кивнула, давая свое согласие, — я прекращу наше общение. На лице мужчины появилась совсем незаметная тень удовлетворения. Даже я была рада, что мы пришли хоть к какому-то согласию так быстро и безболезненно. Поскольку я смогла вызвать у Фугаку хоть какую-то позитивную эмоцию, думаю, сейчас самый подходящий момент для вопроса. — Вы знаете, кто следил за мной?.. — сказав это, я затаила дыхание, боясь услышать подтверждение или слова о том, что они пока старательно ищут этого человека. И они его найдут. — Да. Репортер из убыточного издания, специализирующегося на сенсационных материалах подобного рода. — Вот как... Хорошо, если на этом они и закончат. Надеюсь, Саске действительно смог хорошо замести свои следы. Если же нет... В беде будем мы оба. На Саске мне плевать, очень хочется увидеть, как тот получает по заслугам, а вот я... Не хочу снова думать о последствиях для себя и семьи. Процент доверия ко мне Фугаку сильно пошатнулся. Впредь мне стоит обдумывать каждый свой шаг тысячу и один раз, чтобы не допускать прежних ошибок. Больше у Саске не получится провернуть что-то подобное. Ни у него, ни у кого бы то ни было еще. Теперь я всегда буду в роли прилежной невесты Учиха, не допускающей ошибок, не ищущей неприятности. Я шла вдоль рядов машин подземной парковки, желая найти укромное место. Не было сил дожидаться пребытия в пентхаус, тело разрывали эмоции, поэтому я, вывалившись из того ресторанчика и глотнув долгожданную порцию свежего воздуха, отправилась на поиски подходящего места, в котором могла позволить себе не сдерживать эмоций и громкости голоса. Гудков было всего два. Он ждал, он знал, что я позвоню. — Неужели, — Саске усмехнулся, — звонишь поблагодарить меня? Взрыв эмоций был подобен разрыву атомной бомбы. Не знаю, какие силы помогли мне сдержаться от дикого вопля. — Ты совсем съехал с катушек, кусок дерьма?! Теперь тон Саске потерял оттенок веселья, он стал печальным. — С "разводом" я тебе не помог... Это было первое предупреждение. Стоит отправить фотографии старшему брату. Я нервно усмехнулась, останавливая себя от гортанного смеха. Он может даже не запугивать меня отправкой фотографий Итачи: Фугаку позаботился и об этом. Ни к чему еще и Итачи тратить свое время на такую чушь. Но я не стану сообщать об этом Саске, чтобы тот не начал искать иной способ добраться до Итачи со снимками. — Думаешь, этого будет для него достаточно? Серьезно? Что я не объяснюсь, не попрошу Гаару все подтвердить? В моем положении я решаюсь на ночное рандеву просто чтобы приятно провести время?.. Итачи должен в это поверить? Даже Фугаку почти не воспринял фото всерьез, так, как ты планировал. Мне пришлось соврать о реакции его отца, чтобы точно погасить желание Саске сделать шаг в сторону Итачи. Я не хочу объясняться еще и с ним... Пусть я и пережила тот разговор с Фугаку, у меня не было сил на его повторение, меня высосали до последней капли крови. С самого начала Саске запугивал меня неадекватной реакцией старшего брата, но теперь я осмелюсь сделать собственное предположение — Итачи даст мне шанс все объяснить. Я верю в это. Однако это никак не принижает моего нежелания вступать в очередные объяснения с Учиха. — Звучит как предложение найти что-то существеннее. — Заткнись, — прошипела я, вкладывая в это слово всю ядовитую ненависть, — что ты творишь? Я говорила тебе не лезть, говорила идти на хрен, оставить меня в покое, что я сама со всем разберусь! Как ты смеешь отправлять эти фотографии?.. Я не стала заикаться про обещание Саске. После вчерашнего все обещания теперь были грубо перечеркнуты. — Да, надо было начать с главного — рассказать о нас. — Не было никаких "нас", не было! — Ты думаешь так, — миролюбиво рассудил Саске, — а им будет этого достаточно. — Ну, хорошо, расскажи. Давай, расскажи все своему отцу, который скрипя сердце принял выбор Итачи и дал ему свое согласие; расскажи все своей матери, которая полностью поддерживала Итачи и изначально была на его стороне. Давай! Напоминаю реакцию: Фугаку задаст адекватный в таком случае вопрос: "Почему же ты молчал об этом так долго, дорогой сынок?", а Микото так вообще может схватиться за сердце — и это будет нормально. Какая мать спокойно примет то, что ее младший сын скрыл некоторые жизненно важные факты от семьи, прекрасно зная, что его старший брат берет себе в невесты девушку, которая спала с ним. Про Итачи и говорить не нужно, окей, он сразу же выбросит меня в мусорку. И чего ты этим добьешься? Учиха нагло рассмеялся. — И? Ну да, снова пригрозят пальцем и скажут, какой я плохой. Мое оправдание: не знал, как это рассказать, когда все решили утвердить гребаную помолвку. Меня там не было, я вообще ничего не знал. Я думал, что у нас что-то серьезное, пока ты терлась около моего брата, чтобы отомстить бывшему и той, с кем он тебе изменил. Джун всегда готова помочь мне. Усилием остатка воли я заставила себя проглотить имя Джун и никак на него не отреагировать. — Слабое оправдание, ветошью ты не прикинешься. — Приму образ благородного человека, который преодолел свои сомнения ради оказания помощи любимому старшему брату. — Ага, — едко усмехнулась я, — больше месяца спустя. — Все совершают ошибки, — просто ответил тот. Складывалось ощущение, что Учиха просто издевается надо мной, что он прекрасно все понимает и в глубине души согласен с моими словами, он же не конченный идиот, однако продолжает изводить меня психологически, чтобы я окончательно свихнулась. Сделает меня недееспособной — а дальше что? Отвернет от меня Итачи и всю свою семейку с помощью психушки? Отличный вариант. — Так хочешь сделать мою жизнь более невыносимой, да? С Хиданом ты отлично постарался... а теперь замахиваешься на мою семью, кусок дерьма. — Я же сказал, что ты не будешь с Итачи. — А я сказала тебе: жди! — Ты не дала точный срок. — Как же я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты совсем не думаешь?.. Понятно, что ты хочешь сделать все для того, чтобы сделать мне хуже, и тебя не волнует, что будет затронута моя семья. Но ты же не выйдешь сухим, не выйдешь, я тебе это обещаю и гарантирую! Я тоже могу открыть рот, все будут вынуждены выслушать и мою версию. — Да, Ю, — с печалью в голосе начал тот, — твои угрозы остались на школьном уровне. Когда-то ты обещала сбросить меня в террариум со змеями и пауками. Или обеспечить мне фобию. Выбросить тетради в пруд, — он рассмеялся. Мразь. Гребаная тварь, ублюдок, ненормальный мудак, оскотинившийся урод. Песий сын. Кусок говна. Ошибка природы. — Я с удовольствием выставлю Итачи мучеником, жертвой: что его младший брат узнал обо всем в тот же вечер и не попытался никого остановить. Что ты шантажировал меня и искал обходные пути рассорить нас с Итачи, тем самым затягивая время еще больше, хотя мог поставить точку в нужный момент. Я сделаю тебя настолько отрицательным в глазах брата и Фугаку, что твой отец наконец-то задумается на счет твоей адекватности и истинного отношения к брату, а Итачи запишет тебя в разряд предателя. У меня будет много возможностей наплести про тебя Итачи столько всего... Саске перебил меня самодовольным предупреждением. — Твои слова записываются, "наплести" что-то моему брату не получится. — Ничего, записывай сколько угодно, я тоже веду запись звонка с самого начала, где ты перечисляешь свои сраные оправдания, почему так и не рассказал родителям о нашей прошлой короткой связи. А, еще у меня есть та запись твоего разговора с Джун, у меня есть те снимки и карты памяти, которые ты отдал мне вчера. Всем сразу станет понятно: Учиха Саске только прикидывался тем, кто якобы не знал, как рассказать правду родным, или что якобы было уже слишком поздно для всего этого. Ты знал, ты мог. Саске молчал. Да, я вдребезги разбила его уверенность в том, что тот сможет выставить себя в более-менее нейтральном свете, если решит сделать отчаянный ход. А если тот просто изводил меня — теперь понял, что и этого у него не получится. Из-за этих гребаных фотографий я получила невообразимую эмоциональную встряску и нервное истощение, встретившись с его папашей. Сейчас меня не запугает даже начавший рушиться на голову потолок, не заставит сдвинуться с места и на миллиметр. — Как же быстро ты отказалась от желания избавить семью от последствий... Чтобы я перестал что-то делать, от тебя требуется одно действие — уйти от Итачи. — И я сама хочу этого, я говорила тебе подождать! Что я сделаю все сама, нужно только время! Но тебя ничего не устраивает, ты хочешь сделать одно фатальное действие, чтобы все ускорить, не думая о последствиях! Для себя. Я даже не говорю о себе, тебе плевать на меня. — Плевать? — вдруг злобно выплюнул Учиха. — Плевать?! Поэтому я пытаюсь не допустить, чтобы ты осталась с Итачи?! Поэтому я ускоряю?.. Или тебе уже нравится жить с ним? Ты уже согласна на свадьбу и делаешь из меня идиота, обещая сделать что-то, чтобы брат сам избавился от тебя?! — Да как ты?.. Совсем тронулся?! Ты ненормальный?! Думаешь, все меняется по щелчку пальца? Ненавидела Учиха и вдруг резко согласилась на взятие себе этой фамилии?! Приди в себя, конченный придурок! — Откуда мне знать, что он мог тебе предложить, — злобно отозвался тот. Я горько усмехнулась. — А что вы можете мне предложить? Положение? Фамилию? Деньги? Что? — Все это. Новое положение твоей семье, новые связи, которых вы не увидите даже через десятки лет, быстрое продвижение, больший охват, больше сотрудничеств, привлечение инвесторов, деньги. — Как будто я когда-то волновалась об этом! А если бы и стала, то выбрала кого угодно другого, но только не Учиха! — Отмени гребаную свадьбу! Уйди от него! — Я не могу! И ты знаешь это! Скотина!... — отдышавшись, я продолжила более тихо: — Я сама мечтаю скорее закончить все это, чтобы больше не иметь с тобой ничего общего. Повторяю: если ты продолжишь, тебе не помогут даже хорошо зачищенные дороги, ты точно попадешься в поле зрение своего же отца. Он нарыл информацию о моем окружении. Ты это понимаешь? Ты понимаешь, что переплюнуть своего отца не получится? Понимаешь, что он может продолжить копать?! — Он не продолжит, — на выдохе ответил Саске, — если не нашел что-то сейчас — можешь успокоиться. — А вот тебе стоит побеспокоиться, если не хочешь нарваться на неприятности. Думаешь, и дальше сможешь вытворять все, что хочется, и никто не посмотрит в твою сторону? Посмотрят. И если все вскроется... Я не буду молчать. Начнешь топить меня — потонешь следом.

***

Я сижу на диване в гостиной в полном одиночестве, тишину перебивает лишь робот-пылесос, включившийся по таймеру около двадцати минут назад. Мысли занимают пережитые за этот день разговоры с четой Учиха, к которым нехватало только Микото, вот тогда был бы полный семейный комплект. Когда я вернулась домой ближе к вечеру, Масако-сан не сдержала восторженного взгляда и похвалы, увидев мои заметные глазу изменения: я сделала маникюр, педикюр, освежила цвет волос, прошла несколько косметологических процедур для улучшения качества кожи. То пренебрежительное замечание Фугаку о моем внешнем виде к концу разговора сделало свое дело — не смотря на истощенное состояние и полнейший раздрай в голове, я из принципа посетила всех нужных специалистов, чтобы привести себя в порядок. Также повлиял наш с Саске разговор, он тоже подтолкнул меня к изменениям. Я знаю, что мы еще столкнемся, это неизбежно, и в этот момент я хочу выглядеть не истощенной куклой с безжизненными глазами, нет. Я хочу выглядеть даже лучше, чем раньше. Пусть Саске считает, что его действия не сломили меня, что я не страдаю, у меня все хорошо. Или все эти причины — поверхностные отговорки?.. И истинная причина кроется... В Хидане. Я так и не смогла перебороть себя, чтобы раз и навсегда выбросить из головы мысль о нашей встрече. Знаю, что нельзя, знаю, что за мной следят, но ничего не могу поделать с фантазией. К сожалению, в данных обстоятельствах мне позволено только это. Только фантазия, никаких реальных действий. Наверное, все мои походы на процедуры красоты в первую очередь связаны с желанием уличить удобный момент для нашей встречи с Хиданом. Но это невозможно. Это недопустимо. Всякий раз, когда я представляю Хидана рядом, следом за этим идут лица Фугаку и Саске. Фугаку просто изничтожит меня в один момент, а Саске выставит изменницей, снова понаделав множество снимков. Когда водитель вез меня домой, я попросила его сделать несколько нелогичных кругов, чтобы убедиться в своей догадке. Нас старательно преследовал черный автомобиль. Вот только я не знаю: был ли то человек Фугаку или же человек Саске. И затянется ли это на долгий срок? В очередной раз взглянув на время, я поерзала на диване, начав очередной бубнеж под нос. — Сказал, чтобы дождалась его с работы, что приготовил какой-то сюрприз, а сам задерживается... Госпожа Масако ушла три часа назад... Когда же он придет? Часы показывали десять часов вечера, а Итачи так и не вернулся домой. То и дело крутя в руках смартфон, у меня появлялась мысль написать Учиха или даже сделать один звонок, но каждый раз я останавливалась, врезаясь в чувство стеснения. Нет, я не стану его беспокоить и показывать, что мне не все равно и я жду тот обещанный сюрприз. — Уф, — я тяжело выдохнула, который раз откинувшись на спинку дивана, — хотя я же говорила, что не люблю сюрпризы. Прождав еще пятнадцать минут, я решила, что роль Хатико меня совсем не устраивает, это ненормально. Отправлюсь в душ, и если Итачи придет во время моего отсутствия в гостиной, то пусть подождет несколько минут, пока я не закончу свои дела. Я ждала намного дольше. — Надеюсь, это не очередное украшение, — войдя в ванную, я закрыла дверь на замок. — Пусть лучше это будут успокоительные препараты... Всю кровь из меня выпили. Ненормальная семейка... Проклятый Учиха Саске. К концу этого богатого на события дня я была вымотана настолько, что теперь, кажется, мне уже окончательно стало плевать на последствия. Я устала беспокоиться: а не выкинет ли что-то Саске. Плевать. Если тот отправит фотографии Итачи и люди Фугаку вдруг по какой-то странной причине не смогут их перехватить, то я объяснюсь с ним. Не поверит и аннулирует все договоренности — приму это. Справимся сами, я попробую минимизировать неприятные последствия. Только осталось придумать как это сделать. Но я подумаю над этим только когда настанет необходимость. Не хочу грузить голову, она и так слишком тяжела. Если же вскроется наша былая связь с Саске — я устрою тому сладкую жизнь, как и обещала сегодня днем. Во всей этой истории Саске не останется положительным или нейтральным персонажем, уж я об этом позабочусь. Полетит не только моя голова. Будет плохо и моим и вашим. Итачи сказал тогда очень умную вещь: если я никак не могу повлиять на обстоятельства, то не буду предпринимать безрезультатные попытки. Теперь я буду придерживаться того же. С моей стороны и так было сделано многое: договор с Итачи, чтобы не подставлять под удар мою семью, объяснения с Фугаку, исключение неугодных Учиха людей из круга общения, выяснения отношений и борьба с Саске. Я сделала достаточно. Единственная моя ошибка за все это время заключалась в том, что я не подумала о возможной слежке за мной и Гаарой в тот вечер. Однако как я вообще могла додуматься до такого, как можно было это предусмотреть? Все это есть в фильмах и сериалах, но моя жизнь не является ни тем, ни другим. Так мне казалось когда-то. Вытерев тело и подсушив волосы небольшим полотенцем, я накинула на себя легкий шелковый халат белого цвета с вышивкой из розовых цветов. В зале по-прежнему горел свет. Только закрыв за собой дверь, я осмотрела первый этаж, глаза зацепились за Итачи, лежавшего на диване. Кажется, он спит. Подойти ближе? Как давно он вернулся домой? Я подкралась ближе к Учиха. В зале не было слышно никаких посторонних звуков — только размеренное, почти не слышное сопение Итачи, мирно растянувшегося на диване в полный рост. Правая рука лежала под головой, волосы распущены, они лежали на декоративной подушке немного небрежно. Постояв так несколько секунд, я мельком бросила взгляд на кофейный столик, на котором стоял черный крафтовый пакет, а рядом с ним небольшая стопка явно не новых книг. Осторожно взяв в руки одну из них, я поднесла ту ближе, чтобы рассмотреть потертую обложку и название. Неужели?.. Отложив ее, я просмотрела названия остальных. Это те самые книги, о которых мы говорили этим утром? Их хотел показать мне Итачи? Именно этот сюрприз я ждала так долго? Я опустилась на пол напротив столика, держа книги в руках. Какие интересные издания. Все пять книг довольно увесистые, с богатым содержанием. Повернув голову вправо, я взглянула на слегка подрагивающие ресницы Итачи и его нахмуренные брови. — Они пахнут старой библиотекой, — с широкой улыбкой на лице прошептала я, после чего вернулась к просмотру содержания первой книги. Интересно, как скоро он уснул после возвращения? Я была в ванной настолько долго? Видимо, он хотел дождаться меня и вручить книги именно сегодня, но не справился с усталостью. После душа я и сама не против скорее отправиться в мягкую постель, чтобы поскорее снять с себя груз напряженного дня. Тишину нарушил звук вибрации, из-за чего я вновь повернула голову в сторону Учиха. Часы на его левой руке. Придвинувшись чуть ближе, я всмотрелась в погаснувший секунду назад экран. Не успела. Неужели ему пишут по рабочим вопросам даже в это время? Только переместив глаза в сторону, я вновь вернула их к часам, завибрировавших во второй раз. На экране высветилось сообщение, но тот погас настолько быстро, что я успела выловить лишь конец сообщения от неизвестного мне адресата: "...понравились выбранные книги?" Понятно. Итачи ездил к родителям за книгами, сам выбирал их в библиотеке, поэтому задержался после работы. Почему-то я стала размышлять над этим только после увиденного мельком сообщения, хотя стоило задуматься над причиной его опоздания в момент обнаружения этих самых книг на кофейном столике. Можно, конечно, предположить, что книги выбирал кто-то другой и их доставили Итачи на работу доставкой, но тогда это не объясняет его задержку. Хотя тот всегда засиживался допоздна, наверняка и сегодня был слишком загруженный день. Так кто же выбрал для меня эти книги? Вернув взгляд к лицу Итачи, я приподняла правую руку, вытянув указательный палец. Он мягко коснулся точки между нахмуренными бровями спящего. — Эй, — еле слышно начала шептать я, с грустью смотря на закрытые веки Учиха, — перестань хмуриться, нужно отдохнуть после работы, — нажав подушечкой пальца чуть сильнее, наконец я получила нужный результат — Итачи слегка расслабил брови. — Вот, так намного лучше. Отложив стопку книг в сторону, я сделала глубокий выдох, смотря прямо перед собой невидящими глазами. — Не беспокойся, — снова зашептала я, — больше я не буду вести себя плохо... Или, может, ты бы назвал это невежеством, ребячеством. Я не знаю. В общем... Я не доставлю проблем. И постараюсь перестать тебя избегать. Мы сможем прожить это время мирно, не так, как я думала в самом начале. Нет, я не простила, просто... Есть причины. Я устала всегда быть обиженной, воевать с тобой, — я тихо усмехнулась, — хотя я бы не назвала это войной... Не могу подобрать подходящее слово, но смысл понятен. Мне не хочется, чтобы мы оба продолжали жить как... Как... Незнакомцы. Соседи. Да, мы соседи, но давно знающие друг друга, а значит, наши взаимоотношения могут и должны быть лучше. Мы не незнакомцы. Просто мы — люди, волей случая оказавшиеся во всей этой истории, поэтому было плохое начало. Да, — с грустной усмешкой я кивнула самой себе, повернув голову к Итачи, — для всех было бы лучше, если бы и не случилось никакого "начала". Но все случилось так, как случилось. Я обещаю, что попробую вести себя лучше, конечно, придется идти к положительным изменениям постепенно. Но уже сейчас я прошу тебя не беспокоиться. Все изменится к лучшему. Я хочу, чтобы теперь в этом месте было только взаимопонимание без оглядки на обиды. Все остальное осталось внутри. Медленно встав с пола, я подошла к невысокому стеллажу, чтобы взять теплый плед с верхней полки. Раскрыв его разведенными в стороны руками, я мягко опустила тот на ноги Итачи, и пошла выше. Опустив конец темно-зеленого пледа почти у самого подбородка Учиха, я сгладила все неровности и убедилась в качественно выполненной работе. Не хочу будить его, этот диван нисколько не хуже кровати. Приглушив свет до минимума, я вернулась к книгам и, взяв всю стопку в руки, вновь посмотрела на мирно спящего Итачи. — Спасибо за книги.