Гарридрачное нечто

Воздух полнился солнцем. Солнце было равнодушно ласковым и неразборчиво щедрым, как языческий бог. Драко прятался от него в тени большого пляжного зонта и двух изнемогающих от жары пальм. Поттер не прятался — Поттер выперся на самый солнцепек играть с магглами в какой-то пляжный квиддич. Драко было жарко даже смотреть на них. Полузакрыв глаза, он наблюдал за Гарри — загорелым, блестящим, осыпанным золотом лета — и думал, что правильно сделал, заглянув к Кингсли и пообещав ему оплатить полную реставрацию системы министерских лифтов в обмен на две недели поттеровского отпуска. Всего за несколько дней солнце выкрасило бронзой плечи Гарри, мимоходом смахнув с его лица выражение вечной спешки и озабоченности. Он был хорош. Магглы терялись на его фоне, растворялись в солнечном сиянии, превращаясь в одинаковые белесые тени. Они Драко не интересовали. Играли долго — целую вечность, как показалось Драко. В затененном шезлонге время остановилось, свернулось клубком и уснуло, сморенное жарой и монотонным шумом волн. Разбудил его Гарри, ворвавшись в этот тихий мирок, как будто он один был целой квиддичной командой. Он потянулся за полотенцем, лимонадом, губами Драко и очками от солнца — и все это одновременно. Поттер был горячий, как кровь, липкий, как кровь, соленый, как кровь. Драко еще успел испытать мимолетную досаду из-за пришедших на ум дурацких сравнений, а потом Поттер рухнул на него сверху, и Драко сразу понял, что это не игра в смертельно усталого аврора. Таким тяжелым бывает только тело, лишенное сознания — Драко отлично помнил это, хотя и старался забыть. Липкий от пота, Гарри все равно не хотел соскальзывать с него, и Драко выкарабкивался из бывшего уютного шезлонга, из-под тихо хрипящего, булькающего горлом Гарри целую вечность, и еще полминуты тупо смотрел на две рваных дыры в его спине. Поттер, шезлонг, песок и весь мир на глазах чернели, пока Драко измазанными в крови руками шарил по карманам шортов, разыскивая монету — обычный английский пятипенсовик — с Протеевыми чарами. «На всякий случай», — сказал тогда Кингсли, чтоб он провалился. — Кто его так, не видели? — спросил один из прибывших авроров. Группа очень удачно маскировалась под полицию. За послевоенные годы маги, особенно молодые, сильно продвинулись в познании маггловского мира. Драко качнул головой. — Тут были несколько магглов… они играли, — пояснил он невнятно, глядя на свои грязно-бурые ладони. — Дело явно не рук маггла, — заметил аврор, пристально глядя на него. — Какая-то разновидность Режущего. Магглы, знаете ли, в заклинаниях не сильны. — Я знаю, — зло сказал Драко, поднимая глаза на аврора. — Я никого не видел… больше. «Я никого не видел, кроме Гарри», — хотел он сказать правду, но передумал — вряд ли этого аврора интересуют подробности их отношений. Тот что-то пометил в своем блокноте. Через его плечо Драко проследил, как аппарировали группой колдомедики из Мунго вместе с лежавшим на легкой складной кушетке Поттером. — Хорошо, мистер Малфой, — заключил аврор, запихивая упирающийся блокнот в карман мантии. — Мы вас вызовем. Отвлекающие продержатся еще полчаса. Вы сможете навести здесь порядок или нам оставить сотрудника? — Я все сделаю, — сказал Драко холодно. Аврор пожал плечами, кивнул ему и аппарировал. Драко огляделся. Место отдыха напоминало бойню, где недавно умерщвили свинью. На шезлонге даже после многократных Очищающих осталось большое желтоватое пятно. Песок пришлось выкинуть в море — Драко было плевать, что подумают магглы, глядя на летящий в воздухе песчаный шар. Полотенца, журналы, еду и напитки он просто уничтожил. Тащить их домой было незачем. Еще раз оглядевшись и не заметив никаких странностей, что могли бы смутить магглов, он аппарировал домой, а затем, отмыв руки и переодевшись — в Мунго. — Кровопотеря, — сказала медиведьма профессионально усталым тоном. Драко кивнул, и кивал еще бессчетное количество раз, пока она сухими фразами рассказывала о снятии проклятия, исцелении пробитого легкого, Кроветворном, Восстанавливающем и необходимости полного покоя. Все это он уже слышал. — А можно к нему зайти? — спросил он, улыбаясь лучшей улыбкой из своего арсенала. — Я ненадолго, просто посижу. Я ничем не помешаю. — А вы ему кто? — деловито спросила медиведьма. У нее были сухие серые волосы под форменным колпаком и такие же сухие сероватые губы. Она, несомненно, знала об их отношениях. В свое время «Пророк» и прочая желтоватая пресса делали тираж на горячих подробностях гомосексуального скандала в семье героя. — Я ему друг, — сказал Драко. Солнце било в окна коридора, и было видно, что стекла давно не мыты. Одинокая муха рвалась на волю, но никто не спешил ее выпускать. — Посещения завтра, — сообщила медиведьма с дежурной клоунской улыбкой. Она была уже четвертой или пятой, кто обещал ему «завтра», как кусок пирога на тарелочке. Будь все наоборот, Гарри, может быть, и пустили бы к нему — авторитет и обаяние; но Драко бился лбом в стеклянную стену. Он присел на кушетку, с которой уже сроднился, откинувшись спиной на холодную даже в такую жару стену, и прикрыл глаза. Поттер был рядом, за несколькими дверьми, и в то же время будто за тысячи миль. А ведь Драко предлагал переехать в нормальную страну, Канаду или Голландию — так нет! Свет клином сошелся Поттеру на Англии, где последние две войны сократили число магов до совсем уж смешного, так что о легализации априори бездетных союзов и заикаться не приходилось. Может быть, когда-нибудь, через несколько десятков лет, когда магов станет больше… Но ему-то к Поттеру нужно сейчас! Драко выпрямился и открыл глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть в снопе солнечных лучей двух медиведьмочек. Они говорили о чем-то явно нерабочем, и то, как одна поправила другой выбившуюся из-под колпачка прядь, заставило Драко затаить дыхание, чтобы не спугнуть удачу. Невысокая блондинка, взмахнув рукой, убежала в боковой коридор, а старшая, коротко стриженная, засунув руки в карманы форменной мантии, направилась к лифтам. Драко догнал ее на площадке. — Подождите, мисс, — сил улыбаться уже не было. — У вас тут в шестнадцатой палате лежит Поттер, Гарри Джеймс. Могу я его навестить? В лице медиведьмы ничего не изменилось, но у Драко не было сомнений — она в курсе ситуации. — А вы ему кто? — уточнила ведьма необходимую формальность. «Шли бы вы домой», — прозвучало в ее тоне затверженное правило. — Я ему… — Драко проглотил патетичное «…все». — Бой-френд. Партнер. Любовник. Мог бы быть супругом, если бы мы жили в нормальной стране. Но, кроме меня, он еще любит Англию. Можно к нему? На дне ореховых глаз медиведьмы сплетались темные прожилки. Драко не хотелось бы ее шантажировать, но он был готов намекнуть, что руководство Мунго может быть извещено о внеслужебных отношениях в рабочее время на глазах посетителей. Правды в этом было бы чуть, но она Драко и не интересовала. Его интересовал Поттер. — Пять минут, — сказала медиведьма. — Если попадетесь, скажете, что прошли сами. Меня не волнует, что вы будете врать; мне важна моя работа. — Конечно, — сказал Драко. — Конечно, я все сделаю. Он не волновался так даже затерявшимся в толще лет летом девяносто второго, когда уговаривал отца купить «Молнии» для слизеринской сборной, думая о Поттере и только о Поттере. Как всегда, впрочем. Поттер лежал на кровати, уже не бронзовый, а синеватый, как обезжиренный кефир, но, в отличие от кефира, дышал — край по линеечке отогнутой простынки поперек его груди чуть заметно поднимался и опускался. Драко вспомнил, в какую мятую кучу превращались под утро простыни на их кровати. — Говорил я тебе, — сказал он негромко, как и полагалось в больнице, — поедем в Канаду. Хорошая страна, отделение аврората есть, квиддич на подъеме. Далась тебе эта Англия. Ты ее и так уже спас, с нее хватит. Вот поправишься, сдадим дом — или крестнику своему отдашь, возражать не буду — и в Оттаву. Или куда захочешь. Главное, чтобы тебе там в спину Режущими не бросались… а если бросят, чтобы меня к тебе пускали не на пять минут и нелегально, мать их Мерлинову… Зачарованный на те самые пять минут Темпус совсем побледнел, мигнул и погас. Нужно было идти, чтобы не подводить медиведьму, имя которой Драко забыл спросить. Наклонившись, он потрогал руку Поттера. Рука была теплой, и за это Драко был готов простить целителям Мунго даже их замшелые правила.