Гарридрачное нечто

Летняя ночь сурово материлась трехэтажным громом. Время от времени в землю била молния, озаряя все вокруг бело-голубым патронусовым светом, и снова наступала непроглядная тьма. Разошедшийся ветер трепал мокрый лес, как собака тряпку. Гарри сидел под мантией-невидимкой посреди круга, прочерченного ножом в сырой траве вокруг небольшого кустика, и чувствовал себя удивительно глупо. Его джинсы промокли на заднице насквозь, зубы безостановочно выстукивали что-то из репертуара «Wyrd Sisters», а очки были почти наглухо затемнены. «Воробьиная ночь, мать ее, — думал он от скуки. — Ну и где тут воробьи? Одни змеи лезут…». И он в очередной раз шикнул на гадов на парселтанге. Копошение в траве временно притихло. Молния с неотвратимостью вилки завтракающего обжоры вновь ткнула в землю за деревьями, и одновременно из темного пучка листьев, похожего на куцый страусиный хвост, выскочила искра. Искра была настолько яркой, что слепила глаза даже через затемненные стекла. Гарри наощупь ухватил скользкий жесткий пучок и полоснул по нему ножом, а потом, матерясь сквозь зубы — еще раз, обрезая оставшиеся тонкие черешки и заодно собственный указательный палец. Вышагнув из круга, он спешно сдернул с себя мантию, завернул в нее добычу и зашарил рукой по траве в поисках оставленной где-то поблизости метлы. Мокрый мох вдруг закаменел, заколол пальцы сотней ледяных иголочек. — С-сука, — сказал Поттер, выхватывая палочку. — Экспекто Патронум! Промокший дементор шарахнулся от сияющего оленя, как лист, подхваченный порывом внезапно налетевшего ветра. В свете Патронуса Гарри обнаружил метлу в паре ярдов левее того места, где искал. Неудобно подхватив ее той же рукой, в которой держал палочку, он оседлал верную «Молнию» и взлетел, чудом уворачиваясь от выраставших ниоткуда перед самым носом еловых веток. Он поднимался над поляной, а вслед ему летели неизмененные временем голоса: «Беги, Лили!», «Нет, только не Гарри!», «Древнейшее и благороднейшее…», «Шалость удалась!» и «Десять баллов с Гриффиндора…». «Мороки, мороки», — напомнил себе Гарри и на секунду закрыл глаза, когда из-за вершины ели навстречу ему показался седобородый старик в лиловой мантии с золотыми звездами. Метловище за что-то зацепилось, Гарри хорошенько тряхануло, но метла тут же выровнялась. Он открыл глаза, увидел перед собой непроглядно черное небо без признаков разных призраков, сверился с заклинанием Компаса и направил метлу к Лондону. В аврорат он ввалился без четверти полночь, проигнорировал вопросительный взгляд Рона и потребовал от Парвати проверить его на предмет возможных физических и особенно магических повреждений. Парвати пожала плечами, помахала на разные лады палочкой, залечила порез на пальце и стряхнула пару порчей, прицепившихся на свежепролитую кровь. Все это время Поттер не выпускал из рук своей невидимой добычи, несмотря на ее явную темномагическую ауру, и твердил, что он знает, что делает. Удивления поттеровское упрямство не вызывало ни у кого еще с хогвартских времен, поэтому Парвати влила в перспективного аврора пинту Перечного зелья и отправила камином восвояси. Восвоясях было уютно и тепло: горели Люмосы и канделябры, трещали дрова в камине, читал субботний «Пророк» Драко Малфой, и часы намеревались бить полночь. — Вот, — сказал Гарри, сражаясь с пустотой у себя в руках. — Сейчас, сейчас… ну же, чертова тряпка… Вот… Вот! У него в руках, освобожденный наконец от мантии, оказался измызганный пучок папоротниковых листьев. А над пучком билась, взлетала, вспыхивала и гасла, качалась на волнах и трепетала жаворонком алая искра. С первым ударом часов она замерла, вытянулась, зарделась карминным жаром, как раскаленный уголь, набухла и лопнула, являя взорам двух магов самый великолепный цветок на свете. — Вот… — выдохнул Гарри, не сводя глаз с чуда природы. — И что? — прозаически поинтересовался Драко Малфой. Поттер как-то не по-гриффиндорски прищурился. — А то, — отозвался он. — Кто на рождество сказал, что согласен быть снизу, только когда рак на горе свистнет или когда папоротник зацветет? Рака, извини, не было, а папоротник — вот он. — А-а-а, — протянул Драко, покрепче сжимая палочку и сосредоточиваясь для невербального Обливиэйта. — Я воспоминания в думосброс слил, если что, — невинно заметил Гарри. — И не стыдно, Поттер? А еще гриффиндорец… — безнадежно сказал Драко, наблюдая, как роскошный цветок на глазах теряет соки и краски, превращаясь в склизкий серый комок. Поттер улыбнулся. Вопрос был риторическим, и оба это знали. — Ладно, — сказал наконец Драко, нехотя расстегивая мантию. — Можешь считать, что сегодня в твой стакан котел с Феликс фелицисом перевернулся. — Ага, — согласился Гарри, предвкушающе поправляя джинсы. — А рака я потом, будет время, поищу…