Гарридрачное нечто

Во сколько б они ни легли накануне, ровно в восемь утра чертов Драко Малфой аппарировал в чертов Малфой-мэнор. У них, видите ли, существовала чертова традиция в четверть девятого пить чай. И Драко, черт его подери, никаким образом не мог ее пропустить. Думаете, Гарри не старался? Если кто-то думает, что Гарри не старался, Гарри тому честно даст в глаз без всяких заклинаний. Сначала Гарри пошел традиционным путем, купил за бешеные галлеоны старинный сервиз в пасторальных картинках и стал отсчитывать чаинки буквально по одной, соблюдая пропорции «ложка на чашку плюс ложка на чайник». Подогревал все, что было можно — заварник, молоко, чашки. Настаивал напиток по одолженному у лично мадам Хуч судейскому хронометру. Наливал чай в молоко и осторожно нес к столу. Драко один раз попробовал, сказал спасибо и аппарировал домой, потому что его «там ждут». Гарри выкинул сервиз в окно и купил гайвани, а также чаи всех цветов радуги — желтые, красные и зеленые. Первую заварку он, нервничая, выпил сам, а вторую налил в чашку Драко. Малфой заглянул в чашку, спросил, откуда в доме Поттера крыжовенный компот, фыркнул и исчез. Поттер раздобыл крепкий кирпичный чай и топленое масло яка и долго взбивал их в специальной посуде, название которой забыл сразу после приобретения. Когда он предложил получившуюся часуйму Малфою, тот нервно икнул, очень серьезно заверил Поттера, что он не тибетец и такое не пьет даже под страхом смертной казни, если что, — и аппарировал, конечно. Гарри пустился во все тяжкие и последовательно приготовил: замороженный чай с сахаром и лимоном; черный байховый чай на молоке; чай с черным перцем и медом; и зеленый кирпичный чай с верблюжьим молоком, верблюжьим же топленым маслом, затирухой из ржаной муки и гаоляном. С каждым новым кулинарным изыском Драко вздрагивал все чаще и по утрам старался обходить кухню стороной, но игнорировать Поттера, когда тот этого не хотел, еще ни у кого не получалось. В одно не то чтобы очень прекрасное утро Гарри решился освоить японскую чайную церемонию. Сбивая чайную пудру и кипяток, он думал, как и следовало, о прекрасном: а именно о том, что даже теоретически покойный Снейп не смог бы придраться к качеству растирания «тенча». От размышлений его отвлек только хлопок аппарации в холле. Малфой позорно сбежал, так и не отведав из церемониального кубка. Гарри плюнул и отдал рисовую метелочку в вечное пользование Кричеру, рассудив, что тот применит ее с большей пользой. На следующее утро он приперся на кухню в одних сползающих пижамных штанах, достал любимую чашку — нечто близкое по объему к Кубку Огня — от души насыпал в нее какао-порошка, сахара, залил все это крутым кипятком, размешал, щедро плеснул сливок и полез в шкаф за вишневым вареньем. Не хочет Малфой пить с ним чай — и не надо, пусть валит в свой мэнор, Гарри и так неплохо. — Вкусно, — неожиданно послышалось сзади. Гарри дернулся и едва удержал одной рукой розетку со сладким, другой поддернув сбоку штаны. — Напугал, — сказал он, оборачиваясь, да так и остался стоять. Драко Малфой, небрежно развалившись на стуле, отхлебывал дешевый какао из кружки с надписью «Valentine's Day» — через «D» проходила основательная, солидная трещина. — И варенье есть? — обрадовался Драко. — Давай сюда! — окинул взглядом полуголого Поттера и на октаву ниже добавил: — Да и сам иди… — А как же… утренний чай? — уточнил Гарри на всякий случай — вдруг у Малфоя просто временно память отшибло от поттеровской красы. — В пять часов попью… завтра, — решил Драко, подтягивая поближе к себе Гарри и розетку.