Гарридрачное нечто

«Что, Поттер, думаешь, в сказку попал?» — мстительно щурит глаза первокурсник Драко Малфой, наблюдая, как новая хогвартская знаменитость (вот же повезло, одна Авада — и уже знаменитость!) лучится счастьем и убегает изучать окрестности Черного озера. (Не с ним! Не с ним, а с каким-то рыжим Уизли!) И все последующие годы, настойчиво и целеустремленно, он доказывает Поттеру, что волшебный мир — это не сказка. Это очень страшная сказка. Мир как будто солидарен с Драко и активно ему помогает. Когда школа и война остаются позади, Драко не находит ничего лучшего, как сделать Поттеру предложение — потому что не видит другого способа продолжать портить ему жизнь. А то, глядишь, и правда в сказке окажется, со своей рыжей. А этого Драко никак допустить не может. Почему соглашается Гарри, не знает никто, даже сам Драко — хотя он и не слишком удивлен. Наверное, Поттер любит страшные сказки. Наверное, в других ему неуютно. На церемонии, глядя на сияющего Поттера (вы посмотрите только, как будто Хогвартс в первый раз увидел!), Малфой старается щурить глаза и выглядеть мстительно, в соответствии со своими мыслями. «Что, Поттер, думаешь, в сказку попал?» — гласят они. Гарри улыбается. Он улыбается гостям, священнику, подающим праздничный ужин домовикам, родителям Драко; но на мгновение забывает про улыбку, когда в спальне опрокидывает готового предъявить права на «невесту» Драко на шикарно-бесконечную, величиной, наверное, со всю их хогвартскую спальню, кровать и видит прямо перед собой — прямо под собой — изумленные, ошеломленные неожиданным поворотом событий серые глаза. «А ты что, Малфой, думал, в сказку попал?» — спрашивает он и хохочет, глядя, как изумление Драко при виде Поттера, озвучивающего его собственные заветные мысли, становится совсем уж громадным — как Грохх. Да, Снейп бы порадовался — уроки легилименции, наконец, принесли свои плоды.