Гарридрачное нечто

Первый снег — он такой белый… Белее молока, белее ромашек и гусиного пуха, белее шерсти единорога в лунном свете. Драко уютно устроился в беседке — чтобы не доставали, — и смотрит, как летят снежинки. Вообще-то никто его доставать не будет, потому что все на занятиях. Драко прогуливает Трансфигурацию, и ему хорошо. Он смотрит, как на белом снегу появляются чьи-то следы. Он не сразу осознает, что следы отдельно от человека — это не вполне нормально. Зато потом быстро соображает, в чем дело. Ему ведь уже приходилось сталкиваться с поттеровской мантией-невидимкой. Теперь ему выпал шанс в свою очередь напугать Поттера, судя по следам, как раз стоящего сейчас к нему спиной. Напугать как следует, до смерти, образно говоря. Или не образно. Поттер, как нарочно, делает шаг назад и оказывается так близко, что Драко достаточно протянуть руку, чтобы зажать ему ладонью рот. Поттер, естественно, вырывается, и Драко вынужден как следует навалиться на него, прижимая к стене беседки, перехватить запястья… Сейчас Поттер как заорет… Во избежание этого Драко накрывает его рот единственным, что имеется в его распоряжении, — собственными губами. Это, конечно же, не поцелуй. Это… метод устрашения. Запугивания. Поттеру ведь страшно? — Тебе страшно, Поттер? — говорит Драко. На бледных щеках — пятнами румянец, и глаза блестят, большие. — Страшно, — говорит он, уже не спрашивая, а утверждая, и быстро уходит. А Гарри, в какой-то момент переставший брыкаться, стоит у стены и молчит. Ему действительно страшно. Любому станет страшно, когда в одну секунду меняется мир — и меняешься ты.