Мой персональный квест

Отт страдал от высокой температуры и боли в органах таза. Обычно так организм омег реагирует на потерю партнера. Мучая и заставляя омегу найти нового. Судя по всему, это первая течка после разрыва отношений с альфой. Андереве сделал очередной гребок и перевернулся в воде на спину. Погода стояла жаркая и его так, и тянуло искупаться, дабы остудить немного свой организм. Аелия вернувшийся с базара Етракса сейчас присматривал за магом крови, наверняка вновь смочил полотенце, что расположилось на голове Отта в холодной прозрачной родниковой воде. Пара больших зачарованных вёдер на сохранение прохлады стояли в небольшом коридорчике, накрытые крышками. Реве ходил за водой сегодня утром. Перевернувшись на живот, младший поплыл к деревянному мостику над водой, где расположилась его обувь и лёгкий халат. Стоит вернуться в дом и проверить состояние Отта и дать ему все необходимые эликсиры. Да и заставить поесть ещё раз, было бы не плохо. Они с Аелией прятали свои запахи, только тогда, когда выходили в город или отходили далеко от их нынешнего пристанища. В остальное время они благоухали на весь дом, но Отту от их запахов становилось лучше. Аромат Аелии это спелое красное яблоко, чуть терпкое, но по-прежнему сладкое. Андереве тоже был в восторге от него. А вот старших привлек больше его запах - цветущая вишня, что напоминала о теплых весенних днях. Одевшись, младший отправляется в сторону дома, аккуратно поднявшись по ступеням, он открывает дверь и быстро заходит внутрь резко закрывает ее, не позволяя большему количеству запаха попасть наружу. - Как он? - юный маг прислоняется к дверному косяку, внимательно изучая взглядом двух старших. - Температура немного спала, - Аелия поворачивается на голос и улыбается, - я дал ему обезболивающее после того как он поел. Сейчас он спит. Баше кивает головой, берет с узкой тумбочки полотенце и начинает вытирать мокрые волосы. - Нам с тобой тоже стоит перекусить, - говорит блондин, осторожно поднимаясь со стула, - но сначала мне хотелось бы тоже немного искупаться. Андереве кивает головой в знак согласия, пропуская старшего омегу в коридор. Санлайт отсутствует около получаса, за это время младший успевает переодеться в сухую одежду, выпить чашку холодного чая и усесться в массивное кресло с книгой в руках. Эта книга, что он забрал из Идреаха. Одна из трёх томов с легендами. «За чертой войны» содержит рассказы о маге с силой мечей и маге с растительной магией, умеющем исцелять. Ифган и Анахель. Они боролись против тьмы, пожелавшей больше жертв, смертей и крови, чем ей дали. Он слышал эту легенду от старика-травника, которому помогал со сборами целебных растений и их сушкой, но вот именно книгу держит в руках впервые. Анариель - распутный брат близнец Анахеля, имеющий такую же силу, был принесен в жертву, чтобы успокоить демонов. Соблазнивший короля и читающий труды о тьме, он был низвергнут в пучину вечной тьмы на растерзание жестокому правителю нижнего мира. - Обречь собственного брата на такое, - пробубнил под нос омега, перелистывая страницу книги, - Анахель в таком случае тоже не святой. Ифган, бывший жених Анариэля, тоже не пытался помочь некогда любимому человеку. Они просто стояли и смотрели, как второго из близнецов скармливали тьме. - Статуи этих двоих воинов-спасителей, - раздается со стороны постели, - стоят в главном соборе Дреотона. Отт приподнялся на локте, второй рукой придерживая полотенце на лбу. Верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, ибо старшему было невыносимо жарко. Она влажная от пота и местами просвечивает. Нужно принести новую и обтереть тело старшего, помочь смыть пот. - Прости, - Баше неловко улыбается, - я пытался быть тише, но видимо не вышло. Маг крови отрицательно машет головой, показывая, что это не вина младшего. После короткого сна он чувствует себя лучше и у него больше сил для бодрствования. Боль внизу живота отступила и теперь не мешает ему сесть. Солнце шкодливо заглядывает в окна через неплотно сдвинутые занавески, разливаясь на полу и мебели длинными яркими полосами. Аелия появился на пороге комнаты в расстегнутой рубашке, свободных черных штанах и с полотенцем на голове. Он резкими движениями сушил свои волосы, что-то рассматривая у себя под ногами. - О чем разговариваете, - спрашивает старший, закидывая полотенце на плечи. - Ифган и Анахель, - говорит Баше, оставляя алую тонкую ленту, вместо закладки, на странице и закрывает книгу, - о борьбе со тьмой и их статуях в главном соборе столицы. - Мама мне когда-то рассказывала эту легенду, - блондин проходит в комнату и садится на свободный стул, - я тогда прятался от воображаемых демонов под одеялом. Старший улыбается как-то печально, и младшие смотря на его выражение лица, решают не расспрашивать его дальше. Аелия переодевается, после чего они помогают магу крови привести себя в порядок. Андереве меняет постельное белье на свежее, закидывая использованное в высокую плетёную корзину из ивовых прутьев. Вся грязная одежда отправляется туда же. Завтра с утра все это стоит постирать. Утолив голод куриным супом и ломтем свежего хлеба (Отт выпил только бульон, ибо в эструс омеги питаются исключительно чем-то жидким как бульоны, соки, молоко или жидкие каши) и вернулись к своим делам. После выпитых эликсиров Отт закрыв свои аметистовые глаза, снова погрузился в дрёму, Аелия пододвинув стул к столу, что-то писал на зачарованном свитке с очень хитрым выражением лица. Самый младший же вернулся к чтению с того самого момента на котором остановился. «Анахель был потрясен новостью о беременности своего брата. Он и королева не знали что сказать, когда наглый распутник, обхватив руку короля, вышел к ним из государевых покоев. Поглощённый желанием сесть на трон рядом, с уже немолодым, королем, Анариель высокомерно улыбался. Анахель в знак утешения только и мог, что обхватить за плечи свою королеву, падающую в пучину отчаянья. Теперь ей светила ссылка и позорный развод, ее родители точно отвернутся от неспособной осчастливить короля дочери-омеги. Сам же король, давно желавший наследника, терял от счастья голову. Надев на палец любовника реликвию правящего дома - золотой перстень-печать, он даровал ему власть, большую, чем имела его законная супруга.» Баше отложил книгу и потёр глаза, ему наверно стоит пока закрыть книгу и написать что-нибудь Келеону. В последний раз они списывались еще, когда Реве находился в Устуа, в тот день как раз начальники штабов вернулись обратно в штабы, это было неделю назад. Хотя Келеон может быть занят, выслеживая оставшихся подонков из дела о работорговле. Вновь потянувшись к книге, юный маг открыл ее и продолжил чтение. «Ифган, оставивший безнравственного Анариеля возле алтаря и предпочёвший ему более сдержанного и чистого духом и телом старшего брата, просил избавиться от ребенка и уехать на границу страны или покинуть ее вовсе. Просил не разрушать королевскую семью и устраивать хаос в стране. Только на все свои мольбы получал в ответ смех и хлесткие удары по щекам, оставляющие кровавые следы от острого края кольца. Приклонив колени, он терпел выходки бывшего возлюбленного. Не смея поднять руку на омегу, пусть и мог.» Первым альфой Анариеля был Ифган, но после его отъезда на двухлетнюю войну, младший из близнецов встал на греховный путь. Уехавший вместе с женихом младшего брата Анахель не мог предотвратить нравственное падение близнеца. Вернувшийся с победой, в родной город, Ифган все узнал от своих родителей. В конечном итоге бросил распутного жениха возле алтаря, заставляя того почувствовать всю боль предательства любимого человека. С этого момента от Анариеля все отворачиваются и закрывают свои двери перед его носом, таким образом, заставляя заплатить его за свои грехи. Семья так же отрекается от него, буквально оставляя его на улице. Младший близнец пропадает и именно в этот момент начинаются ухаживания Ифгана за Анахелем. Хоть последний обеспокоен пропажей младшего и не сразу принимает ухаживания, в конечном итоге соглашается на помолвку. Но следом идёт ещё одно сражение и они вновь оба должны принять в нем участие: один как целитель, второй как командующий армии. Эта война более кровопролитная и жестокая, но за три года им удается уничтожить противника и привести голову чужого короля во дворец, где их ожидал сюрприз. « - Хотите ли вы этого или нет, - удобно устроившись на троне, произносит императорский наложник, в руках которого сосредоточены жизни всех людей страны, - но этот ребенок будет рождён и станет достойным приемником и правителем этой страны. Ифган уходит с аудиенции ни с чем. Старшего брата получивший власть распутник слушать и вовсе не собирается, как и молящую отступиться семью. - Вы моя семья? - зло ухмыляясь, спрашивает Анариель, кидая в отца достаточно тяжёлый графин с водой. - У меня есть только я, этот ребенок, мои силы и амбиции! Этим разговором он прекращает все попытки общения его бывшей семьи с ним. Не допуская их к себе и игнорируя их послания.» Андереве прекрасно помнит, что будет дальше. Чтобы не допустить потепления в отношениях правящих супругов Анариель попытается убить королеву кинжалом, но будет задержан Ифганом. Он просидит в заточение собственной комнаты вплоть до рождения ребенка, которого у него сразу же отнимут, не дав толком рассмотреть. Среди вещей наложника короля найдут приворотное зелье. И король лишит Анариеля всех привилегий, отправляя его на верную смерть без возможности оправдаться. Через пять месяцев со смерти королевского наложника обнаружится, что королева беременна. Первого сына сошлют с нянюшкой и двумя служанками на границу государства, где спустя три года с женщинами в итоге жестоко расправятся, а ребенок бесследно пропадет, оставив в кроватке после себя только пропитанные кровью одеяльца и прядь волос. Но всем верноподданным короля и простому люду будет наплевать, ибо они будут праздновать день рождение истинного кронпринца. Даже Анахель с Ифганом не станут искать старшего сына короля, закрыв на это происшествие глаза. Спустя три месяца тело ребенка найдут рыбаки в озере неподалеку от дома, в котором поселили старшего сына короля. Но на его похороны придут только рыбаки, чтобы возложить венки к обычной серой холодной плите с неровной надписью и потосковать о невинной душе, что так быстро угасла. Незадолго до свадьбы Анахеля с Ифганом настигнет исполнение посмертного проклятие младшего брата, и они не смогут быть вместе. Оба одурманенные чем-то изменят друг другу в один и тот же день. Те люди и станут их спутниками на всю оставшуюся жизнь. Пришедшаяся по вкусу демонам темная душа Анариеля только разбудила их аппетит и в мире начинают происходить странные вещи. Воины-спасители вместе с отрядом сильнейших магов спускаются в нижний мир, дабы сразить короля демонов. Выиграв битву и оставив большую часть воинов там, погибших в жестоком сражение, они возвращаются назад, запечатывай проход в темный мир. Попавший под смертельное проклятье Ифган проживает ещё пять лет после битвы и, оставив своему мужу троих детей альф, уходит из жизни под горький плач всех жителей страны. Анахель остаётся с нелюбимым мужем, пятью детьми и скорбью по любимому человеку до конца своих дней. Возлюбленные воссоединяются уже в виде статуй в главном соборе Дреотона спустя пятьсот с лишним лет, где и по сей день оберегают покой. Хотя их родиной была страна Ругрэла, со столицей Прего, ныне являющаяся ничейными землями. Несмотря на разные времена года на континенте, там теперь всегда лежит снег и низкие температуры, не пригодные для жизни. У Тхеара и Ругрэлы одна вера и один язык, поэтому понятно, почему летописцы и учёные так стремились сохранить все свитки, рукописи и книги, которые находили. Они хотели сохранить историю ныне мертвой и исчезнувшей с лица континента Беавириосаи страны. По поверьям ее сгубило все тоже проклятье чернокнижника Анариеля, сгоревшего заживо в черном демоническом огне. Андереве откладывает книгу на край стола, откидывается на спинку кресла, сползает чуть ниже и устраивается в нем поудобнее. «Странная история, - думает юноша, закрывая глаза, - она могла закончиться и иначе, более счастливо, если бы ее герои сделали другой выбор». Он не замечает, как сон подкрадывается к нему и крепко сжимает в своих объятиях. Едва улавливая начавшийся разговор между двумя старшими. - Наш младшенький заснул, - усмехается Аелия, отрываясь от зачарованного свитка, - жара все же сморила его. - Пусть поспит, - отзывается маг крови, взлохмачивая свои бардового цвета волосы и убирая длинную обрамляющую лицо челку с глаз, - ему полезно. - Ты хочешь рассказать, почему перестал проводить эструс с лордом Суено? - блондин осторожно поворачивается в сторону собеседнику. - Андереве уже понял, почему у тебя такая реакция, просто молчит из вежливости, ничего не спрашивая. - Мы прекратили отношения подобного рода три месяца назад, - Отт прикрывает аметистовые глаза, скрывая их под длинными пышными ресницами, - мой маркиз намерен жениться на Венефреде Браедор. - Гм, - не знает, что сказать Санлайт, - а как же ваши чувства? - Его изменились, - говорит бордововолосый, открывая глаза и устремляя свой взор в потолок, - мои, не важно. - Ты до сих пор его любишь, - констатирует старший омега, вздыхая, - и не попытался его удержать. - Любовь должна быть взаимной, - садится в кровати маг крови, сталкиваясь взглядом с золотыми глазами собеседника, - иначе она превратится в ночной кошмар. И если его чувства изменились - лучше отпустить, не мучить. Я же со своими разберусь. Ни в первой бороться с самим собой. - Отт, - Аелия закусывает губу, - нельзя постоянно себя ломать и складывать по-другому ради других, иначе потеряешь сам себя. Я не желаю для тебя подобной участи. Фиолетовоглазый лишь пожал плечами, откинувшись на подушки: - Обещаю, что больше не буду. Тем более теперь у меня есть ты, Хьер, Сиг и Реве. Блондин улыбается и кивает головой, подтверждая. Санлайт осторожно переносит младшего из кресла на кровать и ложится позади него, приглаживая чуть вьющиеся каштановые волосы, успевшие отрасти и теперь спускающиеся чуть ниже плеч. За окном солнце только-только скрывается за горизонтом, но измотанные дневным зноем они засыпают раньше обычного. Отт закрывает глаза последним, ещё немного наблюдая за закатным небом. *** Обход рудников ничего не дал. Хозяин был приветлив и рассказал все, что знал об арестованных. Показал все документы, а заодно и портреты своих дочерей и сыновей омег, специально для лорда Ройса. Келеон старался не смеяться, а его начальство не закатывать глаза от «тонкости» намеков этого усатого пожилого прохвоста. Неженатый герцог был лакомым кусочком и его пытались «проглотить» все кому не лень. В рудниках трудились два вида работников одни в тюремной робе и кандалах, другие в специальной одежде и свободные, получающие за свою работу сотни голдов и сильверов. Но и те и те были грязные и пахли отнюдь не цветущим лугом. В доме хозяина рудника, кажется, не было к чему присмотреться. Они и так были богаты и жили едва ли не лучше «луны» Тхеара Вэриуса Клайнема, в последнее время страдающего приступами жуткой мигрени из-за короля, решившего его женить. А вот почти обанкротившийся кузен этого хитрого лиса, болезненный на вид - доверия не внушал. За ним стоило присмотреть. Слуга сего болезного господина ходил за ним попятам с теплым плащом на предплечье и с бумажными конвертиками с лекарством, разложенным по всем карманам своей формы. - Где-то я уже видел это лицо, - хмуро сообщает глава Воронов уже после возвращения в штаб, - стоит посмотреть в бумагах. А ты, мелочь, можешь отправляться на пару дней отдыха в свой Ересбей. Действовать начнем, когда вернуться наши потерявшиеся в Етраксе и «Призрачный лес» найдет нужную информацию. Келеону дважды повторять не надо, его словно ветром сдувает из помещения. - Быстро, - смеётся зеленоглазый брюнет, устраиваясь в кресле и открывая свой свиток. Аелия пишет, что у них все в порядке и вернуться они дней через шесть. «Етракс спокоен, как озёрная гладь в безветренный день, это подозрительно. Здесь не хватает пары наблюдателей из стражи его величества. Я не думаю, что следующий удар они нанесут сразу же после Глуф, но перестраховаться стоит». Ниже шла приписка «не выкидывайте письма с просьбами об ухаживание, особенно из Глуф и Устуа, предназначенные для меня. Я хочу почитать эти поэтические «шедевры»». Главный альфа посмотрел на скомканный десяток писем валяющихся возле ножек стола и под ним и пожал плечами, ну, он их не выкинул всё-таки. Ересбей был таким же тихим и спокойным, каким его помнил Келеон. Дома Хант и Баше по-прежнему утопали в зелени посаженных возле них деревьев и цветущих кустарников. Позади родного дома Андереве с красной черепицей темнел своими кронами сосновый лес. Незаметно для людей подбирающийся все ближе к городу. Старший Хант лежал в гамаке натянутом между двумя толстыми сосновыми стволами. Отец Андереве скорей всего сейчас был на дежурстве в госпитале, и младший Хант навестит его вечером или завтра днём. - Это так ты занят работой? - спрашивает младший, кидая в отца сосновую шишку и попадая точно в цель. - А как же «ни минуты свободного времени»? - подразнивает он. - А ты как снег на голову, - фыркает старший, выкидывая шишку вниз, - явился без предупреждения. Я бы хотя бы что-то по праздничней вместо ухи приготовил и на рынок сходил за нормальным мясом. Подарили бы на углях. Келеон усмехается, усаживаясь на деревянную лавку под одной из сосен. - И где Реве потерял? - старший поднимается со своего места, потягиваясь. - Я думал, что вы если и вернетесь сюда, то вместе. - Реве на задании, - брюнет пожимает плечами, - навестит, как сможет. Старший кивает головой и поднимается на ноги, подходя к сыну, он делает локтевой захват, а второй рукой треплет черные волосы: - Твой второй отец бы гордился тобой, - замечает старший, приводя в беспорядок волосы сына, - очень сильно. Нет, не так, Леор бы был очень счастлив и пугал бы своим громким голосом всех соседей. Келеон прикрывает глаза, Леора он видел только на семейном портрете, где ему самому всего пара месяцев от роду. Красивый черноволосый омега, едва ли достающий своему мужу до плеча, внимательно следил с картины за происходящим своими светло-серыми глазами. Цвет глаз младший унаследовал от отца альфы. У Андереве все наоборот: цвет волос от отца, а цвет глаз от матери. Красивой русоволосой девушки-беты. Она скончалась при родах, с тех пор старший Баше воспитывал сына один, так и не увлекшись никем другим. Зеленоглазая вышивальщица Мирай осталась в его сердце навсегда. Леор же погиб во время обвала в горах, когда Келеону был год, при сборе целебных трав. Кусок скалы, на котором он стоял, просто отломился и рухнул вниз, утягивая вслед за собой и омегу. Старшие альфы говорят не много о своих упокоившихся возлюбленных, но их могилы посещают исправно, не давая зарасти травой и каждый год сажают вокруг новые цветы. В этом году у Мирай растут трёхцветные фиалки, а у Леора - аллиум. Цветы, которые они любили при жизни. - Пойдем в дом, - прерывает размышления младшего Ханта отец, с помощью захвата поднимая его на ноги и волоча к крыльцу, - я тебя накормлю, и ты отдохнёшь. Поговорим позже. Выглядишь хуже трудоголика Баше. Келеон не сопротивляется, только тихо фыркает от смеха. Он рад оказаться в родных стенах дома, отвлечься от запутанного дела и вновь почувствовать покой. В его комнате все такой же бардак, как и был во время отъезда, только без скопления пыли. Комнату кое-как прибирали в его отсутствие, не допуская семислойного покрытия пылью всех горизонтальных поверхностей. Упав лицом в подушку, младший Хант блаженно выдыхает, зарываясь в нее носом. За окном шумит листвой подросший клён, время от времени тихо постукивая ветками в окно, словно прося открыть. После небольшого сна, он обязательно навестит Алмариана и вытащит его из душного дома на прогулку в тот ухоженный сад с цветущим жасмином, озером и беседками над водой, так полюбившийся ему и Андереве. Это будет самый лучший момент его выходных, проведенных в Ересбей. Алмариан взволнован его возвращением, хоть и не хочет этого показывать. Он теребит свою, подобно цвету солнечных лучей, челку и неловко улыбается, когда замечает постороннего на дереве возле окна. Этот прекрасный омега расцвел пуще прежнего, подобно самой превосходной розе в саду белокаменного дворца, так думает Келеон, наблюдая за ним с ветки дерева растущей возле самого окна. Самый красивый из всех омег Тхеара. - Подожди меня у ворот, - тихо говорит хозяин комнаты, оглядываясь на дверь комнаты и закрывая окно, - я сейчас выйду. Они встречаются возле темных кованых тяжёлых ворот спустя пять минут. Зелёные глаза, что рассматривают альфу с интересом, затмили бы красоту всех изумрудов. Лёгкая серая рубашка с зелёной вышивкой в виде веточек с листьями, открывающая вид на ключицы и черные брюки, плотно прилегающие к стройным ногам - ничуть его не портили. На ногах у него была пара начищенных до блеска черных туфель с невысоким каблуком. Но даже с ними он едва ли был ростом с Келеона. Это Андереве подобен высокой башне замка. Омега протягивает руку для поцелуя, что черноволосый с радостью исполняет, хотя Реве убил бы его за это, увидев. «Не заслужил он такого» - хмуро припечатал шатен тогда, отворачиваясь от друга. Сад встречает их тишиной, изредка прерываемой шелестом играющего ветра в листьях. Водная гладь ровная, словно поверхность зеркала. В чистой воде можно увидеть песчаное мелкокаменистое дно, снующих туда-сюда рыб и мальков, лежащие раковины речных моллюсков. Жёлтые цветы кубышки яркими пятнами расположились на мелководье возле берегов, разрушая зелёный ковер из плавающих на поверхности воды листьев. Лёгкий ветерок доносит до них медово-цветочный запах жасмина, лишь больше настраивая на романтическую атмосферу. Они говорят немного, но и этого хватает. Все не высказанное они понимают без слов. Когда начинает смеркаться, а Алмариан дрожать от прохлады - Келеон накидывает на него свой плащ с вышитым слева гербом штаба. Омега улыбается, принимая этот ухаживающий жест, утыкаясь носом в ворот и вдыхая оставшийся на ткани запах альфы. Хант провожает его до ворот дома и ещё долго смотрит вслед, даже когда за стройной невысокой фигурой закрываются тяжёлые деревянные створки входных дверей. - Я приложу все силы, - обещает он сам себе, - чтобы быстрее поймать преступников и обезопасить Алмариана и других омег. Они будут спать спокойно, не опасаясь за свои жизни. Развернувшись, он делает несколько шагов и исчезает в вечерних сумерках, направляясь в сторону моста, ведущего в родную часть города. Двое мужчин сидят на крыльце дома Хант, следя за последними лучами заходящего солнца. В руках у них пиалы с выпивкой, а рядом, на досках, стоит глиняный сосуд с узким горлышком. - Говорю тебе, Вриарид, этот богатый прохвост разобьет моему ребенку сердце, - вздыхает хозяин дома, подливая себе в пиалу выпивки, - я это чувствую. И это отвратительное чувство, поверь мне. Старший Баше делает глоток и молчит, говорить Киртору о том, что сердце его единственного сына, Андереве, уже разбито около двух лет - он не собирается. Тем временем сумерки начинают подбираться все ближе к домам. Зажигаются уличные кристаллические фонари, освещающие припозднившимися путникам дорогу и разгоняющий хоть немного сгустившийся мрак.