Мой персональный квест

Андереве не любит больницы. Точнее не так, он не любит быть пациентом. Одно дело помогать нуждающимся, другое самому лежать на пропитанных лекарственным запахом простынях. Он чувствует себя беспомощным лежа в палате и рассматривая прямоугольник солнечного света, разместившийся на полу. Его тумбочка ломится от количества еды на ней и пышного букета из васильков. Заполонить ее постарались как его товарищи по штабу, так и Вирнан с Нирантом и, конечно же, Сиг с Хьером. Аелия принес огромный букет, а после не желал уходить, хоть и сам выглядел измотанным морально и физически, после долгой миссии. Старший омега согласился уйти только когда вернулся отдохнувший Келеон с подносом в руках из здешней столовой. - Как будто ничего кроме овсянки готовить они и не умеют! - возмутился альфа, тогда неся на подносе глиняную глубокую миску с кашей. - Она полезная, - Андереве усмехается, удобнее устраиваясь на больничной койке, - и не возмущайся - не тебе есть. И вообще-то я мог сам спуститься в столовую и поесть с другими пациентами. На лице друга детства так и читалось «да-да и свалился бы с первой же лестницы из-за анемии, и кто знает, чем бы это закончилось». Реве вздыхает, его все же вылечили с помощью маны, но вот из госпиталя пока отпускать не собирались по настоянию Верховного мага и лорда Вита. А сердце и душа самого Баше просилась на волю, за пределы этих каменных холодных стен. - Тебе еще два дня пить ту оранжевую дрянь, - усмехается Хант, положив поднос на колени друга и усаживаясь на стул, - чтобы полностью восполнить кровопотерю организма. Вино и гранатовый сок тоже должны помочь, а также хороший кусок вкусного сочного мяса. - Вы меня закормить все решили? Я все это не съем, - омега устало качает головой, - а если и съем, то мне понадобится новая форма. Размера на четыре больше. Брюнет весело фыркает на слова шатена и зачерпывает ложку жижи, что местные повара кличут кашей и дует на нее, чтобы остудить. В глазах человека напротив читается «ты это серьёзно?!» когда к его рту подносят ложку. Андереве сокрушённо выдыхает, но позволяет себя кормить. Первая, вторая, третья … После того как он все доел, Келеон относит поднос и грязную посуду вниз и возвращается на прежнее место возле его постели. - Давно хотел спросить, - Кел смущённо чешет щёку, - чем опасно долгое лечение маной и чем исцеление отличается от обмена энергией? - Почему тебя это вдруг заинтересовало? - Реве лишь приподнимает бровь в ожидании ответа. - Я слышал беседу целителей, - Келеон пожимает плечами, - они говорили, что в ближайшее время тебя больше нельзя лечит подобным образом. И если ты вновь получишь раны - лечение будет проходить естественно и более длительно. - Понятно, - омега кивает головой в знак принятия ответа, - во время обмена мы вливаем энергию в тело другого мага с его согласия или одобрения. Организм равномерно распределяет чужую ману, переплетая с собственной и посчитав достаточным влитое количество, мягко блокирует контакт. Таким образом, это не вредит ни одному из участников. Другой вариант управление маной другого мага это то, что мы использовали на экзамене. Регулировали поток маны напарника и направляли в нужное русло, тогда мы направляли ее на проклятье и ломали совместными усилиями. Этот способ обычно используют воины, чтобы уменьшить потери от проклятий в своих рядах. Нам об этом рассказывали еще в школе. В обоих вариантах присутствуют двое напарников, они разделяют нагрузку на двоих и все становится делать проще. В случае же лечения действует один человек и мана вливается в определённый участок, как бы сказать, сшивая рану. В этом случае нужно хорошо управлять маной и уметь ее правильно концентрировать в нужном участке, чтобы не нанести вред пациенту. Хорошо сконцентрированная мана подобна клею или же иголке и нитке, стягивает края раны и способствует быстрому заживлению, плохо сконцентрированная мана похожа на остро наточенный скальпель - режет все на своем пути. Лечение маной более сложный и трудный процесс. Вред же постоянного лечения в том, что организм пациентов привыкает не тратить усилий на борьбу с той или иной инфекцией или раной и отказывается восстанавливаться самостоятельно. Люди, которых постоянно лечили маной, умирают от простой простуды или истекают кровью из небольшой царапины, потому что их организм отказывается самостоятельно бороться с тем или иным. Это действительно страшно, - Реве вздыхает, немного меняя положение своего тела. Некоторое время они молчат. Тишину нарушает только шелест прозрачной занавески на ветру. - Тебе тоже стоит отоспаться в своей кровати, - голос Баше мягкий, уговаривающий, - возвращайся в штаб. Я отсюда никуда не денусь. Главный целитель смотрит за мной подобно ястребу. Ему кое-как удалось отослать слишком заботливого друга и остаться один на один со своими эмоциями и мыслями. И поэтому сейчас он смотрит на яркое солнечное пятно на полу в неком подобии прострации. Его беспокоит подобная реакция организма на присутствие рядом этого чертового гримуара. Пусть лорд Вит и сказал, что его тело среагировало на чужую скверну, но он чувствовал, что кровь из его сосудов просто вытягивало. Это жуткое чувство и оно порождало беспокойство. Словно страницы желали окунуться в его кровь, полностью помывшись ею. Шатен перекатился на спину и положил себе на грудь подушку, чтобы тут же ее обнять. От такого простого действия начала кружиться голова и он прикрыл глаза, а когда открыл, столкнулся взглядом с черными глазами серокожего нечто. Оно сидело на краю койки и внимательно наблюдало за ним. В одной из его ладони лежало несколько цветов, похожих на ирис, черного цвета с красной окантовкой, в другой же он держал прозрачный кубок, ножку которого обвивала серебряная змея с рубиновыми глазами. - Он действительно тебя отлично защищает, - кивает головой нечто, делая большой глоток из кубка, - ты все ещё жив, хотя за тобой ведётся охота. Андереве пытается пошевелиться, но не может сдвинуться ни на миллиметр, единственное, что у него получается - слегка приоткрыть рот. Чем пользуется нежданный гость, наклоняясь и вливая неизвестное красное вещество ему в рот. На вкус оно кисло-сладкое, резкое. От него по всему телу проходит неприятная дрожь. - Это поможет тебе, - говорит черноглазый юноша, приподнимаясь, но все ещё нависая над Реве, - мы не можем допустить, чтобы ты страдал и испытывал боль от проклятия. - У меня всего лишь была аллергия на скверну, - едва слышно шипит омега, - и ничего другого. Нечто отрицательно качает головой: - Тебя, любовь моя, - говорит он, убирая каштановую прядь с глаз Баше, - пытаются убить. И ты, наверное, уже чувствовал ауры этих магов, только упрямишься. Твой охранник должен побыть полезным еще немного, совсем скоро я смогу забрать тебя, - серокожее нечто проводит рукой по щеке, лежащего под ним юноши, - а до этого времени просто живи, как тебе нравится, но будь осторожен. - Я не принадлежу тебе, - огрызается юный целитель, отворачиваясь, - и никуда не пойду. Гость только смеётся и в один миг исчезает в тёмной дымке. Он ушел темным путем, дорогой, что доступна лишь для магии приближенной к демонической, темной магии. Вокруг себя и на полу Баше замечает лепестки цветов ириса, они покрывают собой все словно ковром. На губах еще остается кисло-сладкий вкус неизвестного напитка. *** Теплые волны ласково пробегались по стопам, щекоча кожу мелким песком несущим собой. Африель откапывал из песка понравившуюся ракушку, чтобы пополнить свою маленькую коллекцию, сверкающую розовым перламутром. Рядом с Оттом стоял Камиель, подальше от дел, он был более расслаблен и, нужно отметить, наслаждался небольшим отпуском, проводя его с сыном. Дом, в котором они остановились, радостно махал им молодой пальмой, раскаченой ветром. В этом месте забывались все печали, и разум отдыхал под шум прибоя. Отту нравилось быть здесь, наслаждаться спокойствием и наблюдать, как открывается ему ребенок, подобно тем раковинам, что он сейчас ищет. Маленький альфа стал больше говорить о том, что его тревожит и перестал бояться слишком резких движений со стороны окружающих. Он охотней шел на контакт с другими людьми, когда они втроем выбирались на городской рынок за продуктами или просто повеселиться. Этому пучку солнечного света даже удалось уговорить Отта и Камиеля спать втроем на одной огромной кровати, естественно младший Браедор спал в середине. - Не верится, что завтра это все закончится, - омега повернулся к подошедшему ближе альфе, - не думал, что скажу это, но мне хотелось бы продлить это мгновение. На его слова Камиель лишь фыркнул, но по его выражению лица было понятно, что он думает о том же. Подошедший Африель с довольной мордашкой, невольно говорил о том, что его охота на ракушку удалась на славу. Схватив обоих взрослых за руки, он протянул их дальше по побережью. Теплая морская вода омывала ноги всех троих, когда они шли вдоль берега, чтобы поискать новые красивые ракушки. Младший засыпает еще до начала сумерек. Уткнувшись носом в покрывало, он сладко посапывает, видя прекрасные сны. Улыбнувшись и взяв полотенце, маг крови покидает дом и спускается по каменной лестнице вниз на песчаный пляж. Солнце наполовину лежит в воде, когда он приходит в ее объятия, составляя ему компанию. Последние лучи расцвечивают все красивыми красками, отражаясь на воде. Волны совершенно небольшие и позволяют свободно плавать, не накрывая толщей воды, а лишь немного раскачивая тебя. - Я не думал, что найду вас тут, - маг крови вылезает на обкатаю морскими волнами прибрежную скалу, - вроде бы вы собирались в город забрать кулон из радужного жемчуга для сестры. По мнению Отта сидящий с ним на одном камне молодой мужчина был очень удачлив - он нашёл радужную жемчужину. Таким образом, для Венефреды был выбран подарок. Тем более лавка ювелира была совершенно недалёко от их места отдыха. Сам же Отт нашел только тонкие овальные золотистые камни, но они выглядели неплохо, поэтому он взял из с собой. - Уже вернулся, - альфа зачёсывает мокрые светлые волосы рукой назад, убирая их со своего, несомненно, красивого лица, - и решил воспользоваться тишиной. Этим и нравилась Сохия Отту здесь у каждого гостиничного домика была своя территория пляжа и остальные отдыхающие не могли посягнуть на территорию соседа из-за заклинания «неприкосновенности территории» оно возвращало их обратно на свою часть, каждый раз, когда они пытались накрутить границу. Никто не мог подслушать разговоры или посмотреть за другим, нарушая этими действиями покой. Это было очень удобно. Также у Сохии был и огромный общий пляж, куда приходили местные или те, кто решил отдыхать здесь «на свежим воздухе» в магических или заговоренных шатрах. Отт всегда хотел здесь побывать, еще лет с четырнадцати, когда прочитал об этом месте. Он хотел увидеть своими глазами место, где добывают радужный жемчуг. - Сейчас совсем стемнеет и похолодает, стоит вернуться в дом, - первым возвращается в воду Камиель. Отт со вздохом спускается в воду и начинает плыть к берегу. Солнце едва-едва видно из-за горизонта и прогретый днем воздух начинает остывать под наступлением сумерек. Африель продолжает спать, когда они возвращаются в дом. Он выглядит счастливым во сне, и они решают не мешать ему путешествовать по миру грез и, переодевшись и взяв высокие стаканы с апельсиновым соком, возвращаются на террасу дома, занимая плетеные кресла. Они не говорят, просто наслаждаются вечером и потягивают сок. Звезды ярко сияют в темной синеве ночного неба, освещая дорогу тем, кто еще не вернулся домой. Отт не замечает, как засыпает, а просыпается он уже от первых лучей поднимающегося солнца в объятиях маленьких цепких рук. Камиель все еще спит, повернувшись к ним спиной. Это слышно по его размеренному дыханию. Ребенок сонно открывает один глаз, чтобы посмотреть на старшего. - Отец вчера принёс тебе в дом спящим, - ребенок шкодливо улыбается, - и старался вести себя очень тихо и быть осторожнее, чтобы тебя не разбудить. Отт только фыркает и взлохмачивает младшему волосы: - Спи, еще рано вставать, - говорит он, тоже устраиваясь поудобнее. Мальчишка вновь обнимает его и утыкается носом в бок, начиная сопеть. Покидают Сохию они ближе к вечеру, испытывая лёгкую грусть, но обещая еще не раз сюда вернуться. Уже в штабе «Зыбучих песков», разбирая вещи Отт находить кое-что, чего там быть не должно. Серебряный перстень с радужной жемчужиной лежит в кармане его брюк вместе с короткой запиской. «На память» - гласит она. - Я точно уверен, что из жемчуга сделан кулон для леди Венефреды, видел его собственными глазами, - юноша вздыхает, сжимая в руке металл кольца, - или их было две... Подарки важная часть ухаживаний. Подобное кольцо почти равносильно кольцу из камня. У Отта уже два утверждающих варианта, что он войдёт в семью Браедор как муж главы рода. Кольцо-близнец того, что носит сам Камиель и теперь ещё одно, еще раз подтверждающее намеренья этого альфы. - Ну и кто из нас хочет довести короля до больничной койки? - спрашивает омега, но ответом на его вопрос служит тишина. Сиг не любит длинные миссии, и быть далеко от дома, однако его начальник плевал на это. Поэтому его дорога ведет в поселение на границу с Выжженными землями, где пропадают беременные девушки, а после их находит с зашитыми животами и без детей. Его магичество сказало быть осторожнее и при любом намеке на гримуар тут же связаться с ним. Король же заявил, что это работа маньяка и не все кровавые происшествия будут связаны с книгой тьмы. У Хантше есть четыре дня, чтобы разобраться с этим делом и вернутся к балу в честь совершеннолетия кронпринца. За это время он должен найти виноватого и помешать сельчанам совершить самосуд над главным подозреваемым. Мужчина, делающий кукл вуду, никогда не внушал жителям доверия. И когда все началось, естественно обвинили его. Деревенька была полностью скрыта в тумане, давало понять, что он на правильном пути, едва видимые очертания здешней церкви. Даже по тому, что он видел, омега мог сказать, что у местных она в почте. Содержание такой махины в хорошем состоянии выливалось в сотни голдов и сильверов, видимо местные весь свой заработок и тратили на нее, а не на благополучие собственных домов и семей. Потому что дома выглядели так, будто вот-вот развалятся от дуновения ветерка. Перекошенные и с гнилыми бревнами жилые постройки выглядели хуже, чем предыдущая заброшенная деревня. Про ремонт заборов тут тоже явно не слышали и про заговоры и полезные заклинания разные знать, видимо не знают. Русоволосый юноша вздохнул, с сомнением оглядывая пустые улицы с грязью вместо дороги. Через полчаса ходьбы выяснилось, что постоялых дворов здесь нет, а местные не гостеприимный - никто так и не открыл дверь на стук. Просить остановиться в церкви у служителей как-то не хотелось, стоило подумать, что делать дальше и с чего начать выяснять происходящее в деревне. Холодные каменные ступени холодили бедра и пятую точку даже через толстый слой ткани брюк, но ступени церкви были самым доступным местом для сидения и размышления. Единственное, что понял Сиг, находясь здесь так это то, что у местных нет головы на плечах, ни желания чего-то для себя (хотя бы теплого дома с не протекающей крышей). Здесь никто не использует магию, нет даже остаточных отпечатков. - Магия рождается вместе с нами и является нашей неотъемлемой частью, - омега вздохнул и хмуро посмотрел вдаль, - и игнорировать ее - свинство. - Местные с вами не согласятся, - Сиг резко подскакивает и оборачивается, двери церкви, что были закрыты, теперь открылись и на пороге стоял святой отец, - все знают, что бог наш победил зло только мечом и лишь немногие готовы отказаться от магии, чтобы стать подобными ему, прожить жизнь в лишениях и укрепить дух. Но жители этой деревни готовы к такой судьбе и хотят получить шанс после своей смерти на реинкарнацию или в садах божьих. Хантше промолчал, в легенде, которую он читал много раз и известную на весь Тхеар, говорилось по-другому. Их божество, некогда бывшее сильнейшим магом, не мог использовать магию против своего врага из-за заклятия магической неприкосновенности на нем. Поэтому маг жизни и смерти выковал меч с добавлением собственной крови и убил противника им. Битва была жестокая, сам победитель тоже был изранен, он умер от полученных ран. Перед самой смертью он передал священный меч в руки своего друга и тот исчез из истории, как сумрак растворяется с восходом солнца. Больше о мече никто ничего не слышал. - Я так понимаю вам нужно место для ночлега? - тем временем продолжил святой отец. - Здешние жители не слишком гостеприимны к чужакам, но я буду счастлив, если вы разделите скромную трапезу со мной. - Буду премного благодарен, - единственное, что с врывается с губ Сига, когда он переступает порог дома божьего. По ощущениям омеги в этом здании холодней, чем в склепе. Но мурашки на коже вызваны не им, а аурой витающей под потолком. Она не была темной, скорее просто страной. Овсянка казалась безвкусной, несмотря на наличие в ней кусочков ягод. А травяной чай был настолько отвратительный, что отдавался в организме рвотным позывом. Тот, кто готовил его - переборщил стевии. Оставшись один в коморке в компании тюфяка набитого сеном, юноша размышлял о том, как действовать: во-первых он сходит к кукольнику, чтобы составить свое мнение о нем и попытается найти зацепки, если всё-таки преступник он; во-вторых, ему нужно настроиться на непростой разговор с местными, вряд ли они захотят с ним нормально говорить и в третьих, сейчас нужно найти священника и спросить у него не видел или чувствовал он чего-нибудь странного. Небольшой кристаллический фонарь освещал путь достаточно, чтобы не сломать ноги, упав с лестницы. Такая громадная церковь для захолустья подобного этому была странностью, обычно в деревушках стояли часовни. Они были ухожены, как и полагалось, но и все остальные дома не выглядели рухлядью. Они были ухоженными и с ровными крышами. Вокруг них цвели клумбы и небольшие сады. Это же место само по себе было странным и жутким. - Вы что-то ищите? - голос видимо единственного жителя этого здания послышался со спины. - Можно кое-что спросить? - Сиг старается оставаться спокойным, он даже не почувствовал приближение этого человека. - Я с радостью отвечу на любой ваш вопрос, - мужчина выходит в круг света, больше не скрываясь, - что вам интересно? - Вы единственный смотритель этой церкви? И замечали ли вы что-то странное в поведении людей приходящих сюда на исповедь? - Хантше пытается побороть дрожь тела, поедающего его. Здесь некого и нечего бояться, он стал просто слишком мнительным и кажется, ему стоит взять отпуск как это сделал Отт и где-нибудь отдохнуть. - Это место слишком ото всех остальных городов и сел, никто бы не хотел провести остаток жизни в изоляции. Но мне нравится уединение, поэтому да я здесь единственный священник, - мужчина чуть улыбается уголками губ, - что же до странного поведения, то кукольник никогда не приходил сюда, да и говорил, что не верующий. Был здесь еще дурной старик, пытающийся найти заклинание, дабы вернуть молодость, но сгинул как два месяца в болоте. Больше о нем никто не слышал. Все остальные обычные трудяги, иногда завидующие соседям, но не более. Сиг понятливо кивает головой и, поклонившись, отправляется в выделенную ему каморку. По пути он останавливается перед гранитной статуей двуглавого божества и кажется ему кровавые отпечатки на ней, но наваждение пропадает, стоит только моргнуть. Он поднимает взгляд на лица и делает шаг назад: лицо олицетворяющее жизнь плачет, прозрачные капли стекают вниз по безжизненному камню и капают на пол; лицо, олицетворяющее вторую способность - смерть плачет кровавыми слезами, смотря слепыми глазами на круглое витражное окно под самым потолком. Хантше закрывает глаза и трясёт головой и делает еще один шаг назад и видение окончательно пропадает. Здорово, он уже начинает сходить с ума! Стоит написать его магичеству и немного отвлечься. Тюфяк был достаточно толстым, поэтому через него не просачивался холод камней пола. Приятный аромат сена немного расслаблял нервы. Усевшись поудобнее и взяв свиток с пером и небольшой баночкой чернил, юноша начал писать послание своему альфе. Пусть он никогда не говорил этого Вэриусу в лицо, но для себя он завет его так. *** Руки и ноги не слушаются его. Сердце бьётся так, что вот-вот сломает ребра. Ему нестерпимо жарко и по вискам стекает пот. Чужое ухмыляющееся лицо расплывается в одну сплошную кляксу, остаётся видна только торжествующая улыбка, демонстрирующая острые клыки свойственные альфам. Чужая рука пробирается под его одежду и ложиться на живот, начиная поглаживать его кожу кончиками пальцев. - Отец не будет против нашей связи, - ухмыляется альфа напротив, - он наоборот дал разрешение овладеть тобой. Ты моя собственность - запомни это. Дыхание опаляет беззащитную кожу шеи и в следующий момент он чувствует теплый язык на ней, оставляющий за собой мокрую дорожку. Аелия вскакивает с кровати с криком и ударяется бедром о прикроватную тумбочку, а поясницей об подоконник. Ощущение ползающих рук по телу из кошмара едва ли ослабевает, но вот сейчас боли от ударов он не чувствует совсем. После той злополучной встречи у могилы матери с младшим братом все демоны и страхи, что были запечатаны столько лет, вырвались из своего узилища и напоминали о себе. И хотя блондин разумом понимает, что это было давно и теперь все иначе глупое тело и сердце продолжает тревожиться. Санлайт сползает на пол, закрывая лицо руками. Как бы он хотел перечеркнуть свое прошлое и сжечь его, вот только не получится же. Этот яд засел слишком глубоко и прочно, продолжая отравлять все его существо, и по сей день. Звук тяжёлых приближающихся шагов приводит его в себя окончательно. Похоже, грохотом, что он устроил, он разбудил Ройса. Помимо них в штабе больше никого нет: Вирнана, Келеона вместе с Реве выпроводили на выходные домой, все же остальные на удивление разбежались по заданиям. Грохот резко открывшейся двери, ударившейся о стену, заставляет поморщиться и только. - Мне просто приснился кошмар, - Аелия пытается выдавить улыбку, смотря на серьезное лицо главного альфы штаба, - не стоило тебе покидать кровать из-за этого. Ройс проходит в комнату, обходит кровать и становится перед хозяином комнаты. Схватив его за руки, он резко дёргает юношу вверх, заставляя подняться, а после обхватывает его руками, прижимая к себе. Аелия вздыхает, утыкаясь носом с сильную грудь, и прижимается плотнее, вцепляясь в расстёгнутую рубашку сзади трясущимися руками, и больше не может молчать о том, что его гложет. - Я был первенцем своего отца, - произносит он дрожащим голосом, - от женщины, что в итоге не смогла занять место хозяйки дома, но осталась как наложница. Когда мне исполнится год, мой отец официально связал себя узами брака, через еще год у него появился второй сын - альфа. Единственным человеком, которому было не безразлична моя судьба - была только мама. Внимание отца было сконцентрировано на наследнике альфе. Она была той кто хвалил меня за успехи в учёбе, и подбадривала, когда у меня что-то не получилось. Рассказывала разные легенды и ей даже удалось увлечь меня ими. Мы много проводили времени на природе, оставаясь на ночлег в шатре, и вечерами смотрели на звёздное небо. Но в двенадцать лет ее у меня забрала смертельная болезнь. После ее смерти я старался никому из семьи не показывать слез и своими успехами пытался обратить внимание своего отца на себя. Только все было тщетно. Как омега я созрел рано и получал лишь кривые ухмылки отца на все попытки завладеть его вниманием. Когда мне исполнилось пятнадцать, а моему брату тринадцать начался мой персональный ад. Его инстинкты альфы проявились слишком рано, и он не пытался их контролировать. - Он распускал руки, - просто констатация факта со стороны старшего, Аелия просто кивает в ответ, подтверждая. - Это можно назвать и так, - голос блондина дрожит и временами срывается, - в шестнадцать я окончательно понял, что ни отец, ни мачеха не будут его останавливать. Я вычеркнул себя собственной кровью из семейных документов и ушел. Сначала жил и путешествовал с парой бет, странствующего художника и танцовщицы, а после остался в церкви, ну а дальше ты и сам в курсе, что происходило. Непредвиденная встреча с прошлым разворошила это чертово осиное гнездо образов из детства, но я буду в порядке. Санлайт может произнести только «а?», когда его отрывают от пола и он рефлекторно, стараясь удержаться, обвивает, талию мужчины ногами. - У меня в комнате припрятано удивительно вкусное вино, - говорит Ройс, направляясь к двери, - а с балкона моей комнаты открывает хороший вид на звезды. Нам повезло - сегодня оно безоблачное. И не слушая бормотания своего подчинённого, мужчина спокойным шагом направляется в сторону своей комнаты. Келеон с усмешкой смотрит на уминающего сэндвич Андереве. Над их головами раскинулся темный небесный свод с крупицами блёсток, а рядом шумит водопад. Тот самый, в котором они всегда купались. Проводить выходные в родном городе здорово, особенно когда вы опять друг друга понимаете. И пусть прохожие смотрели на него выжидательно, ожидая сцены ревности и злости от отвергнутого альфы. Вот только ничего из этого не получили: сжимающий его плечо Андереве успокаивал одним присутствием, в прочем так было всегда. И осталась публика без представления, что ожидала. Алмариан в своих красивых одеждах не вызывал прежнего трепета и восторга. Да красивый, но на этом все. Теперь Келеон мог спокойно пройти мимо него, не испытывая восторга и не воспевая его красоту. Даже дышать от отсутствия этих чувств было легче. Это было облегчением. Хант накидывает на плечи друга собственную кофту, что еще хранит тепло его тела и притягивает шатена в свои объятия. Тот охотно поддается, прислоняясь спиной к его груди и откидывая голову на плечо альфы, чтобы лучше рассмотреть яркую звезду над ними. Брюнет же прижимается спиной к камню и утыкается носом в волнистые каштановые пряди, вдыхая аромат шампуня. - Мне на секунду показалось, что я чувствовал кровь, когда вошёл в дом, - Андереве закрывает глаза и хмурится, - но нигде не нашёл ни капли. Да и обстановка пахла как обычно. Да и отец сказал, что ничего не чувствует, но меня это беспокоит. - Дурёха, - ласково отзывается Хант, закрывая пальцы в волосы друга и приводя их в беспорядок, - целитель же говорил, что возможны галлюцинации после приёма лекарства. Ты и сам как целитель это должен знать. - Никогда не было, - отрицает Баше, качая головой - мой организм никогда не реагировал на лечебные эликсиры так. Да и узы в последнее время молчат - это тоже настораживает. - Все бывает в первые, - замечает брюнет, сжимая друга в объятиях, - ты и сам говорил, что когда вы в спокойном состоянии духа связь молчит. - Может ты и прав, и я себя накручиваю, - Реве пожимает плечами и удобнее устраивается в теплых руках продолжая рассматривать небо, на котором торжественно появилась ночная царица - луна, лениво и грациозно поднимающаяся к своему трону. Сосновый лес шумел кронами и поскрипывал длинными твердыми стволами, раскачиваясь на ветру. Шуршали травы и наполняли своим сладким ароматом воздух ночные цветы. Пение птиц услаждало слух, ненавязчивая мелодия помогала расслабиться и наслаждаться этим сказочным моментом.