Мой персональный квест

Хьер не помнит, как он здесь оказался, единственное, что он понимает, что он не может шевелиться и что у него ужасно болит голова. Выступившие на глаза слезы мешают осмотреть обстановку. Однако он не один - он чувствует ауры других людей позади себя, Нирант находится справа от него, только руку протяни, но он как раз не может этого сделать. Он привязан к чему-то на подобии столба и руки туго опутаны крепкой и жёсткой веревкой за его спиной. - Вот и свидетель со стороны невесты очнулся, - пропел мерзкий голос над ухом, - теперь мы можем начинать праздник, дорогая. Все гости собрались, они преподнесли нам такие прекрасные подарки! Громкие аплодисменты, что исходили от одного человека, казались все равно слишком громкими. Но сейчас Хьер хотя бы вспомнил, зачем они тут - на них с Нирантом повесили дело о пропаже людей в городе Лалст. Пропал священник, пара цветочниц, портные, кружевница и сапожник, а так же несколько влиятельных глав семейств. Прибыв сюда, они начали расследование: осматривали улицы, подворотни и разговаривали с жителями. Осталось вспомнить только, как они оказались под сводами этой полуразрушенной церкви. Иначе быть не могло, ветер гулял по всему пространству, принося с собой аромат полевых цветов и сена. Последними ясными воспоминаниями был лес, что они обследовали на наличие зацепок и следов злоумышленника. А потом… странный запах и его воспоминания обрываются. Похоже, все люди собранные здесь были одурманены, но невредимы. Это было самой хорошей новостью из всего. - Моя дорогая, - тем временем шептал преступник, танцуя с телом возле алтаря, - наша мечта вот-вот осуществится. Мы будем вместе, как и хотели. Однако девушка в его руках была подобная тряпичной кукле и ее магия не ощущалась. Она была мертва уже приличное время, тело утеряло всю силу и не осталось даже самого бледного следа ее маны. Хьер кое-как повернул голову в сторону напарника, тот пришедший в себя уже распутывал узлы своих пут, не используя магию, чтобы не привлекать внимание. Нирант улыбнулся одними уголками губ и прошептал «все хорошо?» искренне беспокоясь о состоянии старшего товарища. Хьер кивнул и вновь перевел взгляд на творившуюся сцену перед собой. Их усыпил этот ненормальный? Но нет, было не похоже, что он владеет подобной силой. Его магия была слабой, скорее на бытовом уровне, нежели боевом. Он максимум мог устроить шторм в пиале с чаем. - После нашей свадьбе здесь расцветут прекрасные алые цветы, - тем временем ненормальный продолжал танцевать перед ними, удерживая тело своей возлюбленной, - однако, наш бог любви запретил трогать длинноволосого свидетеля. Хотя ты лучше всего смотрелся из всех этих людишек в этом прекрасном цвете. О как бы это было прекрасно и волнительно - узреть эту красоту. Нирант сразу же напрягся от этих слов и врезался взглядом в танцующую фигуру мужчины. Это развитие событий было очень-очень нехорошим. И более главные вопросы: кто этот бог любви и почему приказали не трогать Хьера? Сумасшедший продолжал кружиться в вальсе с телом девушки, когда верёвки с рук Сегроса были брошены. Остальные верёвки были в миг сожжены, сам же маг с силой пламени бросился к мужчине, один прыжок подобно дикому коту и один удар кулака в челюсть отправил оппонент в бессознательное состояние. Хладное тело девушки было бережно удержано от падения, а после осторожно уложено на пол. Когда первая веревка была снята с его рук, Хьер разрезал другие при помощи маны и отошёл от столба. - Веревка блокирующая ману, - омега смотрит на валяющийся на полу обрезок, словно на клубок самых ядовитых змей, - слишком хитро для этого некрофила. - А перед этим усыпляющий порошок быстрого действия, - Нирант сейчас освобождал священника, - но сам он не пахнет лекарствами, значит и этим ему кто-то помог. Священник был настолько бледным, что казалось, потеряет сознание в любое мгновение. Остальные присутствующие, теперь уже свободные от пут, находились в таком же состоянии, казалось, все их силы просто выпили. - И он провалил свое задание, - новый голос неожиданно раздался под сводами разрушенной церкви, - как досадно. Все могло быть намного проще, на этих людишек совсем нельзя положиться. Спрыгнув с обломка стены и спокойно приземлившись на пол, зеленоволосый юноша сделал несколько шагов. - Столько проблем из-за этого Рьеха, - с зевком сказал он, - а я говорил господину… - юноша вздыхает, лениво заправив прядь за ухо, - просто дайте мне завершить задуманное и умрете без лишней боли. На руках Хьера отрастают когти, и он тут же кидается в бой, пытаясь нанести ранение противнику. От этого человека исходит тот же запах, что оставался в церкви, когда они нашли Реве почти полностью опустошённым. Этот ублюдок прикоснулся к их младшему, едва его не убил. Но противник был вертлявым как червяк каждый раз уворачиваясь от смертоносных когтей. Их бой происходил на быстрой скорости, однако Хьер не мог его достать. Под его когтями крошились пол и стены, но ни одного раза не ранил парня перед собой. Нирант крутил головой, чтобы понять местоположение дерущихся, едва поспевая за ними. - Твоя магия не может причинить мне вреда, - тем временем начал бахвалится зеленоволосый, - она не входит в тот короткий список на меня влияющих. Хьер только зло ухмыльнулся, делая выпад, но в итоге удар по лицу пришел с другой стороны. Кассегрен ударил противника головой, когда противник наклонил голову в левый бок, уходя от удара. Когти левой руки полоснули по удивлённому лицу, сдирая кожу до самого мяса. - Придётся пересмотреть этот список, - отвечает омега, уклоняясь от удара и отскакивая назад. Всего мгновение и враг стоит прямо перед ним, а в следующий момент он чувствует, как под спиной что-то разбивается и он падает в траву. Спина болит и что-то острое впивается в спину. В глазах зеленоволосого подлеца горит ярость, он стоит над Хьером, занося руку для удара, его ладонь полностью прямая, подобна лезвию, он готов голыми руками вырвать магу под собой сердце. Кровь с чужого изуродованного лица падает на Кассегрена, попадает в мелкие царапины оставленные осколками старинного витража. Чужая кровь жжет кожу, подобно яду. Карающая рука не достигает своей цели, зеленоволосого мага сбивает с ног Нирант, грозно шипя, они откатываются в сторону. Воздух наполняется запахом горелой кожи и криками. - Значит, я вхожу в список твоих слабостей, - констатирует альфа, крепко вцепившись в другого, - какая хорошая новость, - его голос сейчас настолько зловещий, что даже по спине Хьера пробегают мурашки. - «Сожжение», - произносит еще один мужской голос, - ты не сможешь выстоять против этого, Дикор. Ранее возможно, но теперь ее обладатель подобен разгневанному саблезубу и сдерживать ее не будет. Я отсюда ощущаю исходящий от нее жар. Внешность мужчины скрыта под глубоким капюшоном, но голос явно дал понять, что этот человек старше присутствующих на этой поляне. - Арсена и ты доставляете господину и мне слишком много хлопот, я не должен был показываться вплоть до окончания плана, теперь же его придётся менять, - мужчина вздыхает и вмиг появляется возле сцепившихся парней. Ниранта откидывают в сторону как нашкодившего котенка, а двое магов исчезают в темной дымке, покидая поляну «тёмным путем». Помогая Хьеру осторожно подняться, Нирант вновь похож на обычного себя - заботливого и милого напарника, к которому тянет в последнее время как магнитом. - Нам нужно вернуть внутрь и посмотреть, не сбежал ли тот больной на голову и вызвать королевскую стражу, чтобы его забрали, - анимаг вздыхает, царапину под левой ключицей жжет огнем, - и отправить всех похищенных по домам. - Твои раны нужно показать целителям, - говорит Альфа, осматривая напарника, - а после следует отдохнуть. - Обойдусь, - качает головой пепельноволосый, - помочь с их обработкой можешь и ты. У меня в сумке заживляющая мазь, что приготовил Андереве. Она поможет быстро залечить порезы. Нирант только вздыхает, видя в светло-голубых глазах упрямство и готовность до конца стоять на своем. История похитителя, рассказанная пришедшим в себя священником, оказывается печальной. От рождения имея слабую магию и будучи бетой, этот мужчина в юном возрасте умудрился влюбиться в девушку-омегу с сильным даром, хорошей родословной и немалым капиталом. Та ответила ему взаимностью, и все было хорошо, пока их отношения не раскрыли отцу девушки. Кто это был было не ясным, ибо эти двое влюблённых никогда никому не причиняли вреда, тайком встречаясь на крышах или разрушенных постройках, и мечтали сбежать и заключить узы. Не желая втаптывать репутацию в грязь, ее отец решил выдать дочь за более подходящего по положению мужчину-альфу. Пусть и старого и нелюбимого его дочерью. На следующий день произошло несчастье, и жизнь изменилась. Девушка заступилась за нелюбимого, пусть тот и оскорблял ее и распускал руки, не желая, чтобы бета пачкал свои руки кровью. Он просто не смог во время остановить руку с кинжалом и смертельно ранил возлюбленную. Вида ее крови и безжизненных глаз хватило ему, чтобы лишится рассудка. Его отправляли в закрытое целительское учреждение, но ему удалось сбежать, и он вновь объявился в этих землях, не желая ничего слушать о смерти возлюбленной. Утверждая, что она ждет его в церкви и с нетерпением ожидает момента заключения уз. Он не помнил, что прервал ее жизнь собственными руками и возможно не помнит, что раскапывал ее могилу. Его дальнейшей судьбой вновь станет возвращение в лечебницу, под более строгий надзор. Тело девушки вернут в могилу, надеясь, что ее душа простит потревоженный покой. - Его становится даже немного жаль, - говорит Нирант, когда они остаются наконец-то одни, - убить любимого человека... Это не могло пройти без последствий. Хьер, которому сейчас намыливали волосы, а заодно массировали кожу головы и шею опустился в ванну чуть ниже, теперь вода касалась его подбородка, приятно щекоча. Кассегрен даже не хотел думать о том, что чувствовал бы в этой ситуации. Он лишь кивнул в ответ и закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями младшего товарища. Пену с его волос осторожно смывали, стараясь сделать так, чтобы она не попала в его глаза. - Тебе это может не понравится, - говорит Сегрос и встает с колен, нависая над закинувшим назад голову старшим, - но эта история подстегнула меня к этому, - Нирант наклоняется еще немного вперёд и касается своими губами чужих губ, - я хочу быть большим в твоей жизни, чем просто напарники, - выдыхает он, - дашь ли ты мне шанс быть рядом с тобой? Хьер отвечает действием, приподнявшись из воды, он вновь соединяет их губы в поцелуе, на этот раз более страстным и раскрепощенным, зарывая свои влажные пальцы в чужие каштановые волосы, наслаждаясь их мягкостью. Хьеру Кассегрену давно стоило отпустить свою детскую влюблённость в Эдано Согеса, спасшего его из трясины одиннадцать лет назад. Альфы делающего вид, что не помнит его, игнорирующего намеки с его стороны. Графа, что решил породниться с правящей семьей Тхеара. Пора идти дальше и строить свою собственную судьбу. *** Для Аелии объятия Ройса были защитой от внутренних демонов, рвущихся наружу, стремящихся поглотить разум и утопить в отчаянье. Поэтому Блондин боялся того мгновения, когда вся правда о нем всплывёт. Это было неизбежно. Лацрет искал его и когда-нибудь найдет. Вот тогда он и увидит отвращение в тёмно-зелёных глазах любимого альфы. Это было не мгновенное чувство, оно приходило с прожитыми днями под одной крышей штаба Воронов. Крепло и пускало корни все глубже в его душу. Однако у этого восхитительного альфы были свои предпочтения к тем, с кем он шутил и проводил страстные ночи. Сейчас, когда объявилась восхитительная Йеанетта Гринкренс, девушка-альфа обладающая восхитительными формами и ароматом феромонов, походы к «ночным бабочкам» прекратились. Герцог Мотредал не мог не отреагировать на такую невесту. С ним - несчастным омегой сироткой, он был только из жалости или чувства товарищества и никак иначе. Аелия был никем, и не мог претендовать на столь сильного альфу высокого положения в обществе. Ему стоит умерить свои аппетиты и найти того, кто действительно подойдет ему по статусу. Так будет честно. Он вздрогнул, когда сильная рука ухватила его за челюсть и чуть приподняла. Темно-зеленые глаза смотрели на него сурово: - По глазам вижу, что напридумывал для себя какую-то чушь, - говорит мужчина, - после дня рождения кронпринца увезу тебя в Мотредал. Погоняешь кракенов, развеешься, и забудешь о надуманной чуши. Аелия чуть улыбается и качает головой: - Вы не можете притащить на свои владения безродного просто так. - Я же говорил, что надумал всякую чушь, - сурово говорит альфа, - твоя работа на благо страны стирает титулы и происхождение, тем более это мои владения. - Все подумают, что я мечу на место главного мужа, - блондин нервно хихикает, - лорд Мидас Гринкренс устоит настоящий скандал. - Я уже сказал этому идиоту, что не женюсь на его сестре, - усмехнулся альфа, - так что пусть только попробует. Санлайт только вздохнул от слов своего начальника. Этот человек делал все что хотел и плевал на мнения остальных. Омега только надеялся, что герцог Гринкренс нормально отнёсся к разрыву помолвки между домами, хотя по этому человеку никогда не скажешь, что он думает и чувствует. Для Ройса это очередная из. Блондин отмирает, когда его неожиданно перекидывают через плечо. Видимо издавать звук «а?» у него скоро войдет в привычку. - Прекрасная погодка, чтобы искупаться, - ухмыляется более крупный мужчина, делая шаг по направлению к лесу, - стоячая вода озера должна была хорошо прогреться, - и бодрым шагом направился по узкой тропинке в чащу леса, не обращая внимания на попытку младшего скатиться с его плеча. Его не бросили в воду, как он думал, Ройс спрыгнул с деревянного помоста вместе с ним в объятия водной стихии. Санлайт всплывает и начинает отфыркиваться и тут же в отмщение посылает волну во только что всплывшего старшего. - Ну и зачем это было делать? - возмущается маг с силой солнца, убирая прилипшую мокрую челку с лица. - Зато теперь ты не похож на тучу, что вот-вот прольётся, - усмехается глава Воронов, подплывая ближе. Ветер шуршит в пышных кронах изумрудных елей, выстроившихся рядами вокруг озера. Солнечные лучи постают до самого дна этого чистого озера, подсвечивая песок и ракушки на дне. Отражаясь о рябь, они принимают причудливую форму на песке. Солнечная паутина, пожалуй, это описание подойдёт. Рыбы и мальки сновали туда-сюда, прячась в зарослях водорослей, и периодически настороженно выглядывали из убежища. Те, кто посмелее продолжали плавать возле двух брызгающихся и мутящих воду неожиданных гостей. Дно кажется таким близким, но как же ошибочно это мнение. Шалунья вода обманывает зрение, своей чистотой и прозрачностью. Сиг странно себя чувствовал с самого утра. Голова была неестественно тяжелой, и перед глазами периодически плыло, сердце казалось, замедлило свой ход, но работу никто не отменял и он отправился к местным расспрашивать их. Как он и думал на контакт они не шли и к шести часам вечера он вернулся обратно в церковь ни с чем. Поиски улик и информации ничего не дали. Кукольник сказал лишь «бойся ближнего своего» и захлопнул двери в дом, словно Сиг был прокажённым. Двуглавая статуя опять плакала или юноше просто мерещилось, все расплывалось перед глазами, и он на ощупь опустился на скамейку. Ранее у него никогда такого не было. Но из того, что он знает это похоже на приступы Андереве вблизи запрещённого гримуара. Неужели он нечаянно скопировал его, когда навещал его и сейчас испытывал пик этого. Тогда и вчерашняя реакция на это здание объясняется - источник зла был внутри церкви и осквернял это место. Вот почему статуя плачет, но не показывает это священнику. Священнику ли? - Вы выглядите не здоровым, - мужчина, о котором сейчас думал юноша, неслышно опустился на колени возле лавочки, на которую упал Сиг. Взгляд его был участливым. - А вас это действительно волнует? - спрашивает маг копирования, чуть приподнимаясь. - Это могло волновать настоящего хранителя этого дома божьего. Мужчина широко ухмыляется, демонстрируя неровные ряды пожелтевших и наполовину загнивших зубов: - И как тебе это стало известно? - Почувствовал, - коротко отвечает Хантше, прищуриваясь. Теперь он понимал чувства Реве, и ему было действительно жалко младшего, которому приходится почти постоянно сталкиваться с этим. Он такого не заслужил. Резкое давление на горло заставляет его потерять сознание и больше ни о чем не думать. Просыпается он медленно, сидя в кресле. Перед ним длинный стол, во главе которого и сидит преступник. Перед ним стоит глубокая миска с кроваво-красной субстанцией, на краю которой лежат небольшие пальчики. От этого зрелища Сигу становится слишком плохо, зато теперь он прекрасно понимает куда исчезли дети и не испытывает иллюзий насчёт их счастливого конца. Холодный пот стекает по его спине, а сам он старается заглушить рвотный позыв, что в итоге не получается. На полу совсем рядом с его креслом появляется дурно пахнущая лужа из желчи. Ее вкус все еще остаётся на языке и вызывает новые позывы. Маг перед ним же с удовольствием поедал свою еду, с кривой и злой усмешкой смотря на гостя, наслаждаясь его беспомощностью. - Вы и есть тот старик желающий вернуть молодость, - говорит Хантше, сглатывая, - куда вы дели тело настоящего священника? - Съел, но его мясо уже было жестким и недостаточно сочным, - собеседник притворно вздыхает, - но вот его кожа пришлась мне по размеру, впрочем, как и скальп, - похоже, этого человека веселила реакция более младшего, - но даже это не помогло обмануть время. Лишь подобная еда с особым ингредиентом отсрочивает мою кончину, но на последней странице найденных мной тайн мира я нашел нужный мне ритуал, но здешние омеги и девушки беты не подходили - у них нет развитого магического дара и потенциала. Чертовы фанатики! И я продолжал питаться молодыми и сочными, поглощая с их плотью, кровью и внутренностями отведённое им время на этой земле. Но сумасшедший кукольник заметил меня и послал письмо к Верховному магу пусть и без имени отправителя, но он это сделал. Я не ожидал, что они пришлют только одного человека и омегу с развитым магическим даром и большим потенциалом. Это было просто прекрасной наградой за мое терпение. - Хотите заполучить мое тело, чтобы снова обмануть время? - страх холодными пальцами сжимал горло говорившего юноши. - Твое тело будет использовано другим способом, - мужчина встает, и не торопясь идет к другому краю стола, ведя пальцем по лакированной деревянной столешнице, - ты родишь мне мой следующий сосуд. Чтобы я смог провести ритуал я должен быть связан кровными узами с будущим сосудом, таково условие ритуала. И этот сосуд должен быть рожден магом с большим магическим потенциалом. Ты просто как знак небес, дарующий благословение. Пусть у тебя кольцо на пальце, но нет рисунка уз на руке, ни метки альфы на шее. Я буду первым, кто попробует этот плод, - подойдя ближе, альфа приподнимает чужой подбородок, больно сжав его, взяв салфетку, вытирает чужие губы, а после тянется за поцелуем, но Сиг отворачивается, и губы скользят по щеке к уху. Но даже от этого противно и дрожат ноги. - Не можешь шевелиться, но все равно дергаешься, - хмыкает подонок, - мне нравится. Такое сопротивление только разжигает мое желание оказаться здесь, - вторая рука старшего мужчины надавливает на живот, сжимая между пальцев ткань рубашки. У Хантше кровь стынет в жилах от ощущения чужой холодной руки под одеждой, на своей уязвимой части - животе. Он прикусывает губу так, что прокусывает тонкую кожу, сжимает кулаки до боли и закрывает глаза в попытке сдержать слеза страха. Его оппонент только забавляется реакцией омеги и слизывает кровь с чужих губ, явно наслаждаясь ее вкусом. Сиг дёргается и старается отпрянуть, но только вжимается в высокую спинку стула. Сердце бьётся настолько быстро, что становится просто больно. Оно вот-вот сломает ребра изнутри. Ублюдок вновь тянется к его губам и Сиг просто хочет, чтобы его сердце резко остановилось, чтобы не ощущать этого больше. Но тот не достигает своей цели, а отлетает в противоположную стену, ударяясь об нее спиной. Возле кресла русоволосого омеги стоит Отт, его аура настолько агрессивна и страшна, что парализует даже альфу лжесвященика. Фиолетовые глаза старшего светятся, а зрачки превратились в вертикальные линии, что говорит о самой крайней степени бешенства. Он не говорит, только рычит и с особой жестокостью начинает бить альфу по лицу. Превращая его лицо буквально в кровавое месиво за доли секунд. А после мужчина начинает корчиться в агонии, когда старший омега воздействует на его кровь своей силой, заставляя ту буквально кипеть в его сосудах. Хантше едва прибывает в сознании, когда его поднимают с кресла и обстановка вдруг меняется с темной столовой на освещённый кабинет. Он слышит грохот и видит, как падает чье-то тело к ногам неизвестного мужчины, а после отключается и приходит в себя уже на диване в кабинете Верховного мага с прохладной ладонью у себя на голове. Вместо подушки у него под головой крепкие мускулистые бедра и его окружает знакомый запах бергамота. Он открывает глаза и приподнимает голову, чтобы увидеть встревоженное лицо своего альфы. Его тело реагирует быстрее разума, поэтому секунду спустя он уже всеми конечностями обвивается вокруг старшего, всхлипывая. - Я не помню, как попал сюда, - говорит младший, зарываясь носом в складки одежды старшего и вдыхая успокоительный для себя аромат тела, - совершенно. - Отт воспользовался темным путём, чтобы вернуть тебя и привести подонка к нам, - хозяин кабинета успокаивающе гладит юношу по спине, - мы были очень удивлены его уходом таким способом. Насколько мне было известно - он никогда не пользовался темным путём, хоть его магия из разряда тёмных искусств. Герцог Браедор тоже был чрезвычайно удивлен открывшимся фактом, когда юноша буквально исчез с глаз. - Отт говорил, что у него недостаточно концентрации и маны для этого, - чуть более спокойный маг копирования подпрыгивает на месте: - Как он? Я должен убедиться, что с ним все в порядке! Вэриус мягко придерживает свою пару на месте: - С ним герцог Камиель - он о нем позаботиться. Тебе же тоже нужно хорошо отдохнуть, я отведу тебя в комнату, и ты нормально выспишься, выпив снотворный эликсир. Обо всем остальном я позабочусь, мы поговорим завтра, когда тебе станет лучше. Русоволосый юноша только кивает головой, позволяя подхватить себя на руки и нести в сторону знакомой комнаты. Отт просыпается на огромной пастели, под слоем тяжелого бархатного пледа и испытывает дежавю. Перед глазами все расплывается и ужасно болит голова, но он не испытывает недостатка маны. Его мана течет в теле спокойно, размеренно, как равнинная река. В комнате больше никого, но за ее пределами дальше по коридору присутствуют две магические ауры, хорошо знакомые - герцоги Браедор и Преон. Он едва удерживается на ногах, но стена его лучший помощник. Удерживаясь за нее, он направляется в сторону двери с намерением увидеть Сига и еще раз врезать тому уроду, что посмел прикоснуться к младшему. Его побег из покоев предотвращают мужчины, оказавшиеся у самый дверей. - Он должен чувствовать себя вполне хорошо, - улыбается лорд Вит, смотря на несостоявшегося беглеца, - если уже стремиться сбежать от вас. Камиель промолчал, просто взял под локоть юношу и отступил вглубь комнаты к дивану и двум креслам, на кое силой усадил мага крови. - Отт как ты себя чувствуешь после путешествия по тёмному пути? - Вит заходит следом и усаживается в кресло напротив. - Обычно первые путешествия проходят весьма скверно и затратно для нашего тела. - Только слабость во всем теле, - маг крови сжимает и разжимает кулаки, - в остальном все осталось как прежде. Я хочу поговорить с Сигом и тем ублюдком, что посмел к нему прикоснуться. - Судя по состоянию нового гостя этого замка, - Вит не обвиняет или осуждает, его голос остаётся спокойным, как и его поведение, - ты с ним весьма сурово провел первый разговор. Остальное предоставь мне и Верховному магу и отдыхай. - Я могу поговорить с Сигом? - юноша даже старается приподняться с кресла, но его останавливают руки, ложащиеся ему на плечи и заставляющие вернуться в прежнее положение. Камиель стоит позади кресла и уверено, но нежно удерживает в нем сидящего, положив ладони на чужие плечи. - Насколько мне известно, он сейчас отдыхает в покоях Вэриуса, - глава «Призрачного леса» поднимается со своего кресла, - приняв снотворное. Ты тоже хорошо поработал, доставив и товарища и преступника в замок и должен хорошенько позаботиться о себе прямо сейчас. Отдыхай, об остальном ты сможешь узнать у Верховного мага. Маг смерти прощается и выходит в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Вэриус Клайнем ожидает его в подземных темницах и уже был должен получить полный отчет от дознавателя. Тёмный путь может быть полезен, когда ты хочешь с экономить время, а не гулять по всем этажам замка, а после высматривать тайный ход в казематы. - Ты не особо торопился, - голос старшего альфы это скорее рык, ему едва удаётся контролировать свои силы, чтобы не устроить апокалипсис прямо здесь и сейчас, - хотя я чувствовал тебя раннее. - Герцог Бредор был очень озабочен состоянием Отта после той маленькой прогулки, - платиновый блондин пожимает плечами, - он выловил меня, как только я пришёл. Вэриус едва заметно кивает головой, принимая ответ младшего. Известие о том, что его фактически пары касался кто-то другой, и о его намереньях, с большим багажом из смертей за спиной - злила обычно собранного и сдержанного мага повелевающего всеми стихиями. - Мне нужно, чтобы ты снял магический отпечаток с этого человека, - говорит старший, кивая в сторону самой дальней камеры, - и сказал мне, сколько невинных душ он успел загубить. Если подойду ближе к нему, я сам осуществлю казнь без суда. - Я понимаю, - и Вит прекрасно понимал, его инстинкты тоже обострялись и он едва мог их обуздать, когда дело касалось безопасности Андереве, - обидчику своей пары всегда хочется разорвать горло. Гулкие шаги эхом отдавались по коридору и звучали зловещий в липкой тишине, запутавшейся во тьме под потолком. Как бы далеко не продвинулось общество и как бы оно не стремилось обуздать свою суть с помощью подавляющих лекарств, инстинкты защищать и отомстить всегда вырывались наружу. У омег они были также сильны, как и у альф, поэтому Отт почувствовав состояния Сига из-за уз, сорвался в неизвестность, дабы защитить младшего, наплевав на возможные последствия. За решёткой камеры в антимагических цепях сидел мужчина. Прикованный к грубо сколоченному стулу, он кажется, ещё не понимал своей дальнейшей судьбы, потому все ещё ухмылялся. - Что мне больше не полагается видеть омег? - интересуется заключённый бодрым голосом. - Я видел красавца в образе кровавого бога, он был хорош, - мужчина облизывает губу, - хотя и тот ягнёночек тоже подойдёт, - протянул насмешливо он. - Вы можете говорить все, что угодно, - Вит, обходит преступника по кругу, ощупывая и проверяя своей маной, сила смерти потрескивает, подобно огоньку свечи, при подсчете жертв отпечатавшихся в судьбе этого человека, - это уже не изменит вашей участи за все совершенное. Преон оканчивает свою работу со спокойной маской на лице, но на самом деле он сейчас разделяет чувства Клайнема. Этот человек не заслуживает жизни за все свои грехи. За плечами этого ублюдка тридцать одна смерть, из всех них взрослой была только одна жертва. - От вас тоже исходит приятный аромат омеги, хотя вот вы точно альфа. Ваш возлюбленный? Наверняка красивый юноша или девушка. Познакомите с ним? - продолжает насмешничать смертник. - Обещаю хорошо позаботиться о нем. Сильный удар кулака выбивает несколько зубов изо рта этого мужчины, с абсолютно черной душой. Вит покидает камеру, успокаивая свою магию и не оборачиваясь. К старшему он возвращается спокойным шагом, но тот подмечает малейшие изменения в манере держать себя. - Сколько? - спрашивает Вэриус, встречаясь взглядом с магом смерти. - Тридцать одна жертва, - Вит выдыхает и сжимает пальцами переносицу, - один взрослый и… - он замолкает, не желая произносить эти цифры вслух. Клайнем понимающе кивает не заставляя того продолжать, понимая чувства второго альфы как никто другой. - Я связался с королём, - вместо этого произносит Верховный маг, - Солнце Тхеара подписал приговор о казни через магическое и физическое иссушение, - так же он надеется, что ты немедленно отправишь на место происшествия и отыщешь страницы, что использовались для совершения этих злодеяний. Король переживает, что эта опасная часть книги попадет в руки еще кому-то. - Я это понимаю, - кивает головой блондин, уже концентрируясь на тёмном пути, - будет исполнено. - Сиг, перед тем как заснуть, сказал, что видел, как плачет статуя бога в храме, - Вэриус закрывает папку и смотрит прямо на младшего, - он думает, что тайник может быть возле нее. Страдали оба лика. - Если он и не там, то я все равно его найду, такой сгусток тьмы невозможно будет пропустить, - Вит кивает головой, принимая информацию к сведенью, и исчезает из каменного коридора в черной дымке. Сам же старший альфа на выходе из казематов передает папку слуге, чтобы тот оставил ее на столе в его кабинете, а сам поднимается к себе в покои. Под воздействием эликсира сна Сиг спал спокойно, уткнувшись носом в его подушку, практически ее обняв. Вэриус усмехнулся, усаживаясь на кровать и убирая упавшую на глаза юношей светлую челку. - Теперь ты можешь спать спокойно, - произносит темноволосый мужчина, поправляя одеяло, - преступник примет заслуженное наказание, за все свои тяжкие грехи. - Теперь я понимаю, что ощущает Реве, находясь в непосредственной близости к гримуару, это ощущается, словно из тебя высасывают саму жизнь, - сонно бормочет маг копирования, переворачиваясь на спину и открывая сине-зеленые глаза подвёрнутые пеленой сна, - я, кажется, скопировал его и не заметил, в тот раз, когда навещал в больнице. Мне становится грустно от того что он должен проходить через это, каждый раз наталкиваясь на страницы. Это так ужасно. Маг копирования снова засыпает, на этот раз, сжав чужую ладонь в своей, его дыхание размеренное и спокойное. Вэриус вновь поправляет одеяло и остаётся неподвижно сидеть возле своего юноши. *** Подвесной мост раскачивался под их весом, из одной стороны в другую. Андереве неосознанно схватился за руку впереди идущего Келеона, тот чуть повернул голову и улыбнулся, сжав руку друга крепче. - Все так же боишься этой качки, - подразнил брюнет шатена, уверенно шагая вперёд, - я думал, ты вырос из этого. - Мост с годами не становится прочнее, - фыркает зеленоглазый, щипая альфу за бок другой рукой, - знаешь ли! Хант смеётся и тащит Баше дальше, на другой берег реки они проходят достаточно быстро. Доски под ногами устрашающе скрипят, но остаются целыми. Альфа стаскивает друга к огромному стогу сена, и с радостью падает на него, раскинув руки и ноги в сторону. Трава поляны тихо шуршит под ласковыми прикосновениями теплого ветра, едва заметно сгибаясь в тонких стебельках. Подвеска в виде клыка на шее Кела ложится поверх его футболки, больше не прячась под слоем ткани. У Андереве же на шее сейчас два кожаных тонких ремешка с дорогими для его сердца подарками: первый от Ханта - обычная слюда форме капли, второй от лорда Вита - кольцо из горного хрусталя. - Я думал, ты давно его потерял, - усмехается Андереве, усаживаясь рядом, - а ты продолжаешь таскать эту каменюку на шее. - Как же я мог, - альфа копирует его усмешку, - это твой первый подарок мне на день рождения. Ты выглядел таким смущённым в тот момент! - Не был я смущённым! - протестует омега, тыкая пальцем под ребра друга. - Не преувеличивай! - У тебя уши покраснели, - смеется черноволосый альфа, перекатываясь подальше от шаловливых рук омеги, - как и в тот раз! Они не знают, как эта перепалка превращается в догонялки вокруг стогов сена и по всему полю среди высокого разнотравья, но перед домом Баше они появляются только с последними лучами заходящего солнца. В их волосах запутались семена и сухие травинки. - Пойдем, приведем себя в порядок, - зеленоглазый омега тянет альфу в дом, - иначе наутро проснёшься клумбой. «Кто бы говорил» бормочет синеглазый альфа, но послушно идет следом. В контакте Андереве ничего не изменилось. Разве что занавески заменены на более светлые легкие и тонкие, чем висели до этого. Все аккуратно и все разложено по своим местам. Келеона усаживают на стул и начинают приводить его волосы в порядок, скидывая на пол мелкие семена и тонкие сухие стебельки и травинки. Их набирается целая небольшая кучка, когда Реве заканчивает выпутывать их из темных волос. Его руки приятно массировали кожу головы, перебирая пряди. При желании Кел мог уткнуться лицом ему в живот, чем и воспользовался. Андереве становится щекотно от тёплого воздуха, просочившегося через ткань туники, и едва заметно вздрагивает, когда руки Ханта обхватывают его. Келеон начинает тереться об него носом и это становится слишком щекотно, что бы сдержать смешок. - Что на тебя нашло? - спрашивает шатен, дергая альфу за прядь волос. Ответа он не получает, тот лишь поднимает голову, заставляя Реве утонуть в его взгляде. Андереве сглатывает, смотря на лицо лучшего друга, и нагибается за поцелуем, тот подается вперёд. Они действуют одновременно. Это лучше чем думал Реве, обнимая за шею поднявшегося со стула Ханта. Воздух в комнате кажется неожиданно жарким, когда пальцы Келеона пробираются под ткань туники и соприкасаются с кожей. Поцелуй из невинного переходит в более жаркий, страстный. Кончик языка касается губ Баше, но он не чувствует отвращения позволяя ему все что тот пожелает. В следующий момент брюнет едва заметно покусывает его губы, чтобы тут те провести по ней языком. Шатен приоткрывает рот позволяя углубить поцелуй. Для него становится неожиданностью кровать, врезающаяся под колени, из-за чего они теряют равновесие и падают на матрас, но даже это не заставляет прекратить поцелуй. Руки Кела продолжают скользить вверх и вниз по бокам омеги, очерчивая изгибы. Они прерывают поцелуй, чтобы отдыхаться. Их губы соединяет тонкая прозрачная ниточка слюны, которую альфа тут же слизывает и, откинув волосы с шеи партнёра, синеглазый парень оставляет едва ощутимый поцелуй на светлой коже. Андереве не может сдержать довольного вздоха от этого касания и дрожи предвкушения. Следующий поцелуй ощутимей, Хант оставляет влажную дорожку языком. В свою же очередь Андереве запускает свои руки под одежду альфы, ощущая ладонями мышцы пресса, и обводит их контуры. Кожа Келеона такая теплая на ощупь, это очень приятно - прикасаться к нему. Все эти ощущения слишком хороши, чтобы быть правдой и омега ловит себя на мысли «а не сон ли это?». Стук ветвей дерева в окно действует отрезвляюще, подобно ведру ледяной воды вылитой на голову. Они отскакивают друг от друга как ошпаренные. Хант задевает ногой стул и тот падает на пол. Звук получается слишком громким и неожиданным - они дружно вздрагивают. - Думаю мне лучше уйти, - произносит альфа низким голосом, пряча взгляд от хозяина комнаты, - увидимся позже. Маг перевооружения исчезает прежде, чем с припухших губ шатена срывается тихое «угу». Андереве закрывает лицо руками: он едва не переспал с лучшим другом, лишь получив возможность этого. Что он за человек такой? Отвратительно! Чувство отвращения к самому себе поселяется внутри него и начинает оплетать его внутренности своими корнями, болезненно сжимая. В последующий день они чувствуют себя достаточно неловко (только Реве) и не поднимают и игнорируют (только Келеон) эту тему. Альфа делает вид, что ничего не происходило вовсе и случившегося, просто не происходило вовсе, но вздрагивает от любого случайного контакта с Андереве, словно его бьет молнией. В таком настроении они и возвращаются по своим штабам, чтобы на следующий день столкнуться возле Белокаменного замка. Сегодня должен состояться бал в честь дня рождения кронпринца Тхеара. Поэтому все одиннадцать генералов должны были присутствовать здесь с двумя выбранными подчинёнными. Баше прекрасно видел, что улыбки Ханта неловкие, но его друг старался показать, что все в порядке. Реве этого не чувствовал его избегали и это кололо сердце, длинными острыми спицами. Они вместе гуляли по саду Белокаменного дворца, чтобы скоротать время до вечера, но по глазам Келеона было понятно, что на самом деле он не здесь, не рядом с другом. Они остановились под окнами, когда сверху на Келеона кто-то упал, но благодаря быстрой реакции юноша не оказался придавленным к земле, да и упавший удобно устроился у него на руках. - Вы в порядке? - участливо спросил он, внимательно рассматривая спасённого им юношу. - Да, кажется, - отвечает тот, еле заметно кивая и улыбаясь, - вы не представляете, как я вам благодарен. Его золотые волосы сверкают в солнечных лучах, а серебристо-серые глаза внимательно изучают держащего его альфу. И кажется, ему нравится то, что он видит. Сердце Реве пропускает удар, ему не нравится то, что разворачивается перед его глазами. - Ваше Высочество Акриель! - раздается панический крик со второго этажа и из открытого окна высовывается запыхавшаяся горничная. - Я не пострадал, - отзывается Его Высочество бодрым голосом, даже не предпринимая попыток слезть с чужих рук. Реве делает несколько шагов назад, едва не падая и морща нос. Испытывая при этом дежавю - он уже видел подобное, но только с Алмарианом в роли главного героя пьесы. Тот точно также свалился на Кела из окна и тогда был точно такой же всплеск аромата у его друга. Эта же ситуация немного отличается: у свалившегося на Ханта принца был точно такой же всплеск аромата, хотя омеги его предпочитают скрывать за заклинанием. Не только Келеон, но и Акриель. В этот раз реакция взаимная, называемая мгновенной любовью, а значит, шаткий подвесной мост возможных отношений с Келеоном для Андереве был безжалостно перерублен. Баше делает ещё один шаг назад и упирается спиной в чью-то грудь. Прохладная магическая аура позади него принадлежит лорду Виту. Глаза почему-то щиплет и что-то сбегает вниз по щеке. Становится стыдно, что главный альфа «Призрачного леса» может чувствовать его эмоции, находясь так близко и видеть, как окончательно разбивается сердце его подчинённого. Сердце в груди сжимается настолько сильно, что становится больно и трудно дышать. - Все хорошо, - произносит герцог Преон, закрывая ему глаза рукой, - они не увидят твоих слёз. В одно мгновение аромат цветущего сада сменяется на запах реки, а порыв ветра ударяет в лицо. Рука альфы исчезает с глаз. Под ногами шатена находится каменный высокий мост, под которым протекает бурный поток реки, шипящий и пенящийся. Вода с громким шумом бьется и стекает по огромным острым валунам, разбиваясь на мельчайшие капли, подхватываемые ветром. - Сейчас ты можешь выплеснуть все свои истинные чувства, - говорит старший, - если хотеться кричать кричи - никто ничего не услышит, хочется плакать - плачь - никто не упрекнет тебя в этом. Андереве просто опускает голову стараясь спрятать лицо с бегущими по щекам слезами за ними. Маг с силой смерти приподнимает его голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Реве смотрит в полные нежности и поддержки серо-зеленые глаза и его сердце начинает болеть сильнее. Этого замечательного человека он хотел использовать в своих эгоистичных целях - он отвратителен. Действительно отвратителен и эгоистичен. Мерзкий, отвратительный, недостойный. - Это неплохо горевать о разбитом сердце, Реве, - говорит ему нежный голос, - это просто происходит и нужно выплеснуть все накопившиеся чувства. От этого становится легче. - Это неразделённое чувство, всегда таким было, - Баше делает шаг на встречу к светловолосому альфе и, уткнувшись лицом в его грудь, обнимает его, прижимаясь крепче, и сжимает ткань жилета, на спине в кулаках, - и я должен был уже привыкнуть к этому, но в тот момент это глупое сердце приняло момент слабости Келеона за возможный шанс. Такое глупое. Это все так чертовски глупо. Бесполезно и болезненно. Душу словно перемололи в фарш и оставили на открытом пространстве. Эта болезненная масса колит изнутри, кровоточит и начинает загнивать. Объятия, в которые заключают шатена, теплые и крепкие, обещающие, что все пройдёт, говорящие о поддержке и заботе. И от этого слезы льются из глаз сильнее, ведь так хочется воспользоваться этим шансом, дабы исцелиться. Он мерзкий отвратительный, всегда думающий только о себе. Дав надежду лорду Виту, он вряд ли сможет полюбить его в ответ и дать то, что тот желает, вновь разобьёт его сердце подобно дорогой, но хрупкой вазе. Юный целитель закрывает глаза, продолжая плакать. Он не знает что делать - он запутался. Его демоны требуют воспользоваться шансом, но здравый рассудок не желает причинять боль другому. Сердце вновь болезненно сжимается и пропускает удар. Он не хочет быть подобен Ансиелю Гонилату, тому, кто причинил боль Виту Преону, растоптав его светлые чувства, ввергая в пучину отчаянья, боли и горя.