Миссия — туя: велосипед и совочек

Туя — одно из самых популярных растений, используемых для создания сада. Даже в не самых богатых районах Сеула редко встречаются участки, на которых нет этого вечнозелёного деревца. Она может быть как карликовым кустарником, вырастающим до тридцати сантиметров, так и деревом-исполином, достигающим семидесяти метров в высоту. Впрочем, это всё не так важно. Юнги заучил подобные дежурные фразы ещё четыре с половиной года назад — до того, как переехал сюда, поближе к полю — питомнику декоративных карликовых туй. Хозяин поля и по совместительству дядя Юнги передал ему свои владения в семь гектаров земли, большая часть из которых была засажена туями на продажу, и улетел в Лондон со своей новой женой. Юнги, доселе не занимавшийся туями всерьёз (лишь изредка приезжав сюда с родителями и братом), решил не терять времени и взялся за рекламу питомника «Tree of life. M.J.» основательно. Как итог — местечко стало довольно популярным, особенно после того как неподалёку друг Юнги с ним на пару поставил парочку теплиц с петуньями. Юнги всегда нравилось тут, на поле, даже в детстве. Спокойное место, которое не потеряло своей атмосферы, став известным в округе. Запах древесины, смолы и лёгкий — самих туй, но становящийся резким до слезливости, если подойти совсем близко; тишина и спокойствие; совершенно безлюдная местность за городом, в частности и по вечерам; хорошая тёплая погода, но с мелкими дождями — и Юнги влюбился. Влюбился настолько, что переехал сюда и живёт уже почти три года в своём собственном, немного изолированном раю. Намджун — друг Юнги, совершенно не понимал стремления друга к, как он говорил, «отшельническому образу жизни», но противиться не стал, помог со строительством, обустройством и покупкой всего необходимого для дома и теперь приезжает сюда из города раз в неделю по воскресениям, дабы проверить бухгалтерию, петуньи и, конечно, Мин Юнги. День новоявленного владельца питомника проходил спокойно: каждое утро он просыпался в одно и то же время — девять часов, умывался ещё тёплой с вечера водой, проходился по полю, разминаясь и проверяя состояние туй перед приездом потенциальных покупателей, шёл завтракать, после чего, в десять тридцать, начинался рабочий день. В промежутках между тем, как показывать людям деревья и рассказывать об уходе за ними, Юнги занимался личными делами или, в самые скучные и незагруженные дни, мог помочь своим работникам в поле или в теплицах. Туя — крайне неприхотливое растение: её можно высаживать в открытый грунт в любое время года, но большая часть садоводов считает наиболее благоприятным осуществлять данный процесс в весенний период, поскольку это даёт саженцам или маленьким деревцам достаточное количество времени для адаптации к новым условиям и подготовке к первой зимовке. Помимо весны, пиком высадки является осень — особенно с начала сентября до середины октября. Почему? Юнги и сам не понимает. Возможно, потому что летом до этого никому нет дела: у детей и подростков каникулы, большая часть людей уезжает или улетает на отдых. Так и получается. Профессиональные, опытные садоводы или те, кто догадался изучить этот вопрос подробнее, приходят весной, а осенью — те, у кого не хватило на это времени раньше, в особенности юные парни и девушки, и, как это ни странно, пожилые люди. Ближе к концу июля и зимой Юнги здесь делать практически нечего, потому что покупателей чертовски мало. Сегодня был именно такой — максимально скучный, непродуктивный и бесприбыльный день. Садовники повырывали все сорняки ещё две недели назад, в то время как Юнги был занят: выводил из коридора чёрных муравьёв. Их период размножения довольно продолжительный, и если городу ничего не угрожает, то Юнги буквально стонет от безысходности в этом году. К счастью, Намджун достал хорошую химию, с помощью которой удалось избавиться от противных насекомых, но у Юнги чутьё — ещё немного, и придётся мучиться снова. Итак, с самого утра Юнги успел немного прибраться в доме: подмёл, помыл полы, протёр пыль и залил воду из шланга в кастрюлю в сто двадцать литров, для того чтобы помыться и поставить на маленькую печку в бане, дабы не заниматься этим вечером. Остаток вечера он провёл на лавочке рядом с домом, читая книгу, что привёз Намджун в воскресенье. В эти дни было особенно жарко — тридцать пять градусов, а иногда и больше. Дом Мина прогревается в разы быстрее квартир, а чтобы установить кондиционер, нужно было долго мучиться — приходилось спасаться вентиляторами. Благо в каждой комнате по розетке. Намджун когда-то заставил Юнги провести электричество «на всякий случай», несмотря на препирания, однако теперь парень был ему благодарен. Вентилятор, чайник и обогреватель зимой — вещи всё-таки незаменимые, но Юнги никогда это не признает, несмотря на свою неземную любовь к горячему кофе и комфортной тёплой температуре. За чтением книги прошёл практически целый день. После трёх часов дня клиентов больше не наблюдалось, и Юнги закрыл небольшие зелёные ворота, находящиеся в другом конце от дома, которые служили здесь скорее декорацией и помогали ориентироваться, мол, вот, смотрите, вход здесь. Многие люди всё равно не находили его, названивая Юнги и прося встретить, но в целом, да, семь гектаров пешком обойти непросто: вокруг поля канава, а на месте, где стоит дом Юнги, буквально в паре шагов, находится довольно густой лес. Он их не винит. Стоит поставить больше указателей на дороге. Парень мысленно напоминает себе записать все дела на ближайшее будущее в ежедневник и идёт в направлении дома, дабы налить чаю, закинуть в себя пару баранок — сегодня готовить было лень, — и пойти мыться в баню. В доме привычная гробовая тишина и запах древесины, который со временем становится всё слабее и слабее (возможно, Юнги его просто перестал замечать). Сам по себе домик небольшой: здесь есть лишь маленький коридорчик, кухонка, совмещённая с обеденной зоной, спальня и чердак на втором этаже, где Юнги сделал отдельные комнатки для еды и хранения прочего хлама, которого у него немного. После переезда в дом парень понял, насколько ненужной была большая часть его вещей. Нет, он никогда не был Плюшкиным, но, как и у всех людей, у него была небольшая коллекция, которая на самом деле являлась хламом (конкретно: Юнги собирал винтажные и просто красивые почтовые открытки). Распрощаться со многим было тяжело, и минималистом он явно не стал, но переезд с двумя чемоданами был куда приятнее, чем вызов фуры для доставки вещей. Машина его осталась в гараже Намджуна, а квартира теперь сдаётся, но девушка с парнем, которые живут там, планируют выкупить жильё в ближайшие три-четыре месяца. Чайник закипел, баранки уже лежали на небольшом блюдце с жёлтыми узорами и сколом на краю. Юнги достаёт чёрный чай из жестяной банки и сыпет немного в кружку на глаз. Пропускать чай через фильтр ему крайне лень, поэтому он пьёт прямо так, периодически отплёвываясь от чаинок, что попадают в рот. Быстро выпив чай и помывшись, Юнги расправляет кровать, меняет постельное бельё, кидая грязное в корзину. Юнги сам позже поедет и отдаст в химчистку. Намджун предлагал свою помощь и с этим, но для парня это слишком. Лучший друг слишком печётся о нём. Засыпает Юнги, как всегда, минимум полчаса, часто просыпаясь и меняя позу, иногда даже переодеваясь. Бессонница у него появилась не так давно, возможно, чуть больше месяца назад. Он старается не думать об этом. У всех ведь бывает, да? Жара не способствует улучшению сна, спина часто потеет, а Юнги любит огромные и тёплые одеяла, не собираясь менять их на что-либо другое. И вот опять. Юнги снова просыпается и смотрит на настенные часы над кроватью. Время перевалило за три часа ночи, а он встаёт уже второй раз. И спать совершенно не хочется. На кухне всегда стоит графин с водой комнатной температуры и лимоном — он где-то читал, что это помогает уснуть и способствует избавлению от головных болей. Парень, не включая свет, наощупь находит первый попавшийся стакан и наливает воды. Единственный фонарь на улице на ночь сам отключается, чтобы свет ненароком не попал в комнату. Да и бесполезно это — только электроэнергию зря тратить. Никто не станет рыскать по полю среди ночи. Юнги садится на стул напротив окна и медленно попивает воду. Сон совсем ушёл, хотя вечером спать хотелось безумно и он даже думал о том, что помыться можно будет и утром. Спустя пару минут внимание Юнги привлёк тусклый огонёк где-то вдалеке. Светлячки? Бред какой-то. Свет становился всё ярче и будто ближе к окну. Парень отставил стакан и медленно подошёл ближе, всматриваясь. Вскоре свет погас, и Юнги открыл окно. Послышался чей-то шёпот и шорохи. Буквально в двадцати метрах от дома, в поле, стоял какой-то паренёк. Но что ему здесь нужно? Мин открыл окно пошире и сощурил глаза в надежде разглядеть, что он там делает. Свет — небольшой фонарик, насколько увидел Юнги, воткнулся в землю. Незнакомец присел на корточки возле туи и начал копаться в земле. Глаз Юнги задёргался. Человек держал в руках детскую лопатку. Что он делает? Неужели выкапывает тую? Ещё и не самую маленькую. Осознав это, Юнги побежал в коридор к двери и открыл её настежь. — Эй! — крикнул как можно громче Юнги. Парень, кажется, остановился и замер. — Ты что там делаешь? После этих слов незнакомец начал выдёргивать из земли фонарик, который не поддавался его усердию. За это время Юнги успел преодолеть почти половину пути до места преступления. Вдруг фонарик всё-таки удалось вытянуть, и Юнги невольно провёл у себя в голове аналогию с репкой и мышкой. Мельком удалось рассмотреть лицо парня, который в это время не на шутку испугался и «поджав хвостик» ринулся к концу поля. Юнги, сам не зная почему, тоже ускорился и перешёл на бег. Через пару секунд парень и вовсе пропал из поля зрения, потому что фонарика видно больше не было. Юнги взять с собой что-нибудь не успел, поэтому по памяти пошёл к краю. Может, хоть номера машины рассмотреть удастся. Для полиции это покушение на саженец туи, конечно, мелковато, но хотя бы из интереса… Через пару секунд Юнги завис. Куда делся парень? Он побежал явно не в сторону ворот, а здесь кругом канава. С этой стороны она, конечно, не настолько глубокая, но в половину человеческого роста точно. Юнги посмотрел вдаль, но ни машины, ни парня видно не было. Откуда-то послышался тихий всхлип. Юнги посмотрел вниз. Парень сидел прямо на земле, на попе, а ноги его были полностью погружены в грязную воду. — Ты там? — зачем-то уточнил Юнги. Невооружённым глазом было видно юного парня, явно младше самого Юнги, на пару лет так точно. — Сиганул всё-таки. — П-помогите, — жалобно сказал тот, снова всхлипывая. — Пожалуйста. Юнги осмотрел яму. Не очень глубокая, но без посторонней помощи выбраться было бы действительно тяжело: земля мокрая, рассыпчатая и совершенно точно будет крошиться и опадать. Не раздумывая, Юнги подал обе руки мальчику и упёрся ногой в ближайший, надёжно выглядящий корень. Выбегая, он надел на ноги то, что было рядом с дверью — галоши. И, к счастью, не прогадал. — Иди сюда, — протянул руку. Мальчик схватил Юнги, и тот пару раз его потянул. — Так не пойдёт. Упирайся ногами в стены канавы. Ты меня слышишь? — Да-да, — быстро произнёс страдалец и сделал так, как сказал Юнги. Упёрся ногами в стенки, быстро, даже слишком, ими перебирая. Чистая пижама Юнги даже не пострадала. — Спасибо вам. Юнги вновь осмотрел мальчика. Тот был перепуганный, почти по пояс в грязи и до сих пор всхлипывал. Непонятно: плакал или просто насморк — однако эта картина выглядела жалко. — Что же мне теперь с тобой делать? — Мальчик опустил голову, и Юнги только сейчас заметил в его руке всё тот же совочек. Меньше руки Юнги. Детский. Зелёненький такой. Изо рта Юнги невольно вырвался смешок. Неужели парень хотел выкопать саженец туи вот этим? Похоже на то. — Пойдём. — К-куда? Вы расскажете об этом полиции? — голос его звучал настолько жалобно и даже отчаянно, что Юнги оттаял. — Сомневаюсь, что полиция будет этим заниматься, успокойся. — Мальчик действительно выдохнул и сделал шаг в сторону Юнги. Сам не понимая смысла своих действий, Мин повёл паренька в сторону дома. Тот, в свою очередь, шёл тихо, практически по пятам, не издавая ни звука. Когда они подошли к двери, Юнги заговорил первым: — Брось свой… предмет разорения моих владений тут и сними ботинки, — снова вырвался смешок. Горе-вор выглядел получше, чем у канавы, но в глазах всё ещё можно было прочитать испуг. — Заходи. Мальчик вздрогнул и выронил лопатку из рук, но быстро опомнился и впопыхах снял ботинки и насквозь промокшие носки у входа в хижину. Зашёл он, напротив, медленно, глядя Юнги прямо в глаза, шаг за шагом будто молча спрашивая разрешения. Юнги ушёл в спальню и вернулся уже с бумажными полотенцами. — Помой руки и умойся, — дал салфетки в руки парню. — Раковина там, — указал пальцем в сторону кухни и включил свет. Юнги зашёл на кухню следом и сел за стол, подпирая кулаком щёку и наблюдая за парнем. Сейчас его можно было хорошо рассмотреть. Светлые блондинистые волосы, обычные чёрные, слегка свободные джинсы и грязно-серого цвета толстовка. Парень быстро умылся, обтёрся бумажными полотенцами и повернулся к Юнги. Пальчики на его ногах поджимались то ли от холода, то ли от смущения. Может быть, страх до сих пор не ушёл. — Не волнуйся, я никуда тебя не сдам, — сказал Юнги в надежде успокоить его. — Максимум дам пинка, — добавил, пытаясь пошутить, но парень выпучил глаза и вжал голову в плечи. — Эй-эй, я шучу. Я ничего тебе не сделаю, слышишь? Ты, конечно, поступил не очень хорошо, но я, — поднялся из-за стола и подошёл чуть ближе, — я вижу, что ты раскаиваешься. Ладно? Меня зовут Юнги. — Чимин, — произнёс он своё имя в ответ и немного расслабился. — Извините, я… я всё объясню. Я не хотел и не смог бы сделать это, правда. — Тш-ш, — приставил указательный палец к своему рту и мягко коснулся плеча Чимина. — Я верю. Ты замёрз? Будешь чай? — После короткого кивка, который, судя по всему, являлся ответом на оба вопроса, Юнги продолжил: — Иди в комнату, я заварю нам чай. Твои штаны намокли. Можешь взять мои в шкафу возле кровати. Юнги сам от себя не ожидал. Серьёзно. Вся эта ситуация совершенно абсурдна. Парень Чимин пытался украсть у него тую. Глупо, смешно, но пытался. Почему Юнги должен помогать ему? Друзья говорили ему о шестом чувстве — чутье на хороших и плохих людей. Юнги всегда мог подмечать даже самые незначительные детали в поведении, характере, внешности людей — и делать выводы. Возможно, из-за его собственной закрытости. Не важно. Так было с самого детства. Он мог прочитать практически всех спустя десять минут общения. И Чимин сразу показался хорошим. Он похож на хорошего человека с добрым сердцем. Нужно обо всём его расспросить. Две чашки чая стояли на тумбочке возле кровати, сам хозяин дома сел напротив в кресло-качалку и, облокотившись обеими руками на колени, сказал: — Рассказывай. Чашка чая была уже у Чимина в руках, и он начал свой странноватый рассказ. Ничего необычного. Из всего повествования Юнги понял лишь то, что Чимин просто хотел подарить бабушке тую. Хотел очень долгое время, но потратил все деньги недавно. Поэтому решил приехать сюда. — Приехать? Я не видел машин рядом с местом, куда ты бежал. — Я приехал на велосипеде. Он остался недалеко от ворот, — уточнил Чимин. — На велосипеде, — пальцами Юнги потёр переносицу и не выдержал, начав тихо хихикать и вздрагивать от смеха. — Ну, я ещё не получил права, — насупился. — Ну хватит смеяться надо мной. Ну хён! — а Юнги продолжал, и с каждой секундой смех становился громче. — Ой, простите. Я не подумал. Мимика Чимина была презабавной, что заставляло Юнги веселиться ещё больше, расспрашивая его. Чимин был объективно симпатичным, но, на взгляд Юнги, сильно смазливым молодым человеком. Блондинистые волосы со слегка отросшими корнями были немного взъерошенными, но не выглядели неопрятно. — Всё в порядке, — выдохнув и закусив нижнюю губу, дабы смех не вырвался, произнёс Юнги. — Сколько тебе? — Мне девятнадцать. А вам? — спросил, сдув с лица прядь волос. Чимин сидел всё ещё слегка сжавшись, обхватив дымящуюся кружку обеими руками, в его, Юнги, спортивных домашних штанах на пару размеров больше. В данной ситуации он выглядел ещё младше. — Двадцать восемь. — Ого, вы не выглядите на свой возраст, — поставил допитый чай назад на тумбу. — Ты только что назвал меня хёном, но всё ещё продолжаешь общаться на «вы»? — Я случайно, честно. Обычно я очень вежливый, — начал махать кистями рук в знак протеста. — Ты правда приехал на велосипеде и пытался выкопать дерево детским совком? — подводит итоги Юнги, до сих пор не веря в то, что такие уникумы существуют. За восемь месяцев жизни здесь ни разу не случалось ничего настолько абсурдного, не считая пары моментов, когда Намджун падал прямо в грязь в своём крутом-дорогом-шикарном костюме, и одного раза, когда всё тот же Намджун сломал калитку, выдрав её с петель. — Когда вы произносите это вот так — это кажется глупостью. — Мой ты хороший, — качнул головой и откинулся на спинку кресла. — Как же тебя так угораздило. — Я, — запнулся, — я просто очень хотел тую…