Promissum

      Мелодия издевательского характера с религиозным подтекстом заиграла и прервала мой и без того короткий сон. Протянув руку к телефону, еле разлепляю глаза, выключив его, поворачиваюсь набок и обняв человека рядом с собой мысленно даю себе ещё паять минут. Почувствовав прикосновения к своей руке довольно улыбаюсь и сильнее прижимаю к себе девушку, лежащую рядом. – Просыпайся, а то опоздаешь. - прощебетала она, словно птичка. – Ещё пять минут. - отвечаю сонным голосом, который звучал, как давно не работавший и не смазанный маслом механизм. – Знаю я твои пять минут, - смеётся девушка. – где у тебя пять минут сна, там и десять и полчаса. - она потихоньку начала стягивать с меня одеяло. Я редко ночую в этом доме, обычно, это прекрасное создание перебирается на выходные ко мне, но, иногда, бывают вот такие исключения. – Да встаю уже, встаю... - время близилось к без двадцати пяти семь утра, я неохотно приподнимаюсь и с удивлением смотрю на неё. - Санда, а ты почему не спишь так рано? Неужто мой телефон разбудил? – Нет, я проснулась раньше будильника, выспалась. - она и впрямь выглядела бодро. Опустившись обратно на всё еще тёплое место, я мысленно прокручиваю предстоящее событие, а именно — конференция для писателей и людей, интересующихся этим, то есть это мероприятие как для профессионалов, так и для любителей, ну и для отщепенцев, которые только знакомятся с этим ремеслом, но думают, что они уже «асы». Меня, естественно, привлекло то, что там заплатят за выступление и тот, кто выступит лучше всех получит значительную сумму. – Эй, я же вижу, что ты спишь! - она слегка потрясла меня за плечо. – Доиграешься. - прокомментировав её действия предупреждающим тоном, я пытаюсь нащупать одеяло. – И что тогда? М? - нет, этот человек не знает, что такое угомониться, но мне это нравится. Санда проводит ладонью по моей спине, слегка касаясь футболки ногтями, но этого достаточно, чтобы по коже побежали мурашки. Я же выжидаю момент, когда жертва совсем увлечётся и перестанет думать о своей безопасности. Прекрасно понимаю, что сейчас девушка расслаблена и ничего не подозревает, скорее всего, думает о том, что я не поднимусь, даже если она будет стучать сковородками друг о друга. Три... Два... Один... и я резко перехватываю её руки и впечатав их в кровать оказываюсь сверху. – Доигралась. Вот мышка и попалась в ловушку. - я гордо улыбаюсь, будто бы не просто наконец-то отлипла от кровати, а выиграла чёртов марафон среди бегунов на дальние дистанции. Её улыбка, пунцовые от смущения щёки и невинный взгляд лишь раззадоривали, дразнили, как окровавленная плоть хищника. Я сжимаю кисти рук немного посильнее и нагибаюсь к ней: – Однако, с добрым утром. - она не успела ответить, так как была вовлечена в поцелуй. Оторвавшись от неё, загадочно улыбаюсь и немного отстранившись смотрю на ещё не потухший дисплей телефона. – Ну, немного лишнего времени у меня ещё есть. - отбросив аппарат в сторону, я резко накидываю на себя одеяло и спускаюсь вниз. Мне нравится играть с ней, мне нравится слышать её прерывистое дыхание и лёгкие стоны. Сейчас я могу трогать её тело, как угодно, делать всё, что вздумается, и она мне не скажет «нет». Меня отвлёк скрип пола за дверью. – Чёрт. - я быстро возвращаюсь на своё место и, отвернувшись от двери, накрываю нас обеих одеялом. – Вы уже проснулись? - это была её сестра, которая, видимо, услышала шум от нас и решила проведать. – Да. - невозмутимо ответила Санда. – Почти. - максимально сонным голосом отвечаю я. Как только мы вновь остались наедине, то засмеялись в унисон. Мельком бросив взгляд на часы, я резко вскакиваю с кровати. – Блять, опоздать ещё не хватало. - я спешно одеваюсь, беру свой рюкзак, кидаю в него массивный блокнот, пару чёрных гелиевых ручек, оставляю его на полу и бегу к раковине приводить себя в порядок. На всё это ушло буквально шесть минут, я бегу обратно за своим «багажом». Мне показалось или моя ручная кладь стала немного тяжелее? У меня не было времени смотреть, что там добавилось, нужно бежать на автобус. – Давай провожу. - Санда вскочила с места и надевая нижнее бельё, начала искать глазами по комнате нужные ей вещи. Я в наглую любуюсь ею: эта бархатная кожа, густые волосы, упавшие на плечи, движения, от которых у меня замирает сердце, но тут же понимаю, что так я просто опоздаю. – Не стоит, мне придётся бежать, время поджимает. - я подхожу к ней, убираю с её лица выпавшую прядь из наскоро сделанного пучка и целую в щёку, а потом в шею. – Обещай, что всё будет хорошо. - наигранно строгим голосом попросила она, глядя мне в глаза. – Обещаю. - уже серьёзно, без наигранности отвечаю я. – Целых трое суток... - поникнув, она напомнила себе об этом лишний раз. – Помнится, кто-то ждал тебя из Ростова два месяца и ничего, ты даже не заметишь. - ещё раз обняв её, быстро убегаю вниз, чтобы обуться и начать свой путь к остановке. – Это другое дело! - высунувшись из окна уже в футболке на голое тело, прокричала Санда в ответ на моё высказывание. Посмеявшись, но, ничего не ответив, я бегу к своей цели, нельзя терять время зря. Уже на подходе к остановке замечаю там людей, которые ожидали свой транспорт. Приблизившись, понимаю, что это подростки, которым не больше шестнадцати на вид. Несмотря на то, что сейчас раннее утро, солнце палит не на шутку, лишь бы руки не обгорели. Остановившись у небольшой толпы, решаю закурить сигарету, долгожданный дым плавно растекался по моим лёгким. Кроме меня на остановке было четверо девушек и два парня, все примерно одного возраста, ну, плюс-минус пару лет. Они вели себя так, будто бы родители положили на их воспитание огромный китовый хер: громкие разговоры, выкрики и мат вместо знаков препинания. К сожалению, я становлюсь невольным слушателем их разговоров: – Как думаете на конференции будет интересно? - спросила у своих юных собеседников девушка с кирпично-рыжими волосами. – Да какая нахер разница? Это всё же лучше, чем сраная подготовка к экзамену по математике. - ответил ей парень, который был готов уссаться кипятком от счастья. Я стою, курю и тут до меня доходит: «Стоп! Эти малолетки туда же, куда и я?! Неужели там нет ограничения по возрасту?» - открыв рюкзак, я начинаю искать брошюру, посвящённую этому действу, не обращая внимания на другие, лежащие в нём вещи. Увидев надпись, гласящую, что участвовать в этом мероприятии могут люди старше четырнадцати лет моё настроение моментально упало ниже уровня дна Марианской впадины. - «Твою мать...» - я решаю достать из кармана штанов наушники и телефон, чтобы абстрагироваться от их «светских» бесед. Их голоса прервали «ЧайФ» со своей песней «Королева красоты». В ожидании заказного автобуса, решаю выкурить ещё одну сигаретку, глядя куда угодно, только не на это сборище баранов. Уголки губ периодически дёргались вверх, вспоминая сегодняшнюю ночь, и, вскоре я сдалась и стояла улыбаясь, как умалишённая. Моё умиротворение прервал тычок в плечо. Поставив песню на стоп и сняв наушники, я решаю посмотреть на этого очень смелого, но чертовски глупого человека. Это была так самая кирпично-рыжая девчонка. – Дашь сигарету? - её взгляд говорил не о том, что она извиняется за свою просьбу, а о том, что ей все должны. – Малолеткам не даю, особенно таким не воспитанным. - резко ответила я. – Не даёшь? Правда? - рассмеялась она, намекая на пошлую составляющую этого словосочетания. Её окружение ржало вместе с ней, они выглядели, как овцы, следующие за своим пастухом. – Ой, извини, ты настолько тупа, что не можешь сама додумать логичную концовку для простого предложения? В таком случае тебе нечего делать на конференции. - её выражение лица резко изменилось с «я самая крутая», на «меня, что, только что ткнули лицом в дерьмо?». Боковым зрением я вижу не очень хорошо и расплывчато, но мне удалось понять, что её «дружки и друзья» еле пытаются сдержать порыв смеха, лишь бы не обидеть выскочку. – А с чего бы это им приглашать таких старых зануд, как ты? - она задрала подбородок, думая, что в этот раз у неё получилось хоть как-то задеть чувства незнакомого ей человека. Сигарета почти дотлела до конца, осталось максимум две небольшие затяжки. Я поворачиваю голову в её сторону и усмехнувшись, выдыхаю дым прямо в её лицо: – Двадцать три, это уже «старый зануда»? Что ж, буду знать. А знаешь, у меня почти аналогичный вопрос: с какого хрена они стали приглашать всяких малолетних потаскух с улицы, которые только гавкать и умеют? Самое интересное, что когда начинаешь ставить их на место, то они сразу уже убегают, скуля и поджимая хвост. Девочка, ты не с тем человеком начала разговор. Иди докапывайся до кого-нибудь, кто соответствует твоему мизерному интеллекту. И, да... сигарету? - я делаю последнюю затяжку. - Держи. - почти погасший бычок полетел ей в лицо, стукнулся о кончик носа и оставив небольшой пепельный развод, упал ей под ноги. – Ах, ты, сука! - она уже была готова кинуться на меня, но в этот же самый момент приехал автобус. Я с победной улыбкой отхожу от неё ровно в тот момент, когда она уже потянулась к моему плечу, но, увы... Не успев схватиться за меня, девчонка упала прямо на асфальт. Слыша позади себя целое матерное сочинение, я поднимаюсь по ступеням, показываю водителю пригласительный и иду занимать своё место. Меня просто повергло в шок то, что тут все слишком молодо выглядят, ровно как те выродки на остановке. «Что-то тут не то... Может, не тот автобус? Может они распределены по возрастным группам? Ладно, плевать, главное — это конечная остановка.» - заняв своё место у окна, я вновь включаю музыку, «ЧайФ» ведь, так и не успели допеть из-за этой дуры. До назначенного места ехать шесть часов. Но уже спустя двадцать минут, я поняла, что эта поездка — сущий Ад. Дети... эти чёртовы дети... Их даже моя музыка заглушить не могла, хотя я уже специально перешла на песни группы System Of A Down, но чуть позже, мне удалось найти группу, что смогла приглушить их мерзкие голоса — Children Of Bodom неплохо справлялись со своей задачей. Мы ехали сквозь какую-то лесополосу, а потом почему-то свернули с шоссе и теперь тащились по грунтовой дороге с ямами. Видимо, водитель решил срезать путь, ну, это его право. Мне удалось уснуть, но в этот раз мне ничего не снилось, сон был не настолько глубоким. Открыв глаза, я уставилась в окно, пейзажи за ним были одинаковые и, казалось, не закончатся никогда. Даже Sepultura своим великолепным кавером «Around The World» не смогла разбудить во мне радость поездки, особенно, когда автобус полон... детей. Детей, у которых играют гормоны, что ещё хуже. Мне захотелось отвлечься и написать Санде о том, что уже давно в пути, наверное, об этом нужно было написать тогда, когда я заняла своё место. Вытащив телефон из кармана штанов, я вижу, что сети нет. «Мне это не нравится.» - с недовольством сверлю взглядом правый верхний уголок телефона. Заметив, что мне пришло сообщение, открываю входящие. *Санда* /Хорошего пути и будь аккуратней./ Уже рефлекторно улыбнувшись, набираю ответ о том, что обещаю быть относительно паинькой. Даже видя, что сеть тут не ловит, отправляю сообщение, когда будет возможность, оно дойдёт до адресата. Решаю вытащить один наушник, чтобы понять заткнулись ли эти неандертальцы. Нет, всё также горланят, не видя границ приличия. Возвращаю наушник на место, слышу, что играет «Машина времени — Он был старше её» - чудная песня, но слишком тихая для такого хаоса. Ища в списке песен хоть что-нибудь подходящее натыкаюсь на «Amon Amarch – The Pursuit Of Viking», то, что нужно для этого балагана. На телефоне уже семьдесят пять процентов заряда, я тешу себя мыслью о том, что подзаряжусь, когда прибуду на место конференции, а пока, можно и песенки послушать. За окном не знакомые мне места, точнее, всё ещё какой-то лес с обрывами, а на небе вдруг сгустились тяжёлые как свинец тучи. Мне удалось мельком увидеть белку, перепрыгивающую с дерева на дерево. Мы далеко от цивилизации, раз тут свободно гуляют дикие животные. И до сих пор нет дурацкой связи! Я вспомнила о том, что Санда что-то доложила в мой рюкзак, но сейчас было неудобно его снова доставать из-под сиденья. Обязательно взгляну, как выйду из этого душного автобуса. Кстати, его трясло, будто бы это какой-то старикашка с тремором всего тела, видимо, дорога ну очень говнистая. И куда же занесло этого водителя... Я всё вновь и вновь гипнотизирую сетевую антенну, надеясь, что там появится хотя бы одна секция, но, нет, всё тщетно. Со временем я научилась игнорировать все звуки вокруг, кроме тех, что издают мои наушники. Заиграли The Doors со своей максимально убаюкивающей «Riders on the Storm», это достаточно тихая и приятная песня. Мои глаза в очередной раз закрылись, если честно, то если я еду куда-то очень долго, то почти всегда сплю. Я проснулась от того, что автобус не хило так дёргало, за окном уже во всю лил дождь, да так, что ничего не видно. Создавалось впечатление, что сейчас не день, а вечер, хотя, время всего лишь полдвенадцатого утра. Проверив сеть, понимаю, что ничего не изменилось, зато заряда уже шестьдесят четыре процента. Я выключаю музыку, снимаю наушники и убираю всё это добро в карман штанов. Вдруг автобус подпрыгнул и ещё раз, салон жутко трясло, мы начали петлять. «А вот нехер ездить по землистым дорогам в такую погоду, знаешь почему, тупой ты водила? А потому что она превращается в сраную скользкую топь!» - это была моя последняя мысль перед тем, как мы улетели в кювет и покатились вниз по склону. Огромную машину переворачивало так, словно она была игрушкой с возрастным рейтингом три плюс. Все вещи и орущие люди смешались в один сплошной поток, наверное, мы выглядели, как содержимое стиральной машинки во время режима отжима. Что-то острое вонзилось мне в правое предплечье, я прикрывала лицо, думая о том, как бы не сломать себе нос и не выколоть глаза в случае, если мои очки разлетятся на кусочки. В таком положении было нереально удержаться и мне пришлось убрать руки от лица. Что-то неимоверно тяжёлое, наподобие камня, приложилось к моей левой скуловой кости. Стёкла полопались, и смертоносная крошка осыпала всех и каждого, многие вылетели через оконные рамы куда-то вдаль. Одно мгновение и всё закончилось. Что-то тяжёлое упало сверху мне на голову, возможно, чья-то сумка, лежащая на полке для багажа. Я потеряла сознание, раз — и всё исчезло. Очнувшись, я слышала вопли и крики, рыдания и истерики, как же это всё било по голове. Как же болит голова. Пока стараюсь не двигаться, нужно для начала прийти в себя. «Вот дерьмо...» - я слегка поворачиваю голову влево и вижу, что сверху, прямо надо мной наполовину с сиденья свисает труп какого-то мальчишки. – Вот дерьмо! - уже вслух ору я. Автобус лежал на боку, прилегая к земле как раз с моей стороны. Попытавшись двинуть ногами, еле сдерживаю крик боли. Мои ноги зажало сиденьем, что было впереди меня. – Так... так... Я чувствую боль, а это уже хорошо, значит есть, чем чувствовать. - сделав несколько вдохов и выдохов, я принялась освобождать себя. Кое-как скинув с себя упавшие в полок сумки, я посмотрела на свои ноги. – Перелома нет, просто сейчас идёт сильное сдавливание, чем быстрее освобожусь, тем будет лучше. - скрючившись так, чтобы достать до проблемной в данный момент области, я схватилась за самый низ сиденья. Правду говорят японские и не только мастера боевых искусств: если хочешь, чтобы твой удар стал сильнее — кричи. Это действительно помогло хоть немного приподнять мою проблему и вытащить ноги. Засунув руку под своё сиденье, я вытягиваю рюкзак и смотрю наверх, прикидывая, как лучше вылезти, ведь надо мной висит труп, с которого, к тому же, льётся кровь. Схватив его за ворот, я потянула это тело на себя, так, чтобы оно упало на моё место и освободило мне путь. Правая рука отдавала острой болью, я чувствовала, как стекает кровь. С трудом, я подтянулась вы выползла наружу. Оттолкнувшись от груды металла, которая недавно везла нас на конференцию, я с глухим звуком упала на землю. Дождь пытался смыть с меня грязь и вместе с тем окрашивался в красный, как только стоило ему пополнить лужу подо мной. Левой рукой я обхватила средних размеров осколок с одной из сторон, который пробил предплечье насквозь и отломила торчащую наружу часть, так же поступила и с другой стороны, просто мечтая о том, чтобы он не раскрошился внутри. Его нельзя сейчас вытаскивать, нужно немного набраться сил, иначе, сильное кровотечение заберёт у меня остатки сознания. Дождь заливал глаза, из-за чего они неприятно защипали. «Где мои очки...?» - вокруг были мутные пейзажи, я не могу сосредоточить свой взгляд ни на одной детали леса. - «Они, скорее всего слетели с меня, когда я упала сюда, значит, они где-то рядом.» - поводив рукой слева от себя, мои догадки подтвердились. Слегка приподнявшись, надеваю их и смотрю по сторонам: много мёртвых, остальные либо ещё не отошли от шока, либо уже верещат во всю глотку. Опираясь на искалеченную машину, я еле поднялась, ноги начали жутко болеть. Вот он — настоящий шок: тебе может оторвать ногу, а ты, не поняв этого можешь пытаться куда-то бежать, не чувствуя боли. Это защитный механизм организма, но он очень коварен, потому что боль всё равно вернётся. Оттолкнувшись от своей опоры, я выпрямилась и стиснула зубы настолько сильно, что, казалось, они просто раскрошатся. Ничего, боль уйдёт, нескоро, но, уйдёт. Первым делом решаю проверить водителя, а жив ли он вообще? Ведь в этом проклятом автобусе только два взрослых человека: я и он. Кеды тут же пропустили внутрь себя всё, что только можно: дождевую воду, грязь, какие-то куски листьев или травы, лишь бы они не развалились прямо сейчас. Пока шла туда, видела тела, которых изуродовало так, что мать родная не узнает: торчащие рёбра, пробитые черепа с вытекающими наружу мозгами, свёрнутые шеи и содранная местами кожа. Я не удивлена тому, что многие сейчас пребывают в истерике, ведь это дети, которые ну никак не связаны с медициной и не видели раннее всех этих ужасов в наяву. Перешагнув оторванное плечо, я обхожу кабину водителя, чтобы быть с его стороны. Но то, что я увидела внутри просто уничтожило все мои надежды на присутствие ещё одного адекватного человека. Шейные позвонки, торчащие наружу и пробитый веткой насквозь череп, прямо заявляли о том, что я в полной жопе. Нужно держать себя в руках, мыслить критично, к счастью, мой разум уже полностью пришёл в себя, и я точно понимаю, что произошло. Дождь набирает обороты, достаю телефон и прикрыв его рукой от пытающейся затопить его воды смотрю на сеть, которой по-прежнему нет. Всё же пытаюсь набрать Санду. Спустя несколько десятков попыток, понимаю, что нахожусь в полном дерьмище, ведь даже оператора с его коронной фразой: «Номер абонента занят или находится вне зоны действия сети» - слышно с ужасными перебоями и шумом. Понимаю, что отправлять сообщение сейчас нет смысла. Глубокий вдох. Убираю телефон и иду на место, куда упала, чтобы взять рюкзак. Пока ещё живые жертвы аварии кричали и плакали навзрыд, зовя маму. Но, нет, мама не придёт, смиритесь с этим. Взяв свою кладь, закидываю её на плечо и думаю, куда же идти. Вокруг сильно потемнело, ужасная непогода, я думаю о том, что если б забила на эту грёбаную конференцию, то сейчас мы бы с Сандой уже ехали ко мне: в место, где тепло и уютно. Но, увы, я нахожусь посреди какого-то сраного леса, не то, чтобы по колено, а по горло в дерьме. – Помогите! Мне больно! Помогите! - дальше шли нечленораздельные звуки, похожие на крик, который вот-вот замолкнет навсегда. Ко мне подбегает какой-то пацан и очень быстро говорит: – Там кричит мой друг, ему больно, пока только мы с тобой на ногах, пошли посмотрим, его нужно вытащить! С полным безразличием к его словам, я иду взглянуть на этого несчастного, не знаю зачем, мне в общем-то плевать на них всех. Подойдя к концу автобуса, вижу стонущее тело, которое по пояс исчезло под несколькими тоннами металла. Около него сидит та самая девчонка с мерзотно-кирпичными волосами и держит его за руку. Этот мальчишка стоял в компании ребят, что были на моей остановке. – Ну что ты смотришь?! Сделай же что-нибудь! - срывая голос кричала она. Я вижу всю безысходность ситуации и решаю сказать всё прямо так, как есть: – Ничем не могу помочь. - почему-то, мне в этот момент очень захотелось курить, я достала слегка промокшую сигарету и прикрыв пламя зажигалки рукой втянула в себя горький дым, который немного расслабил. – Ты ещё смеешь курить сейчас?! - ещё громче завопила она. - Да как ты можешь?! Уже достаточно натерпевшись её присутствия и такого тона я резко подхожу к ней и со всех сил даю пощёчину. На землю закапала кровь, она в шоке смотрела на меня. – А теперь слушай сюда, ты в глаза долбишься или как? Неужели непонятно, что перед тобой без двух минут труп? Посмотри сюда. - я подошла к ней и ухватила за нижнюю челюсть, повернув её голову к этому фаршу, она попыталась отвернуться - Смотри сюда говорю! - моя кисть сжалась сильнее. - Ты видишь, что его тело наполовину под автобусом?! Как думаешь, а цел ли его таз? А ноги? Нет! Ты хочешь помощи от меня? Какой? Надеешься, что я подниму этот чёртов автобус и вытащу его?! Поверь, его тело уже перебито надвое, смотри, смотри каким потоком идёт кровь. Видишь?! Дай свою руку, дай сюда! - я силой беру её тонкую ручку и прикладываю к сонной артерии пострадавшего. - Ну? Что ты чувствуешь? – Н-ничего... - глотая слёзы ответила она. – А знаешь почему? - уже спокойным голосом задаю вопрос. Она лишь отрицательно вертит головой, так как уже не может говорить. – Потому что это труп! - я вдруг резко поднимаю громкость голоса. Да, я понимаю, что есть такая штука как шок, сочувствие и тому подобное, но, когда ты прошёл жестокую школу под названием «СМП» - у тебя уже атрофируются все подобные чувства, особенно к пациентам и это неизбежно. Отбросив её руку от себя, словно мусор, я выпрямляюсь и делаю очередную затяжку. – Откуда ты всё это знаешь? - спросил пацан, что привёл меня к ним. – Не твоё дело. - грубо отвечаю я, потому что понимаю к чему он клонит. – Ты врач что ли? Так ты поможешь нам? Помоги, пожалуйста! Ребята, у нас есть врач и он нам поможет! - все, кто мог уставились на меня. И вот оно, то, чего мне больше всего не хотелось: начались мольбы о помощи, голоса разных тембров и слова, которые сливались в единый шум атаковали меня со всех сторон. – Заткнулись! - рявкнула я, о, это почти всегда работает, когда никто не ожидает того, что ты вдруг повысишь голос. Воцарилось молчание и только лишь стоны боли немного мешали этой лесной идиллии. - То, что у меня есть медицинское образование далеко не означает, что я буду оказывать кому-то помощь. Во-первых, я не имею на это права без подтверждённого сертификата об аккредитации специалиста, если вы, конечно знаете такие слова. Опережу и сразу скажу почему: обычному человеку, тупому и ничего не знающему, как вы, ничего не будет за то, что вы сделали что-то неправильно. Если за это возьмусь я и ошибусь в чём-то, то меня уже посадят, потому что у меня есть наличие диплома. Коротко говоря: я не собираюсь рисковать своей свободой ради каких-то малолетних ублюдков, даже в такой ситуации. Во-вторых, мне плевать на вас, делайте, что хотите, но это уже останется на вашей совести. – Да как ты можешь! - крикнула кирпичная шевелюра. - Вы же давали клятву! – Пожалуй, вновь огорчу тебя: нет, лично я клятву не давала и это моё личное дело. Всем на неё плевать, это прошлые века, традиции, не более. Можешь считать это шоу, которое ты посетила один раз, а потом забыла, всё просто. - я знаю насколько людей бесит спокойный тон в таких ситуациях, поэтому не упустила возможности применить это сейчас. – Ты — монстр! - ещё громче вскричала она. – А я этого и не скрываю, деточка. - улыбаясь, я выбросила окурок куда подальше, развернулась и пошла искать путь к хоть какой-нибудь дороге. – Куда ты?! Стой! Не бросай нас! - кричали подростки вслед, но, увы, мне было плевать на их мольбы. Жизнь сделала меня чёрствым человеком, Санда хоть и пыталась это изменить, но до конца мне от этого не избавиться никогда. Если посмотреть на это с другой стороны, то я считаю это силой — нужно уметь и мочь отказывать. И потом, если ты что-то умеешь на более-менее профессиональном уровне, не важно что, никогда не делай это бесплатно. А разве у них могут быть деньги? Нет. Да и грабить этих никчёмных детей мне незачем. Дождь не то, чтобы не кончается, он даже не идёт на убыль и это печалило. Увидев впереди размашистое и огромное дерево, под которым не так мокро, решаю пойти к нему и присесть отдохнуть. Даже место под ветвями не спасало от сырости, но, хотя бы тут нет таких глубоких луж. Облокотившись спиной о толстенный ствол, я ловлю себя на мысли, что чувствую голод. После такого события жутко пробило на поесть. Открыв рюкзак, обнаруживаю там пару яблок и бутерброды с водой. – Санда... Ты даже не представляешь, насколько сильно помогла мне. - от одной мысли о том, что мне пришлось бы охотиться на тех белок, которых я видела по пути сюда уже урчало в животе, а тут, еда... Я решила экономить воду и еду, особенно воду. Без еды я могу существовать довольно длительно, но без воды — нет. Взяв телефон в руку, мне сразу же захотелось швырнуть его куда подальше, а лучше разбить, ведь сеть так и не появилась. Плюс ко всему заряда осталось пятьдесят пять процентов, что окончательно выводило из себя. – Знать бы куда идти... Что ж... - поднявшись на ноги иду прямо, просто прямо, думаю, что так рано или поздно выйду к какой-нибудь дороге, а там поймаю попутку. Перед моим отъездом мы с Сандой договорились, что она пробудет все трое суток у меня, нужно ведь кормить одну серую скотину, имя которой — Боня. Я тешу себя мыслью о том, что сейчас им обоим хорошо в тепле и уюте. А я где-то в жопе мира, где не ловит сеть и по колено в дерьме! Угораздило меня наступить и провалиться в болото, хотя его совсем не было видно, ох уж эти загадочные леса. Лучше б я вообще не просыпалась сегодня. Из-за жары вода тут тухнет, и я это чувствую, скорее бы смыть с себя эту вонь! Ухватившись за траву и землю стараюсь себя медленно вытянуть, почти не двигаясь. Самая распространённая ошибка провались кто-то в зыбучие пески или то же болото — начать истерить и совершать много ненужных движений, всем кажется, что они так выберутся, но, нет, наоборот быстрее потонут. Выбравшись из этой топи, я встала, а потом пошла в другом направлении, пытаясь обойти это место. Вопли и визги детей уже не слышны, значит, я прилично отошла от них. Ну или они поубивали друг друга из-за безысходности, но это уже не мои проблемы. Чтобы не тратить заряд на телефоне ещё больше, я вообще не доставала его, поэтому потеряла счёт времени. Уже темнело, может это вечер, а может это просто новая партия туч, кто знает. На самом деле писательство сделало меня немного параноиком: на любой шум я мгновенно поворачиваюсь и смотрю в темноту, прямо как хищный зверь на охоте, а иногда для этого даже шум не нужен, всё равно могу встать и прислушаться. Но это же лес, по которому гуляет ветер, он диктуют свои правила, и ты обязан смириться с ними. По ощущениям я уже иду часа три, но вокруг меня до сих пор лишь деревья и никакого намёка на цивилизацию. Слишком сильно стемнело, я не могу идти дальше, у меня же нет ночного зрения, а включенный фонарь добьёт мой телефон окончательно. Сев у очередного дерева, я уже не обращаю внимания на то, что земля давно превратилась в лужу с грязью. Мои ноги до сих пор болят, они устали. Всё же, я позволяю себе один глупый поступок, я достаю телефон, открываю галерею и смотрю на снимок, который уже давным-давно скинула мне Санда. Она редко присылает мне свои фотографии, поэтому я дорожу ими, как коллекционными марками. И вот она сидит на мостике, который проходит через водоём: вся такая красивая, молодая, яркая и как же она находится рядом со мной? Даже сраные дети сказали, что я старый зануда, может, так оно и есть. На ней были короткие шорты с голубоватым отливом и короткая маечка желтовато-горчичного цвета. Очки с тонким обрамлением как бы подчёркивали её нежность, а эта улыбка... Это именно та улыбка, от которой можно сойти с ума. Увидев, как процент заряда резко снизился до сорока семи процентов, я быстро закрываю галерею и убираю телефон в мокрый карман. – Санда, я вернусь живой, обещаю тебе. - после этих слов, глаза невольно закрылись, мне нужен был отдых, хотя бы короткий отдых. Мне снился сон, этот сон был моим воспоминанием, одним из самых драгоценных. Играющая мелодия опьяняла, она всем своим звучанием может показать, что такое страсть, ведь это «Por una cabeza» композитора Карлоса Гарделя. Мы стояли посреди просторной комнаты, на ней было тёмно-бордовое платье из шёлка с глубоким декольте, а на мне строгий чёрный смокинг. Мы танцевали под эту мелодию, отдавались ей целиком и полностью. Что может показать все твои чувства больше, чем танго? Ничего. И всё было прекрасно и умиротворённо, пока меня не разбудил шум. Открыв глаза, я смотрю по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Услышав тяжёлое дыхание с пока тихим для этого зверя рычанием, я притворилась мёртвой, не совершая никаких движений. Его огромный и влажный нос утыкался в мою кисть, очень тупо пытаться встать и убежать от медведя, всё равно догонит. Зверь изучает меня, но ему это быстро наскучило, он громко фыркает и медленно уходит куда-то вдаль. Сделав глубокий вдох, я встаю и быстро сваливаю оттуда. Спать в лесу ночью — плохая идея, тебя может сожрать медведь, да и не только он. Откуда-то справа слышится вой стаи волков, я стараюсь не идти в ту сторону, где вообще что-либо слышу. С рассветом всё стало выглядеть не так мрачно, дождь прекратился и сменился ужасной духотой. Вокруг куча комаров, которые так и хотят выпить меня до дна, будто я бокал красного сухого. Рука отдавала сильной болью и мне стал понятен аппетит этих насекомых — они чуют кровь, которая до сих пор сочится из-за наличия внутри предплечья куска стекла. Остановившись, я внимательно посмотрела на рану с инородным предметом внутри: она немного начала подгнивать из-за высокой влажности, а само предплечье немного распухло. – Что ж... пора. - я аккуратно раздвигаю края раны и углубляю в неё пальцы так, чтобы ухватиться за кусок стекла. Эта ужасная боль отдавала в само плечо, кровь начала сочиться ещё больше из-за того, что потревожили поражённое место. Ухватившись за краешек стекла, я пытаюсь как можно аккуратнее вытащить его. Он медленно прорезал себе путь наружу травмируя всё, до чего до касался своими рёбрами. Наконец-то я его вытащила и откинула подальше, рана вновь начала сильно кровоточить. Пришлось разорвать левую штанину, чтобы хоть как-то остановить кровь. Перевязав предплечье, я позволила себе немного воды. Живительная влага скатывалась по глотке вниз и мне казалось, что это самое лучшее, что мне довелось пережить за последнее время. Я не стала есть, потому что не знаю, сколько ещё проведу здесь времени. Мой путь казался бесконечностью, телефон показывал тридцать девять процентов, сети нет. Можно сказать, что я уже иду на автопилоте, даже не могу сказать сколько часов. Кажется, ноги уже привыкли к тому, что хозяину на них плевать и беспрекословно слушались моего приказа идти не останавливаясь. В пачке осталось лишь шесть сигарет, я чувствую вкус отчаяния. Хочется курить, но я убираю пачку обратно в карман. Иногда мне встречались поваленные деревья, чьи-то норы, небольшие болота, которые вновь и вновь нужно было обходить. Радовало то, что левая скула уже давно не болела, а может, я просто не обращаю на неё внимания. Вскоре я обнаружила какую-то тропинку и о, чудо! Она была кем-то протоптана! Обрадовавшись, я буквально побежала по ней, но буквально через четыреста метров встала на месте, как столб. Её протоптали не люди, это была кабаниха со своими отпрысками. – Блять... - широко открыв глаза, я понимаю, что если двинусь в её сторону, то она воспримет это, как угрозу её потомству, побежит на меня и вот тогда мне конец. Подыхать от копыт разъярённой кабанихи в мои планы не входило, поэтому я потихоньку отступала назад, всё дальше и дальше, пока они не исчезли из моего поля зрения. Дикая природа — это, конечно, прекрасно, но нужно иметь в виду то, что среди животных, обитающих в лесах ты — никто, а точнее — жертва. Прислонившись к стволу дерева, я закрываю глаза и представляю, что это всего лишь сон, вот, сейчас я проснусь, расскажу о нём Санде, мы вместе посмеёмся и пойдём завтракать. Но открыв глаза, я понимаю, что всё как раз наоборот, сейчас Санда — мой сон, а этот чёртов лес — реальность. Собравшись с силами, двигаюсь вперёд, солнце, что пробивается через деревья беспощадно жарит кожу. Теперь я понимаю, что лучше бы шёл тот дождь, чем этот Ад. Пришли мысли о том, что мне к чёрту не сдалась эта конференция, я просто хочу прийти к себе домой, принять душ и лечь в кровать. С этими мыслями я шла до самой ночи, поднялся ветер, который буквально сбивал с ног и заставлял деревья то и дело скрипеть. Вдруг мне встретился большой булыжник, который показался средством защиты от этого урагана, а как только я села и упёрлась в него спиной, то снова пошёл ливень. Подтянув к себе ноги, я положила на колени руки и уткнулась в них лицом. Остаётся только ждать, когда всё хоть немного стихнет. Так прошла вся ночь — в холоде и воде, даже наутро этот кошмар не закончился. Встав с места своего ночлега, разминаю затёкшую спину и снова иду, всё как всегда: лес, грязь и холод, а я иду вперёд. Уже почти не осталось сил, даже сон не помог мне с этим, да и есть не хотелось, чего не скажешь о воде — бутылка опустела. Бесило то, что я стала часто спотыкаться и чуть ли не падать, но нельзя лежать, нет, только не в лесу и не в таком состоянии. Я, наверное, была похожа на ожившего мертвеца, который бесцельно куда-то идёт. Спустя сорок минут я резко остановилась, мне послышался звук мотора едущего автомобиля. – Чёрт, пусть проедет ещё кто-нибудь, чтобы мне было понятнее куда идти! - уже закричала я. Мне жутко повезло, потому что звук повторился, а потом ещё раз и ещё. Я бежала туда, не жалея ног, мне нужно было выбраться отсюда живой. Я обещала. – Да! Да! Да, мать вашу! - невозможно передать насколько я была счастлива выйди к оживлённому шоссе. Я резво добралась до самой дороги и стала ловить машину. Меня даже не расстраивало, что сначала все проезжали мимо, ничего, кто-нибудь да остановится. Хотя у меня проскакивала мысль о том, почему все едут мимо, ведь выгляжу я, мягко говоря, не как приличный человек, а как грязный и вонючий бомжара в рваных штанах. А, собственно, пока что так и есть. Вскоре возле меня остановилась чёрная Волга, седан из прошлого века. Из окошка высунулся мужчина, лет сорока: – Что с Вами случилось? Вам нужна помощь? - он разглядывал мою грязную одежку и особенно перемотанную руку. – Вы можете просто отвезти меня домой? Я вам заплачу, как приедем, потому что, боюсь, что всё, что внутри рюкзака намокло. - у меня не получалось сдержать улыбки, потому что наконец-то попался неравнодушный человек. – Денег не надо, садись. - он кивнул в сторону свободного сидения рядом с ним. Я сказала ему адрес, а потом всю оставшуюся дорогу молчала. Мне не хотелось говорить с незнакомым человеком, хоть он и помогает мне. Да, мужик, скорее всего и сам понимает, что сейчас лучше помолчать. Дорога заняла четыре часа, ближе к моему дому, телефон ожил и начал мне присылать сообщения и кучу пропущенных. «Тридцать два пропущенных, ох...» - теперь я понимаю, что Санда там, наверное, с ума сходила. Открываю входящие сообщения. *Санда* /Почему на звонки не отвечаешь?/ /Всё хорошо?/ /Ты отключила телефон?/ /Ответь, наконец!/ /С Боней всё хорошо, она решила выйти и посидеть со мной./ /Я очень надеюсь, что с тобой всё в порядке./ /Пересмотрела несколько фильмов из твоей коллекции, нашла те фильмы, которые мне хотелось бы посмотреть с тобой./ /Я чувствую, что что-то не так./ /По новостям сообщили, что ваш автобус пропал!/ /Хоть бы всё обошлось./ /Ты же обещала./ После прочитанного, я понимаю, что человек просто не находил себе места, а я ничего не могла поделать с этим. Решила не отвечать на сообщения и не перезванивать, поскольку мы уже въехали на территорию моего селения. Мужик остановился на моём повороте, спросил, нужна ли ещё какая помощь и после моего отказа уехал восвояси. Я как можно быстрее иду к своей территории ограждённой ветхим забором. Быстро открываю и закрываю за собой калитку, вижу, что входная дверь открыта и просто бегу туда. Зайдя внутрь дома, решаю не привлекать внимания и не захлопывать её за собой, я наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Я дома. – Санда! Я вернулась! - бросаю грязный рюкзак на пол и спешно снимаю то, что когда-то было нормальными кедами. Девушка выбегает ко мне из гостиной, где, видимо смотрела телевизор или читала книгу и изо всех сил обнимает. На её глазах как прозрачные бриллианты сверкали слёзы. – Я думала это конец. - прерывисто сказала она. – Я же обещала, что всё будет хорошо. Я же обещала.

The End.