Часть IV: И в море ожнажды наступает штиль
18 апреля 2023 г., 00:42
Свет от теплого камина, в котором потрескивали уголки, разносился по всей гостиной. За окном шумел неугомонный ветер, призвавший за собой не только черные, как смоль, облака, но и раскаты грома.
В этом особняке часто можно было слышать громкий хохот и смех детей, запах вкусного обеда и игру на инструментах, но именно в эту ночь, казалось, что весь дом вымер. Не слышно было болтовни горничных, ругательств поваров, и, самое главное, деловых обсуждений в кабинете главы дома.
Кэйа никогда бы не подумал, что все закончится вот так: приобретением магических сил путем потери всего. Его родители, некогда держащие его, вместе со старшим братом, на руках, лежали безвольный телами прямо около кровати, распластавшись в луже крови с неестественно выгнутыми конечностями. Альбериху казалось, что вот они – прямо перед ним, час назад живые, веселые, но сейчас – лишь два трупа, смотрящие своими пустыми глазами прямо под кровать, где находился маленький наследник. На губах так и застыли несказанные слова, молитвы, может даже приказы бежать, но об этом Альберих так никогда и не узнает.
Руки, перепачканные в алой смеси, плотно прижаты ко рту, а из некогда целого, отличающегося от второго глаза, сродни сравниваемый с цветением одуванчиков, бежали слезы, окрашивая горячие щеки в кроваво-красный. Мальчик точно знал: кинжал, пусть и прошелся не слишком глубоко, оставит глубокий шрам, как напоминание об этой ночи. Суставы предательски гудели, ноги не слушались, а руки вовсе готовы упасть навзничь в любой момент, чтобы позволить мальчишке закричать в голос от увиденного. Но он точно знал: нельзя. Если опустить руки, то его, как и родителей, убьют.
В ушах стоял сильный звон, не позволяющий собраться даже на долю капли с мыслями.
Только недавно они гуляли в саду.
Шесть часов назад он катался на спине старшего брата.
Три часа назад они сели вместе за праздничный стол.
Час назад через окна к ним ворвались наемные убийцы и умертвили почти всех, кто находился в особняке.
Кэйа выжил. Выжил ли старший брат – он не знал.
Тело предательски дрожало, и пришлось с силой зажмурить глаза. Шаги отдалились от комнаты, и это служило прямым призывом к действию. Собрав всю храбрость, синеволосый резко выскочил из-под своего укрытия, все еще зажимая рот, поспешил к окну. В дверь выходить было опасно, и он это прекрасно понимал. Перед собой он не видел ни окна, ни подоконника, на который умело забрался, наученный побегами вместе с братцем среди ночи, чтоб посидеть на крыше и посмотреть на звезды, поэтому не составило труда и распахнуть дверцы. Бежать наверх он не мог – скорее всего, даже там были надзорные, и единственный выход – вниз, прыжок с третьего этажа. Альберих понимал, что переломает кости, понимал, что может не выжить, понимал, что выхода больше нет, но в висках стучал адреналин, и первый шаг в пропасть не заставил себя долго ждать. Ветер в ушах, раскаты грома вдали, и мальчишка видел перед собой образы родителей, брата, служанок и умелых поваров. Все они стояли вокруг, сцепившись за руки, и смотрели прямо на него.
— Кэйа, твое время еще не пришло.
— Мальчик мой, вспомни все, чему мы тебя учили.
Вокруг, словно во сне, замерцали искры, и от такого яркого света Альберих зажмурился.
Рука потянулась вперед, наконец, освобождая губы, и прямо под ногами образовалась ледяная горка, по которой мальчишка скатился вниз, прямиком к земле. Дымка перед глазами все еще не сошла, но он точно знал – теперь все зависит только от него.
За спиной слышались голоса незнакомцев. Плотно стиснув зубы, тот резко оборачивается. В нескольких сантиметрах от лица проскальзывает клинок, и мальчик ни на секунду не задумывается, пронзая убийцу сотворившимся из неоткуда острием глыбы льда.
— Я никогда вас не прощу. – Голос перестает дрожать, и в глазах полыхает лишь холодный огонь, подкрепляющий сказанное. — Никогда.
Льдина пролетает насквозь, зацепив бежавшего сзади мужчину в плаще. Вокруг синеволосого сотрясается температура от резкого перепада, что не остается незамеченным для нападавших.
— Командир! – Последнее, что слышит мальчик из уст всего отряда наемных убийц.
С небес посыпались ледяные комья, придавившие насмерть оставшихся недругов.
— Никогда. – Словно в беспамятстве повторяет Кэйа, отдаляясь все дальше от месива из тел.
На подкорке сознания он хочет обернуться, в последний раз посмотреть на некогда дом, в котором пронеслось и так неожиданно закончилось его детство. Но не делает этого: знает, что будет только хуже, станет еще больнее, может сорваться и побежать обратно, и понимает, что больше ничего и никого у него не осталось – есть только сила, которую он смог сохранить от тех, кто желал ее уничтожения.
Род Альберих – единственный, кому был подвластен лед и мороз. Юный, а ныне единственный, наследник этой силы, теперь обречен нести это бремя. Без поддержки, без дома, даже, можно сказать, потеряв себя. Груз на его плечах – последнее, что осталось в память о тех днях, когда его улыбка была настоящей, без фальши.
Бредя по знакомому лесу, он приходит в маленький шалаш. Это место – то самое, в которое они, вместе с братом, прибегали, чтобы поиграть вдалеке от дома. Родители запрещали уходить слишком далеко, потому старший и предложил соорудить его, чтоб быть далекими от тех постоянных забот и ответственности, возлагаемой на них.
Проникнув внутрь, Кэйа разглядывает все, словно находится здесь впервые: вот маленький столик, который они перенесли из сада у дома; маленькие подушки, которые служили стульями; ночные спальники, стащенные из кладовки в подвале их дома, и маленький сундучок с вещами, предназначенный для мальчишечьих игр. Откупорив крышку, Альберих рассматривает все содержимое, не сдерживая более слез. Взгляд цепляется за костюмы пиратов, которые одна из служанок сшила специально для них. Мальчик достает только лишь глазную повязку, запихивая ее в свой карман ночных брюк.
«Пригодится», - думает наследник, в последний раз окидывая шалаш взглядом.
Дальнейший путь предстоял через горную реку, потому, недолго думая, Кэйа бросается в воду без задней мысли. Вода смывает своим напором запекшуюся на теле кровь, а мальчишка упорно и целенаправленно перебирается через поток, оказываясь на другом конце реки. Этот район леса он никогда не посещал. Но, даже так, набрав в грудь воздуха, он борется с внутренним страхом чего-то неизбежного, и смело шагает в глубь, не думая больше ни о чем.
Один.
Совершенно один в этом огромном мире, наполненном опасностей и страха.
«Однажды мы встретимся вновь, отец, мама, брат», - мелькает в голове мальчика, когда тот выходит из чащи. Дождь утих, где-то вдали выглянули лучи солнца.
Он останавливается, когда добирается до маленького здания.
— Брат, ты когда-то говорил, что на той стороне живет человек, который поможет, если что-то случится. – Альберих говорит в пустоту, словно ведет монолог уже сам с собой. — Видимо, ты знал, что это случится, верно?
Кэйа запрокидывает голову, позволяя солнцу упасть на измотанное детское лицо.
— Надеюсь, что ты не ошибся. – Последнее, что помнит мальчик, перед тем, как упасть без сил в мокрую траву, прямо перед входом, где скрипнула отворяющаяся дверь.
***
В голове пустота, пока синеволосый добирался до своей комнаты. Он предполагал, что его соседи уже давно ушли на учебу – не ошибся. Помещение пропахло морозным холодом, ведь кто-то так и не закрыл форточку. Глубоко вздохнув, мальчишка поднимается на подоконник и легким движением руки запирает ее. «Пусть я почти и не чувствую, но ребята явно будут не в духе, если оставить все так» Не заправленные кровати, вещи, прямо на полу, грязные чашки и пакетики от чая. — Вы, наверное, слишком торопились? – С легкой усмешкой говорит мальчик. Взглянув на настенные часы, Альберих понимает, что завтрак он уже пропустил. Потерев виски, тот садится на свою кровать, желая, как можно скорее наверстать сбитый сон. Одеяло свисало, потому пришлось его встряхнуть перед тем, как укладываться спать. Кошмары не позволяли надолго забыться в неге наваждения. Перед глазами все еще стояла картина недавней трагедии: трупы, лед, кровь, мокрая трава и холл здания. Подушка покрывалась испариной, и постельное давно перемешалось в кучу от кручений мальчика. Вероятно, он навсегда распрощался с крепким сном. Желваки на висках настойчиво давали на сознание, и только мимолетный крик все же разбудил Альбериха. Отец, что держал собой дверь, чтобы мать успела спрятать мальчика. Вспышка, хрип, и тьма окутала комнату. Синеглазый невольно обнял себя за плечи, подавляя дрожь, тянул собственные волосы в стороны, чтоб как-то отвлечься от воспоминаний. И только Рагнвиндр, забежавший в комнату без стука, стоял позади кровати. — Кэйа… - Его голос звучал обеспокоенно, но так необходимо в данный момент. Альберих даже дернулся, когда слышал свое имя, но поворачиваться не стал. Не хотел, чтобы Дилюк видел его таким. — Кэйа, я здесь. – Уже настойчивее произносил красноволосый, присаживаясь на пол, около кровати, поймав лицо младшего теплыми руками. Синеглазый только лишь сильнее жмурился, не позволяя океанам разлиться из берегов. Мягкое касание, и наследник льда уже сидел на руках старшего, появившегося в самый нужный и необходимый момент. — Я с тобой. Все хорошо. – Уверяет Рагнвиндр, хотя и сам не до конца верит в свои же слова. Черезчур слабые руки обвивают горячую шею, прижимаясь всем телом к Дилюку. Мокрый нос утыкается в пряди огненных волос, желая навсегда остаться там, чтобы никто не нашел, больше не забрал все, что дорого.***
С того дня прошло несколько месяцев. Кэйа почти всегда находился на своем этаже, почти не выходил из комнаты. На расспросы соседей почти толком и не отвечал, но они и без слов понимали, что этот ребенок несет на себе намного тяжелую участь, чем у кого-либо в этой комнатушке. В особо дождливые дни, Альберих сам приходил к двери старших, тихо стучался, и когда слышал тихое: «Войдите», сразу запрыгивал на кровать Рагнвиндра, в поисках тепла и защиты. Аякс на эти выходки постоянно шипел, показывая свое недовольство, но сразу замолкал, когда красноволосый одаривал его убийственным взглядом. Третьего соседа Кэйа так ни разу и повстречал. Дилюк всегда гладил младшего по спине, мягко обнимал и кормил вкусняшками, которые теперь на постоянной основе лежали в нижней полке тумбочки. Он часто ощущал холод, когда обладатель синих волос забегал к нему. И всегда ему эта прохлада нравилась. Не заметив, Рагнвиндр ждал прихода каждый раз, когда собирались тучи. В эти моменты он мог ощущать тепло, а не постоянный огонь, с самого детства преследовавший его. Мороз Кэйи помогал, подавлял жар внутри, замораживал плохие мысли и негатив. Трепетные касания к шелковым волосам Дилюк сравнивал с прикосновениями к чему-то далекому, они возвращали в детство, где не было еще ни детского дома, ни трагедии в его жизни, сыгравшей причиной нахождения здесь на протяжении стольких лет. Альберих походил на морозного бога в глазах старшего: умел появляться неожиданно, и также быстро уходил, когда всходило солнце. И с каждым приходом становилось все сложнее дождаться непогоды за окном. Красноволосый замечал, как младший спокойно засыпал у него на плече, несмотря на раскаты грома. Эти моменты он старался отложить в памяти. Тихое сопение успокаивало даже Чайлда. Для него со временем стал этот холод приятен. Пусть, в первые недели он негодовал, кричал, что в комнате слишком холодно, но вскоре пропитался им до мозга костей. В особо страшные ночи, когда молнии били совсем близко со зданием, Аякс подсаживался к этим двум, забирая младшего из рук уставшего за день Дилюка, и позволял ему, пусть и на пару часов, до утра, уснуть крепким сном, пока сам не выпускал из объятий причину частых недосыпов Рагнвиндра. Лишь под рассвет укладывал морозного мальчика рядом с красноволосым, дабы не создавать иллюзию своего присутствия. Холод этого юнца был в состоянии усмирить даже бушующий океан Аякса. Но обладателю льда не обязательно об этом знать.
