Побег из твоего сердца

      Лютый мороз окутывал еще отдаленно теплые некогда руки, из раза в раз напоминая о сущности владельца. Прокуренные легкие жадно глотали желанный воздух, столь необходимый в данный момент. Перед глазами стояла плотная дымка, напоминавшая запотевшее зеркало после горячего душа. Вода действительно была бы кстати, но стояла на самом последнем месте необходимых сейчас действий. Капли алых оттенков стекали по дрожащим пальцам, которые только минуту назад выпускали стихию наружу, пятная не только одежду, но и душу.       Тут и там валялись бездыханные тела недругов, попавших под убийственные шипы стужи. Где-то слышалось далеко шипение, что являлось на самом деле истощенным криком боли. В висках сильная пульсация, в ушах неразличимый шум. Занесенная рука резко дергается в сторону, пронзая льдом выжившего, неся за собой мгновенную смерть. Взгляд не был даже направлен, кисть двинулась по инерции. Кристаллы летали вокруг, желая в любой момент защитить обладателя, разлетаясь в разные стороны.       В голове не было абсолютно ни одной мысли. Сильная боль раздалась по всему телу, будь на месте Кэйи кто-то другой, то тот бы сразу же согнулся пополам, мучаясь от данных ощущений, инстинктивно закрывая себя от мира, но у Альбериха не дрогнул даже мускул. Это чувство казалось слишком обыденным, привычным для него после зачистки.       Опустошенный, погруженный во мрак, юноша делает несколько шагов вперед. Натыкается на лежащее перед ним тело некогда главаря шайки. Мгновенным рывком отбрасывает его на метр вперед, теперь же просто вглядывается в лицо с пренебрежением.       В ладони образуется сфера голубого цвета, которую Кэйа опускает на грудь мужчины. Мороз окутывает посиневшее тело, выкачивая из него остаток ледяной силы. Сфера окрашивается в темно-синий, возвращаясь в руку владельца.       «Твоя попытка украсть мою способность похвальна, - проносится в голове Альбериха, - но управлять ею ты не смог».       Шар разбивается на частицы, унося с собой остатки.       Температура склада резко падет, и рыжеволосый парень ежится от этого, прячась в одеждах, но ничего не говорит. Взор голубых глаз направлен на выход, где столпились мужчины в черном, прибывших на помощь разбитой группе. Кэйа поднимает руку, останавливая Аякса от дальнейших действий. Знает, что тот бросится на тех с кровожадностью в глазах. Корка льда расползается за спину синеволосого, замораживая пол за собой, добираясь до недругов, заковывая их тела наполовину в глыбу. — Они многое смогут рассказать. Не смей. – хрустальный и пустой взгляд пронзает лицо Тартальи, приковывая на месте.       Сегодня все прошло куда хуже, чем раньше, как казалось рыжему. Не пришлось даже участвовать в бойне – младший перехватил все дело на себя, оставляя второго в стороне.       Пар от нагнетающего мороза вырывается из уст Аякса, напоминая о том, что здесь все еще есть люди, которые живы. Альберих кидает на это облако недовольный взгляд, подавляя значительную часть способности, позволяя помещению вернуться к оптимальной температуре. — Тьфу, малыш, еще бы чуть – и я превратился б в статую, - осторожно потирая свои плечи в попытках согреться, нарушает тишину Тарталья. — Может, хоть так смог бы помолчать дольше. — Да брось, Кэйа! Тишина слишком удручает.       Потупив взгляд в пол, Альберих молча соглашается с высказыванием, но не до конца. Порой, казалось, что молчание – лучше, чем необдуманные слова, оставляющие за собой темный след. — Отвези меня обратно. Хочу удостовериться, что все в безопасности, - кидает прежде, чем пересечься с группой босса, посланной для поимки подкрепления, прямо недалеко от служебной машины.       Садясь внутрь, синеволосый оглядывает место зачистки в последний раз, зацепившись за фигуру в капюшоне на крыше соседнего склада, но, не задерживаясь, переводит взгляд, полный пренебрежения и отвращения, на соседнее сидение, куда уже успел приземлиться рыжик.       Руки до сих пор дрожат. Пальцы перемещаются на переносицу, глаза закрываются. Выплеснуть столько энергии было неразумно, но само осознание ситуации, что предатель решил понаблюдать, чтоб после насмехаться в случае неудачи – просто смешно. Нет, Альберих точно не собирался показывать, что до сих пор является тем ребенком, которого оставили в одиночку. Слишком много времени прошло, слишком много мыслей перебрано, слишком много ненависти накопилось. Тот усмехается.       Если так хочет знать, что происходит с ним – почему просто не выловит где-нибудь, или, в край, не попросит Аякса о встрече? Почему-то Кэйа уверен, что они до сих пор пересекаются в рамках работы.       Не хочет – его проблемы. Альбериху точно все равно.       Меж пальцев появляется сигарета, которую по доброте душевной подпаливает сосед авто, на что получает благодарный кивок. Табачный дым мешается с воздухом ночных улиц, пепел отлетает от скорости, и разум погружен только в этот процесс. Навалившись за дверцу, Альберих выглядывает макушкой в открытое окно, ловя прохладный ветер лицом.       Машина тормозит около запасного входа, где можно было рассмотреть невысокий силуэт. Синеволосый не обратил на это внимания до того момента, как его не окликнули: — Братец Кэйа! – послышался звонкий мальчишеский голос.       Взгляд зацепился за светлую, словно солнце, копну волос, сразу понимая, кто его ждал. — Беннет? Что ты здесь делаешь? Почему не спишь? Почему не… - его прерывают мягкие объятия, в которые заключили старшего. — Я волновался… Пришел к тебе, а там… Там! – голос задрожал, не позволяя закончить. — Теперь все хорошо, можем возвращаться, - успокаивающе поглаживая макушку, Альберих слабо улыбнулся, — да ты весь продрог! Вперед за теплым чаем! Одобрительно закивая, мальчик быстро отстранился, галопом направляясь в комнату старшего. Тарталья с усмешкой склонил в бок голову, скрещивая руки на груди. — Этот пацан тебя напоминает. Такой же неугомонный, и пытающийся всем угодить, в частности… тебе, - решив не сравнивать до конца, тот вовремя осекся, - из него получится хороший работник. — Я не допущу этого. – бросает напоследок Альберих, разворачиваясь спиной. — У них впереди долгая жизнь, которую не следует осквернять вашим присутствием. Или нахождением здесь. — А силенок-то хватит переть против всей организации? – с явным превосходством замечает Аякс, уже собираясь вернуться за водительское место. — Ты слишком наивен и слеп. Ваша шайка уже была обречена на погибель, когда я только появился здесь. Процесс запущен, только вы этого не замечаете.       Железная дверь затворяется, оглашая окончание разговора.

***

      Кэйа обхватывает кружку обеими руками, медленно пробуя напиток на вкус. Не алкоголь, конечно, но для согревания тоже пойдет. — Ребята сегодня такой погром устроили! Рэйзор вместе с Венти носились по этажам и кричали что-то про «ветреных волков», сбивая всех с пути… Я успел увернуться, но мои тетради разлетелись повсюду. Ушло минут десять, наверное, чтобы их собрать!       Альберих слабо улыбнулся. Эти ребята часто творили суматоху, когда старший покидал здание: то по потолку бегали, то врывались в комнаты с криками «С Рождеством!», нагоняли тайфун и скрывались, то выбирались из окон в парк, лазали по деревьям и не давали спать. Шумные бывшие соседи у Кэйи. Эти выходки часто разряжали обстановку, позволяли всем понять, что старший ненадолго покинул их и можно развлечься. Правда, нагоняй получали сразу же.       Синеволосый в последний год брал задания, которые были предназначены как раз для этих двоих, чтоб посмотреть, на что те способны. Но прознав фишку, обладатель льда своими способами уберегал мальчишек от неизбежного, или просто оттягивал их участь. Возможно, он просто хотел отплатить им за прошлое, за те дни, когда только эти двое оставались рядом в холодной комнате, выслушивали Альбериха, и отдавали свои одеяла, когда тот не мог согреться.       Перед глазами вспыхнул его первый день нахождения здесь: вещи, коридор, дверь… новые соседи. Кэйа прекрасно помнил, что тогда его встретили три мальчугана, двое из которых все еще находились в этом доме. Но почему-то голубоглазый не мог вспомнить, как выглядел третий, который съехал буквально через несколько дней после приезда.       Прокручивая воспоминания, тот цепляется за светлую макушку, которую он смог вспомнить и резко оборачивается на паренька, сидящего рядом. — Бенни, слушай… - пытается подобрать слова Альберих, чтоб правильно донести вопрос, — несколько лет назад, когда я только попал сюда, меня поселили к трем мальчишкам, один из которых очень сильно походит на тебя внешне. Мне даже кажется, что его тоже звали как и тебя. Но такого же быть просто не может, - нервно смеется тот, — Верно?       Взгляд напротив заинтересовался данным вопросом, ведь раньше от Кэйи трудно было вытянуть хоть что-то, что его волновало. — Думаю, лучше начать издалека.       Синеволосый протягивает чашку с чаем, настраивая на монолог. — Мои родители были кредитными должниками, не выплачивали денег, и по итогу меня забрали из семьи и перевели сюда, вместе со старшим братом, – Беннет делает короткий глоток, смачивая горло, — Они были странными людьми, и даже не заморачивались над именами – назвали нас одинаково, только мое имя часто сокращали до «Бенни». Братца вскоре перевели в другой приют, где обещали лучшие условия для подростков, а так как я еще был слишком мал, меня оставили здесь. В данный момент он работает где-то в городе в баре. Мы редко списываемся, ведь на это у него крайне мало времени, - на теплых устах появляется улыбка, - Я рад, что именно ты застал его здесь. Но, правда, я не ожидал, что ты вспомнишь про него.       Кэйа легко усмехнулся. — Ты очень похож на него. Надеюсь, что скоро вам удастся пересечься за стенами этого дома. — Да, очень на это надеюсь. Прошло много лет, как я видел его в последний раз. Но, Кэйа, ты напоминаешь мне его. Иногда кажется, что ты – это и есть он.

***

      После разговора прошло несколько часов, мальчишка уже успел уснуть, и Альберих любезно уложил того на свою кровать, пристроившись около стенки, невзначай приобняв желтоволосого. Сравнение со старшим братом было определенно чем-то сродни родным, навевающим желание защищать сильнее обычного. «Ты обязательно с ним встретишься. Я вытяну тебя из этого кошмара, не позволю запятнать руки и упасть в Бездну.»