Мир изо льда

      Осень в Англии в этом году была холодной. Листья падали с деревьев, словно хотели убежать, а ветер только поддерживал их инициативу, унося как можно дальше. Многие волшебники за последние годы уподобились этим листьям. Однако многое изменилось: буквально этим утром, стоило всем заглянуть в газету.

***

      — И снова школа... и снова здравствуй... — фраза была явно пропитана сарказмом, и по-другому и быть не могло: школа с ее, в большинстве своем, бесполезной программой за столько лет успела настолько надоесть, что если бы не переживания из-за хороших оценок, которые нужны для поступления на бюджет, то я бы пропускала как минимум половину предметов.       — Зачем я вообще сюда пришла... Надо было уходить после девятого. Я точно не поступлю на медицинский, — бурчала себе под нос моя подруга, но я хорошо ее услышала.       — Не смей так даже думать! — возмутившись, я тут же хорошенько встряхнула её за плечи, стараясь этим действием вытряхнуть эти глупости из ее головы. Однако та лишь отмахнулась, скинув с плеч чужие руки.       — Даже отец не верит, что у меня получится, так с чего бы...       — В тебя верю я! — я возразила не задумываясь, а спустя мгновение смутилась — аргумент был так себе. Но я постаралась держать лицо, чтобы подруга поняла, что я серьезна. Та посмотрела на меня странным взглядом, задержавшись на моем полыхающем лице, и улыбнулась.       — Вот и что бы я без тебя делала? — я смотрела в ее глаза и не могла отвести взгляд — в них было столько нежности и благодарности... Сердце застучало сильнее. — Ты всегда меня поддерживаешь, а я могу в ответ только ныть о том-сем.       — Это совершенно не важно, — моя рука потянулась к ней в неизвестном для меня порыве. — Ведь я...       Магия момента была разрушена прозвучавшим звонком. Мы обе вздрогнули и начали смотреть куда угодно, только не на друг друга.       — Пошли, у нас сейчас география, — моя подруга первая пришла в себя, захватив свою сумочку и направившись в сторону кабинета. — Хотя мы скорее всего будем обсуждать последний звонок.       — Д-да...       Полетели самые обычные школьные и не только будни без какого-либо волшебства. Пока однажды...

***

      Ощущения были очень странными. Не припомню, чтобы я чувствовала такое. Может, я во сне? Очень правдоподобная мысль. Раз других идей нет, будем думать в положительном ключе.       Это сон.       Сны очень загадочны. Тебе может сниться твой обычный рабочий день, а в другой момент ты уже летишь над полями и лесами, воображая себя волшебником. В другой же день происходит апокалипсис, тебя кто-то преследует или пытается сожрать, а ты оказываешься в своем маленьком детском теле, абсолютно беспомощный и не могущий что-либо изменить. И самое страшное в этом то, что лишь изредка ты можешь во сне осознать, что это не реальность и всё не по-настоящему.       Почему тогда я подумала, что это сон? Потому что если это не сон, то что-то другое. А мысль о чём-то другом меня пугает.       Почему я не открываю глаза? Потому что я боюсь увидеть. Одни звуки приводят меня к мысли, что что-то не так. Если открою глаза, то удостоверюсь в этом наверняка. А я не хочу быть в этом уверена. Я знаю, что никуда не денусь и всё равно открою глаза. Ну, а вдруг мне не придется это делать? Если и придется, то почему бы и не побыть немного в неведении? Я понимаю, что занимаюсь самообманом, мыслю слишком позитивно, приводя себя в мнимое спокойствие.       Мне страшно.

***

      В эту ночь не спали только единицы.       Целый день были празднества, никто не мог усидеть на месте. За последние года это был самый счастливый день, когда-либо бывавший в Англии. Даже после Гриндевальда не было такого гулянья. Вся магическая Англия расправила плечи и выпрямила спину, глотая воздух свободы.       Женщина бежала в эту ночь с ребенком на руках. На ее лице не было радости. Даже наоборот: лицо осунулось, резко постарев, глаза покраснели от слез и потускнели, не подавая признаков прежнего огонька, волосы были растрепаны и топорщились во все стороны. Волновал ли ее внешний вид? Нет, так как даже будь она с укладкой и в парадной мантии, это не поможет.       Она неслась по темной улице что есть сил, задыхаясь и снова плача. Она бы обязательно удивилась, если бы обратила на это внимание, так как была убеждена, что слезы иссякли.       Женщина понимала, что если остановится, то они ее догонят. Они в любом случае ее догонят. Но она позволит им догнать ее только тогда, когда ее ребенок будет в безопасности.       В боку закололо. Она слишком долго бежит. Ей нужно остановиться отдохнуть, иначе организм не выдержит и остановиться сам. Но она не может.       Ее бег начал замедляться; женщина не чувствовала ног. Она не успеет добежать. Она не сможет.       Женщина упала. Ребенок выпал из ее рук. Она забоялась, что девочка заплачет, а потому поспешно начала гладить ее лицо, прерывая нежные поцелуи успокаивающим лепетом. Но девочка лишь пискнула и замолкла, задрожала, схватив женщину за палец своей маленькой ручкой. Матери ребенка показалось, что та понимает, что происходит что-то ужасное, и не хочет ее отпускать. От этой мысли слезы из ее глаз хлынули с большей силой, уже не оставаясь незамеченными. Влага стекала по ее лицу и капала на личико ее малышки. Она осознала, что была готова сдаться, но она не может дать ребенку пострадать. Только не ее дитя.       Она начала оглядываться по сторонам, ища выход из ситуации. Аппарировать было опасно, ребенок мог этого не выдержать, да и в надежности своей магии уверенности не было. Она должна спрятать ребенка и идти дальше. Она умрет, но не даст им выведать правду. Ее дитя будет жить.       Взору был представлен темный переулок с мрачными домами. Она понимала, что в этом месте, даже если малышку не найдут они, то кто-то другой может навредить ребенку. Но даже так есть вероятность, что малышку подберут хорошие люди. Так как нехорошие люди просто пройдут мимо, даже если заметят. А значит, есть надежда.       Подняв ребёнка, женщина подошла к мизерному переулку между домами, где взрослому человеку не пройти. Дочь сильнее сжала ее палец, и сердце матери дрогнуло.       Когда девочка родилась, она уже представляла, как заботится о ней и растит ее в любви. Девочка бы росла под ее крылом, окрепла, расправила крылья и вылетела из гнезда вслед за мечтами. А она бы тихо сидела в своем домике и вспоминала о своей малышке, втайне мечтая, чтобы та снова стала маленькой девочкой, у которой замечательная улыбка и заразительный смех.       Женщина аккуратно обняла ребенка дрожащими руками, взглянула на дочурку, которая тоже дрожала, не открывая глаз. Она хотела бы снова взглянуть в эти удивительные глаза, однако даже рада, что та так и не увидела ее. Проведя рукой по гладкой щеке своего дитя, мать, еле касаясь кожи малышки, поцеловала ее, надеясь, что та чувствует любовь, которой она желала одаривать дочь всю свою жизнь.       Девочка отпустила палец своей матери, отчего женщина выдохнула с облегчением. Она не смогла бы сделать этого сама. Быстро оглянувшись, она трансфигурировала какой-то мусор в мягкое одеяло, которое должно было продержаться несколько часов. Раньше она могла создавать колдовство, которое могло держаться несколько лет, но проклятие давало о себе знать.       Завернув в получившееся одеяло ребенка, она положила свою дочурку в узкую щель между домами, куда не попадал лунный свет. Ребенок начал недовольно ворочаться. Последний раз взглянув на ее лицо, она вытерла слезы резким движением, решительно встала и направила палочку на свою девочку.       — Сомниум, — ее голос дрогнул, но заклинание сработало. Малышка перестала дрожать и расслабилась, заснув. Напряжённо выдохнув, ведьма резко взмахнула палочкой и снова направила на свое дитя. Очертания ребенка начали расплываться, пока она не стала совершенно неотличимой от окружающей среды. Дезиллюминационное заклинание получилось.       Женщина упала на колени. Ее силы уже давно иссякли, и она не падала в обморок только силой воли. Она встала на негнущиеся ноги и побежала в обратном направлении с облегчением на лице, хотя на самом деле не испытывала его.       Вскоре раздался глухой звук.