Мир изо льда

      Миддлтон Клейтон не был человеком высокой морали. Совесть на его работе была слабостью, из-за которой принципиальные волшебники прозябали на низких должностях, пока такие, как он, поднимались по карьерной лестнице. Но лично для него главным мотиватором была зарплата, которая могла бы обеспечивать его спиртным тогда, когда только захочется. Приятным бонусом было то самое замечательное чувство, когда тебе подчиняются те, кто ниже тебя.       Тем не менее, в нужных ситуациях он знал, как преподнести себя, чтобы его сочли хорошим человеком. Это было схоже с надеванием одежды. Глупцы, что не умеют этого делать, заканчивают очень быстро. Такие, как Сами-Знаете-Кто, проигрывают именно потому, что не считают мнение людей о них чем-то важным, надевая «грязные тряпки». А такие, как Альбус Дамблдор, «бронированы» благодаря своей славе.       Лютный переулок был неотъемлемой частью волшебного мира, в котором существует Министерство Магии и Аврорат. Одна Рита Скитер не может держать эти две важные единицы на плаву, демонстрируя, что люди у власти не дремлют. Если бы этого замечательного места, полного преступников, не существовало, народ свергнул бы их за «просиживание штанов». Печально, но факт: волшебников слишком мало, чтобы что-нибудь происходило постоянно, а с другими странами связь на уровне СМИ непостоянна. Все знают о незаконных делах Лютного переулка, и все знают, что авроры ловят преступников, а Министерство их поддерживает, тоже внося ценный вклад в общее благое дело.       Сейчас, когда только вчера закончилась война, преступников для ареста осталось ещё много. Но Клейтоны всегда действуют на опережение.       Ему есть что предложить нужному человеку, все-таки он не последний человек в Министерстве Магии (чем он любил хвастаться перед всеми, с кем он хоть мало-мальски знаком). Его идеальный вид и доброжелательная улыбка вкупе с замечательным алкоголем сделают свое дело. В честь этого замечательного дела он решил глотнуть по дороге, чтобы не терять легкость в теле благодаря градусу в крови.       Но стоило ему приложиться губами к горлышку бутылки, как она полетела из его рук, не дав ему сделать и глотка.

***

      Глупый мозг предложил выйти на улицу, но отрубился почти сразу, стоило мне сделать пару шагов и полететь лицом в тротуар. Тело маленького ребенка уже платило за глупые действия своей новой хозяйки, распластавшись на дороге, сверху придавленное ногами мужчины, у которого что-то разбилось.       Яростный взгляд мужчины красноречиво говорил о том, кто, по его мнению, виновен в этом.       Тело от боли сжалось, а ноги мужчины, давящие на маленькое тело, весили, по ощущениям, тонну. Дрожь в теле была уже не от холода, она словно исходила изнутри, будто дрожал весь организм со всеми органами и самим естеством. Хотелось пропасть, исчезнуть, вернуться домой, обнять маму и погладить кошку, которая будет мурлыкать очень громко в объятиях своей единственной любимой хозяйки.       За что мне всё это? Почему мне снится этот кошмар? Что я сделала не так?       Это сон.       Правильно, это сон. Очень необычный сон. Плачущая женщина была во сне. А потом мне приснилось, что я проснулась.       Мне лишь надо проснуться по-настоящему.       У мужчины разбилась бутылка. Он в ярости. У меня получились идеальные условия для убийства. Повезло.       Мне страшно...       Я такая жалкая.       Помогите… Кто-нибудь…       Я слишком многого хочу.       — What the hell? Who dared to throw their offspring at my feet?

***

      — Какого черта? Кто посмел подбросить мне своего отпрыска под ноги?       Мужчина был в ярости. Бутылка любимого огневиски была разбита, содержимое пролилось на тротуар, на его чистый пиджак и рубашку из высококачественных материалов, на лицо, да и при его габаритах падение было не из приятных. Маленькое отродье под его ногами не было похоже на того, кто потерялся, пока взрослый отошел за покупками — скорее на головастика, которого выкинули в подворотне, потому что денег не хватило или нервов.       Пытаясь восстановить равновесие и встать, он увидел мимо проходящую ведьму, что с презрением окинула его взглядом и поспешила тут же уйти подальше. Ярость, что была продиктована болью от потери виски и падения, перерастала в ненависть. Он был уважаемым человеком из Министерства Магии, в его руках были деньги и власть, что не встречались у Клейтонов в предыдущем поколении, а потому он больше не позволит себя унижать. Никому и никогда.       Головастик, что посмела вызвать у него это чувство, должна была быть наказана. Однако слишком уж мала она была, но урок от не самого последнего человека мог бы дойти до этого маленького мозга.       Он будет настолько щедр, что сделает это бесплатно.

***

      Я спрятала лицо в коленки, которые прижала к груди трясущимися руками. Я больше не могла видеть происходящее. Оно было слишком ужасным.       В таком положении с ногами на боку было сложно дышать, но вскоре стало заметно легче. Было слышно, что мужчина твердо встал на ноги и сделал пару шагов, остановившись прямо возле меня. Я очень-очень сильно пожелала проснуться. А если и не смогу, то чтобы человек пожалел меня или хотя бы побрезговал, но развернулся и оставил меня в покое.       Только вот, похоже, так было бы неинтересно.       — Get up! — с этими словами я дернулась от резкого звука, а после почувствовала пинок в спину, от которого покатилась по ледяной дороге с выгнутой спиной, зарабатывая себя синяки по всем выступающим частям тела. И на спине, в том месте, куда ударила нога взрослого мужчины.       Думаю, что никто не подумал, что я промолчала, стиснув зубы и пытаясь стерпеть боль. Но нормальный человек не может промолчать, когда ему очень больно.       Крик пронзил копошение улицы; все мысли вылетели из головы, а слезы брызнули с новой силой, когда пришла Боль.       Боль слегка отступила через некоторое время и я немного затихла, а тот человек подошел ко мне и легонько пнул в бок, чтобы перевернуть меня на спину. Я не видела его из-за влаги на лице, да и не хотела видеть. Вместе со страхом, холодом и болью внезапно пришла ярость.       Она ледяным потоком прошлась по моим венам, даря блаженное чувство трезвости. Затмевая боль и страх, она давала ясность мысли. Но состояние тела от этого не сильно изменилось — я всё так же дрожала, только теперь от холода, а слезы продолжали течь от боли и обиды.       Потому что это несправедливо. Почему я должна это терпеть?       Опираясь на ладони, я смогла встать на колени. Руки саднило, пальцы не хотели гнуться. Хотелось засунуть их в подмышки и согреть, но пришлось еще раз коснуться ими дороги, чтобы окончательно встать на ноги и не порвать одежду, похожую на сочетание пончо и рейтуз, потерявших свой былой блеск.       Ведь я спала на помойке.       — Did you take a good look at yourself, rabble? — мужчина гнусно улыбнулся, и это было первое выражение лица, обращённое ко мне, которое я увидела в этом мире. Я не знаю, что он сказал, но явно что-то, что должно было меня оскорбить. Нос был заложен, но даже так я чувствовала запах алкоголя, которым разило от этого… этого.       Я упорно смотрела в пол, чтобы выражение лица не выдало моего презрения. Я бы очень хотела увидеть, как этот мужчина унижается, потому что сейчас он хочет увидеть мое унижение. Все люди, что проходили мимо, тоже хотят его увидеть, но понимают, что это неправильно. А может, у них просто дела, и не хотят вмешиваться, утешая свою корыстную душу, что ребенку помогут. «Эффект свидетеля» во всей своей красе.       — Do you think I don't see? — мужчина наклонился к моему уху, из-за чего отвратительное амбре, исходившее от него, заполнило мои лёгкие. Хотелось хорошенько прокашляться, но вряд ли мужчина это оценит. Запах резал глаза, а потому я снова «заплакала».       Кажется, это удовлетворило мужчину, потому что он выпрямился и стал глаголить:       — I am an important person! — он показал на себя и гордо поднял голову. — You are a small insect compared to me! — мужчина наклонился ко мне, пытаясь заглянуть в глаза и больно тыча своей сарделиной вместо пальца мне в грудь. — Do you understand?       Из всего сказанного мне стал понятен лишь вопрос «тебе понятно?», потому так и хотелось сказать в ответ: «Я тебя не понимайт». Но он представлял опасность, и мне ничего не оставалось сделать, кроме как кивнуть. Такие люди не воспринимают отказ, а молчание будет хуже отказа. Может, он ограничится одним запугиванием?       — Wonderful, — «доверительно» сообщил мужчина на ухо, положил руку на мое плечо и больно сжал его, отчего я вскрикнула, а слезы полились сильнее от боли.       Я слишком много плачу.       Не дав опомниться, мужчина схватил меня за голову и повернул ее на себя, лицом к лицу. Он раздраженно смотрел мне в глаза, говоря очень громко и четко, давая мне увидеть обильный кариес его вонючего рта.       — Remember this lesson for the rest of your life, if you don't want to be killed in that alley from which you crawled out. Do you understand?       Ответить на что бы то ни было я не могла, даже кивнуть, потому что хватка за голову не позволяла мне этого сделать. Маленькая часть меня понадеялась на то, что он меня убьет и я проснусь. Часть немного побольше говорила, что это слишком болезненная смерть. Часть ещё больше боялась смерти. А вся остальная часть пыталась придумать для этого что-нибудь еще более унизительное, чем я испытываю сейчас.       Не дождавшись ответа, мужчина сильно меня встряхнул, отчего в глазах резко потемнело, наклонился к самому уху и прокричал:       — Do you understand?!       Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце леденеет.