Мир изо льда

      — Сегодня я покажу тебе основы танца. Для этого я привела уважаемого человека из Министерства, так что тебе сегодня придется очень хорошо постараться.       Обстановка изменилась: вместо просторной комнаты со шкафами была не слишком богатая комнатушка в темных цветах, но еще более просторная. Огонь в канделябрах освещал тусклым светом, что еще сильнее нагнетало атмосферу.       Это первая вылазка из дома Малфоев за несколько лет и за первые полгода обучения, которое должно вскоре прерваться с приближением наступающего праздника. Оказалась я здесь с помощью камина, путешествие в котором было не слишком приятным. Еще немного, и оно закончилось бы неприятным конфузом и пятном на дорогом ковре. Персидском? Я в этом не разбираюсь.       — Разумеется, мадам Дэгутель, — покорно ответила я, боясь взглянуть в лицо, чтобы не выдать своего отвращения. Его не всегда удавалось скрыть по отношению к этой су-... ведьме.       К сожалению, выросшей в семье Блэков Нарциссе казалось нормальным насилие в целях обучения этикета, так как она сама проходила через подобное. И, как она сама сказала, учительницу мне нашел мистер Малфой по связям в Министерстве, так что заменить ее будет сложно. Но женщина предложила с ней поговорить, за что я ей благодарна, ведь после этого физические наказания почти прекратились. Однако отношение мадам Дэгутель после этого...       Тяжелые двери из темного дерева протяжно скрипнули, перед тем как открыть взору мужчину, которого невозможно было не узнать спустя четыре года.       — Позвольте представить: Джон Миддлтон Клейтон, один из ключевых сотрудников Отдела международного магического сотрудничества в Министерстве Магии, чистокровный в пятом поколении.       — Ох, ты мне льстишь, Глория, и не нужно столько условностей. Я ведь пришел лишь для удовольствия потанцевать с вами, мадам, — улыбнулся полноватый низкорослый мужчина с белой проседью волос и вторым подбородком. Именно такой, каким я его запомнила четыре года назад, разве что лысина появилась, да уродливые морщины можно разглядеть, если всмотреться.       «Шибко быстро он для волшебника стареет... С чего бы?» — пролетело у меня в голове и улетело, стоило взглянуть в серые мутные глаза, в которых сквозило презрение.       «Узнал!» — как звук гонга в глухой лесной чаще пробило мою голову. Эхо еще отдавалось в ушах, когда пришла еще более пугающая мысль: — «Или же он ожидал меня увидеть?»       — Ученица моя, представься, как я тебя учила, — с легким укором приказала мадам Дэгутэль, завороженно глядя на мужчину, а на ее лице были отчётливо видны красные пятна смущения.       — Приветствую, мистер Клейтон, меня зовут Тасита, очень приятно познакомиться, — спокойно (но в душе паникуя) сказала я в легком поклоне, придерживая пальцами простое, но милое синее платьице, очень похожее на то, что я сама носила в том детстве, при этом опасаясь дрожи в руках.       Черные волосы до плеч прикрывали крупными кудрями мое бледное лицо, но я не спешила поднимать голову. Было страшно. Волшебник даже со своим низким для мужчины ростом возвышался надо мной, маленькой пятилетней девочкой. У меня плохое предчувствие, зудящее ощущение под кожей вдоль позвоночника.       Из-за взора, направленного в пол, я не увидела злорадную и предвкушающую ухмылку на лице волшебника.

***

      Их танец был красивым и уродливым одновременно: их движения были изящны и легки, попадали под ритм скрипки, которая играла сама по себе, стоило лишь ведьме направить на нее палочку. Уродливыми в танце были люди: обоих я ненавидела до скрежета зубов, из-за чего что-то дикое и темное шептало мне на ухо методы расправ или средневековых пыток. Казалось, их испорченная душа проявила себя во внешности, делая дуэт этих людей отвратительным. Высокая худощавая женщина и низкорослый жирный мужчина слились в танце, как швабра с мячиком, но мне нужно было смотреть, если хотела поберечь свои уши от упреков.       После танца мадам Дэгутель, пребывая в хорошем настроении, нормальным тоном и словами сказала мне попытаться повторить движения танца, наколдовав мне ватного безликого «человека». Музыка снова заиграла, мой танец начался, и закончился через десять секунд — я запнулась о куклу и упала.       Лицо женщины тотчас преобразовалось. Похоже, я испортила ее настроение.

***

      Спустя час прошел урок, и, казалось, прошли мои мучения. Несмотря на присутствие Клейтона, ведьма пару раз хлестнула по моим ногам волшебной плетью в конце занятия, в ответ получив одобрительный взгляд мужчины. Я же почти не обращала внимания на физическую боль, чувствуя внутри разрастающийся комок унижения. Это чувство пожирало меня изнутри и не имело выхода, лишь возрастая с каждым взглядом на их рожи. Шепчущий голос стал лишь громче и настырней, будто осмелев от напора поворотов событий.       — Благодарю вас за помощь, Миддлтон, вы мне очень помогли, — прощалась с мужчиной мадам Дэгутель в конце занятия. Она вся цвела и пахла, но это лишь еще сильнее ухудшало мое и так не радужное настроение.       — Что вы, я пришёл лишь из собственной корысти, не более, — польщенно ответил мужчина, улыбка не спадала с его лица.       — Ох, что вы, я теперь у вас в долгу. Если вам понадобится помощь такой незначительной особы, как я, то обращайтесь не раздумывая...       — Ну, раз вы упомянули, такая просьба у меня как раз сыскалась, — в глазах мужчины проглядывало нетерпение.       — И что же это? Я всегда рада помочь! — волшебница немного нервно покрутила палочку в руках, ожидая.       — Я тут подумал, а почему бы не показать этой маленькой леди библиотеку? Спешу вас уверить, там у меня завидная коллекция, ребенку это пойдет лишь на пользу, — безмятежно сообщил свою просьбу мужчина, как будто он не просит о том, чтобы оставить у себя маленькую девочку на время, выгнав при этом доверенное лицо.       — Даже не знаю... — пробормотала женщина, пожевав губу. — Какой смысл показывать библиотеку ребенку, который не умеет читать?.. И не думаю, что... опекуны девочки будут довольны ее задержке...       — О, насчет Малфоев не переживайте, я верну им ребенка прямо в руки, — как само собой разумеющееся сказал маг, разведя руки в располагающем жесте.       — Откуда вы о них узнали? — испуганно спросила ведьма, невольно отступив назад.       — Как вы знаете, в Министерстве у меня много связей, и полгода назад я подружился с Лордом Малфоем. Когда-то именно я нашел девочку на улице, отдав ее семье Малфоев, и было ясно, что безродной сироте нужен будет тот, кто научит ее манерам, — я с шоком и страхом слушала этот бред, вспоминая тот день. Но мог ли ребенок сказать слово против? — Мы с вами старые знакомые, и зная ваши затруднения с поиском работы, я посоветовал ему вас, — женщина на эти слова сначала удивилась, а потом лишь сильнее покраснела, влюбленным взглядом смотря мужчине в рот.       — Похоже, беспокоится мне действительно не о чем, — наигранно вздохнула ведьма, смотря на него с еще большим обожанием. — Хоть я и не считаю, что эта грязнокровка заслуживает попасть в вашу библиотеку. Безродным вообще нечего делать в нашем мире среди волшебников, но раз уж ее приютили Малфои, то делать нечего, приходиться обучать. Думаю, не будет ничего страшного, если я оставлю ее здесь еще ненадолго. Можете связаться со мной или с поместьем Малфоев, когда закончите... — она многозначительно посмотрела в глаза мужчины, потом на меня, а потом на камин. — Что ж, думаю, мне пора. До скорой встречи, Миддлтон.       — Еще свидимся, дорогая Глория. И... Спасибо, — в его томных словах была огромная благодарность, будто та спасла все, что ему дорого.       Мадам Дэгутэль лишь благосклонно кивнула, с отвращением взглянула на меня, зашла в камин и исчезла, лишь пробормотав адрес места прибытия.       Настала тишина. Я замерла на месте, словно каменное изваяние, боясь двинуться или издать звук. Взгляд был устремлен на закорючку в узоре обоев и не перемещался, как будто та обладала гипнотическим эффектом.       В голове же моей был ураган мыслей. Я неистово соображала, как мне выбраться из этой ситуации хотя бы живой. Я не стала подавать свой голос во время разговора, потому что мой протест лишь сыграл бы им на руку — они бы оставили меня назло, однако важнейшую роль играло то, что оба человека меня презирали. Им насрать на мое мнение, и я бы всё равно оказалась там, где сейчас нахожусь.       Хотя, может, если бы я смогла подумать хорошенько, что-то бы и придумала? «Уже поздно думать о том, что я могла бы сделать. Нужно придумать, что мне делать сейчас».       — Ну что ж, — прервал мой поток мыслей веселый, даже воодушевленный голос, — вот мы и остались одни. Не знаю, помнишь ты меня или нет, но это совсем не важно. Ведь тебя помню я, — мрачно припечатал он, буравя меня взглядом. А я все стояла, ничем не выдавая свой страх, панику и поднявшийся из глубин сердца гнев.       — Молчишь... Это ненадолго, — он схватил меня за руку и дернул на себя, силой разворачивая к себе лицом. Я вскрикнула от боли, охватившей мою детскую бледную ручку, осознавая, что синяк обязательно появится, расцветая фиолетовым цветком с отчетливыми следами пальцев.       Я с вызовом взглянула в его глаза, внутри удивляясь, что у меня хватает на это смелости. Глаза напротив выражали лишь ненависть и презрение, может еще чуточку отвращения. Храбрость, словно струна, натянулась, еще чуть-чуть, и она порвется. И на ее место придет что-то более страшное.       Я зажмурила глаза, когда почувствовала, как меня сжимает в маленькую точку, которая несется куда-то. Ощущение быстро прошло, оставив после себя дезориентацию и тошноту. И это привело к тому, что меня все-таки вырвало почти переваренным завтраком.       Во рту стоял привкус желчи, а тело дрожало, не в силах совладать с напряжением. Подступила головная боль, затуманивая разум. Я стояла на коленях, одной рукой опираясь о ледяной пол, а второй держась за раскалывающуюся голову. Казалось, внутри все звенит, не переставая. Это было одно из самых ужасных ощущений в моей жизни.       — Все-таки, не зря запрещают аппарацию с детьми до четырнадцати лет. Ну ничего, главное, что жива, — скучающим тоном поведал Клейтон. Он испытующе смотрел на меня, но я не издавала ни звука.       — Хм. А тебе идет твое имя. Немая, как рыба... — в его глазах появился предвкушающий блеск.       Он схватил меня за руку в том же самом месте, которое уже начало краснеть. Руку обожгло болью, из моего горла вырвался сиплый вскрик. Я пыталась его сдержать, но не получилось. Не хочется доставлять удовольствие этому садисту, лишь бы не оказался педофилом...       Мгновение спустя послышался звук щелкнувшего замка. За ним начали бренчать цепи. Моя же душа ушла в пятки, осознавая, что всё еще хуже, чем я предполагала.

***

      Мое горло нещадно болело, крики прерывались лишь для глотка воздуха.       Раскаленный кончик волшебной палочки выписывал силуэты на моей коже, словно кисть на холсте, пока я сидела на огромном для меня стуле, скованная цепями. Я и вправду была похожа на холст, кровь отлила от кожи, делая ее белоснежной. Если бы меня не скручивало от боли, я была бы неотличима от трупа.       Где-то я прочитала, что к боли нельзя привыкнуть. К сожалению, сие утверждение я пока опровергнуть не могу.       Боль охватывала мое тело судорогами, я чувствовала, что еще немного, и спасительная темнота покроет мой разум. Однако она никак не приходила, потому что маг вовремя останавливал пытку, при необходимости немного подлечивая меня. Мне казалось, мои мучения будут бесконечны, что я так и буду до смерти испытывать боль, что никто меня не найдет и не спасет, что отсюда нет выхода, что цепи на моих конечностях и шее нерушимы. Отягощали эти думы смех садиста и его веселые слова:       — Это только начало...