Мир изо льда

      Воздух пропитался запахом обгоревшей плоти и крови. Если бы в желудке что-то осталось, меня бы вырвало в очередной раз.       Разум словно покинул меня, а то, что осталось, предлагало абсурдные, но такие соблазнительные идеи. Еще немного, и у меня бы потекли слюни, словно мне предлагают что-то очень вкусное.       В темной комнате было пустынно, тихо и холодно. Темнота поглотила меня, но к ней я уже привыкла. Она даже в некотором роде спасает меня, потому что смотреть на себя я была не в силах. Холод же окутал меня коконом, а мое «проклятие» становилось лишь сильнее с каждым мгновением, из-за чего было ощущение, что скоро я превращусь в глыбу льда и стану статуей мученика, прекрасной и ужасной одновременно.       Такая участь мне не слишком прельщала, поэтому, несмотря на боль в теле, я покачивалась туда-сюда, словно сумасшедшая, чтобы согреться и не заснуть. Прикованная к ножкам стальной кровати, я сидела на холодном каменном полу и разминала пальцы, чтобы они окончательно не окоченели.       В один момент от голода у меня скрутило желудок, из-за чего мне пришлось остановить свое незамысловатое занятие и какое-то время, скрючившись в позе эмбриона, сидеть и не двигаться, пока боль не отпустит.       Некоторое время спустя я снова начала потихоньку качаться, в голове проигрывая какую-то песенку, названия которой не могла вспомнить. Хотелось ее напеть, но я лишь облизала высохшие губы, закрыв глаза.       Передо мной предстало море, в котором я всегда мечтала искупаться, но раньше видела его лишь по телевизору. Я представила, как я иду босиком по песчаному берегу и собираю ракушки, одна краше другой. Солнце садится на моих глазах, окрашивая небо и облака в удивительные цвета. Руки зачесались нарисовать это чудо природы, но было уже поздно — солнце полностью скрылось за горизонтом, отдавая права над небом луне и звездам. Это было не менее завораживающее зрелище, хотелось стоять и ловить солоноватый бриз ртом, чтобы надышаться свободой.       Свобода... Прекрасное слово... А чувство...       — Подъем!       Пинок в бок выбил мои мысли из головы, в мгновение ока отрезвляя голову и прогоняя видение, оставляя ощущение потери, играющее железным привкусом во рту. Или это кровь?       Меня снова начало тошнить, из-за чего мой кашель стал еще невыносимей. На губах осталась кровь, которую я поспешно облизала.       — Похоже, ты хочешь пить... — задумчиво проговорил мужчина, но тут же его лицо озарила идея. — Я тут как раз купил то самое.       Его слова звучали злобно и даже похабно, но часть моих мыслей уже занимала паника, которая, ожидаемо, паниковала. Она рушила всё на своем пути, осознавая мою участь.       Маг ушел на некоторое время, и, сидя в тишине и ожидании, я поняла, что если я не предприму хоть что-нибудь, то сегодня моя новая жизнь на этом и закончится. Возможно, навсегда.       Благодаря нехитрым подсчётам (когда я проголодалась, когда маг уходил есть и спать, а также по запаху в помещении) я предположила, что сейчас уже вечер или около того, а принесли меня сюда вчера с утра.       Это означает, что мою пропажу уже обнаружили и начали поиски. Рождественский бал должен уже был закончиться, и если жена и сын мистера Малфоя достаточно сильно на него надавили, то он уже должен был искать меня. Думаю, мадам Дэгутель им уже рассказала, что оставила меня у мистера Клейтона, а значит, сейчас они лишь ищут путь в этот дом. Скоро они найдут меня...       — Готова напиться, сиротка? — спросил мужчина, принеся с собой стеклянную бутылку цвета янтаря, в содержимом которой у меня не было сомнений. — Даю слово, что тебе понравится...       Волшебник схватил меня за челюсть, заставляя открыть рот. Я инстинктивно дернулась назад, пытаясь сопротивляться, но насколько равны силы взрослого мужчины и девочки, которой не исполнилось и шести?       Горло обожгло адским пламенем, когда в меня начали вливать алкоголь. Оно было омерзительным на вкус, всё мое лицо скривилось от отвращения и беспомощности. В голове лишь взорвалась мысль о том, что от такого количества алкоголя я умру.       Тем не менее я уже начала захлебываться горючей жидкостью, и пытку прекратили. Я приложилась спиной к спинке деревянного стула и смотрела в потолок, которого не видно из-за темноты этого места. По всему моему телу начала растекаться агония, что сжигала меня изнутри, но я молчала. Не хотелось надрывать горящее горло, но если бы и захотелось, то просто не хватило бы сил и на это.       Мужчина довольно смотрел на плоды своей работы: девочка была словно изломанной куклой, а взгляд помутневших глаз был наполнен мукой. «В принципе, я уже навеселился, так что можно заканчивать. Лорд Малфой дал мне полный карт-бланш, так что можно и не возвращать», — размышляя обо всём этом, мужчина все-таки нахмурился. Чего-то ему не хватало.       — А знаешь... Не хочу расставаться на молчаливой ноте. Давай я еще послушаю твой прекрасный голос... — маг криво ухмыльнулся: ему снова пришла в голову замечательная идея.       По мановению волшебной палочки я вновь оказалась на стуле для истязаний. Один пас рукой — и хлыст оказался в руках мага. Замах и удар — и я почувствовала ужасную боль, пронизывающую меня насквозь. Мое тело словно стало одним огромным комком страданий. Глаза слепо смотрели вперед, из них потекла соленая влага. Мне казалось, что всё мое тело пронизано мелкими раскаленными иглами, которые уже добрались и до мозга.       Я понимала, что уже на краю. Что-то нарастало внутри меня, что-то приятно-охлаждающее, но не менее колючее. Я скосила глаза на... Монстра. Он держал хлыст и причинял мне боль, истязал и убивал. Мне было больно на него смотреть, но я продолжала пронизывать Монстра взглядом, чувствуя ненависть, что холодом обожгла внутренности.       Я хочу, чтобы он исчез. Разбился на осколки.       Я хочу его убить.

***

      — Ах, только вспоминая то унижение, что я испытал тогда в Лютном, меня обуревает ярость, — он очередной раз ударил хлыстом, чувствуя экстаз. На коже правого плеча девочки расцвел прекрасный красный цветок из распоровшейся кожи. — Мало того, что превратили в червя, так еще и палочку отобрали! Если бы не мистер Малфой, я бы и дальше ходил с дешевым сучком. В Министерстве все так смеялись за моей спиной, узнав о том, что тогда произошло... Унижение... Теперь проданная безродная грязнокровка должна почувствовать, что это такое!       Хлыст в очередной раз коснулся воспаленной кожи маленькой девочки, но обратно не вернулся. Орудие пыток прилипло к детской коже, не желая возвращаться. Мужчина нахмурился, торжествующее выражение слетело с его лица, стоило посмотреть на лицо девочки. Он вздрогнул от отвращения и, может, страха, потому что казалось, на него смотрят ледяные глаза мертвеца.       «Отвратительно», — подумал он, но спустя мгновение почувствовал ужасающую боль на своих пальцах. Боль разрасталась ледяными и обжигающими шипами, объявшими всю плоть и кости. Он не смог сдержать вопля, упав на колени.       Маг посмотрел на свою руку и ужаснулся — рука прилипла к рукояти хлыста, покраснела, обуглилась и покрылась неровной ледяной корочкой, потом снова бледнела, становясь мертвенно-белой. Холод разрастался всё стремительней, боль была невыносимой, мужчина предпринял попытку отдернуть руку и встать на негнущиеся ноги, но тут же упал. Отродье даже не сдвинулось, продолжая смотреть на него своими застывшими глазами.       Мужчина уже не на шутку перепугался, понимая, что всё принимает очень скверный оборот. Скрючившись от боли, он попытался пнуть ее, но даже не достал до нее ногой, так как хлыст, как и его рука до локтя, застыли твердой массой, не желая гнуться или ломаться.       Теперь-то он точно почувствовал страх.       — Агх!... Мелкое... Уугхх... Отродье! Быс...тро прекрати-и-и! — отчаяние, страх и ярость смешались внутри мужчины. Он уже не знал, что ему делать: ругаться, угрожать или умолять. Рука горела в агонии уже до самого плеча. Если так пойдет и дальше...       Лед начал охватывать всё тело; в отчаянии он упал на колени, пытаясь дотянуться до той, кто довёл его до такого. Маг уже осознал, что спровоцировал стихийный выброс, но он уж точно не ожидал, что у сироты из Лютного он начнется так рано. Еще и такой силы... Способной убить.       Мужчина проклял себя за глупость и начал шарить по карманам своего пиджака. Это не очень хорошо у него получалось, так как рука дергалась в конвульсиях и дрожала, а один бок уже заледенел. К счастью, палочку он всегда держал в одном месте, так что нашел ее быстро.       Он наставил палочку в лицо ребёнка, готовясь сжечь ее Адским пламенем. Но неожиданно заледеневшие глаза девочки распахнулись еще шире, смотря на палочку. Он не успел ничего сказать, как лед ускорил своё действие по его телу, вызывая очередной крик. Палочка еще сильнее задрожала в его руке и в итоге выпала из ослабевших пальцев, покатившись в сторону.       — Нет! Остановись! Прекра-а-ати-и-и-и! — слезы отчаяния покатились по его вмиг постаревшему лицу, он тянул руку в сторону девочки, будто умоляя ее сжалиться.       Крики внезапно прекратились.       Ледяная магия добралась до сердца мага, замораживая его. Лед также добрался до его головы, замораживая кровь и мозг внутри мужчины и, пусть и запоздало, добрался и до ног, примораживая колени трупа к полу.       Перед девочкой предстала ледяная статуя из трупа мужчины. Он не превратился в чистый лед, но пронизан им. Труп был отвратительным, но муки и отчаяние, застывшие в мужчине были...       «Прекрасны», — подумала она, отводя взгляд. — «Но я больше не хочу на это смотреть».       В каком-то спокойном помешательстве решая, что сделать с трупом мужчины, девочка закрыла глаза и узнала ответ.       «Разбейся».       Маленькая ведьма уже была в небытии, когда труп мужчины начал покрываться многочисленными трещинами. Секунду спустя он рассыпался с отчётливым звуком. Красные осколки были не больше дольки чеснока.

***

      Проснулась я с ужасной болью во всем теле, но холод притупил эти ощущения, как анестетик.       От внезапного головокружения и тошноты меня согнуло пополам и тут же вырвало. Я почувствовала гадкий вкус алкоголя во рту и меня еще раз вывернуло наизнанку, до конца опустошая желудок.       Одеревеневшее тело не сильно хотело двигаться, из-за чего болело сильнее, но легкое онемение притупляло и эти ощущения. Я огляделась и увидела гору ледяных осколков, лежащих в метре от меня. Они были всех оттенков красного, но возле меня они были черными, под цвет знакомого мне хлыста.       Воспоминания нахлынули на меня потоком, из-за чего я сначала пораженно замерла, а потом снова посмотрела на осколки.       «Я убила человека...» — в ужасе подумала я, но потом улыбка, долго не появлявшаяся на моем лице, растянулась по всему моему лицу. — «Я убила его».       — Туда тебе и дорога... Грязный червь, — произнесла я охрипшим и слабым голосом, но внутри меня всё ликовало.       Стряхнув с себя рассыпавшиеся от холода путы и встав на еле держащие меня ноги, я решила, наконец, выйти из этого злосчастного места — мне казалось, что хоть секунда промедления, и я сойду с ума.       Я подошла к двери комнаты, в которой пережила то, из-за чего любой на моем месте мог умереть. Я думала, что меня спасут, что я слишком слаба и беспомощна, чтобы освободиться самой. Но я... Смогла. Я сама себя спасла.       Стоило мне ее открыть, как свет ослепил меня на несколько секунд, а потом... Я посмотрела вниз.       Передо мной был домовик. Он стоял на коленях и смотрел на меня безжизненными огромными глазами. На нем была потертая и мокрая ткань бежевого цвета, закрепленная на манер тоги.       Меня это поначалу ошарашило, но потом я сразу сообразила в чём дело.       — Он был твоим хозяином? — спросила я, чтобы домовик хоть как-то оживился. Но существо мне не ответило. — Как тебя зовут?       — Флупо, — ответили мне тихим дрожащим голосом. Взгляд домовика был направлен в пол, выглядя так, будто он в чём-то провинился.       — Флупо, можешь ли ты показать, где здесь ванна, а также ответить, есть ли в доме ещё кто-то?       — Флупо не хочет ничего говорить, — робко теребя свои пальцы, ответил домовик.       — Что ж... — я потеряла интерес к домовику, решив разобраться самостоятельно. Всё же, вряд ли этот дом больше, чем у Малфоев.       Домовик потихоньку начал вставать с колен, и я успела заметить синие пятна на них. Похоже, он довольно долго тут находился.       Обойдя домовика, я начала осматривать дом, медленно и аккуратно проходясь вдоль стен. Да, у волшебников, даже детей, тело было крепкое и быстрее заживало, но те раны, что я получила, вряд ли пройдут так просто.       Дверь, из которой я вышла, выходила на какую-то каморку, и выйдя из нее, я оказалась в гостиной. Дом был действительно меньше, чем у Малфоев, но достаточно большой, если считать, что Клейтон был единственным обитателем дома. Интерьер был выполнен в бежевых и ореховых цветах, везде было чисто и уютно, как если бы к этому делу приложила силы женская рука. На стенах висели картины, в основном изображавшие природу и исторические моменты, в том числе войну с гоблинами, но была одна из них с людьми.       На семейном портрете была изображена пара взрослых с двумя детьми: старшей дочерью, на вид лет четырнадцати, и мальчиков лет на пять младше. Он недовольно смотрел вперед, словно его кто-то обидел, но его мать на картине лишь гладила его по волосам, а отец положил свою руку ему на лицо. Вглядевшись, я поняла, что тем маленьким мальчиком был тот мужчина, что благодаря мне покинул этот мир. А ведь действительно, он же когда-то был таким же ребенком, как и я. И что же случилось, почему он стал Монстром?       Решив об этом не думать, я нашла вход в туалетную комнату и открыла дверь. Хоть и с опозданием, но я очень рада, что у меня наконец случился стихийный выброс. Ведь я не знаю, кто является моим отцом — магглом или волшебником, также была вероятность родиться сквибом. Теперь же эти тревоги спали с моего сердца, воодушевляя. «Теперь у меня больше шансов... Вернуться?»       Также отложив эти раздумья на потом, я взглянула на себя в зеркало, которое было огромным, во всю стену в ванной комнате, позволяя осмотреть себя полностью.       На моем лице появилась горькая улыбка. Выглядела я ужасно: осунувшееся лицо было почти серым, как у мертвеца, под моими покрасневшими от слез глазами расцвели синяки, присутствующие и на скулах от рук Монстра, губы покрыты корочкой крови. Волосы все в колтунах, а в некоторых местах слиплись от крови. Тело же было покрыто ожогами в виде «изящных» линий, сочетающимися с маленькими точками, из-за чего я была похожа на человека после бурной потасовки в Рио-де-Жанейро, а свежие следы от хлыста дополняли картину. На руках можно увидеть несколько огромных синяков со следами от мужских пальцев. Уверена, под платьем, которое измаралось в блевотине, моче и крови, можно было увидеть еще несколько пышных «цветов» благодаря большой и увесистой мужской обуви из лакированной кожи.       Посмотрев на ванну, я решила в ней отмокнуть, даже если это будет больно. Не хватало еще инфекцию на открытые раны занести. Потом поищу сменную одежду и медикаменты, а как оклемаюсь и подлечусь, можно и подумать, что делать дальше.       С этими мыслями я включила теплую воду и разделась.