Мир изо льда

      Драко, уже предвкушая, как родители будут ругать и наказывать Таситу, резко остыл, увидя её слёзы. Ему стало некомфортно и... совестно. Ему стало её жаль, ведь она ничего не сделала и не заслужила этих страданий. Он привык видеть её весёлой и взбудораженной, когда они играют, скучающей, когда они ничего не делают, или же вдохновлённой и порой серьёзной, когда она рисует. Многие её эмоции были обыденны и привычны. Лишь однажды Драко видел Таситу грустной и опустошённой, после её возвращения с «обучения». Блондин был довольно проницателен и видел, что она что-то скрывает, но не стал давить, слушая какое-то внутреннее чутьё. Теперь же он впервые видел её слёзы.       Мальчик встал и хотел сказать...       — Люциус, какой же ты бессовестный чурбан! Довёл ребёнка до слёз, так ещё и ухмыляется! — возмущённо ругала жена своего мужа, подойдя к девочке и обняв её. Ребёнок по наитию закрыл лицо в платье женщины, оставляя на нём мокрые следы от влаги.       ...что-то и тут же сел.       Почти затухшая ревность вспыхнула в нём новым огнём, он смотрел на столь «очаровательную» картину с презрением, с ещё большим запалом начиная придумывать месть, если наказание от отца его не удовлетворит.       — Добби, перемести метлу в сарай, — приказал Люциус, привлекая всеобщее внимание. Послышались тихие хлопки. — Тем не менее, Нарцисса, не вини меня за то, что я сделаю.       В последних словах все услышали угрозу.       — Так как это твой первый серьёзный проступок за столько лет, что является само по себе невероятным, выгонять я тебя не стану. Однако, кража у Наследника чистокровного Рода Малфой всё-таки весомое преступление. Я не имею права закрыть на это глаза, — он не отрывал взгляд от уже прекратившей лить слёзы, но очень испуганной маленькой девочки. — Долли, перемести Таситу в её комнату и запри её там на месяц. Никого впускать и не выпускать. Подавать еду три раза в день. Выполнять! — громогласные слова и стойкость намерений провозгласил удар тростью об пол. Звук был больше похож на удар грома, из-за чего все присутствующие невольно вздрогнули.       Для всех, кроме Люциуса, всё происходящее было слишком стремительным: девочка с хлопком исчезла, оставив женщину шокировано глядеть на мужа, а Драко почувствовал головную боль и подступающие слёзы — всё определённо было не так, как он задумывал.

***

      Я ходила по своей комнате и не находила себе места. «Как так? Что произошло? Всё же было просто замечательно, так что же такого удивительного произошло сегодня, что мне придётся целый месяц сидеть в комнате?!»       Я резко остановилась.       «А ведь точно... Сегодня я впервые смогла выпустить свою магию...»       — Так это всё из-за грёбанного дара?! Он притягивает неудачи ли типа того?! Это что, шутка такая?! Да это просто издевательство какое-то!       Быстрые шаги возобновились, но даже так я не могла выплеснуть всё своё негодование. Хотелось хорошенько поорать и что-нибудь кинуть на пол. Первой жертвой под руку попалась подставка для карандашей. Я со всей силы сжала гладкую металлическую поверхность и широко замахнулась, глотая слёзы от обиды, но подставка так и не коснулась пола: лишь карандаши с отчётливым звуком упали на пол, укатываясь во все стороны, уже создавая видимый бардак.       Я опустила руку с подставкой. Села на кровать. Тишина в комнате казалась вязкой, словно болото. И я в нём тону.       — Разбейся... — глухие слова эхом разошлись по маленькой тёмной комнате. В моих руках некогда красивая подставка начала с железным скрежетом стремительно покрываться многочисленными трещинами. Вскоре маленькие кусочки рассыпались по полу со звуком, как мне показалось, похожим на прощальные слова, которые говорят умирающим.       «Почему? За что?»       Решив сначала прилечь, я думала, что мне делать дальше.       «Сегодня мне не хватит нервов и благоразумия думать о произошедшем. Может, поспать?» Я посмотрела на улицу: за окном уже темнеет, а также собираются тучи. «Будет дождь».       Я повернулась на другой бок, чтобы спать спиной к стене. Попытавшись уснуть, я потерпела стремительное поражение.       «Что сегодня произошло?»       Ложась на спину, я ясно ощутила, насколько сейчас напряжена, несмотря на усталость. Было сильное желание походить туда-сюда по комнате, предполагаю, где-то с часу, пока не надоест. А может, и дольше. Я стала внимательно разглядывать звёзды на потолке.       «Зачем Драко подставлять меня?»       Для меня было очевидным, что виноват в случившимся Драко. Причин у миссис Малфой не было, а у Люциуса нет выгоды с того, что я сижу в комнате. Домовики бы не посмели. Да и странная сегодня была ситуация с перчаткой... «Драко мой друг. Он не стал бы так со мной поступать».       На мгновение я заметила сочувствие на его лице, когда он хотел вступиться за меня. Может, выгода у Люциуса всё-таки есть, раз он не хочет меня видеть в поместье целый месяц. Будут гости? Или есть другие обстоятельства, о которых я не догадываюсь?       Это также может быть и Нарцисса. Всё-таки нельзя забывать, что она поддерживала Пожирателей Смерти, которые ратовали за чистоту крови. Хоть я и уверена, что моя мать была волшебницей, но она могла быть и магглорождённой, а отец вообще магглом (что может быть причиной того, что о нём ничего неизвестно).       А то, что домовики не посмеют, можно говорить лишь с натяжкой. Они не посмеют предать Род Малфой, но я не являюсь его частью. Домовики могут сообща, а могут и по отдельности. У Долли причин вроде как нет, но если помнить Добби из канона, он может пытаться выгнать меня отсюда из побуждения «защиты», хоть я и не обожаемый им Гарри Поттер. Но кто знает, что творится в их головах.       «Им может быть кто угодно».       В который раз я постыдно заплакала.       «Чем дольше об этом думаю, тем обиднее становиться. Неужели я настолько всех достала?»       С этими мыслями я заснула.

***

      Тем вечером мама Драко устроила скандал, но вскоре успокоилась, здраво поразмыслив, что подобное заключение лучше, чем изгнание или плеть. Она также думала о новой метле для Таситы, когда ту выпустят из комнаты, чтобы поднять ей настроение.       Никто не высказал своих подозрений в адрес Драко. Ведь как можно подозревать того, кто ходит как в воду опущенный? Наказание отца для Таситы ударило и по нему, оставив одного играть в одиночестве. Он раньше и не подозревал, что настолько зависит от своей ровесницы. Может, что-то такое шевелилось у него в голове, когда она начала больше времени проводить с его мамой, но только теперь он допустил подобную мысль.       В какой-то мере, он хотел всё рассказать Тасите и извиниться, но даже если бы он набрался смелости и подавил свою гордость, он не смог бы этого сделать — Лорд Малфой наложил заглушающее заклинание на дверь и окно её комнаты: теперь Тасита не услышит ничего, чтобы ей не сказали, а также...       Никто не услышит её.

***

      Спустя три дня оба ребёнка выли волком от одиночества.       Но если точнее, Драко мучило не столько одиночество, сколько совесть. Он не представлял себе, насколько тяжело приходится Тасите, все эти года не выходившей за пределы особняка (кроме того случая), так теперь она ограничена лишь маленькой комнатушкой на втором этаже.       Драко почти не было скучно: утром у него учёба, потом большую часть времени он проводил с матерью, а оставшиеся пробелы летал на метле, но тоска покрыло всё это серым маревом, делая будни «бесцветными».       Да, он, хоть и относительно, добился того, чего хотел: мама уделяет время только ему, периодически хваля его за успехи в учёбе. Но на деле она пытается скрыть свою печаль в объятиях сына. Драко, может, даже интуитивно, понимал это, и оттого ему было ещё совестней. Ему самому было грустно, ведь Тасита была дорога ему. Однако что случилось, то случилось — он не мог повернуть время вспять и не совершить роковую ошибку. Поэтому ему оставалось только ругать свою вспыльчивость за то, что девочка заперта, и свою гордость и самолюбие, из-за которых он не может раскрыть правду и вытащить её из заточения.       «Я такой жалкий...» — оскорблял он себя в мыслях.       Но он понимал, что виноват и должен всё исправить.