Глава 14: Судьба
1 сентября 2021 г., 12:32
Уже на второй день я чувствовала себя плохо.
Было слишком тихо.
Даже звука часов не было слышно, так как их у меня даже нет. Из-за этого тишина, казалось, начала звенеть в ушах, набирая обороты. Звон прерывался стуком моего собственного сердца, и я чувствовала, как тяжесть нарастала внутри, приковывая к месту, словно парализуя.
Чтобы прекратить эту пытку, я всячески шумела и напевала мотивы весёлых песенок, какие только приходили мне в голову. На первое время помогло, было даже весело проводить одиночный концерт, барабаня карандашом и игрушечной палочкой по всему, что попадётся, но вскоре музыка стала лишь бессмысленным набором звуков, навевающих на меня лишь тоску и чувство безнадёжности.
В который раз думая о том, как избавиться от тёмного, подступающего нечто, я начала обыск комнаты. Да, я в ней сплю, но не бываю тут долгое время днём, проводя его либо в игровой, либо на улице. Но теперь у меня точно достаточно свободного времени для этого.
Напротив входа в комнату находится окно со старинной тёмной деревянной рамой, выходящее на задний двор с многочисленными садовыми клумбами магических и не очень растений. Слева от окна стоит маленькая кроватка из светлого дерева, занимающее место бывшего манежа. Рядом с ней находится дверь из того же дерева в маленькую ванную комнату. Справа стоит маленький стол с разноцветными карандашами, рассыпанными по нему и осколками подставки, которую уже не вернуть, разве что Репаро, возможно, помогло бы вернуть ей некогда целостный вид. В уголке стола также лежит стопка с моими рисунками, под которой была стопочка чистой пергаментной бумаги. Рядом со столом стояла маленькая тумбочка с моими немногочисленными вещами. На ней же лежала игрушечная тёмно-зелёная палочка малых размеров, на которой вырезаны листочки. Если взмахнуть ею и сказать Спарк, то кончик палочки загорится как бенгальские огни. Дезактивируется на команду Нокс.
Я проверила под кроватью, столом, в тумбочке, но так и не нашла того, что бы мне помогло. Думаю, в такой ситуации меня бы спас плеер с наушниками, ну или хотя бы музыкальная шкатулка.
Но у меня не было ничего.
Кик Бутовски, что с огромной скоростью влетел в комнату, разбив окно, только этим меняя её до неузнаваемости. В остолбенении я оглядела множество осколков стекла на полу, щепки от рамы окна и мальчика, из чьих рук метла безвольно упала на пол, давая возможность рассмотреть многочисленные порезы и царапины, из которых начала течь кровь. Избегая осколков стекла, я осторожно подошла к Драко, который выглядел невероятно хрупко, словно он — фарфоровая статуэтка, покрытая трещинами и сколами.
— Ты как? В порядке? — голос звучал хрипло и тихо, я присела возле него на корточки и второй рукой невесомо коснулась его плеча. Блондин вздрогнул, из его горла вырвался болезненный всхлип. Спустя секунд десять он медленно сел, плача от боли и прижимая руки к груди. При этом он неотрывно смотрел на меня, словно я труп его бабушки, восставший из пепла. Мокрые глаза были широко распахнуты, и в их отражении я увидела то же выражение на своём лице. Потому что подобное и правда казалось чем-то нереальным, такие совпадения были сродни чуду, как настоящий Дед Мороз на Новый Год, который пришёл к тебе домой с подарком, а тебе всего пять лет.
— Это судьба... — шёпотом произнёс он.
Эта фраза прозвенела во мне, отдаваясь эхом там, куда я не заглядываю. Потому что отдаваясь этой истине, всё теряет смысл, потому что всё, что ты сделал и всё, что произошло — это судьба. Это было слишком жестоко. Но именно в этот момент я не ощутила той жути, что обычно приходит в такие моменты. Возможно, Драко и правда был барьером, без которого тени бы давно сожрали меня без остатка.
Тишину прервал мой звонкий детский смех, который в глубине души меня в какой-то мере поразил своей невинностью и непринуждённостью, с которой обычно маленькие дети смеются над взрослым, который закрывает лицо руками и спрашивает:«Ку-ку! Где я?» — а потом восклицает, открывает своё лицо, как створки окон: «А вот он я!». И ребёнок обязательно засмеётся, возможно, даже захлопает в ладошки от распирающего его счастья.
В ответ на мою реакцию блондин сначала недоумённо приоткрыл и закрыл рот, прекратив стонать, казалось, даже безмолвные слёзы остановились, оставляя после себя только влажные следы на лице и покрасневшие глаза, принявшие новый оттенок изумлённости. Это длилось лишь пару мгновений, как затишье перед бурей, но потом лицо маленького Малфоя скривилось от боли и обиды: по бледной коже лица стремительно пошли красные пятна, в результате полностью покрывая его уникальную физиономию, явственно выдавая и стыд.
— Д-да я…! Да т-ты!... Да как ты можешь! Й-я! — от его обиженных заиканий мой смех приобрёл новую ноту. — Я тут извиниться хотел, а ты... Ай!
От лишних телодвижений ему было больно, поэтому я, пытаясь успокоиться, помогла ему осторожно встать с пола и лечь на кровать. Пелена мистики, покрывающая до этого комнату пылью, осела. Всё проделанное действо мальчик не переставал возмущённо сопеть, прерываясь лишь на сдавленное шипение, словно ворчливый дед с картины на третьем этаже. Сила малфоевских генов невероятна.
— Привет, Драко. Теперь, когда ты изрядно поднял мне настроение пфф-аха-ха... Так, спокойно. Поднял мне настроение своей умилительной мордашкой, а я успела привести и тебя, и себя в приемлемое стабильное состояние, теперь, и только теперь, ты можешь начать приносить мне свои извинения, — я закинула одну ножку на другую, сидя на древнем тёмном стуле с мягкой синей обивкой, и боролась с желанием заснуть. Конечно, мы оба ещё не до конца оклемались от столь быстрого поворота событий, но также и понимали, что у нас очень мало времени.
— Я... — Драко задумчиво посмотрел в потолок, на его лице можно рассмотреть смущение, а также тяжесть вины, переплетающееся с физической болью. — Это-я-тебя-подставил-прости-меня, — всё было сказано — протараторено — на одном дыхании, его взгляд прожигал дыру в потолке, вперившись в маленькое пятнышко, которое я сама недавно разглядывала.
Несмотря на то, что я подозревала Драко, была почти уверена, что это он, услышать признание из его уст было очень больно. На языке чувствуется горечь предательства. Внутри было маленькое облегчение от того, что Драко не смотрит на меня в этот момент.
— Почему?.. — мой голос осип, на глаза опять наворачивались непрошеные слёзы. Из-за этого примешалось чувство злости на саму себя за то, что я такая плакса.
— Я приревновал тебя к своей маме, — честно ответил мальчик. — Она сказала, что ты способней меня. Она хочет заменить меня! — к концу фразы его голос повысился, начиная лить слёзы с новой силой, всё ещё не отрывая взгляда от пятнышка на потолке.
— Тогда надо было послушать до конца, идиота кусок! Она сказала, что очень гордится тобой, а также уверена, что ты станешь одним из сильнейших волшебников за всю историю Рода Малфой! Дебил! — я вышла из себя. Не в силах сдержать накопившиеся эмоции, я вскочила со стула, из-за чего тот по инерции с грохотом упал на пол, вновь поднимая пыль, на которую теперь я не обратила ни малейшего внимания. На моём лице был ясно выражен гнев. Было огромное желание ударить этого маленького тупицу, но я сдерживалась, лишь обессилено сжимая кулаки и нависая над ним. — Ну как?! Теперь доволен?! Добился своего?! Моя огромная клетка стала размером с маленькую комнатушку! Мне невыносимо здесь находиться! Угадай, из-за кого?!
Где-то там я понимала, что не должна взваливать эти эмоции на хоть и провинившегося, но всё же маленького ребёнка. Он ведь не виноват в том, что меня бросили там, что я не могу спать и не вспоминать о произошедшем не так давно. И не он запер меня здесь, отрезав даже возможность хоть с кем-нибудь поговорить. Не он тыкал в меня палочкой, оставляя ожоги. Не он заливал в мою глотку янтарный алкоголь. Но всё это было где-то там. А именно здесь всё, что успело накопиться, рвалось наружу, хотело выплеснуться негативными эмоциями на глупого мальчика.
И ярость поглотила меня. Я уже не видела рамок дозволенного. Порывисто схватив Малфоя за грудки, я со всей силы трясла его, то ли стараясь заглянуть поближе в глаза виновника, то ли брезгливо отбросить его прочь, ещё сильнее злясь, видя его слёзы и слыша тихие мольбы о прощении, переходящие в бормотание. «Что, жертву из себя строишь?!» — проносилась в моей голове едкая мысль, пока я слепо всматривалась в его лицо, пытаясь найти в нём что-то.
В комнате стало холоднее, однако заметил это лишь Драко. В его глазах отразился страх. Он начал брыкаться, пытаясь выбраться из моих тисков, но я не отпускала, да и его руки не могли ему помочь. Я не заметила того, что мне легче его держать лишь потому, что его форма приморозилась к моим рукам.
Не услышала я и того, что замок двери щёлкнул.
***
— Помню первый случай, который был много лет назад, когда меня заперли в комнате. Тогда я по глупости гуляла с пацанами до темноты, уверенная в том, что они меня отмажут. Спарк. Ага, как же. Бросили маленькую девочку посреди незнакомых микрорайонов, и выбирайся оттуда как хочешь. Пришлось мне, перепуганной до усрачки и заплаканной не меньше, в полнейшей истерике просить у прохожей женщины телефон, чтобы позвонить маме. Ну, а что мне оставалось делать? Телефона нет, «маленькая» ещё, чтобы телефона иметь, а спрашивать дорогу было слишком боязливо — мама твёрдо вбила мне мысль о маньяках и педофилах, скрывающихся в ночи, только и ждущих, чтобы маленькая девочка потерялась. Нокс. Естественно, когда мама, испуганная не меньше меня, забрала меня домой, я надеялась, что меня не лишат маленького старого телевизора, за который мы с братом когда-то вели ожесточённую войну. Однако, всё оказалось куда хуже, чем я думала: по приезде домой мама была в бешенстве, в ярости провозгласила своё решение — запереть в комнате на неделю. Я была в шоке, и только сильнее заревела, ведь так серьёзно меня ещё никогда не наказывали. Спарк. И знаете, даже один день был для меня тяжким. Мама, как я и опасалась, лишила меня телевизора, давя на меня ощущением на подобие вакуума, разве что я слышала шум улиц и маминого телевизора. Выходила из комнаты только в туалет. Что я делала? Рисовала и читала книги. Играла с плюшевыми игрушками. Мечтала. К моему счастью, мама освободила меня уже на второй день, не вытерпев подобного настроения в доме. Мы серьёзно поговорили, поплакали, обнялись и помирились. Конец. Нокс. Я скосила глаза на вид за окном: цветы легко покачивались в столь солнечный и приятный день. Из-за разнообразия ярких цветов рябило в глазах, и даже отвернувшись, на краю зрения было видно цветные пятна, которые часто бывают, когда ты задерживаешь взгляд на солнце, лампочке или свече. Решив, что из-за подобного пейзажа у меня болят и глаза, и сердце, я встала с кровати и подошла к окну, чтобы поплотнее задёрнуть шторы. За мгновение до того, как я выполнила свою цель, я заметила летающего в чистом голубом небе маленького Драко. В этот короткий промежуток времени я успела заметить, что его волосы красиво блестят от ярких солнечных лучей, а также то, что он быстро летит. Слишком быстро. На такой скорости разобьёшься — по-любому умрешь.***
Прошло всего три дня, а мне уже невыносимо находиться в этой комнате: было ощущение, что мою голову давят изнутри, глаза болели даже в темноте от недосыпа, но спать не было сил. Как будто барьер, защищающий меня от невзгод и тяжких дум, летает на своей метле там, за окном, но я здесь, и потому тени страшных событий моей новой жизни стали преследовать меня чувством раскалённого металла на коже, удавкой на шее и огнём, пожирающим внутренности, когда кончики пальцев ощущают невероятный холод, словно сами стали превращаться в лёд. Как будто то, что я на миг забыла, решило напомнить о себе, своём существовании и своих правах на меня. Запертая в четырёх стенах маленькой комнатушки, я чётко чувствовала путы, сжимающие меня всё сильней. Иногда мне казалось, что я вижу у стен металлические прутья, а деревянная дверь блестить на свету словно металл. Хочу выбраться. Вдохнуть свежий воздух без примесей последствия заточения, выпорхнув из разбитой клетки. «Надо придумать, как поговорить с Драко».***
«Надо придумать, как поговорить с Таситой». Он усиленно думал над этой проблемой, не замечая скорости, с которой летит в небе. Не видя ничего перед собой, он погрузился в свои нерадостные мысли. «Отца обмануть невозможно. Я почти уверен, что он точно знает о том, что это я виноват. Но почему же он ничего не сказал? Почему наказал Таситу? Любопытно-то как! Сомневаюсь, что он выпустит её, если я его попрошу. Дверь заколдована, никак не откроешь, а вокруг наложено заглушающее заклинание. Неужели нет никакой лазейки?» Поток мыслей прервало что-то большое, преграждающее путь — это оказалась стена. Белая, идеальная, без единой трещинки, разве что в некоторых местах росли декоративные лозы. Но не на это обратил внимание юный чистокровный. «Слишком близко!» — запаниковал Драко, со всех сил вжимаясь в древко метлы. От натуги пальцы неприятно заболели, но мальчик вцепился ими мёртвой хваткой, даже не замечая болезненных ощущений. У него появилось чувство, что время замедлилось, и ему только и остаётся, как парализовано нестись на медленно приближающуюся стену. Отчаянно хотелось придумать выход из ситуации, но голова словно продувалась ветрами. На каких-то неизведанных им инстинктах он попытался увернуться, затормозить в последний момент, опасно накренив метлу в сторону. За секунду до неминуемого столкновения траектория полёта сместилась буквально на несколько градусов.***
Если бы не мои рефлексы, метла могла сделать из моей тушки шашлык или кебаб, приняв роль шампура. Разве что не забыть посолить да пожарить... Однако сейчас лучше думать не о себе, а о маленьком сорвиголове
