Мир изо льда

      — Сегодня идём к Хагриду, — после долгого молчания объявила Агнес; от неожиданности и резкости сказанного Рон подскочил на месте. Гарри тоже чертыхнулся, но только про себя, ничем себя не выдав.       Сейчас они всей компанией отправились на улицу после уроков, и как предполагало большинство (Гарри, Рон и Драко) это для того, чтобы отдохнуть после изматывающих жестов с палочками на Чарах. Похоже, лишь девочки думали по-другому, потому что Гермиона взяла с собой учебники, а Реддл непонятно с чего решила сегодня отправиться к лесничему.       — И с чего нам идти к этому вонючему тупорылому куску идиота? — словно описывая погоду, которая его не радует сегодня, поинтересовался Драко. В отличие от Гарри, он ещё вчера в Больничном крыле заметил дёрганое состояние Агнес, но виду не подал. Она бы всё отрицала и никакой помощи не приняла, сколько бы он не старался.       — Я ещё вам не рассказывала, но ко мне вчера вечером в палату заявился директор, — она говорила об этом, как о величайшей трагедии. — Он изъявил просьбу зайти к Хагриду, и дать тому шанс извиниться перед... нами.       — Ты уверена, что перед нами? — насмешливо протянул Малфой, уловив её задержку.       — Ну, директор упомянул только Гарри, но я поставила условие, чтобы лесничий извинился перед всеми нами, — выдохнула та, капитулировав перед проницательностью Драко.       — Подождите, а вы вообще про что? — до этого не влезавший в разговор, Рон недоумённо посмотрел на эту парочку. Гермиона тоже послала требовательный взгляд, ожидая объяснений.       — После нашего втроём знакомства мы встретили Хагрида, который сопровождал Гарри во время покупок к школе. Тот обозвал Драко, меня чуть не ударил, но Гарри это не понравилось, ну и решил прервать с ним контакты. С тех пор они не разговаривали, но вроде как лесничий был другом семьи Поттеров, а потому он хочет помириться, — торопливо описав произошедшее, Агнес тяжело вздохнула. — Мне тоже этого не хочется, но не хотелось бы иметь проблем с директором.       Гарри ощутил себя странно, когда в его присутствии о нём говорили в третьем лице. Не то чтобы такого не было раньше, даже наоборот, очень даже регулярно тётя Петунья называла его этим, да и остальные члены семьи Дурсль тоже не брезговали говорить о нём как о вазе, которая стоит на соседней тумбочке и портит им аппетит одним своим видом, но выбрасывать её нельзя, лишь запереть в чулане, чтобы лишний раз не попадалась на глаза.       Иногда ему сняться кошмары, в которых его новая волшебная реальность является лишь сном или фантазией, появившаяся в его голове из-за жестокой реальности. Поэтому он каждое утро соскакивает с кровати и встаёт в полный рост, взглядом упираясь в окно башни, за которым простирались тёмная гладь озера и кромка Запретного леса на горизонте. Это было невозможно сделать в чулане, а из окна игровой комнаты Дадли вид из окна был совершенно другим: петуньи и гортензии, за которыми он сам часто ухаживал по наставлению тётушки. И, наверное, это единственное, по чему он скучал в том совершенно чужом для него доме.       Так почему же ему непонятно от того, что его назвали в третьем лице? Скорее, ему непривычно, потому что было прямо сказано, что он почувствовал, подумал, решил и сделал. С одной стороны, он не ощутил себя вещью, но с другой, было чувство, что вот настолько он прост и предсказуем, и расщелкать его проще чем орехи.       Наверное, он должен радоваться, что он действительно обычный, нормальный. Об этом он мечтал с самого детства: стать таким, чтобы его приняли. Но с каждым годом он всё отчётливей понимал, что его никогда не примут в семье Дурслей, что бы он не пытался сделать и предпринять. Потом начался головокружительный водоворот событий, в результате которых он оказался в школе волшебства. Этого было достаточно, чтобы он чувствовал себя не белой вороной, а просто особенным.       И вот снова он на земле, когда это чувство кажется ему обманом, словно кто-то решил обвести его вокруг пальца, если не он сам. В коридорах Хогвартса от кого-то он услышал, как его назвали Избранным (ещё Мальчиком-Который-Выжил и Новым Тёмным Лордом). Тогда он лишь смутился, но вспомнив это прозвище, он захотел им стать.       Стать особенным. Избранным.       «Хотя, куда мне. Я же просто мальчик по имени Гарри. Просто Гарри», — с некой затаённой болью и явным облегчением подумал юный волшебник. Ведь на первый взгляд «просто быть» было намного легче, чем что-то кому-то доказывать.       — Хэй, Гарри, — голос Драко вывел его из раздумий, заставив в замешательстве посмотреть на Малфоя. — Куда уплыл?       — Э... эм... — до него не сразу дошло, о чём его спросили, но осознав, он ещё сильнее задумался, что же ответить. — Просто... кхм... в-волнуюсь.       — Хах, не переживай, в обиду не дадим, — издав короткий смешок, Драко, в знак поддержки, положил руку на плечо Поттера. Тот погрузился в чувство, ранее ему мало знакомое — благодарность и полное спокойствие от ощущения безопасности, исходящей от чужой руки.       — Спасибо... — выдыхая, поблагодарил Гарри, и был уверен, что выглядит по-идиотски с расползающейся искренней улыбкой на лице. Он уже и позабыл, о чём думал и волновался, всего себя отдавая тёплому чувству внутри, сдерживая себя от глупых слов, которые Малфой даже не понял.       Откуда человеку из полной семьи знать, насколько Гарри дорога эта поддержка?       Он медленно возвращался в реальность, и чем ближе была потрёпанная хижина, тем больше он осознавал, что сейчас будет. Воспоминания прошедшего лета заставили его встрепенуться, он неосознанно сжал край мантии Малфоя, встал на носочки и тревожно пролепетал последнему:       — Пожалуйста, будь осторожен, я не уверен в... стабильности его поведения, хорошо? — он с мольбой посмотрел на Малфоя, ища признаки того, что был ясно понят, и тот будет предельно аккуратен в выражении своего высокомерия, которое он показывает перед теми, кто не входит в их маленький круг. Мальчик молча пронизывал его взглядом в ответ, и лишь когда они дошли до хижины и остановились, чтобы постучать в дверь, тот наклонился над ухом Гарри, обдавая его тёплым дыханием, и тихо прошептал:       — Не переживай, Поттер, всё будет хорошо, — отстранившись от Гарри, он ободряюще ему улыбнулся. Юному волшебнику ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ. Почему-то ему действительно стало легче, хоть Драко и не сказал прямо, что будет действительно осторожен.       — Закончили? — громкий шёпот ворвался в их идиллию, оба мальчика посмотрели на Агнес, чьё лицо было белее полотна, а рука в нерешительности подрагивала, занесённая над тяжёлой дверью, чтобы постучать. Драко убрал свою руку с его плеча, и уверенно кивнул, принимая серьёзное, словно готовое к бою выражение лица. Гарри занервничал не меньше чем девочка, сжимая руки в кулаки и только сейчас замечая ткань мантии Малфоя, зажатую в пальцах.       Первым порывом было выпустить её, чтобы не чувствовать себя неловко, если это заметит Драко, да и мантию всегда с иголочки одетого и выглядящего превосходно первокурсника не хотелось помять. Но потом решил, что так ему спокойнее, а о том, что подумает о нём Малфой, он будет волноваться потом.       — Может, нам с Гермионой уйти?... Хижина не выглядит столь уж вместительной, да и только мешаться вам будем, — подрагивающим голосом пролепетал Рон; веснушки на лице словно светились от того, насколько и он был бледен.       — Мы должны поддержать их, — раздражённо гаркнула на Уизли Грейнджер, делая уверенный шаг вперёд и отчётливо стуча в дверь, тем самым опережая Агнес, которая лишь благодарно кивнула девочке, делая глубокий вздох и распрямляя до того сгорбленную спину. И очень вовремя.       Послышались громкие тяжёлые шаги и лай пса, дети предусмотрительно сделали шаг назад, чтобы их не задело резко распахнувшейся дверью. Полувеликан, стоящий на пороге, сначала немного ошалело посмотрел на толпу детей перед его хижиной, но встретившись с Гарри взглядом, тут же расплылся в улыбке, которую не было видно за густой бородой, но радостные морщинки у глаз говорили о его искренности.       — Прошу, проходите! Проходите! — Хагрид развёл руки в стороны, отойдя от порога и давая возможность всем пройти, но тем самым совершил огромную ошибку: неаполитанский мастиф вырвался и тут же кинулся на детей.       Гарри и сам не понял, что случилось, потому что всё произошло слишком быстро: он лежит на холодной земле, придавленный огромной тушей собаки, без возможности пошевелиться. Очки слетели с его лица, теперь уже покрытого слюнями, а ему и оставалось лишь делать тщетные попытки вздохнуть, окидывая окружение мутным взором.       — А ну слезай с него, тупая псина! — с этим разъярённым рёвом тяжесть, давящая на его грудь, исчезла, наконец-то давая сделать глоток воздуха, теперь сопровождающегося кашлем и хрипом.       — Мистер Хагрид, извините за прямоту, но вам нужно держать пса на поводке, если он не слушается вас. Сторожевая собака данной породы очень опасна, если не держать на коротком поводке, — под увещевательные нотации Гермионы Драко и Рон подняли его с земли, Малфой заклинанием убрал с его лица слюни пса, а Агнес подала ему очки.       Лесничий тут же подбежал к псу, начиная его поглаживать и успокаивать как маленького ребёнка, словно тот сейчас заплачет, хоть это и было физически невозможно. Мужчина кинул злобный взгляд в Малфоя, который посмел пнуть и обозвать его собаку, но стоящий рядом Гарри остановил его от глупого порыва проклясть его друга.       — Ах, Клык иногда слишком эмоционален, но несмотря на внешность, он безобиднее, чем кажется, — примирительно развёл руки мужчина, тем самым прерывая увещевательный монолог Гермионы. — Пройдёмте в дом! Надеюсь, вы не откажетесь от чашечки чая? У меня и кексы есть!       — Конечно-конечно, — тут же отозвалась Реддл, торопливо толкая своих товарищей в хижину. — Мы ещё не сильно голодны, но ради ваших слов примем... выпьем по чашечки чая.       — Присаживайтесь! Думаю, стульев для всех хватит, — Хагрид начинает хлопотать возле камина, чтобы вскипятить чайник, и все начали рассаживаться, но сразу поняли, что стульев точно на всех не хватит. Но, ввиду их размера (а были они действительно гигантскими), сели по двое: Агнес с Гермионой, Драко с Гарри, а Рон, как король, сел отдельно, и несмотря на свою явную нервозность, вальяжно раскинулся на огромном деревянном стуле. — Вот, прошу, ваш чай, травы я собирал самолично, так что вам... эм, точно понравится.       Сев на очень старую, но такую же большую кровать, полувеликан на мгновение замолчал, вздохнув и упёршись взглядом в пол, но тут же продолжил, а его лицо изображало сожаление:       — Эм, Гарри и... вы, ребята, я... правда не хотел, чтобы... вот дык получалося... Просто ты такой... так похож на своего отца, а глаза у тебя... точно Лили смотрит на меня. Я хотел, чтобы... Ну, защитить тебя хотел, в общем-то, да... Друзья Гарри — мои друзья, короче... простите, я... мне жаль, — голова великана снова склонилась, словно ему настолько стыдно, что он не может взглянуть в наши глаза.       — Ну как, прощаем его или нет? — подув на горячий чай в кружке, зажатый в руках, прервала тишину Агнес. Гарри хотел уже крикнуть «Да!», но неуверенно и с надеждой на лучшее повернулся к Драко. Тот о чём-то задумался, или же сделал подобный вид, разглядывая свою мантию, потом усмехнулся, поднял голову и вынес окончательный вердикт:       — Что же, мы вас прощаем, мистер Хагрид, и надеемся, что подобное больше не повторится, — снисходительно, с нотками доброжелательности, в должной ему манере протягивает Малфой, поглядывая на Гарри, словно тот был гарантом безопасности. Лицо Драко было преисполнено надменностью и высокомерием, и если бы он не ощущал его нервно раскачивающуюся ногу под столом, то не сдержал бы порыв ущипнуть его бедро, лишь бы стереть с лица это неестественное выражение. Гарри осознал, что тот всё-таки побаивается полувеликана после случившегося, но ни в коем случае не собирается этого показывать. И Поттер хотел бы поддержать Малфоя, но не знал как, потому не придумал ничего лучше, чем снова сжать край его мантии. И на этот раз тот точно заметил.       — Мы тогда пойдём, до свидания, — тут же поторопилась Реддл, вставая со стула и уже направляясь к выходу. Гарри тут же убрал руку, но выглядело это так, словно он чего-то испугался. Опомнился.       — Куды, а как же кексы? Давайте я вам хоть с собой дам, там может чевой и перекусите, — полувеликан суетливо завернул огромные кексы в газету, всучив их в руки Рону. Как ни странно, но по интуиции ли, он выбрал кого нужно для ношения еды. Гарри издал тихий смешок, вспоминая жалобы Драко на то, что у этого рыжего обжоры просто бездонный желудок. Он со смешинками в глазах смотрит в спину уходящего Малфоя, когда тот повернул голову и слабо улыбнулся. Поттер сразу осознал, что того тоже смешит комичность этой ситуации. — И это, заходите ещё! Поболтаем, чаю попьём.       — Обязательно.