Мир изо льда

      Предположение, что смерть будет быстрой и безболезненной, оказалось ошибочным.       В какой-то момент я почувствовала своё падение. Ощущение невесомости было приятным, но длилось всего мгновение. В следующее я была прижата к полу огромной дубиной, и всю нижнюю часть моего тела опалило огнём адской боли. Воздух из лёгких начал стремительно уходить, а в голове раздался протяжный высокий звук. Я не сразу поняла, что кричу.       Тяжесть, давящая на мои ноги, пропала, и нельзя определить, было мне от этого лучше или хуже. С трудом открыв глаза, я смогла лишь увидеть огромную тень, что заслоняла меня от света луны, когда снова закрыла их в порыве агонии — дубина снова ударила по ногам, и мне показалось, что сквозь вопль я услышала хруст ломающихся костей. Я снова открыла глаза лишь потому, что услышала смешок: я не видела лица этой твари, однако ощущение, что он наслаждается моими страданиями, навеяло на меня воспоминания давно минувших дней.       Палочка в моих руках делилась со мной своей приятной прохладой, как будто стараясь смягчить боль и подбодрить. Я подняла руку и направила палочку на тролля. Тот что-то прорычал, видимо, злясь на то, что его дубину снова стремятся отобрать, и вцепился в неё двумя руками, занося над головой для последнего и завершающего удара.       — Вингардиум Левиоса, — звук хрипящего, словно молящего голоса был почти неслышен, но это было и неважно.       Дубина рванула вверх вместе с державшим её троллем и столкнулась с очень высоким потолком с отчётливым звоном. Провисев всего секунду, туша весом с тонну, не удержавшись, рухнула вниз, вызывая по полу дрожь и разнося грохот на километры. Дубина упала вслед за ним, попадая точно в голову; звук глухого удара был последним.       Тишина наступила неожиданно, словно пауза в кино, и так же прервалась.       Мои всхлипы и рыдания были тихи, но протяжны и жалостливы. Ноги болели с такой неистовой силой, что было нестерпимое желание их отрезать, но сил на это не было. Даже потерять сознание не получалось. Я жалела себя, свою судьбу и своё тело, вторящее моим завываниям где-то в голове.       Я очень горько пожалела, что затеяла всё это.       Непонятное жужжание послышалось вдалеке, и сначала я списала его на шумы в голове, однако с каждой секундой звук тревожных голосов и торопливых шагов становился более отчётливым. Желание позвать на помощь было остановлено потерявшимся голосом, потому мне оставалось только хрипло выть, зовя, очевидно, профессоров. Шаги на мгновение смолкли, сопровождаясь возмущённым шиканьем, через секунды возобновившись быстрым топотом ног бегущих людей.       Охи и ахи с многочисленными «О Мерлин!» были для меня знаком открыть глаза. Я снова увидела тролля, лежащего и воняющего рядом со мной, но появились и новые лица на этой сцене: профессор МакГонагалл, с ужасом на лице нависающая надо мной, оценивая мои повреждения, профессор Флитвик, водящий надо мной палочкой, а также профессор Квирелл, смотрящий прямо на меня, в мои глаза. Я настолько ужаснулась от этого сверлящего мои внутренности взгляда, что не сразу услышала обеспокоенный вопрос декана Гриффиндора:       — Ох, мисс Реддл, как вы...? — я не видела её лица, смотря только на Квирелла, и лишь спустя паузу в несколько секунд смогла выдать первое, что попалось на язык:       — Я в порядке, — я пожалела, что вообще открыла рот: голос был сиплым, хриплым и надломленным, люди с таким голосом определённо не «в порядке».       — Минерва, её срочно нужно нести в Больничное крыло, — тихо проговорил мой декан. Квирелл повернул голову в сторону полугоблина, и я следом за ним. Смешинка пропала из его голоса и самого образа чудаковатого коротышки. В этот момент он казался очень старым, повидавшем многое на своём веку стариком. — Дела плохи. Очень плохи.       Волшебница подняла голову и выпрямила спину, направляя палочку на дубину и трансфигурируя её в приличного вида носилки. В тот же момент я почувствовала, как моё тело взлетает, и сдавленно взвыла — любое, даже малейшее движение накрывало меня новой ослепляющей волной боли. Спустя вечность я снова ощутила поверхность, на которую опирается моя туша. Скосив глаза, заметила большую лужу алой крови, очевидно, только час назад тёкшей во мне.       «Интересно, сколько разновидностей ритуалов на крови существует? И можно ли с её помощью подчинить того человека, кому она принадлежала?»       Назревающие опасения развеял профессор Флитвик, заклинанием Экскуро не оставив от крови и следа. Я постаралась выразить свою благодарность одним выражением глаз, но не уверена, что у меня получилось.       Пропасть небытия так и не поглотила меня, поэтому боль продолжала терзать мою плоть, а мои глаза — видеть всё вокруг. Флитвик и МакГонагалл сопровождали меня на пути в Больничное крыло, оставляя Квирелла позади. Чем дальше я была от тролля и профессора ЗоТИ, тем легче мне было дышать. Словно воздух становился чище и приятней, хотя железный запах крови преследовать меня не перестал, однако на это очень легко не обращать внимания.       Поверить во всё происходящее было тяжело, особенно без зловония тролля и его самого в поле моей видимости. Закрыв глаза, я представила, что меня просто сбила машина, при этом хорошенько проехавшись по ногам. Это было очень реалистичное представление действительности, потому что все мои друзья в прошлой жизни пророчили мне подобную участь, стоило им только увидеть, как я перехожу дорогу. Один мой друг решился перейти дорогу со мной, потому что мы спешили, и в итоге обзавёлся агирофобией — боязнью переходить дорогу, из-за страха, что его собьёт машина. Давно же это было.       Мысли прервали новые женские ахи, а также болезненные ощущения из-за дёрнувшейся на мгновение носилки. Мы были уже на первом этаже в коридоре по пути в Большой зал. Не считая доспехов вдоль стены, он был серым и непримечательным, просторным, однако яркое пятно приковывало к себе взгляд.       Сразу вспомнив ещё одно событие сегодняшнего дня, я ничуть не удивилась, и так бы и успокоилась, если бы не одно НО.       — Как... — сердце замерло от страшной догадки. Мне нужно было сейчас же её опровергнуть, чтобы успокоится, и потому я начала приподниматься на локтях. Отвлечённые профессора тут же повернулись ко мне, и жалость с тревогой на их лицах делало ситуацию лишь хуже. Это длилось долгое и мучительное мгновение, потом они переглянулись, и последнее, что я увидела, было кончиком палочки.       — Сомниум.       И темнота.

***

      — И её до сих пор нет.       Вокруг было чуть более шумно, чем обычно — когтевранцы и слизеринцы сами по себе довольно тихие ребята, но вынужденная в этот день компания друг друга дала повод познакомиться с новыми людьми за чашкой чая с тыквенными пирожными. Подобная ситуация возникла из-за того обстоятельства, что гостиная факультета Слизерин расположена в подземельях, где, по словам профессора Квирелла, ходит тролль. Пуффендуйцы же хоть и живут не под землёй, но первый этаж к этому близок, потому они отправились в гости к грифам.       Друзья Агнес расположились с удобством в углу гостиной, низко друг к другу наклоняясь и переговариваясь шёпотом с хмурыми лицами. Слова Гарри были произнесены скорее обиженно, чем язвительно, и сам он имел вид крайне возмущённый:       — Мы должны были найти её.       — Я всё читала про троллей и могу с уверенностью сказать, что если бы мы его встретили, то нам несказанно повезёт, если мы выживем, — произнесла Гермиона непререкаемым тоном, однако глаза нервно бегали туда-сюда, пытаясь зацепиться за хоть что-нибудь, что сможет помочь ей перестать волноваться за подругу. У неё было очень скверное предчувствие. — Мы предупредили профессора Флитвика, так что проблем быть не должно. Может, тролля схватили, а её оставили спать в Больничном крыле. Возможно, она отравилась сильнее, чем мы думаем. Волноваться не о чем...       — Волноваться не о чем, — издевательски повторил Малфой, желчно исковеркав её манеру речи. Его кожа была белее мела, а руки, стиснутые в кулаки на коленях, дрожали. Всем было непривычно видеть всегда уверенного блондина таким встревоженным, даже напуганным. — Она самый невезучий человек, которого я только знаю, поэтому не удивлюсь, если завтра мы узнаем о её смерти, а послезавтра школу закроют и отправят нас всех по домам.       — Не говори так! — шёпотом воскликнул Гарри, ужаснувшись подобной перспективы. Он несколько долгих секунд смотрел на молчавшего Драко, вскоре снова начиная высказывать Гермионе все свои претензии: — Сомневаюсь, что мадам Помфри знала о тролле, значит, она не стала бы её задерживать, а шанс, что она настолько серьёзно заболела, чтобы без мук совести в праздник оставить девочку у себя, пока остальные пируют, очень и очень мал! Тролль вполне мог подняться на первый этаж и встретить там Агнес, и шанс подобной встречи можно было бы уменьшить, если бы мы её нашли и предупредили. А если бы... Если бы мы встретили тролля, то вместе с друзьями было бы не так страшно. Ведь... Если... она одна, а там... потом... Один на один с троллем!..       Он не мог дальше говорить: в горло словно насыпали песка, и любое движение голосовых связок ощущалось как трение о наждачку. Эта картина встала перед глазами так ясно, словно он стоит за углом и смотрит на неё; девочка в ужасе кричит, а тролль, словно великан, нависает над ней, стремясь её убить. Несмотря на то, что он вырос в маггловском мире, но он видел этих существ в книге, и их изображение было очень реалистичным.       В нём проснулось отчаянное желание спасти её.       Неважно, как он это сделает, есть ли у него для этого силы и насколько это возможно, даже если шанс победить тролля первокурснику равняется нулю — он должен это сделать. И он это сделает.       Гарри снова посмотрел на Гермиону — только сейчас он заметил, что она плачет. Её лицо покраснело, красные сосуды были хорошо видны на белке глаз. Она, не переставая, вытирала слёзы, издавая еле слышные всхлипы. Это не умалило желания Гарри спасти Агнес, однако поумерило его пыл, давая осознать простую истину — нужен план. По крайней мере, как выйти из гостиной незамеченным, когда тут столько людей, и при этом являясь Мальчиком-Который-Выжил.       Он оглядел гостиную, замечая несколько заинтересованных взглядов, направленных на них, и это понятно: кого не привлечёт компания из того-самого-Гарри-Поттера, одолевшего в полтора года тёмного волшебника, того-самого-Драко-Малфоя, Наследника чистокровного Рода и несметных богатств, и плачущей магглорождённой девочки, всегда первой поднимающей руку на уроках?       — А где Рон?