Глава 45: В поисках зацепки
26 февраля 2022 г., 10:04
У Гарри были свои соображения на этот счёт, с которыми он мог поделиться только с Гермионой, как единственной знающей об их с Агнес общей способности.
Оказалось, не он один об этом подумал.
— Если это не совпадение, то причина нападения на неё наверняка именно в этом, — подтвердила его мысль Гермиона, пока они были вдвоём в спальне Когтеврана для девочек — вопреки распространённому мнению, если девочка добровольно пустит мальчика в комнату, то он сможет там находится, либо пока сам не уйдёт, либо пока жительницы сами этого не пожелают. — Если это так, то он видит в ней угрозу. Понимает, что есть возможность, что она сможет управлять василиском. Только вот, откуда он узнал о том, что она владеет парселтангом? И знает ли, что им владеешь ты? А если знает, то почему атаковал только её? Или на тебя будет управа позже?
От хода мыслей Грейнджер у него образовался ком в горле.
«Могут напасть и на меня?»
Он сжался от страха, словно василиск готов убить его прямо сейчас.
Рука Гермиона мягко легла на его кулак со словами:
— Не беспокойся так сильно. Если подумать, то Агнес в тот вечер оказалась одна совершенно случайно, так что это совпадение с большей вероятностью. А если всё равно страшно...
— Мне не страшно! — возразил Гарри, перебив девочку и сбросив её руку. Мальчик не заметил дрогнувшие уголки её рта. — Пойдём спать, что ли. Уверен, твоим соседкам по комнате не терпится занять свои кровати.
— А как же домашнее задание? Ты его сделал? — робко и требовательно одновременно вопрошала когтевранка.
— Я устал, — раздражённо гаркнул Гарри и вышел из спальни, захлопнув за собой дверь.
Он не увидел и слёзы, стоящие в глазах девочки, грозящие вот-вот пролиться.
***
В Рождественское утро он был очень приятно удивлён, узнав о подарках от его друзей. Он никогда не получал их раньше, но часто видел подарки Дадли под ёлкой, или на столе, если это День Рождения. Ему самому Дурсли дарили подарки просто из-за какой-то формальности, словно если они этого не сделают, то перестанут считаться совершенно нормальными. Обычно они дарили ему сорок пенни, которые он мог потратить на мороженое или что-либо иное, но почти сразу, как взрослые уходят вне поля зрения, Дадли крал эти две монетки, даже если ему самому они не нужны — Дурсли должным образом выкладывали средства на карманные расходы их «самого милого в мире мальчика». В такие моменты, обычно, загоралась штора на кухне или волосы Дадли. Во втором случае его запирали в чулане на неделю. Без еды и воды. Тогда ему приходилось ломать щеколду на двери своей «спальни», в кромешной темноте ночи красться на кухню, пить воды и отрезать тоненький кусочек хлеба, чтобы пропажа не была заметна. И он не удивлялся, что на следующее утро щеколда вновь была целой. Если же ему не дарили эти сорок пенни, то ему покупали очередные очки-велосипеды, которые, казалось, намного уродливее предыдущих. Связана такая покупка была с тем, что прошлые ломались (точнее, Дадли их ломал), и в таком случае ему приходилось щуриться или ходить в сломанных очках до следующего Рождества или Дня Рождения. Но всё это в прошлом. Смотря на подарки от друзей, в его груди рождалось светлое и распирающее чувство, которое он сразу определил как счастье. Да, он определённо был счастлив. Сверху был подарок от Хагрида — флейта была довольно грубой работы, и мальчик не сомневался, что лесничий сам вырезал её из дерева. Дурсли не изменили своей манере и отправили монетку — было такое ощущение, что они подобрали её с улицы. Мальчик, ни секунды не сомневаясь, выкинул её в мусорку, в ответ получив недоуменный взгляд оставшегося в школе соседа по комнате. Следующий подарок стал неожиданностью — толстый свитер ручной вязки изумрудно-зелёного цвета и большая коробка со сладостями. Никакой записки не было, а потому он мог лишь гадать, не по ошибке ли подарок оставили возле его кровати. Надев свитер, он обнаружил, что тот висит на нём как на вешалке, однако мальчик здраво рассудил, что в следующем году тот должен быть ему как раз. Гермиона подарила ему шоколадных лягушек, но не то чтобы он сильно уделил этому факту внимание. Рон подарил ему журнал по квиддичу, ведь Гарри действительно заинтересовался этим видом спорта — уроки полёта на мётлах были его одним из любимейших времяпровождений. Мадам Хуч посоветовала ему пробоваться на ловца на следующим курсе. От подарка Малфоя его лицо залилось краской — это были новые очки, у которых были более овальные с чуть выпирающими закруглёнными краями линзы и тонкая чёрная дужка. Мальчик мог бы сказать, что они были полной противоположностью его старых и грубых очков-велосипедов. К очкам была записка: «Гарри Поттеру от Драко Малфоя» — на одной стороне, а на развороте: «Это временно, пока мы не вылечим тебе зрение». Этим подарком Поттер тут же воспользовался: стоило очкам поселиться на его переносице, как картинка перед глазами сначала стала очень мутной, а потом настолько чёткой, что ему впору сомневаться, носил ли он очки раньше. Тогда ему показалось, что это самый лучший подарок в его жизни. Пока его руки не дошли до последнего свёртка, который был почти невесомым, а внутри была записка без подписи, гласившая, что эта вещь раньше принадлежала его отцу. Если честно, то Поттер в это не сильно-то и поверил. Однако позже Рон развеял его сомнения. — Это мантия-невидимка, которую стоит лишь надеть, как она полностью скрывает облик надевшего его, — как истинный знаток в этих делах, он важно поднял палец вверх, искоса глядя на мантию жадным взглядом, и приметивший что-то неладное Поттер запихал её как можно глубже в сумку, тем самым ставя точку в демонстрации. — Повезло-то как... — завистливо протянул Рон, сбросив с себя всякую важность, потому как чувство, которое испытывает каждый материально малообеспеченный ребёнок, когда его другу достаётся такой подарок, который его родители никогда ему не подарят, но так хочется его получить, затопило его под собой. Он не впервые ощущал подобное, просто именно сейчас это чувство кольнуло его побольнее, заставляя прикусить язык, пока он не сказал что-нибудь ещё. — Может, сходим к Агнес? — предложил Гарри, испытывая желание похвастаться не только мантией-невидимкой, но и очками от её названого брата. — Только после завтрака! Мамины пирожки сильно без сока или чая нормально не поешь... На протяжении всего дня Мальчик-Который-Выжил усердно думал над способами применения артефакта, делающего его буквально невидимым, и отойдя от абстрактных картин и сосредоточившись на действительности, он пришёл к выводу, что это отличный способ разведывать территорию, при этом не вызывая никаких подозрений или лишнего внимания к себе. Ближе к ночи, стоило почти всем младшекурсникам Когтеврана, кроме Гарри, заснуть, а ещё не всем старшекурсникам вернуться с поздних прогулок, мальчик надел заветную мантию, которая невесомо легла на его плечи, закрыла его голову. Проверив в зеркале видимые места, и с радостью их не обнаруживая, он прошёл к двери его факультета, ждя следующего припозднившегося когтевранца. К счастью, ждать пришлось недолго. Староста Когтеврана Роберт Хиллиард направился к выходу из гостиной, намереваясь выйти на патруль перед отбоем, потому как Пенелопа Кристалл уехала домой на каникулы. Тот был не сильно рад — несмотря на весёлую улыбку важного проказника, адресованная оставшемуся вместе с ним в школе другу, староста слишком часто поправлял свои пепельного цвета волосы, что выдавало его истинное настроение. Однако Гарри было не важно, чего хочет староста Когтеврана, и боится ли тот темноты, ему нужно было лишь как можно скорее оказаться там, где всё это и началось, на самом месте преступления. Немного помешкав, старшекурсник открыл дверь, и Гарри тут же нырнул у того под рукой, уместно воспользовавшись маленькой комплекцией своего тела. Староста, к удаче Поттера, ничего не замечает, лишь тут же зажигая свет на конце палочки. Заметив слишком внимательное разглядывание тёмных закоулков, первокурсник на цыпочках проходит к стене и припадает к ней, стараясь дышать как можно медленнее и бесшумнее. В повисшей тишине Хиллиард очередной раз приглаживает свои длинные волосы, снова оглядывается и делает большой вздох. У него было такое лицо, что Гарри уверен — стоит ему раскрыть себя и выскочить как чёрт из табакерки, староста перепугается так, что его волосы побелеют до заметной седины, а сам старшекурсник ринется прочь так, что обязательно споткнётся о свои ноги. Притаившийся мальчик выжидает, пока Роберт не скроется за поворотом, как назло идущего слишком медленно лишь для того, чтобы просмотреть все тёмные углы и осветить их Люмосом. Однако Гарри набрался терпимости и дождался нужного момента, чтобы добраться до того самого места. Второго этажа. Во время очередных обсуждений насчёт инцидента, случившегося с Агнес, Драко высказал мысль, что очень странно то, что тролль оказался на втором этаже, тогда как профессор Квирелл сказал, что тот в подземелье. Да и что делал профессор ЗоТИ в подземелье? Проверять подземелье Гарри не решался — профессор Снейп являлся личностью до ужаса страшной, и попасться такому человеку с поличным подобно добровольному согласию на пытки. Второй этаж был более безопасным вариантом. Не то чтобы они с друзьями не ходили туда — наоборот, довольно часто, ведь там находились некоторые кабинеты для проведения пар. Только вот они ни разу не высматривали, не пытались найти зацепку, которая могла бы прояснить некоторые моменты. Гарри старался ходить как можно тише, а потому для него было неожиданностью услышать под ногами всплеск воды. Всмотревшись, он заметил, что весь коридор справа залит водой. Посчитав это странным, мальчик пошёл по огромной луже, исходившей из женского туалета. Он не помнил, чтобы туда кто-нибудь ходил, но стоило ему подойти поближе и заглянуть в туалет, как девичий голос провизжал над самым ухом: — Кто здесь?! Поттер в ужасе шарахнулся от источника звука, подскользнувшись на мокром полу и с оглушающим звуком упав в воду, вызывая громкий всплеск. Голос между тем запричитал: — Так и знала, что здесь кто-то есть! Я такая умная! И внимательная! Кто же ты, невидимка? Неужели Джейми?! Если ты, то не жди пощады! — опасаясь чего бы то ни было, предназначавшееся некоему «Джейми», Гарри снял с себя уже бесполезную мантию-невидимку, ведь его уже раскрыли, и тут же воскликнул: — Я не Джейми! Я Гарри! Просто Гарри! — А. Вот оно как, — тихо и задумчиво пробормотала девочка, которую Гарри наконец-то увидел и смог понять, что девочка оказалась привидением. И, что заметил мальчик, та была в мантии студентов Хогвартса. Девочка меж тем задала вопрос: — И что же ты здесь делаешь, Гарри? — Я... — он не знает, врать ему или нет, потому как, возможно, та могла что-нибудь знать. И свои раздумья он решил замаскировать под выжимание своей одежды и поиска сухого участка пола, чтобы он мог вылить воду из своих ботинок. Мантия-невидимка была столь же невесома и суха, словно не из ткани сделанная, благодаря чему большая часть его одежды не намокла. — Ищу тут кое-что. А кто ты? И как зовут тебя? — Я Миртл. Все зовут меня Плакса Миртл, потому что я постоянно плачу. Чтобы поиздеваться надо мной, мальчики кидают в меня учебники, несмотря на то, что те пролетают мимо меня. Но мне всё равно обидно! Противные мальчишки! — Я не такой! — тут же вставил Гарри из страха попасть под раздачу привидения. — Если же ты искал это, — не обратив никакого внимания на слова мальчика, Миртл продолжила. — То она лежит вот тут. Какой-то мальчик бросил её здесь. Сначала я думала, что он бросит её в меня, поэтому закричала, но он просто оставил её здесь и побежал дальше. Однако, если подобное повториться, я налью вам обоим воду за шиворот! Найдите себе другой женский туалет для переписки! Или вы что, парочка, и потому скрываете свои отношения? Ужас какой! Бог вас покарает! Чем больше Миртл говорила, тем сильнее мальчик ничего не понимал. Поэтому он просто отмахнулся от неё в своих мыслях, сосредоточившись на предмете, лежащим в луже буквально в метре от него. Противно хлюпая и ощущая воду в ботинках, он подошёл и подобрал вещь, оказавшуюся тетрадью с чёрной обложкой. Открыв её, он не увидел ничего, кроме пустых страниц, тем не менее, он приметил, что мокрой была только обложка, а это значит, что та была не обычной — волшебной. На форзаце была подпись, но он не мог прочитать имя из-за темноты вокруг. Положив тетрадь в карман, он обратился к привидению: — Кто оставил эту тетрадь, можно, пожалуйста, поконкретнее? — Кто-кто, бойфренд твой! — прокричала Плакса Миртл, заливаясь призрачными слезами и тут же с визгом улетая в унитаз, обрызгивая Гарри водой с головы до ног. Мальчик не понимал, что происходит. — Кто? — в пустоту переспросил Поттер, оглядывая старый женский туалет со странной обитательницей, сбежавшей в канализацию. В конце концов Гарри встряхнул головой, прогоняя ступор и ощущая накатившую усталость. Надев мантию-невидимку, он направился обратно в спальню с тягучей словно смола мыслью, что подумает об этом завтра.***
«Меня зовут Гарри Поттер», — это было первое, что написал Гарри утром в пустой дневник. Он не знал, почему написал именно это, да и почему он вообще начал в нём писать. По хорошему, его надо было отнести Агнес — всё-таки, этот дневник некогда принадлежал её предку, что ясно давала понять подпись «Т. М. Реддл». Однако его что-то тянуло, какое-то родное чувство единения, словно он раньше видел этот дневник. Это было странно, опасно и очень рискованно, он чувствовал это, но ощущение, что этот дневник та самая зацепка, которая может помочь его подруге, и что только он мог это сделать, толкнули его на этот шаг. Чернила, будто впитавшись в бумагу, исчезли. И стоило пройти секунде, двум, как что-то произошло. То, что даст ему ответ. «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддл. Как к тебе попал мой дневник?» Эта надпись тоже сгинула, но не раньше, чем Гарри, не на шутку взволнованный, начал поспешно писать ответ: «Кто-то бросил его в женский туалет, где обитает Миртл». «Хорошо, что я записал воспоминания не чернилами, а более надёжным способом. Я знал, что есть люди, которые не хотят, чтобы мои записи были прочитаны». Всё это было очень таинственно, будоражило сознание, но Гарри очень интересовал один факт. «Как ты связан с Агнес Реддл?» Казалось, у дневника был подготовлен на это ответ — он не заставил себя ждать. «На самом деле, я и сам не знаю. Этот дневник хранит воспоминания почти пятидесятилетней давности, о событиях, что тогда произошли, поэтому у меня нет чёткого ответа на этот вопрос. Могу лишь предположить, что она моя дочь или внучка, потому как я единственный Реддл, оставшийся в живых». Гарри предполагал подобное, потому лишь с важным видом покивал, хоть его и не видел никто, даже неожиданный собеседник. «На Хэллоуин произошли страшные вещи — кто-то запустил тролля в Хогвартс, и тот напал на Агнес, оставив её без ног, при этом прокляв её любимого кота. Мы с друзьями думаем, что всё это сделал Наследник Слизерина, чтобы навредить ей. Тебе что-нибудь известно про Тайную Комнату?» Поттер был уверен, что предок Агнес захочет ей помочь, потому что иначе быть не может. Все родители любят своих детей. Реддл не замедлил ответить; почерк у него стал беспорядочным, словно собеседник торопился высказать свои мысли. «Разумеется, известно. В моё время нам говорили, что это легенда, что её нет, но это была ложь. На пятом году моего обучения Комнату открыли, монстр вырвался на свободу, напал на студентов и убил одного. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Директор школы, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А меня наградили красивой доской с гравировкой и велели держать язык за зубами. Но я-то знаю, это может опять повториться — ведь монстр ещё жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе». «Расскажи мне, кто Наследник Слизерина? Если не остановить его, то он может убить Агнес или любого другого студента!» — от нетерпения у мальчика дрожали пальцы: сейчас он узнает правду, потом остановит Наследника, уговорит василиска снять проклятие, и тогда все будут спасены. Он должен это сделать! Он сделает это! «Одних слов недостаточно. Я покажу тебе ту ночь, когда я его поймал». Стоило Гарри увидеть эту надпись, как произошло что-то странное, и его ноги стукнулись о твёрдую почву; тряхнуло, но он устоял, и размытые очертания окружающего стали отчётливы. И Гарри увидел всё: как Том не хотел покидать школу; директора Дамблдора с рыжей бородой; и Хагрида, который был ещё студентом. Хагрида, который держал в подземельях огромного паука, и Реддл пытался остановить его. Только вот, стоило Гарри снова ощутить себя в своей кровати, он в замешательстве написал корявым почерком: «Но как это может быть правдой? Насколько я знаю, Наследник Слизерина владеет парселтангом, и Ужас Слизерина — никто иной как василиск. И, возможно, у Хагрида и есть мотив навредить ей — у них было не самое приятное знакомство, но я точно уверен, что это не он». Реддл, казалось, ничуть не смутился, тут же ответив: «Не забывай, Гарри Поттер, что история Слизерина — лишь легенда. Можешь ли ты быть уверен, что тот, кто назвался Наследником Слизерина, является им? В моё время не было никаких разговоров про Наследника, просто тогда один студент подверг остальных опасности, из-за чего умерла девочка, Миртл Уорен. Сейчас может происходить подобное, и некто решил начать с мисс Реддл. И не забывай, монстр всё ещё на свободе. Рубеус мог таким образом отомстить девочке. Сколько вы с ним знакомы? Можешь ли ты с уверенностью сказать, что он не мог этого сделать?» Гарри запутался. Сомнения напали на него ураганом, сметая уже устоявшуюся теорию. «Что, если василиска нет? Вдруг это на самом деле Хагрид? Но тогда причём тут Философский Камень? А Пушок? Мёртвые петухи? Кто-то же убивает петухов! А голоса? То, что мы с Агнес — змееусты? Тролль, который почему-то оказался в школе? В конце концов, этот самый дневник! Что за мальчик кинул его туда? И почему? А Миртл? Почему она в этом туалете? Откуда столько совпадений и несостыковок? Что происходит в этой школе?!» У Поттера было чувство, что эти мысли раздавят его голову — ощущение сдавливающих его виски тисков было почти реальным. Пытаясь прогнать их прочь, чтобы они не погребли его под собой, он постарался дышать как можно глубже и медленнее, успокаивая громко стучащее сердце в груди. Выполняя данные самому себе инструкции, он смотрел на кляксы чернил, оставленные им на странице без каких либо надписей. «Зацепка не дала мне ответ, а лишь осложнила дело». Дрожащей от напряжения рукой он написал: «Ты не прав». И захлопнул дневник.
