Мир изо льда

      Слепо смотря на тело василиска перед глазами, я боялась самого страшного — не успеть.       — Гарри! Гарри, где ты? — меня колотило; я не могла устоять на месте, кружась вокруг своей оси и высматривая мальчика, которого едва бы смогла увидеть, однако, в тот момент не могла ничего с собой поделать. Что-то мне подсказывало, что попади в него это заклинание, то герою точно не жить.       От неожиданности я подпрыгнула, когда что-то невидимое схватило меня за руку. Тем не менее быстро осознала — Гарри жив, я успела. В порыве эмоций я сжала его в по-медвежьи крепких дрожащих объятиях, ощущая тоже трясущееся тело мальчика.       — Ничего не бойся, скоро всё закончится. Не отходи от меня далеко, а лучше держи меня за руку, — для меня сейчас Гарри — всего лишь ребёнок, которого я по глупости своей завела в логово змеи. Я подвергла бедного мальчика смертельной опасности, и уверена, буду корить себя за это всю оставшуюся жизнь, несмотря на исход этой вылазки.       — Мой Лорд, детей защищает василиск, — в голосе Квирелла было заметно замешательство, однако, спустя несколько секунд он прозвучал высокомерно: — Что ж, думаю, вы понимаете, что вам никто не поверит?       — Поверят, достаточно показать воспоминания Дамблдору, так что не вижу в этом проблемы, — чувство хождения по тонкому льду сбивало меня с толку, но рука Поттера приносила почти то же спокойствие, что и моя палочка.       — И ты думаешь, он не знает о моём пребывании в Хогвартсе? Едва ли его хоть когда-нибудь заботила безопасность учеников, — он озвучил то, чего я и опасалась — ведь действительно, всё слишком в каноне похоже на полосу препятствий для первокурсников, а не на защиту Философского Камня.       Молчание затянулось, но его прервал василиск:       — Есть хочу... Мне плохо... Дай мне силу... — змея приблизилась ко мне, заглядывая в глаза, из-за чего я тут же пихнула мальчика за спину и шикнула прикрыть глазки.       — Дать силу? Как? Тут нечего есть, и едва ли Квирелл полезен для здоровья, — я попыталась отшутиться, на подкорке сознания чувствуя подвох.       — Мне нужна кровь... Кровь Слизерина...       «В смысле... моя кровь?! Это что, часть какого-то ритуала? Я сделаю василиска своим фамильяром или же сама стану рабом? Что-то мне это сильно не нравится. Можно отказаться?..»       — Бомбарда! — заклинание подняло осколки пола в воздух, в большинстве своём атакуя огромную зону поражения — тело василиска. И мне почудилось, что я вижу в глазах змия боль.       — Секо! — руку, до этого сжимавшую ладонь Гарри, я порезала заклинанием, протягивая василиску. — Квирелла не убивай покамест, только не дай нам умереть и подними наверх как можно скорее.       Василиск медленно слизал с моей руки уже капающую кровь, и я ощутила, как боль уступает место онемению, стремительно охватившему мою руку.       «Что за...»       Тело словно окаменело и потеряло свои нервные окончания, потому как я не чувствовала ничего: ни боли в ногах, ни жжения от пореза на руке, лишь ноющее чувство под сердцем стало осязаемым. Я не могла устоять на ногах, и уже ощущала падение, но меня подхватили чьи-то руки, и осознав, что это Гарри, я извинилась про себя перед ним ещё раз, уже не в силах сделать этого вслух.       Квирелл произносил ещё какие-то заклинания, василиск шипел, а Поттер обеспокоенно всё спрашивал и спрашивал меня, не замолкая: «Агнес, что с тобой? Ты в порядке?» Моё сознание куда-то планомерно уплывало, пока полностью не погрузилось на дно. В мрачные глубины.

***

      Голова будто раскалывалась надвое, как орех в зубах щелкунчика, настолько сильно она гудела, мешая сосредоточиться на тексте перед глазами. Хотя едва ли он смог бы его понять, потому как буквы расплывались, никак не желая складываться в слова.       Возможно, он бы так ещё очень долго сидел и слепо пялился в одну и ту же строчку, если бы не мать, мягко коснувшаяся его плеча, привлекая к себе внимание. И он точно знал, зачем она пришла.       — Я не перестану искать, пока не найду ответ, — слова прозвучали не столь твёрдо, как хотелось бы, однако ему уже было плевать. Мать знала, что сможет его остановить только силой.       — Я знаю, малыш, но... — она обошла кресло, в котором он сидел, встав к нему лицом, давая ему заметить идентичные тёмные круги под глазами и покрасневшие от недосыпа глаза. Мать смотрела на сына печально и обеспокоенно. — Тебя зовёт отец.       Мальчик не скрывал своего удивления — едва ли тот обмолвился с ним хоть одним словом после празднования Рождества. Отец был очень недоволен тем, что он пренебрегает своим здоровьем (едва ли Бодрящее зелье, принимаемое каждый день, было безвредно) и свободным временем ради Таситы. В Малфой-мэноре это имя пока было в обиходе, потому как новое имя девочки всё ещё было для них непривычно. Хотя за время, проведённое в Хогвартсе, он смог с ним свыкнуться.       Спустившись в гостиную, Драко деликатно постучал по косяку двери, привлекая внимание Малфоя-старшего.       — Ты меня звал, отец?       Мужчина перевёл скучающий взгляд с огня в камине на мальчика, ничуть не меняя развязной позы, которую он принял ещё несколько часов назад.       — Ты в курсе, какое сейчас время? — Драко подумалось, что либо отец скажет что-то пафосное в стиле: «Время перемен», либо же отправит спать, что было для него совсем нетипично.       Драко молча наколдовал Темпус, обращая своё внимание на время — 3:46. Почти четыре часа. Утра.       Мальчик совершенно не удивился наподобие: «Неужели сейчас столько времени?», наоборот, его бы поразило дневное время, ведь он догадывался, что сидит в библиотеке не первый час.       — Да, отец.       — Присядь, Драко. Мне есть что тебе рассказать.       Мальчик попытался припомнить, когда в последний раз отец рассказывал ему что-либо, и понял, что это было ещё в далёком детстве, когда тот любил описывать свои достижения и победы под началом Тёмного Лорда, что довольно странно, потому как вспоминая о тех днях, Драко осознавал, что всё было хорошо только в самом начале, ещё до того момента, как Тёмный Лорд, по словам матери, сошёл с ума.       «Может, он хочет мне рассказать, что было дальше?»       Несмотря на усталость и огромное желание закрыть глаза, Драко, немало заинтригованный, сел на второе кресло, которое ранее стояло в углу, а теперь подле отца.       — Почти пятьдесят лет назад, ещё во времена войны с Гриндевальдом, в школе был юноша с поистине великой кровью. Он был Наследником Слизерина, — мальчик непроизвольно напрягся всем телом от упоминания этого человека, застыв и не отнимая взгляда от огня. Дыхание сбилось, периодично замирая, а в ушах стоял гул грохочущего сердца. — Он открыл Тайную Комнату и выпустил Ужас Слизерина — существа, специально выведенного и обученного подчиняться магам, в которых течёт кровь Слизерина, чтобы те исполнили Его волю — очистить школу от грязной крови. Однако стоило умереть одной грязнокровке, как поставили вопрос о закрытии школы, если виновник не найдётся. Ты наверняка знаешь полувеликана, работающего лесничим в Хогвартсе. В то время он тоже учился в школе. И Наследник Слизерина сделал так, чтобы именно этот грязный полувеликан стал преступником. Его должны были заключить в Азкабане, но Дамблдор, с позволения тогда ещё директора Диппета, оставил его в школе на посту помощника лесничего. И Наследник Слизерина, понимая, что он не сможет самолично исполнить волю своего великого предка, создал мощный артефакт — тетрадь, способную спустя столетия выпустить Ужас Слизерина.       Лорд Малфой замолчал, а Драко расставлял полученные пазлы в голове, пытаясь наконец создать полную картину. Однако недосып едва ли положительно сказывался на его мыслительный процесс.       — Это тетрадь сейчас в Хогвартсе? — вопрос был скорее риторическим, потому как и так всё было очевидно, иначе бы отец не рассказал ему эту историю.       — Да, Драко. А теперь иди спать.       Казалось, слова отца были заклинанием, потому как Драко бездумно встал, поднялся на третий этаж в свою спальню и рухнул на кровать, так и не переодевшись.

***

      — Поттер! — у мужчины было почти неудержимое желание придушить мальчика, потому что он как в воду глядел, что ребёнок Джеймса принесёт неприятности.       В данный момент было четыре часа утра, и три минуты назад его разбудили с «прекрасной» новостью — Реддл бледнее мела и без сознания обнаружена вне Больничного крыла вместе с Поттером, который и разбудил мадам Помфри.       Оказавшись рядом с, он был уверен, виновником произошедшего, чем бы оно ни было, Северус не смог сдержать едкого и громогласного напоминания самому себе, кто был отцом мальчика.       Первокурсник сжался от резкого голоса декана Слизерина, глядя на того испуганными изумрудными глазами. Её глазами. Однако это лишь сильнее его разгневало.       — Можете ли вы мне рассказать что произошло, Поттер? Или мне для этого придётся силой залезть в вашу пустую голову? — мужчина навис над мальчиком, словно пытаясь выдавить из него информацию одним своим присутствием.       — Не дави на мальчика, Северус, — звонкий, несмотря на старость, голос директора вызвал лишь раздражение.       — И вести с ними беседу моя привилегия, профессор Снейп, — голос Филиуса Флитвика был непривычно серьёзен, однако это ничуть не удивило, и, тем паче, напугало зельевара. Он молча развернулся и пошёл в кладовую с зельями, откуда доносился характерный звон перебирания стеклянных флаконов.       — Гарри, мальчик мой, что случилось? — Дамблдор присел рядом с когтевранцем, создавая между ним и Снейпом характерный контраст.       Декан Когтеврана никак не прокомментировал действия директора. Полугоблин тихо прошёл к студентке своего факультета и наложил диагностические чары, чтобы впоследствии недовольно качать головой.       Мальчик, несмотря на затопившее его доверие к старому волшебнику, лишь плотнее сжал губы и покачал головой:       — Простите, я... не могу рассказать, — Гарри отвёл глаза, чувство стыда перед директором было велико, однако он не хотел выдавать то, что может быть важно для Агнес. Даже более того — опасно для неё.       — Ничего страшного, мальчик мой, — Альбус благодушно покачал головой, словно всё понимает и прощает. И Гарри даже понадеялся, что всё закончится лучше, чем он себе представлял, и его не исключат из школы, отправив обратно к Дурслям. — Надеюсь, когда мисс Реддл очнётся, она сможет подробно рассказать о случившемся этой ночью. Филиус, как она?       — Не очень, — расстроено начал Флитвик. — Почти зажившие ноги приняли на себя слишком сильную нагрузку, но не это главное. Сильное магическое истощение усугубляет ситуацию, замедляя заживление, потому сложно сказать, когда мисс Реддл снова сможет встать на ноги. Очень повезёт, если это случится до Пасхи...       — Гарри, ты точно ничего не хочешь нам рассказать? — предпринял вторую попытку Дамблдор теперь, когда тот смог узнать об ущербе, нанесённом его подруге. Однако мальчик лишь снова покачал головой.       — Не обольщайтесь, мистер Поттер, — вставил своё слово вернувшийся Снейп. — Если директор не говорит этого прямо, то это не значит, что вам не грозит исключение.       Когтевранец задрожал, испуганный словами профессора.       — Мистер Снейп, не пугайте мальчика! — возмущённо воскликнула мадам Помфри, уважающая зельевара за его навыки, но негативно относящаяся к методу обучения студентов, что выливается из плохого отношения мага к детям. — Благодарю за зелья, но едва ли мистеру Поттеру поможет Умиротворяющее, если вы будете его запугивать.       — Филиус, Северус, пройдёмте в мой кабинет. Поппи...       — Я знаю что делать, профессор Дамблдор, — нетерпеливо отозвалась целитель, протягивая зелье мальчику.       — Тогда мы вас покинем, — директор чинно развернулся и вышел из палаты, а за ним и деканы.       В то же мгновение Поттер уснул, почти в отчаянной мысли убеждая себя в правильности собственных действий.

***

      Он плохо спал на этих выходных, потому как совсем не привык к тишине и одиночеству, окруживших его. Каждый вечер он старался приходить в покои факультета Слизерин как можно позже, и выходить из них как можно раньше, и всё с очевидной причиной — чтобы не ощущать давящую тишину и тяжесть одиночества, столь непривычные для него. Дома, в окружении своих родителей, старших братьев и младшей сестры едва ли он ощущал подобное столь же сильно. Теперь же, когда в спальне тихо как на кладбище, несмотря на присутствие ещё одного соседа по комнате, всегда молчащего и занимающегося какими-то своими делами и не желающего разговаривать с Уизли, Рон не мог этого выносить, уделяя на сон намного меньше времени чем обычно.       Гарри же всегда был ранней пташкой (казалось, ляг он в шесть утра, то всё равно проснётся в семь), и потому они каждый день приходили на завтрак в Большой зал раньше всех и неизменно здоровались с профессором Чар, единственным в то раннее время присутствующим за столом.       В это утро, в этот день, когда студенты должны вечером вернуться в замок, Рон чувствовал себя прекрасно, не торопясь идти на завтрак, отвоёвывая у времени лишние минутки понежиться в кровати после прекрасного сна, содержание которого он уже и позабыл.       Медленно вставая с кровати и направляясь в ванную, он не заметил отсутствие всегда спящего в это время соседа. Не заметил и тогда, когда одевался в свитер, подаренный Агнес в последний момент. Он был уже немного заляпанный соусом для котлет и кленовым сиропом, и Рон уже который день обещал себе положить его вечером в корзину для стирки, не изменил этой привычке и сегодня.       Дойдя до Большого зала, он как ни в чём не бывало зашёл внутрь, сразу замечая странности: во-первых, Гарри ещё не было, хотя Рон явно пришёл позже обычного, и, во-вторых, его сосед по комнате спокойно себе завтракал, хотя до этого все каникулы спал до обеда.       С другой стороны, эти странности вполне объяснимы: Гарри мог, как и он, вставать дольше чем обычно, а Нотт взбудоражен приездом его друга — Блейза Забини, с которым тот тесно общается. Уизли понимал чувства однокурсника — он сам с нетерпением ждал возвращение Драко Малфоя, несмотря на то, что это означает конец неаккуратному приёму пищи и сгорбленной спины, пока он сидит за столом. И всё-таки он с улыбкой думал о друге, которого он увидит уже этим вечером.       Его улыбка увяла, стоило Стрелке, сове семейства Уизли, принести ему очередное письмо от обеспокоенной матери. Письма эти были ежедневны и почти идентичны, но Рон уже успел привыкнуть к подобному, а потому бегло пробежавшись по строчкам письма, спокойно положил его в карман.       Однако его настигло беспокойство, стоило утренней трапезе подойти к концу, — Гарри так и не пришёл.       Наверняка это чувство отразилось на его лице, потому что старческий голос привлёк его внимание к себе:       — Мистер Уизли, советую посетить Больничное крыло, — Рон в недоумении уставился на директора, однако, довольно быстро смысл слов профессора дошёл до него. Он тут же встал и быстрым шагом, позже ставшим бегом, направился к царству мадам Помфри, так и забыв по правилам приличия поблагодарить волшебника.       — Гарри! — выкрикнул Рон, стоило ему открыть двери. Названый мальчик тут же резко сел на кровати, спросонья слепо оглядываясь вокруг.       — Мистер Уизли, не кричите! — шикнула на него мадам Помфри, вышедшая из своей комнаты, дверь в которую находится напротив входа в палату. Возможно, не будь он обеспокоен состоянием друга, то испугался бы перед ужасающей позой целителя. Тем не менее опыт Агнес показал, что может произойти что-то действительно страшное.       Потому Рон даже не извинился, более того, даже не обратил на мадам Помфри полагающееся ей внимание, лишь быстро подошёл к Гарри, уже надевающему свои очки. И только приблизившись к нему, он обратил внимание на бледную как смерть Агнес, спящую на соседней койке.       — Что произошло? — вопрос прозвучал глухо и испугано, Рон переводил взгляд с Гарри на Агнес и мадам Помфри, недовольно поджавшую губы, ожидая ответа, или же стараясь прочитать его на их лбах.       — Это долгая история, — сокрушенно, а, может, сонно пробормотал Мальчик-Который-Выжил, виновато опустив глаза.       — Ты в порядке? Что с Агнес? — задал следующие вопросы мальчик, садясь рядом с Гарри. Мадам Помфри махнула на это рукой, уходя обратно в свою комнату.       — Я в порядке, только вот Агнес... Профессор Флитвик сказал, что у неё сильное магическое истощение, из-за чего её ноги будут восстанавливаться намного дольше, чем планировалось, — испытующий взгляд друга давал ясно понять, что как только придёт время, он вытрясет из Гарри всё, что он знает, но сейчас готов смириться с молчанием когтевранца.       — Сегодня вечером перед ужином в комнате Гермионы, — назначил время казни разговора слизеринец, столь же быстро покидая Больничное крыло.       Только не знали они, что произошедшее — малое из проблем, что их ждёт впереди.