Мир изо льда

      Гермиона в расстроенных чувствах сидела возле койки подруги, даже спустя неделю так и не очнувшуюся. Девочка каждый день приходила в палату, ожидая её пробуждения, не прерывая свои занятия после уроков. Мальчики тоже иногда приходили, однако обида на молчание Агнес сильно их ударила. Что уж говорить, сама Гермиона была обижена не меньше, однако в сложившейся ситуации винила скорее себя, а не Агнес и Поттера, который не сидел здесь только из-за её присутствия. Не то чтобы Гермиону это волновало также, как перед Рождеством.       Девочка считала себя виноватой по той простой причине, что уехала с родителями во Францию, всю себя отдав отдыху, почти не вспоминая о проблемах в Хогвартсе. И вот, чем это обернулось: Агнес ещё до конца весны куковать в Больничном крыле, её кот на последнем издыхании — каждое биение сердце может стать последним, а Драко и Рон очень сильно обиделись, узнав о сокрытии общей способности Агнес и Гарри.       Вчера же произошло то, что грозит закрытию школы Хогвартс.       Гермиона читала «Фантастические твари и места их обитания» не впервые, но на сей раз досконально изучала главу про василисков и сравнивала её с главой про акромантулов, пытаясь объединить в голове все зацепки и тем самым выявить того, кто является главным злодеем этой драмы. Однако приглушённый стон привлёк к себе всё внимание, давая Гермионе лицезреть пробуждение однокурсницы.       — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Мне позвать мадам Помфри? — девочка отложила книгу, вглядываясь в лицо подруги, наконец очнувшейся после долгого сна.       — Не, не надо, — прохрипела та в ответ, обратив внимание только на последний вопрос. — Сколько я спала?       — Неделю, — Агнес подскочила на кровати, резко сев, повернув голову в сторону ширмы, за которой находился Мориарти. Предвещая её вопрос, Грейнджер уведомила её о положении дел: — Он ещё жив.       — А... Гарри? — Гермиона не поняла вопроса, однако ответила, что знала:       — Василиск не появляется на его зов, поэтому Гарри не смог попросить его снять проклятие. Тебе нужно сделать это лично.       — Драко и Рон всё узнали, да? — девочка в ответ кивнула. — Значит, никто не умер...? — Гермиона напряглась при этом вопросе, не отвечая. Прошла минута, по истечении которой Агнес задала новый вопрос безжизненным голосом: — Кто?       — Джастин Финч-Флетчли, магглорождённый первокурсник с Гриффиндора. Его труп найден вчера возле туалета Плаксы Миртл.       Реддл в ответ издала обречённый стон.       — О, Мерлин... Значит, школу закроют?       — Скорее всего, однако... — Малфой рассказывал о совсем не тёплых отношениях Агнес с Малфоем-старшим, и потому Гермионе было больно ещё сильнее расстраивать подругу. — Завтра школу посетит Попечительский совет, который решит, закрывать её или нет. И сейчас вся школа знает, что подобное происходило почти пятьдесят лет назад и... Что тогда именно Хагрида арестовали. А сегодня обнаружилось, что он занимался незаконным разведением драконов — яйцо было найдено у него в хижине. Ему грозит Азкабан, заседание суда завтра.       — М-да... — девочка ошарашено смотрела в пустоту перед собой, переваривая услышанное. — Хорошо же я поспала, ничего не скажешь. Гермиона, можешь позвать всех? Нам надо хорошенько всё обсудить, а лучше устроить мозговой штурм — будем думать, что делать со всем этим.       — Попробую...       Гарри, по наводке старосты, нашёлся в своей спальне, однако слизеринцев было найти сложнее — когтевранцы не знали, где находится гостиная зелёного факультета, но, к счастью, те нашлись в библиотеке: Рон и Драко теперь всегда держались вместе, как двое несправедливо обманутых. Если бы не это, то Уизли не сидел бы в окружении книг, так и не прочитав ни строчки.       И вот, все сидели вокруг койки Агнес: Рон и Драко с недовольными лицами, Гарри смотрел куда угодно, но только не на своих друзей, а Гермиона старалась держать нейтральное выражение, чем немного напоминала декана Гриффиндора.       — Задавайте свои вопросы, они у вас наверняка есть, — девочка была спокойней водной глади, оглядывая собравшихся внимательным взглядом.       — Почему ты мне не рассказала о своём даре? — возмущённо начал Драко, похожий на разъярённого кота, разве что не шипел.       — Нам! — поправил друга Рон, красный как помидор от обиды.       — Драко — из-за его отца, Рону — из-за болтливости, приверженности «светлым» взглядам, а также из-за его семьи, лояльной к Дамблдору, — её словно не ранили их злобные взгляды, и отвечала она не оправданием, а последовательностью числа пи.       — Ты могла бы попросить не рассказывать ему, и я бы не проговорился!       — Я слизеринец, позволь заметить, но это не значит, что я бы разболтал твою тайну! Ты могла бы больше доверять нам!       — Я не могла рисковать, — её лицо скривилось от слишком громких возмущений. — На кону этой тайны стоит моя жизнь. И жизнь Гарри, потому что он обладает той же способностью, — все взгляды тут же скрестились на стушевавшимся мальчике. — А Гермиона узнала только по моей глупости. Или честности.       — Это не оправдывает тебя!       — Мы же могли помочь!       — Извините, — несмотря на собственные слова, её лицо не выражало ни капли раскаяния. — Я не хотела ранить ваши чувства. Однако у нас есть проблема поважнее. Драко, твой отец приедет завтра?       — Ты и так всё знаешь, зачем тебе мой ответ? Или моё мнение, правда? — мальчик ничуть не успокоился, скрестив руки на груди в знак протеста.       — Сейчас важно всё ваше мнение, потому что я не хочу, чтобы школу закрыли, — было видно, что Реддл уже теряла всё своё терпение и самообладание. — И начнём мы с того, кто что знает и не знает. Во-первых, кто знает про тетрадь моего предка?       — Что за тетрадь? — округлила глаза Гермиона.       — Агрх, я так и знал! — всплеснул руками Малфой, словно ожидая очередных потрясений, которые непременно свалятся на его голову.       Молчавшие Гарри и Рон переглянулись, только сейчас осознавая, что были не единственные в своей тайне.       — Так... — Агнес глубоко вздохнула. — Начнём по порядку. Гарри, откуда знаешь про тетрадь?       — Нашёл возле туалета Плаксы Миртл, — он говорил тихо, подавленный взглядами своих товарищей.       — Писал туда что-нибудь?       — Да.       — И что узнал?       — Ну... Что это тетрадь твоего предка, жившего пятьдесят лет назад, а также то, что тогда учился и Хагрид, державший акромантула.       — Ты же мне говорил, что узнал об этом у самого Хагрида, — округлила глаза Грейнджер.       — Не перебивай его, потом всё выясните, — недовольно шикнула девочка, кивая Поттеру, чтобы тот продолжал.       — И что тогда его арестовали за убийство Миртл, однако я не верю, что это сделал он, — мальчик замолчал, поникнув — сейчас это не эксклюзивная информация, об этом уже знала вся школа.       — Ещё что-нибудь?       — Миртл сказала, что в её туалет эту тетрадь кинул какой-то мальчик, и что он, эм... что он мой бойфренд, — Гарри покраснел от смущения, договорив и пожалев о сказанном. Спустя мгновение, в которое все осознавали услышанное, послышался дружный смех.       — И когда же ты успел его завести, Поттер? — посмеиваясь, спросил Драко.       — Никого я не заводил! Так Миртл сказала... — возмутился Гарри, ещё больше краснея.       — Ну ты даёшь..! — вставил комментарий ржущий Рон.       — Так, теперь, надеюсь, точно всё? У меня живот болит от смеха... — просипела Реддл, хватаясь за больное место.       — Всё, — буркнул мальчик, красный и обиженный на всё и всех.       — Дальше у нас Рон. Что расскажешь ты?       Мальчик тут же побледнел, подавившись воздухом.       — Эм... Я... Я нашёл её в своих учебниках ещё летом. Ну и общался с этим Реддлом. Он мне ничего такого не рассказывал. Я просто... писал туда о том, что меня волнует или раздражает, и мне сразу становилось легче.       — И до каких пор она у тебя была? — тон стал холодным и угрожающим, и только Драко понял, к чему всё это было.       — Утром дня, когда мы собирались тебя навести здесь, ещё тогда, после Хэллоуина, её уже... — мальчик не успел договорить: хватка тонких, но неожиданно сильных детских рук перекрыла доступ к кислороду, сжавшись на горле. Реддл с разъярённым лицом и растрёпанными чёрными волосами выглядела как настоящая ведьма из маггловских сказок, готовая сварить Уизли в котле.       — Агнес!       — Тасита!       — П-подожди!       — Остановись!       — Успокойся!       Все дети наперебой закричали, оттаскивая больную обратно в койку. Общими усилиями им удалось это сделать довольно быстро, не давая девочке задушить Рона, который тут же подскочил и убежал в дальний конец Больничного крыла, испуганно потирая шею и откашливаясь.       — Что у вас тут происходит?! — мадам Помфри выскочила на шум с палочкой наготове.       — Ничего, мадам Помфри, извините за шум, — отчеканил Малфой, молниеносно принимая спокойный вид. — Просто недоразумение.       Агнес уже хотела что-то прокричать, но Гарри зажал ей рот, внезапно поняв жест Малфоя, закрывшего своей спиной девочку.       — Если будете шумно себя вести, то выгоню отсюда! — пригрозила женщина, уходя обратно в свою комнату.       В первые секунды тишины все замерли.       — Какого чёрта?! — прохрипел Уизли с другого конца палаты, прикрывая руками шею, словно ожидая повторной атаки.       Агнес злобно зыркнула в сторону Гарри, явно намекая убрать руку с её рта, из последних сил сдерживая себя от членовредительства.       — Скажи мне, Ронни, — стараясь уязвить, она процедила прозвище, данное ему от старших братьев-близнецов. — Чем тебе... насолил Мориарти? Что он тебе сделал, за что тебе захотелось его убить?       — Что ты... Не я это! Не помню такого! — стараясь не шуметь, он кричал шёпотом, поглядывая на дверь, за которой была целитель, способная спасти его в крайнем случае. Но захочет ли она, если он будет говорить слишком громко?       Рон думает о каких-то глупостях, когда паникует, о чём он вспоминает только погодя.       — Может, объясните уже, в чём дело? — недовольно проговорила Гермиона, не понимая сути происходящего.       — Нам нужно всем успокоиться, — высказал рациональную мысль Драко, держа руку Реддл в своей, пытаясь подарить нужное ей умиротворение. — Агнес, расскажешь нам? По порядку и с самого начала.       — Тетрадь — это дневник, принадлежащий Тому Марволо Реддлу, обучающемуся в Хогвартсе пятьдесят лет назад, — девочка собралась с мыслями и глядела в потолок, стараясь ничего не упустить. — Как можно понять по фамилии, он мой предок. И был он никем иным как Наследником Слизерина, о чём говорил тот факт, что он был змееустом. Так вот, своим Наследникам Слизерин завещал, чтобы они истребили всех с маггловской кровью в этой школе. И для этого построил Тайную Комнату, в которую поместил, точнее, поселил василиска, обученного исполнить миссию. И вот мой предок нашёл эту Комнату, выпустил василиска и убил Миртл. Тогда школу чуть не закрыли, поэтому он нашёл козла отпущения, которым стал Хагрид, державший тогда в школе акромантула. Школу не закрыли — мир, жвачка, единороги. Но сделал он свой дневник артефактом, способным завладевать разумом того, кто в нём пишет. Постепенно он высасывает жизненные силы пишущего, и тем самым... Ну, короче говоря, может управлять василиском через «посредника», используя негативные эмоции жертвы.       — Если дневник завладевает разумом, то почему ты винишь в этом Рона? — всё никак не могла понять логики подруги Гермиона.       — Я же сказала, что используя негативные эмоции, дневник может управлять василиском в теле жертвы. И направляя эти эмоции, он исполняет подсознательное или не очень желание пишущего. Если бы Рон не испытывал отрицательных эмоций по отношению к Мориарти, то он не был бы проклят, — девочка обвинительно зыркнула на Рона, притихшего и потупившего взгляд.       — И... Что дальше? — вставил слово Гарри, не зная что и думать в сложившейся ситуации.       — Думать, Гарри. Думать, — Реддл снова глубоко вздохнула нахмурившись. — Теперь, когда мы все знаем о дневнике, будем думать дальше. Начнём с самого важного. Что важнее всего? Правильно — жизнь. Джонни или как его там уже не помочь, однако Мориарти ещё можно спасти, пока не поздно. Для этого нужно спуститься в Тайную Комнату и позвать василиска, и сделать это нужно мне. Когда меня выписывают?       — Ещё совсем не скоро, — поспешила ответить Гермиона, лучше остальных знающая, что да как. — У тебя сильное магическое истощение, и как я смогла понять со слов Гарри, то это из-за василиска. Неокрепшие ноги сильно повреждены и очень долго заживают, и, возможно, тебя выпишут только к Пасхе.       — А когда у нас Пасха отмечается?       — В этом году в апреле, — ответил Драко. — И у меня есть к тебе несколько вопросов. Позволь их задать.       Реддл напряглась, чувствуя неладное, однако кивнула в знак продолжения.       — Во-первых, откуда ты узнала о местонахождении Тайной Комнаты и дневнике Наследника Слизерина?       — Дневник был среди моих рождественских подарков. Он мне всё и поведал, однако на следующее же утро исчез, — девочка пожала плечами, считая свой ответ исчерпывающим. Однако Малфой чувствовал под этим очередную тайну.       — Во-вторых, почему Гарри, обладая тем же даром, нельзя смотреть василиску в глаза?       — Эммм... Не знаю? Я сама опасалась смотреть этой огромной змеюке в глаза, и Гарри уж тем более не позволяла рисковать.       — В-третьих, — Драко почти шипел; внутри него поднималось раздражение, он видел перед собой только очередную недосказанность, ложь, секрет, тайну, стоящие костью поперёк горла. — Если ты являешься Наследницей Слизерина, то почему им не является Гарри?       — Откуда я...       — Ты знаешь! — процедил Малфой, до боли сжав девичью ладонь в руке. — Не лги мне!       — Молодые люди, я же предупреждала! — возмущению отдыхающей мадам Помфри не было предела. — Отправляйтесь в свои гостиные! Тем более, скоро комендантский час на носу! Всё, идите, идите! — женщина нетерпеливо подталкивала детей на выход. — Ничего страшного, завтра ещё увидитесь.       Друзья молча переглядывались в коридоре, на мгновение забыв о всех своих обидах и недосказанностях.       — Ты считаешь, она что-то скрывает? — Гарри прервал повисшую тишину, сильно уставший от разговора, в котором почти не участвовал. В его голове снова образовалась каша, замедляющая столь тяжёлый процесс обдумывания.       — Я уверен, что она что-то скрывает, потому что знаю её как облупленную, — Драко был сильно недоволен прервавшейся беседе, говоря с явственным раздражением. — Хотя... Она всегда была такой — всё молчит, всё утаивает. Темнит. В этом вся она...       — Так что нам делать-то? — всё никак не понимал Рон.       — Ждать завтра, а там посмотрим, — Малфой устал не меньше остальных, и потому пошёл в гостиную своего факультета, ни с кем не прощаясь. За ним поспешил последовать Уизли.       — Пошли? — подала голос Грейнджер, чувствуя себя до ужаса неловко. Поттер лишь кивнул в ответ и первым пошёл вперёд. И шли все в тишине, погрузившись в раздумья, не замечая проходящего мимо профессора.