Девятый класс

Раздражающее пиликание будильника. Снова утро, снова ругань сестры и мамы. Снова. Снова. Снова и снова. Эти дни ничем не отличаются друг от друга уже который месяц! Единственное, что идёт не так, как всегда — это крыша Вадима, которая начала двигаться быстрее хозяина. «Что ты сказал? Мальчики красивые? Забудь эту мысль навсегда, маленький придурок! Ты хочешь стать грешником, полюбив мужчину? Даже не думай о таком! Уж лучше бы ты порно смотрел… Не представляю, что скажут родители, если узнают, что ты уже в таком маленьком возрасте на мальчиков заглядываешься… Ты что делал в той подворотне? Почему ты весь избит? ТЫ кого-то убил или избил? Отродье! Почему я решила родить тебя?! Твоей сестрой и её хахалем я уже по горло сыта, так ты тоже решил меня подставить, став бандитом? Что с твоим поведением в школе? Почему ты меня позоришь? Почему ты всем грубишь? Ты как вообще с матерью разговариваешь, ублюдок? Заткни свой чёртов рот, щенок! Я тебя породила, я тебя и убью! Я тебя ненавижу. Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни!!!!! Ты бесполезен. Ты безнадёжен. Ты не нужен. Зачем ты стараешься, если не сможешь? Дороги назад нет, ты не сможешь исправиться. Тебе путь только в криминальный мир. Ты никогда не сможешь стать достойным человеком! Я разочарована в тебе. Может, твой отец был прав, и лучше бы я сделала аборт?» — все эти фразы пронеслись в голове у Вадима, пока он смотрел вниз с пятиэтажной хрущёвки. Мозг и так затуманен от алкоголя в крови, так ещё и голова гудит от криков этой глупой старухи. Да кому ты вообще нужна? Закрой свою пищащую варежку и делай что-то со своей дерьмовой жизнью. А если помеха всем твоим амбициям непутёвый сын, то не переживай. Его больше нет. Вадим наклонился вперёд, но в последний момент, перед тем как начать падать, он увидел знакомого пса. «Рыжик?» Затем, уже практически летящее с высоты пяти этажей тело Вадима схватили за руку. Бритый обернулся. — Ну зачем ты пришёл, ублюдок?! Ты мне даже помереть спокойно не дашь? — Саранский попытался вырвать свою руку из хватки Юрия. Овсянников стоял плотно, уперевшись своими длинными ногами в пол, старался вытянуть Вадима обратно на крышу. — Вадим, хоть раз откинь свою неприязнь ко мне и прими помощь. Я сейчас не шучу. Давай ты успокоишь и-… — Не собираюсь. Это ты привязался ко мне как банный лист. Лезешь постоянно. Да, в последние разы с тобой и правдо было прикольно базарить, но сам по себе ты продолжаешь меня бесить! Да и что ты вообще знаешь? На данный момент, сдохнуть — единственный мой вариант! — Суицид никогда не был выходом из ситуации! — Блондин вновь потянул на себя сопротивляющегося парня. –Давай сначала мы это всё обговорим, и если ты всё-таки не откажешься от своего решения, то сдохнешь потом. А то все будут думать, что это не самоубийство, а убийство, и главная тварь здесь — я! Вадим продолжал молча смотреть на своего то ли спасителя, то ли мразь, которая помешала всем планам. В конце концов он вырвал руку из хватки Юрия и перелез обратно за перила. Овсянников заметно облегчённо выдохнул. Парень скептически оглядел две бутылки пива и практически выпитый пузырь водки, которые валялись рядом с приземлившимся на холодное покрытие Вадимом. Бритый уже было потянулся к пузырику, но его опередили. — А вот это я выброшу, пожалуй. Водка улетела с крыши хрущёвки, как это мог сделать Вадим пару минут назад. — А, и ещё! — Блондин, словно что-то вспомнив, поднял палец к небу, а затем, сняв с себя кофту, напялил её на сопротивляющегося Саранского. — Негоже в одной футболке в +10 щеголять. Тем более мы на крыше. — Ты, вообще-то, теперь тоже в футболке. И вообще, какого хуя ты носишься со мной, как мамочка с сыночком? Нахер я тебе такой нужен? — Какой? — Хуёвый, какой же ещё… — Вадим потупил взгляд, стараясь избежать глаз Юры. Последний понял, что с парнем явно что-то не так. Как минимум от простого оскорбления с крыши не прыгают. Овсянников приземлился рядом с младшим. Он не хотел этого признавать, но приходится… Впервые Юра не хочет подъебать своего собесендника или как-то пошутить. Парень прокашлялся: — Вадим, я понимаю, что именно мне ты не захочешь ничего рассказывать, но прошу, хотя бы сейчас не посылай нахуй и позволь помочь. Я же вижу как тебе плохо! Что случилось? — С матерью посрался опять. Не бери мои проблемы себе в голову. -Почему? — Да кому они нужны? Я сам их решу. Не хочу никого напрягать. Тем более тебя, — Вадим проговорил это на одном дыхании, отворачиваясь от блондина. — Я знаю, что ты хочешь со мной замутить, чтоб утереть нос моим старым дружкам. Не выйдет. Тебя просто опять засмеют, а от меня отвернутся близкие окончательно. Просто не суйся сюда. Бровь Юры поползли вверх. Он, конечно, знал, что от сладкой жизни и прекрасной обстановки в семье не становятся гопарями, но чтоб просто из-за отношений послать собственного сына или брата — не мыслимо. — Я хочу помочь не из-за своей цели отомстить или типа того. Ты меня реально заинтриговал. Сначала я правда думал лишь о том, как проучу тех мудаков, но сейчас я правда хочу с тобой поладить или типа того. Но, блять, если ты, закомплексованный придурок, будешь думать, что единолично пороешься в своих проблемках и решишь их, то ты ошибаешься. Не отказывайся от помощи, когда её предлагают за просто так. Саранский закачал головой. — Просто отъебись от меня. Мне не нужна помощь. Если кто-то и решится помогать человеку, которого на дне держит не просто неумение плавать, а огромный камень, придавивший его ногу, то спасатель тоже станет утопающим. — Какой хуёвый спасатель… — Юра хмыкнул, кладя свою руку на голову Вадима. Последний резко повернулся к собеседнику, теряя возможность скрыть навернувшиеся слёзы. — Слушай, ты правда думаешь, что нахуй никому не нужен? Если бы здесь были твои друзья, они бы тебе в лицо харкнули. Но перед этим, это сделаю я. Как минимум, ты нужен нам. — Но зачем… я же безнадёжен. У меня нет прикольного харакетра или крутых увлечений как у Вики. Я не умею нормально, общаться с людьми как Серый. Я не понимаю, как можно быть таким расслабленным и не волноваться на счёт будущего как ты. Я — отброс. А отбросу не положено быть кем-то любимым! Поэтому не надо сейчас ободряющих речей! Иначе ударю. — А вопросик можно? — Ну? — Кто тебе эту хуйню сказал? Вадим замолк. Он уже хотел было сказать о своей матери, но потом подумал: «А почему я её слушаю?» Парень по новой промотал в своей голове все эпизоды смешения с грязью и ненависти, но не нашёл там и намёка на адекватную причину ругани. Сначала это было просто из-за фразы в садике: «Мальчики красивые. Мне нравятся мальчики!», потом из-за провалов на учёбе, к которой ни у самой женщины, ни у её дочери, ни у отца семейства способностей не было, потом из-за уличных драк. Но последний год вся эта ругань происходит без причины. Ольга Валентиновна мешала с дерьмом и пару раз кидалась но своего сына с ножом просто потому, что он её раздражал… Вадим взялся за голову. — Я нахуй имбицил блять, живущий с сумасшедшей. Да и к тому же, я во всем ей потакаю… Юра… У парня прошли по спине мурашки. Вадим назвал его имя не каверкая и без суффикса «пидорас»! — А-ась?! — Ты мне глаза открыл. Но лучше бы этого не делал. Чувствую себя ещё хуже. Если раньше я ненавидел себя из-за слов матери о бесполезности и ненужности, то сейчас я бешусь из-за своей бесхребетности… Я такой жалкий! — Да даже если и жалкий, то в этом нет ничего плохого, блять. Ты меня раздражать начал. Так и хочется ударить по твоей лысине и вправить тебе мозги. Сука, очнись. Ты не плохой человек. Ты просто потерян! Может тебе психолога оплатить? Вадим помотал головой. — Сейчас моим психологом будешь ты. Начнём корешиться, но, блять, если хоть одна живая душа подумает, что мы мутим, то тебе не жить, красавчик. — Мой Вадя сделал мне комплимент, какое счастье! — Иди на хуй ублюдок! И я просил не называть меня Вадей! Я Вадим!!! ВА-ДИМ!