talking to the moon

day 10: look! look! the last month ends!

      Сентиментальные вещи никогда не были стезей, в которой Айзава хорош или чувствует себя хорошо, но в канун Рождества он не может быть плохим человеком, и это очередное Рождество, которое он проводит вдали от семьи, чувствуя себя сволочью, но это первое Рождество, в которое он получает что-то кроме головной боли и желания просто проснуться в рабочей неделе сразу.       Выходной все-таки был, и в квартире Мацуды было довольно уютно, с теплым светом гирлянд, маленькой омелой на дверном проеме и приглушенной тематической музыкой, которую Мацуда включил для атмосферы, чтобы не было слишком тихо. Уродский свитер на нем бросался в глаза и вызывал улыбку, даже невзирая на его историю — подарок от Эрико, которая смогла принять Мацуду не как коллегу ее мужа, и она относилась к нему спокойно, но свитер все-таки был маленьким мстительным жестом, чем беззаботным подарком, а Мацуда слишком боялся этой женщины, чтобы отказаться от подарка, к тому же, более подходящей и праздничной одежды у него все равно не было. Оленьи глаза кажутся жуткими, если смотреть на свитер слишком долго, но глаза Мацуды сияют ярче гирлянды, и Айзава не видит никакого смысла в том, что смотреть куда-то кроме них.       Мацуда один раз уже получил по рукам за то, что таскает еду со стола без спроса, и это не сильно на него повлияло, но под руку он больше не лез, проявляя чудеса собственной выдержки. Времени, сил и желания для готовки разнообразного стола не было ни у одного из них, обошлись простым, но вкусным блюдом, и Мацуда косо поглядывал на саке, так великодушно купленное Айзавой в знак того, что он не бессовестный хам, позволяющий себе праздновать за чужой счет.       Единственный, у кого не было совести, это Мацуда — он обнимал мужчину со спины, пока тот стоял у плиты, норовил затащить под омелу и всячески намекал на нее, в какой-то момент потянувшись, чтобы снять и носить над головой. Препираться с ним не было желания, и от безысходности Айзава ненароком обронил, что после ужина будет весь во власти чужих рук — от хищного взгляда Мацуды на себе раз через раз становилось неловко.       До момента, пока они не закончили с ужином и не сели за котацу, впервые за день позволяя себе расслабиться, хотя, казалось, и не напрягались ни разу. На душе было уютно и спокойно, голова была по-приятному пуста, Мацуда все-таки получил свое, неприкрыто любуясь улыбкой Айзавы, а тот не спорил и не хмурился, не чувствуя внутри себя ни единого желания для какой-либо занудности.       Спокойное, тихое и приятное Рождество. Из-за того, во что превратились последние годы его жизни, в любой другой раз эта фраза была бы оксюмороном. — Есть планы на будущее, Айзава-сан? Или сейчас мне можно называть тебя?.. — Шуичи. Все хорошо, — он мягко улыбнулся, наблюдая за тем, как порозовели щеки Мацуды — а тот не притрагивался к саке. — Хочу, чтобы все было стабильно. Свозить тебя на море. Купить тебе свитер покрасивее. — Нормальный свитер! А для себя ты чего-нибудь хочешь?       Айзава задумался.       Он многого хотел — чтобы работа наладилась, чтобы семейная жизнь выровнялась, чтобы морщинки в уголках глаз не появлялись. Хотел путевку в оздоровительное место и месячный отпуск, хотел заняться капитальным ремонтом. Это все было не то — приземленное, житейское, наживное.       Мацуда, ожидая его ответа, молчал и бессовестно потянул руки к саке. Его не останавливали, он сам не остановился, бутылка была открыта, а две чарки наполнены. — Думаю, у меня самого все есть. — Прямо-таки все? — Красивого свитера у моего партнера нет, но это так, дело поправимое, — в ответ на очередную издевку Мацуда надулся, но ненадолго — вскоре он расслабился, опрокинул чарку и улыбнулся так ярко, что тепло от этой улыбки и тепло от алкоголя было трудно различить. — У меня есть все, чтобы быть счастливым. А ты счастлив, Тота?       Глупый вопрос.       Он более чем счастлив, находясь здесь, сейчас и с этим человеком.