Repetio

Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно – много – двух. Нечеловечески – всегда одного.

Марина Цветаева

Вечерний Сеул играет красками всех палитр бывалого художника. Воздух пропитан смехом, щелчками фотоаппаратов, стуком каблуков – мужских, женских – разговорами, меняющимися, каждый раз с помощью потоков ветра и запахами самой вкусной уличной еды. Ещё этот воздух пропитан оркестром из сигналов машин, стоящих в пробке. Минсо понимала, что опаздывает, когда ненароком пролила средний латте на банановом молоке прямо на мужчину в лифте, который, слава всем богам, не злился, а на все тысячи двести извинений, лишь улыбнулся и ответил, что все равно рабочий день закончен, и он едет домой. В отличие от Минсо, которая на тот момент, должна была быть уже у дверей ресторана, где её ждал двоюродный брат со своими друзьями. Минсо понимала, что опоздает минимум на час, когда увидела на карте вызова такси пробки вечернего Сеула. Красные полосы по всему пути ее маршрута горели и напоминали о потерянном времени в прошлом, настоящем и уже в будущем. После того, как добрый мужчина отпустил ее, приняв все извинения и пожелав удачи, Минсо тяжело вздохнув после полученного ответа на свой вопрос таксисту о возможности доехать быстрее, откинулась на спинку сиденья. Она начала рассматривать Сеул, который всеми своими яркими красками, словно графика в игре, начал напоминать о воспоминаниях шестилетней давности. Она помнит: каждую улицу, где подолгу ходила со стаканом её любимого травяного чая и думала о своем будущем; свои изношенные тренировочные кроссовки с которыми опаздывала на пару в свой колледж; как впервые сломала ногу, когда пыталась научиться кататься на скейтборде; как могла до самого утра гулять с друзьями устраивая танцевальные батлы на песни известных исполнителей; запах сеульского асфальта после дождя и узкие улочки с тысячами неровностей, где прошла ее подростковая жизнь. Она помнит. Всё. Помнит почему так сильно хотела покинуть Сеул в последний день своего отъезда. Находясь шесть лет в Нью-Йорке, она успела соскучиться по своему родному городу. Но Нью-Йорк был и остается, одним из самых любимых городов. Она нашла там себя, нашла покой. Там она успела пережить то, что не пережила в Сеуле за все 18 лет своей жизни. Ей рассказывали о том, что Нью-Йорк город свободы, где каждый найдёт себя, свой мир, свое будущее, свою душу. Она верила, верили ей и в нее. Благодаря этой вере у нее есть то, что она имеет сейчас. Двухкомнатная съемная квартира практически в центре Нью-Йорка от компании, в которой она живёт со своим маленьким Шери, и в которую она возвращается каждый раз с улыбкой на лице. Мысли о скором воссоединение с любимой собакой и о четырех подушках, которые она с удовольствие обнимает руками и ногами каждую ночь, как раз таки и создают эту улыбку. Прекрасные люди рядом, которые готовы всегда оказать свою поддержку, даже если это поддержка по типу: «Погуляешь с Шери?», «Накормишь Шери, пожалуйста? Я просто могу задержаться на работе, он не должен остаться голодным», и даже на просьбы в два часа ночи: «Пожалуйста погуляй с нами. Одной скучно, а Шери хочет на улицу. С меня твой любимый раф с мятным сиропом!». Джексон, когда-нибудь убьёт её. Цитата: «Заставлю смотреть все части «Такси» по двадцатому кругу в течении двадцати лет». Замечательная работа, где дают свободу воли ее творчеству и платят не маленькую сумму за это. Благодаря ей она смогла себе позволить купить свою машину мечты – белую Mercedes-Benz. Архитектор – это прежде всего творческая профессия, а Минсо всегда была творческим человеком. Впервые это проявилось в детстве, когда десятилетняя девочка, включив без разрешения телевизор, наткнулась на танцующих людей. Их движения были настолько плавными, иногда резкими, гармоничными и так сочетались с музыкой, что Минсо в какой-то момент подумала, а не управляют ли они с помощью своего тела музыкой. Как позже Минсо выяснила – это была первая часть, её на сегодня одного из любимого фильма – Шаг Вперёд. С этого момента и началась её любовь к танцам. Поступив в колледж на направление хореографическое искусство, она поняла – это только начало. С течением времени у нее появилась любовь к дизайну, искусству, рисованию. Так она и нашла себя в архитектуре. Танцы она не бросила. Каждый свободный вечер, находит время исполнить танец на какой-нибудь хит. Каждое воскресенье старается посещать танцевальный класс, а иногда может поучаствовать в батлах на улицах Нью-Йорка с местными. Танец – это терапия. Терапия, не требующая слов. Терапия, где ты слышишь и чувствуешь себя, каждое движение, каждую ноту. Терапия, где с помощью музыки, касаешься души и лечишь её. Терапия, где не требуются люди. Есть только ты и музыка. Танцуя, она забывает о всех проблемах. Вот и сейчас услышав первые ноты песни Арианы Гранде – Focus в своих наушниках, она забыла, что вот уже как час и десять минут должна была быть в ресторане в окружении своих и друзей брата. Сокджин – её двоюродный брат, из-за которого она и находится сейчас в Сеуле. Нет, конечно, это связано и с работой, в которой ей две недели назад предложили командировку в родной город с целью спроектировать новое здание для известной развлекательной компании. Так как она являлась единственной кореянкой, то ее кандидатура была первой и последней. Она понимала, что это надолго, как минимум на год и уже собиралась отказаться, но стоило ей произнести: «Меня хотят отправить в Сеул на…» при разговоре со старшим братом, как он даже ничего слышать не хотел о другом варианте, кроме: – Ты приезжаешь и проводишь тут, как минимум год своей жизни. В своем родном городе, который ты не посещала целых шесть лет, – грустно вздохнув, Джин продолжил, – Мне тебя не хватает. Я понимаю, что у тебя там своя жизнь, ты только устроилась, но… Мы скучаем. Минсо уже хотела сказать, что сейчас не может, что у неё есть проекты тут, которые она хотела несколько месяцев и в честь извинения она обязательно приедет на новый год, но не успела она открыть рот, как Джин перебил её своим заявлением: – Я выхожу замуж. Молчание было слышно с двух сторон. – Ты что? – Минсо не могла поверить. Она почувствовала, что задержала дыхание, чтобы не пропустить ответ из-за прерывистых звуков ее шока. – Ты правильно расслышала. Я люблю Намджуна всем сердцем, несмотря на наше нахождение в одной из самых гомофобных стран мира – я готов. Своим предложением он дал понять, что тоже. Свадьба будет, естественно, не в Корее, да и до неё, как минимум год: у него незавершённые дела, у меня подготовка родителей к этой новости и решения проблем на работе. Но этот год я хочу провести со своими близкими людьми, потому что потом мы с Намджуном собираемся в кругосветное путешествие и останемся жить, где-нибудь в Европе, – выдохнув, а следом слегка улыбаясь этому безумному плану, Минсо услышала, как он продолжил, – Ты нужна мне тут. Рядом, как несколько лет назад, когда я поступил в этот чертов универ, когда я впервые попробовал эту твою колбасу с вареньем, – услышав нотки отвращения Минсо искренне засмеялась, когда вспомнила его лицо при первом укусе сделанного ею бутерброда. – Но тебе же понравилось! – возмутилась она при этом не прекращая смеяться. – Намджун, до сих пор, смеётся надо мной и убегает, когда я пытаюсь запихнуть его в нашу секту «Любителей колбасок с вареньем»! – О Боже, не называй нас так, – вытирая с глаз слёзы просила Минсо, – Звучит отвратительно! – На вкус должно быть также! – резко возразил Джин. Звуки искреннего смеха заполнили квартиру каждого – двух близких друг другу людей. Успокоив свой смех от нахлынувших воспоминаний, Джин продолжил чуть тише: – Ты нужна мне, также как тогда, когда я принял себя благодаря тебе. Мне нужна моя Минсо перед таким важным шагом в моей жизни. Сейчас находясь в такси и пытаясь рассмотреть хоть какое-то движение впереди, она не жалела о своем решении. Ладно, может быть чуть-чуть она все-таки жалеет, потому что фраза: «Я надеюсь, ты сейчас в пути и придумываешь достойное тебя оправдание. Иначе, держите меня семеро гномов, потому что ядовитое яблоко засуну в глотку тебе я!» и гневный смайлик в конце сообщения, дают повод желанию оказаться на другом конце Земли. Джин ненавидит опоздания, но Минсо он любит больше. По крайней мере, она на это надеется. Джин был тем самым любящим братом, который находил всегда время для своей сестрёнки. Он мог приехать поздно вечером, чтобы узнать из-за чего на этот раз поссорилась с родителями Минсо. Успокоить, обнять, купить любимые маршмеллоу и поддержать спокойным тоном старшего брата и сказать: – Знаешь родители иногда могут не понять нас. Они и сами себя не понимают, идя на поводу своего слепого волнения. Не понимают, что "перекрывая воздух", они дают возможность случиться тому, что должно, по их мнению, случиться на улице среди «чужих и неправильных» людей. Но давай будем разумнее: будем понимать их хотя бы мы, – пауза, после которой он продолжил с усмешкой, – Хотя бы делать вид для своего и их успокоения. Ты поймёшь, когда у тебя появятся свои. – Говоришь так, как будто у тебя есть свои. – шмыгнув носом проговорила Минсо. Слез было меньше, как и отчаяния в голосе. – Нет, но у меня есть ты. Каждый разговор с ним был, как бесплатный сеанс у психолога, или как увлекательный вечер с чашкой чая вместе с энциклопедией. Например, Вы знали, что собаки умеют определять насколько приветливо люди относятся к ним, чтобы знать у кого можно попросить вкусняшек? Или, что старейшим живым существом на нашей планете был 507-летний моллюск, который и дальше бы жил, но он был убит учёными по ошибке? – По какой ошибке?! Решили всем селом ученых попробовать 500-летний деликатес, но он оказался просроченным?! Зачем, прости Господи, им понадобился этот моллюск? Спросить, как он прожил все свои годы в этом скользком мире? – в тот день Джин никак не мог успокоить свое возмущение. Звуки его злости отражались во всем: в посуде, в мебели и в бедных фруктах, которые он чистил. Или вы знали, что одна секунда в космическом календаре приравнивается к 500 земным годам? Джин знал все это и с удовольствием делился с Минсо. Она с интересом его слушала, иногда смеялась глупым фактам, уплетая при этом любимые маршмеллоу, иногда могла поспорить и зарождалась интересная дискуссия на несколько часов. Он был старше ее на целых семь лет, но это разница никогда не имела большого значения. Они всегда были на одной волне. Комфорт – это она чувствовала рядом с ним. Сейчас теребя конец своей серой кашемировой накидки и вспоминая все эти глупые и интересные факты, она не жалела. Не жалела, что будет рядом. Так же, как и он всегда был. Теперь её очередь. Взглянув на навигатор в своем телефоне, она поняла, что они уже подъезжают. Время на верхней панели телефона помогло заметить, что она опоздала на целых полтора часа. Минсо не любит опаздывать, но у нее это нелюбимая вещь получалась лучше всего. Расплатившись с таксистом, она вышла около входа в ресторан. Заметив ряд дорогих машин, а рядом с ним мужчин и женщин, выходящих в не менее дорогих вещах, Минсо поняла, что даже не успела переодеться, занятая мыслями не опоздать и не расстроить Джина. Итог: она опоздала и наверняка расстроила брата. Пройдя по себе беглым взглядом сверху-вниз, она поняла, что не совсем все плохо. Надеяться, что классический тёмно-серый костюм, в сочетании с серым шарфом, вкупе с сумочкой точно такого же цвета, спасет ситуацию, не совсем плохая перспектива на весь оставшийся вечер, которой она будет придерживаться. С этими мыслями она прочитала название на вывеске ресторана "Calm street" и поняла: она совсем не чувствовала себя спокойно, как это улица. Быстро забежав в ресторан и отдав своё пальто, Минсо спросила у официанта, где у них находится дамская комната и постаравшись не сбить кого-нибудь по пути, быстрым шагом направилась в указанном направлении. Она, к счастью, находилась недалеко от входа. Пробежав глазами по интерьеру, она оценила несколько прямоугольных зеркал в черной раме окружённые тропическими растениями, черные раковины в стиле Karlmann King, приятную глазам белую подсветку по краям всей стены и зеркал, и материал из дерева венге в сочетании с черным мрамором. Расчесав свои длинные кудри каштановых волос до плеч, она нанесла лёгкий макияж: тушь на свои темные густые ресницы, консилер, скрыв следы недосыпа и лёгких прыщей, гигиеническую помаду вишнёвого вкуса, которое придавало ее губам более красный оттенок. Поправив также свой костюм и разгладив края, Минсо взглянув на себя в зеркало поняла, что сейчас наверняка, привлечет внимание всех. Нет, не своей внешностью – она у нее, по ее же мнению, обычная – а своим опозданием. Минсо не любит внимание, но она понимала, приди она, хоть за полчаса запланированного времени, внимание со стороны друзей – с которыми она не виделась, как минимум, несколько лет, – ей не избежать. Безусловно, Сокджин уши прожужжал всем присутствующим о своей сестрёнке, которая опаздывает, но скоро должна вот-вот прийти. И сейчас, когда она появится в поле зрения, он естественно не сдержит свой саркастичный порыв. Минсо не любит внимание. Одно дело, когда ты растворяешься в танце и вполне уверена в каждом своем движении, зная, что они точны и вызывают восхищения. Другое дело, когда ты несколько лет не видела своих знакомых и друзей, и сейчас должна предстать перед ними в невзрачном сером костюме в шикарном ресторане, где у каждого последняя модель IPhone, где каждый носит дорогие швейцарские часы с одеждой из последней коллекции, какого-нибудь знаменитого бренда. Ещё учитывая, как везет всегда Минсо, она легко могла, столкнуться с официантом и пролить на себя какой-нибудь напиток, или произнести, какую-нибудь чушь, или споткнуться на ровном месте и при этом порвать брюки. Был довольно неловкий опыт. Тяжело вздохнув Минсо убрала все свои вещи в сумочку и решила действовать. У неё не было выбора. Просто пройди тихо к столу, поздоровайся не привлекая внимания, сядь где-нибудь с краю. Ничего сложного, да, Минсо? Боже, дай ей сил прожить этот вечер без, каких-либо конфузов. Аминь. Руки потели от приближающейся встречи. Под шум чокающихся бокалов, стучащих друг об друга приборов, смех, разговоры людей, под джазовую песню Фрэнка Синатра - Theme from New York, New York (иронично, она тоже была бы не против оказаться сейчас в городе, который никогда не спит), Минсо осторожно шла к столу, направление к которому ей вежливо указал мимо проходящий официант. Немного успокоившись, она начала рассматривать интерьер самого ресторана, который был в одном стиле с санузлом. Высокие темные стены из того же материала – дерево венге. Большого размера тёмно-серые решёточные ставни на потолке из которых были видны тропические растения. Висящие, стеклянные, одиночные лампы по всему периметру ресторана, которые распространяли теплый свет. Деревянные столы с кожаными стульями, решеточные окна до пола, и много растений: на стенах, на потолке, на столах. Минимализм в сочетании с темными оттенками и зелени – ей понравилось. Пройдя почти до конца ресторана, Минсо заметила небольшой стол и сидящих за ними примерно десятерых людей, среди которых она узнала Джина и Намджуна. Она улыбнулась неряшливости брата и заботы Намджуна, который осторожно протирал уголок губ брата, пока он воодушевленно, что-то рассказывал сидящему напротив человеку. Не успела она посмотреть на этого человека, как заметила удивленный взгляд Намджуна на себе, а затем и искреннюю улыбку. Он сразу слегка дотронулся до плеча Джина привлекая его внимание и указывая на Минсо взглядом. Джин, увидев свою сестрёнку, извинился и сразу встал со стола, привлекая внимания всех сидящих за ним людей. Не взглянув на них, он направлялся к ней со строгим, как он думал, взглядом, при этом застегивая одну пуговицу на своем тёмно-синем костюме, который, как заметила Минсо, чертовски ему шёл. Минсо медленно двигалась, находясь в десяти метрах от стола и в пяти метрах от брата. – Знаю, знаю. Я отвратительна, но пожалуйста, – вытянув перед собой руки и взглянув предупреждающим взглядом на брата, произнесла Минсо, – Без рукоприкладства. – Полтора часа, Лоу! Она улыбнулась своему прозвищу, которое дал ей давным-давно Джин и которое использовал только он. Сокращенно от «Marshmallow», её любимых зефиров. Как-то давно они сидели вместе на крыше, и он заметил, что она сама скоро станет, как маршмеллоу из-за частого их употребления и у неё будут такие же воздушные и мягкие щеки. На такое заявление, она обиделась, но он поспешил её успокоить и сказал, что она будет для него лишь на половину маршмеллоу и назвал её «Лоу», на вопрос почему, ответил, что не будет же он называть её Марш. – Я не могу контролировать сеульские пробки, – вздохнув потянулась за объятиями Минсо, – Вообще-то, я соскучилась и требую любимых объятий! – Вообще-то, их заслуживают только неопаздуны. – Ну…– не успокаивалась Минсо и требовала обнять её постукиванием пальцами по спине. Джин вздохнул и улыбаясь обнял её в ответ. – Вкусно пахнешь, – вдох, – Прекрасно выглядишь. – Джин осторожно, чтобы Минсо не заметила, пытался втягивать любимый, родной запах. – Спасибо. – произнесла Минсо и мягко улыбнулась, повторяя, также осторожно действия брата, – Скажи мне, сколько людей там я знать не знаю? – Ты знакома со всеми, но могла позабыть некоторых за шесть лет. Отстраняясь от брата, она поправила его костюм и взглянув на него произнесла: – Ладно. Пошли уже, я ужасно голодна и готова съесть всю нашу планету. – Оставь мне хотя бы Намджуна, пожалуйста, – поддержал шутку Джин. – А вдруг он окажется самым вкусным? – Уверяю тебя – самый вкусный. Он горький и соленый, но в тоже время сладкий, как… – Эй! Все эти подробности должны не выходить из зоны вашей спальни, – ударив Джина возмутилась в шутку Минсо. – Но мы иногда выходим… – Заткнись. – Минсо решила подключить указательный палец, – Не продолжать. Мне еще ему в глаза смотреть сегодня и надеюсь, всю жизнь. Под общие смешки друг друга, они подошли к столу. Минсо сразу заметила своих подруг – Манволь и Лису. Она активно поддерживала связь с обеими, но еще не успела с ними встретиться из-за большой занятости с документами. Лиса, как всегда, была прекрасна. Одетая в чёрное облегающее платье с короткой стрижкой и в золотистых украшениях. Она выглядела великолепно. Манволь, ничем не уступала своей подруге в своём шелковом, фиолетовом платье и длинными, волнистыми волосами. Увидев её, они обе встали и буквально, сгребли её в крепкие объятия. – Господь Бог, Минсо, неужели! – вскрикнула Лиса отпуская её из объятий и похлопывая слегка по щекам, – Ты заставила нас поволноваться и в десятикратном размере ещё соскучиться. – Я правда старалась... – Не начинай, знаем мы твои старания ещё со школы, – Манволь отмахнулась от всех оправданий, – Джин уже хотел отравить яблоко, но я спасла твою задницу от вечного проклятья. Но все равно, никаких яблок сегодня. – подозрительно взглянув на Джина закончила она. Почувствовав позади знакомый смех Джина и руки на своей талии Минсо услышала тихое: – Я правда, старался ничего не делать, – чуть подтолкнув Минсо к столу он громче произнёс, – Думаю, все знакомы с моей сестренкой, но все равно: Ли Минсо – любимая заноза в моём кривом пальце, которая последние шесть лет, находилась вне поля моего зрения и ели как, согласилась вернуться. – Думаю, именно этой занозы ему не хватало все эти шесть лет, – Намджун поцеловал тыльную сторону ладони, – Приятно познакомиться наконец-то вживую, а не через экран телефона или макбука Джина. – Мне тоже, – ответила Минсо, – Я, правда, старалась приехать вовремя, прошу прощения. Рассмотрев остальных и поздоровавшись почти с каждым, Минсо заметила знакомые глаза и ухмылку. Она ожидала его увидеть тут, потому что, они практически в такой же обстановке, когда-то познакомились, среди общих друзей и она знала, что он являлся родным братом Намджуна, что увеличило процент их встречи. Но Минсо, все же надеялась на всех существующих богов, что они предотвратят эту встречу, как минимум на этот вечер и как максимум на целый год. Видимо, все боги решили оставить её: пойти отдохнуть, принять ванну, поиграть в шахматы, решить куда в этот раз побьет молния, да куда угодно, лишь бы не предотвращать эту встречу, о которой она думала столько лет. Минсо, не могла произнести и слова пытаясь усесться с первой попытки между Манволь и Джином. Тщетно, как маленький ребенок, пыталась проигнорировать взгляд сидящего напротив мужчины в черном костюме. Она пыталась не вспоминать, его крепкие руки, которые сейчас касались губ и рассматривали с мягкой ухмылкой бегающие глаза Минсо. Пыталась не вспоминать мягкость губ и родинку прямо на нижней губе, на кончике носа, и под глазом. Она пыталась, но: – Минсо, ты помнишь Тэхёна? Помнится, вы хорошо когда-то общались, – вспомнив события шестилетней давности, произнес Джин, – Тэхен, думаю ты точно помнишь Минсо с её милыми чёрными очками. В этот момент их глаза встретились. Резко и испуганно. Мягко и спокойно. Воспоминания словно холодный ветер со стаей мурашек окружили все тело Минсо. Замечая каждые изменения во внешности Тэхёна, она поняла, что он стал еще красивее, не понимая, как это возможно. Ещё мужественнее: его плечи стали шире; руки выдавали, даже через плотный костюм, накаченные мышцы; кисти рук были также, одновременно изящны, аккуратны и красивы; шея с выпирающими венами выглядела напряжённо и сексуально; черты лица стали ещё более выразительнее; глаза выражали мудрость, спокойствие и совсем незаметную остальным, но ощутимую ей – хитрость. Но также, как и несколько лет назад, она уловила в них доброту и искреннюю радость. Он был красивым, во всех смыслах из всех возможных. Всегда. У Минсо, как и тогда его взгляд вызывал дрожь во всем теле, бабочек в животе, словно кто-то вызвал тайфун, ураган, смерчь, и теперь они пытались вырваться из тела. Ладони окутала влага, выдавая всю нервозность организма перед человеком, который прочно обосновался в мыслях Минсо. Слегка улыбнувшись не отводя взгляд, Минсо набралась смелости, чтобы ответить, но ее опередил глубокий, мягкий и знакомый голос: – Помню. – убрав руку с губ, слегка улыбнувшись, не отводя пронзительного взгляда, ответил Тэхён. Каждую минуту в мире происходит два землетрясения. Одно из них сейчас происходило в сердце Минсо.