Так чай с ромашкой или...

День шел за днем, учеба продолжалась, как и продолжались уроки по математике. Продолжалась и моя маленькая болезнь под названием: «Константин Юрьевич». Я сама не поняла в какой момент этот мужчина начал мне нравится. И нравится не как учитель. Сам учитель стал тоже себя странно вести, когда я подходила к нему с вопросами. Он то улыбался крышесносно, то невзначай дотрагивался до моих пальцев. Начал чаще меня спрашивать, а мне такое внимание льстило. Хотя внутренне я понимала, что ничего он ко мне не чувствует, это просто случайности, которые я в своей голове преобразую во что-то большее. Сегодня Константин Юрьевич разошелся не на шутку. За 10 минут урока он уже поставил шесть двоек, Симову выгнал из класса, а Парова заставил привести родителей в школу. Мы совершенно ничего не понимали. Сзади меня сидел Женька, который материл математика на чем свет стоит. — Как думаешь, что с ним? — Громов нагнулся ближе к моему уху. — Откуда я знаю, дружбы с ним не вожу, — я старалась не подавать виду, что мне боязно отвлекаться от урока. Мало ли что Соколов выкинет. — Мне кажется, что у него серьезный недотрах, — я фыркнула на это предположение и улыбнулась. — Ты посмотри какой серьезный. Никто не дает, бедный и несчастный. А страдаем мы, — я уже вовсю улыбалась и переговаривалась с Громовым, когда на меня посмотрели карие глаза. — Громов вон из класса, Соколовская к доске! — его злой взгляд не заметил бы только слепой. Я взглянула на Женьку показывая всем видом, что мы влипли. Женя сразу же смотался из класса, чтобы еще больше не злить математика, а я пошла к доске. Константин Юрьевич что-то усердно выводил на доске, кода он отошел в сторону, я охренела. Это вузовское уравнение, было видно сразу. И он предлагает мне это решать? Серьезно? Мужчина стоял с ухмылкой, когда я взяла мел. Его ракурс не позволял увидеть, что я пишу на доске. Меня изрядно подзадолбали его выходки сегодня, поэтому я решила высказать свое фи. Все! Достал! Аккуратным почерком вывожу на доске замысловатые буквы. Благо математик даже не смотрел, что я там пишу, но одноклассники смотрели и еле сдерживали смех. Закончила я спустя минуту, бросил мел на стол перед учительской наглой мордой. Быстро взяла свои вещи свалила из класса, пока не начался разбор полетов. — СОКОЛОВСКАЯ! — я усмехнулась. Не много времени нужно прочитать: «ИДИТЕ НАХУЙ СО СВОИМИ СРАНЫМИ ВУЗОВСКИМИ УРАВНЕНИЯМИ! НЕДОТРАХ ХОДЯЧИЙ!». В классе послышался дикий гогот и крик: «ВСЕ ВОН!». А вот теперь точно нужно сматываться, иначе мне точно не жить. Прятаться я не умела. Даже в детстве были с этим проблемы. Что уж говорить про школу, когда сидишь на уроке, и любой может посмотреть твое расписание? Не дописав последнее предложение в сочинении, я отвлеклась на стук в дверь. Появилась брюнетистая голова математика, которая улыбнулась руссичке. — Людмила Викторовна, я могу забрать у Вас Соколовскую? — она только малодушно кивнула. Черт, нет, не отдавайте меня ему. Все со скорбью смотрели на меня. Эй, я еще не умерла, но двигаюсь в этом направлении. Делать нечего, отдаю тетрадку учителю и иду в сторону двери. Пока Константин Юрьевич вел меня в свой класс, я успела в голове составить завещание. Только мы зашли, дверь закрылась на ключ. Я боялась представить, что он может со мной сделать. А мужчина прошел к своему столу, сел за него и жестом пригласил сеть меня. Я замотала головой, отказываясь от столь любезного предложения. Его брови нахмурились — Соколовская, ты совсем страх потеряла? Я сказал, сядь! — испуганной ланью я пронеслась к стулу и плюхнулась на него. Учитель удовлетворенно кивнул, строго смотря на меня. Все мои органы сжались от этого взгляда. Что сейчас будет… — Константин Юрьевич… — но закончить он мне не дал. — Соколовская, у меня радикальные меры борьбы с нарушителями, — математик посмотрел на меня с усмешкой. — Сейчас ты будешь получать наказание за то, что натворила, — он подошел ко мне, сел на парту и взял меня за руку, заставляя подняться. Перехватил мою талию и закинул меня на свои колени. — Понимаешь, Софа, меня разозлила твоя выходка, — я висела вниз головой на его коленях. — И раз родители не лупят тебя за мат и неуважение к учителю, то это сделаю я, — и первый шлепок опустился на мою задницу. Я начала вырываться, но Соколов держал крепко. — Вы не имеете права! — сделала еше одну попытку, которая закончилась тем, что я снова получила по ягодице. — А ты не имела права писать матом в сторону учителя, я же молчу, — он ударил еще раз. Не то, чтобы мне было больно, но и приятного в этом мало. Мой мучитель говорил каким-то ласковым тоном, из-за чего я не чувствовала, что это настоящая порка. Он бил несильно, будто и вовсе наказывать не хотел. Только лишь показать, что так делать не нужно. Я закрутила попой, устраиваясь удобнее. Все внутренности себе отдавила. — Соф, ты издеваешься? — Константин Юрьевич как-то странно выдохнул, проведя ладонью по моим ягодицам. — Это ты издеваешься, — я охренела от того, что сейчас ляпнула, и учитель тоже охренел. Его рука замерла на моей заднице, а потом отвесила хороший такой шлепок. Ну, а я решила оборзеть совсем в край: — Лупишь меня, как пятиклассницу! — Софа… — это было сказано с угрозой. — Я вроде бы не разрешал ко мне обращаться на «ты». — Костя, а сейчас ситуация к другому и не располагает, — я хмыкнула, получая новый удар. Меня резко перевернули, усаживая на колени. От такого переворота у меня закружилась голова, и я прислонила голову к учительскому плечу. — Поосторожнее можно? У меня не такой хороший вестибулярный аппарат. — Костя значит? — я довольно кивнула. Соколов улыбнулся, убирая кудрявую прядку с моего лица. — И что мне с тобой делать, хулиганка? — Понять, простить и отпустить? — я сделала жалобные глазки, смотря на него. Боже, какой же он красивый. Какая-то неправильная у меня реакция. Любая бы уже убежала в слезах к директору, а я сижу и любуюсь учителем, который только что меня отшлепал. — Отпустить? — его карие глаза весело сверкнули. — Как же я тебя отпущу теперь? — математик смотрел только на мою шею. О чем-то поразмыслив, он осторожно прикоснулся губами к моей шее. — Соф, я могу?.. — его вопрос я прекрасно поняла. Гулко сглотнула и кивнула. Возбуждение скатывалось вниз, образуя там какой-то непонятный комок. Я с наслаждением чувствовала, как губы проходят расстояние от шеи до моих щек. В голове не укладывалось, как дошло до такого. — Ты знаешь, насколько сексуально выглядишь? — Ты, наверное, что путаешь. Сексуально выглядят Симова или Родина, а я обычно, — мой голос дрожал, но оно было и понятно. Мне безумно хотелось дотронуться до его губ своими губами. — Они выглядят развратно, а ты сексуально, — Соколов еще раз поцеловал меня в шею, а потом накрыл мои губы поцелуем. Я охнула от неожиданности и замерла. Это мой первый поцелуй, и что делать я не знала. Просто сидела и чувствовала, что мужчина целует меня. Оцепенение прошло быстро, мозг начал быстро соображать и в какую-то секунду выдал, что нужно делать также, как и учитель. Я робко приоткрыла губы, чтобы захватить его верхнюю губу. Костя рыкнул и придвинул меня ближе. Хотя куда еще ближе? Он оторвался от моих губ и спустился к ключицам. Стон вырвался сам по себе. Именно в этот момент постучали в дверь. — Костик, открой, пожалуйста, — за дверью раздался голос молодой англичанки. Глаза самого Костика затуманено смотрели на меня. Я слетела с его колен настолько быстро, что запуталась в своих ногах и упала на пол своей многострадальной пятой точкой. — Черт, Соф, ты не ушиблась? — он разговаривал шепотом. Дождался, когда я помотаю головой и продолжил: — Спрячься в шкаф, будет очень странно, если тебя обнаружат тут с расстегнутой рубашкой в запертом классе со мной, — я кинула взгляд на свою одежду и офигела. Когда он успел? Я послушно пошла к шкафу и еле залезла туда, так как там была куча книг и плакатов. В двери повернулся ключ. В щелочку я видела, что в класс зашла англичанка, которая сразу же повисла на математике, который не очень-то и рад был происходящему. — Ты почему так долго? — она надула губы. — Я спал, хотел отдохнуть, — он показательно зевнул и сел на свой стул. — Что ты хотела? — Ты помнишь, что сегодня мы идем в кафе? — она мечтательно улыбнулась, проводя длинным ногтем по его груди. — Карина, я тебе ничего не обещал, — Соколов даже не стал обращать внимание на ее обиженный взгляд. — Костя, но я уже построила планы, — Карина Дмитриевна не отступала от задуманного. — У меня сегодня у самого планы, — мужчина отвернулся в сторону окна. — Мы с тобой расстались давно, я не понимаю, что ты хочешь от меня? — а вот сейчас я охренела. В смысле, они были вместе? — Кость, я совершила ошибку, — она понуро опустила голову. — Я хочу снова быть с тобой. — А я не хочу, ясно? Карин, ты изменила мне с тремя мужиками, а потом опозорила меня при моих друзьях и семье, — я чуть ли не присвистнула от шока. Надо же, наша англичанка и такая сука. Девушка отвесила математику звонкую пощечину и выбежала из кабинета. Константин Юрьевич прошел к двери, снова закрыл ее на ключ, глубоко вдыхая. — Соф, выходи. Извини за данную картину, — он горько улыбнулся и сел за свой стол. Я растерянная стояла и смотрела на него. Мне хотелось его поддержать, но я не могла ничего придумать. И тут меня осенило. Я медленно подошла к нему, села на его колени и крепко обняла за шею. Он что-то крякнул, но обнял в ответ. — Спасибо тебе, — мужчина уткнулся мне в волосы и сжал меня еще крепче. Так мы просидели минут 10, пока не раздался звонок. — Я пойду? — я осторожно опустила руки и смяла юку в пальцах. — Иди, — он отпустил меня, но на секунду прижался губами к моим. Я взяла свои вещи и выбежала из класса. Да, день сегодня удался.