Так чай с ромашкой или...

— Константин Юрьевич, Вы не понимаете, что портите мне оценку с самого начала учебного года? — Кира чуть ли не плакала над двойкой в тетради. — Наверное, это не моя проблема, а полностью Ваша, — он равнодушно пожал плечами и отвернулся снова к доске. Симова с сочувствием смотрела на свою подругу. — Наверное, Вы просто невзлюбили меня и валите специально! — не выдержав такого отличница встала из-за парты, кидая в мусорку тетрадь. Константин Юрьевич тихо выдохнул, развернулся и глубоко вдохнул. — А теперь развернулась на сто восемьдесят градусов и вышла вон из класса, — я восхитилась его терпению. Кира любила выкидывать подобные штуки. Только все остальные учителя не обращали внимания. Отличница же. Родина замерла на месте и не могла поверить, что ее выгоняют из класса. — Константин Юрьевич… — в ее голосе слышались слезы. — Я непонятно выразился? — учитель был не приклонен. Он выгнул левую бровь, буравя взглядом одноклассницу. Пока все смотрели на Киру, я смотрела на бровь. Как он ее так выгибает? Плевать я хотела на проблемы Родиной, она меня тоже задолбала своими выходками. Это будет для нее уроком. — Я не потерплю такого отношения ко мне. Я вам не учитель на побегушках, который будет прощать вашу любую шалость. Если вы привыкли к другому, то сочувствую. Каждый из вас тогда познакомиться с кабинетом директора, если еще не знаком. Родина, я четко сказал, чтобы ты выметалась из класса, — девушка со слезами на глазах собрала вещи и вышла, громко хлопнув дверью. Константин Юрьевич снова отвернулся к доске, продолжая объяснять тему. Только его мало кто слушал, всех волновала судьба Родиной с таким учителем. Только я одна вслушивалась в каждое слово, чтобы понять тему. Да, с Соколовым не забалуешь. Это и хорошо. Он давал через урок проверочную работу на 20 минут. Простые формулы, которые мы должны были знать, или несколько примеров по пройденной теме. Одноклассники о учителе отзывались негативно, но я была в восторге. Так объяснять математику никому не удавалось. На следующий день Кира пришла с родителями в школу. Ее мать встала в позу, показывая всем своим видом, что совершенно недовольна решением учителя. А ему было откровенно плевать, что и кто там про него думает. — Кира круглая отличница, идет на золотую медаль! А Вы ее выгоняете из класса! — голос мамы Киры переходил все на высокие тона. — Она ведет себя, как пятиклассница. Раз уж Вы пришли, Тамара Андреевна, то обсудим и успеваемость, и поведение Вашей дочери, — учитель махнул рукой на стул, приглашая сесть. — Класс, все вышли! — мы оперативненько собрались и смылись, пока на нас не обрушился гнев. Естественно, никто не собирался далеко уходить. Всем было интересно, что Константин Юрьевич будет вещать матери Родиной. — Так, Кира Родина… Не выполняет домашние задания должным образом. Я, конечно, понимаю, что 11 класс, не особо обращаешь внимание на домашку, но все же. Раз Ваша дочь идет на золотую медаль, то хотя бы нормально списывала с ГДЗ. У меня целый класс таких. Идем дальше. Проверочные работы она валит. Будто совсем не присутствует на уроках. Я не понимаю в чем дело. Так что это не у меня проблемы с пониманием детей, а у детей проблемы с пониманием моего предмета. — Так может дело в Вас? — вставила свои пять копеек Тамара Андреевна. — У двоечники вышли на хорошистов за один месяц. Не думаю, что проблема во мне, — учитель перевернул страницу, если я правильно идентифицировала звук. — Ее поведение отвратительно. Мало того, что она ходит в короткой юбке, которая еле скрывает ее нижнее белье, так она швыряет тетради, когда ей что-то не нравится. Я это слышал от многих учителей. Если она не согласна с оценкой, то устроит истерику. это нормально? Сидит в телефоне, не обращает внимания ни на что, срывает уроки. Мне на это все смотреть? — Я… Я даже не знала, что она себя так ведет, — женщина явно была в шоке. — Ты чего творишь? Еще рассказала мне гадостей всяких! — Мам… Я все объясню… — в голосе Киры слышался ужас. Да, мама у нее ого-го. — Отцу объяснишь! — Тамара Андреевна вылетела вместе со своей дочерью из класса. Константин Юрьевич махнул нам рукой, чтобы мы заходили.

***

— Константин Юрьевич, — я осталась после урока, чтобы спросить про несколько формул. — Соф, погоди немного, — он откинулся на спинку стула, разминая плечи и шею. Я ему мысленно посочувствовала. Еще немного учитель посидел с закрытыми глазами, но потом обратил внимание на меня. — Что ты хотела? — Я немного не поняла, как использовать вот эту формулу, — я пододвинула к нему тетрадь и тыкнула пальцем в нужную строчку. — Слушать нужно было, — мужчина нахмурил брови. — О, извините, уши, наверное, заложило в этот момент, — я почему-то рассердилась на него. Я понимаю, что объяснять одну и ту же тему не особо в кайф, но я же не просто так подошла. — Не хами, — Соколов усмехнулся и начал объяснять. — Теперь все поняла? — я согласна кивнула и уже собиралась уходить. — Соф, я тебе объяснил еще раз? — я кивнула, не понимая, куда он клонит. — А теперь ты мне помоги. У меня жутко болит шея, — мужчина снова откинулся на спинку стула. — Я Вам массажистка, что ли? — я в офигавании стояла, смотря на улыбнувшегося учителя. — Да ладно тебе. Я тебе помог, теперь и ты мне помоги. — Это звучит двусмысленно, — со вздохом я подошла к нему и положила руки ему на плечи. Я слегка надавила на них, проходясь по твердым мышцам. Константин Юрьевич глухо застонал. Массаж длился где-то минут 20 в полной тишине. Я ушла мыслями куда-то в себя, а учитель, судя по всему, уснул. — Константин Юрьевич, — я легонько потрясла его за плечо, но тот не откликался. — Константин Юрьевич… — я сделала где-то еще пять попыток, но они не увенчались успехом. Конечно, я могла бы оставить его здесь, но тогда он может проспать тут до утра, да и поиздеваться хотелось, что уж таить. Над таким учителем страшно прикалываться, но где наша пропадала? — СОКОЛОВ, ВСТАВАЙ, МАТЕМАТИКА НЕ ЖДЕТ! — что есть мочи заорала я на его ухо. Тот аж подпрыгнул на стуле. — Соколовская, — он потер глаза, соображая, что происходит. — Ты какого хрена творишь?! — я усмехнулась и хотела было свалить по-быстрому, но ничего не получилось. Константин Юрьевич перехватил меня раньше. — Тебе пиздец, Соколовская, — он подходил все ближе и ближе, пока я не уперлась в стену. — Бери ведро, тряпку и дуй сюда. Полы в классе помоешь, — с ухмылкой он взял свои вещи и вышел. Блять, ну, нахрен оно мне надо было?

***

— Соколовская, разомни мне шею, — учитель расслабленно сидел на стуле, наблюдая за мной. — Я Вам массажистка, что ли? — я не отрывалась от мытья полов. — Да ладно тебе, еще один разочек и больше просить не буду, — мужчина лукаво улыбнулся, потягиваясь. Я немного подумала, но потом решила, что ничего страшного не произойдет, если еще раз сделаю массаж Константину Юрьевичу. Мои пальцы проходились то по шее, то спусклись к плечам. Мужчина расслаблялся все сильнее и сильнее. Мои мысли были только о том, что будет если я спущусь руками на его грудь. Как-то я не уследила и реально сделала это. Учитель улыбнулся, хватая меня за руку. Он потянул меня на себя, усаживая на свои колени. — Софа, что же ты делаешь? — Соколов улыбнулся и припал губами к моей шее. Мой тихий стон явно порадовал его, поэтому он продолжил цепочку поцелуев. — Константин Юрьевич, что Вы делаете? — в моей голове явно был бардак. Мне нравилось все, что со мной делал этот мужчина, но была какая-то нотка неправильности. Его руки продолжали блуждать по моему телу, останавливаясь на талии. — Константин… — мой возглас потонул в горячем поцелуе. Учитель положил меня на стол, не отрываясь от моих губ, задрал мою юбку и ткнулся своими бедрами в мои… — Софа, ты вставать сегодня собираешься? — мамин крик я услышала сквозь сон. Сон! Я резко подскочила на кровати, пытаясь понять, что происходит. Боже, почему мне сниться учитель в эротическом плане? Со стоном снова откинулась на подушку и некоторое время думала. Сон был настолько реалистичный, настолько незабываемый, что я не знала, как буду теперь смотреть на Константина Юрьевича спокойно. Но долго валяться мне не позволили. И утро забурлило обычным ходом. В школе же я шарахалась от математика в разные стороны. Ну, почему именно он мне приснился? Ежики зеленые, я ведь реально делала ему массаж и полы драила. Только все было без сексуального подтекста. Просто массаж дорогому учителю, просто мыла полы в наказание за то, что верещала на ухо классному руководителю. Мой воспаленный мозг явно не умеет создавать хорошие сны. На уроке математики я вообще ушла в себя, анализируя каждый момент из сна. Меня пробило мурашками по телу, когда дошла до момента с поцелуем. Почему стало так жарко? О, Господи, как это было охрененно во сне. Он был горячим, уверенным в себе. — Софа, можно поинтересоваться, что ты делаешь? — Константин Юрьевич стоял за моей спиной и смотрел на то, как я рисую его. Черт! — Рисую, — я попыталась хоть как-то отвертеться, но ничего не получалось. Все мысли куда-то улетучивались. — Вы и так все прекрасно видите, зачем лишний раз спрашивать, — мой взгляд упал на рисунок. Да, нарисовала я его как надо. Все в малейших деталях, как во сне. Учитель что-то хмыкнул и забрал рисунок. — Останешься после урока, — горький вздох был ему ответом. Он после урока явно будет читать мне морали, что он учитель, а я его ученица, что нельзя испытывать никаких чувств. Конец урока прошел для меня в прострации. Я вообще не слушала сегодняшнюю тему. На следующем уроке точно завалю проверочную работу. Когда после звонка все собрались и ушли, я осталась сидеть на своем месте и наблюдать за Соколовым. Он что-то отметил в журнале, сделал записи в своем блокноте, встал и подошел ко мне, присаживаясь за мою парту. — Софья, что сегодня с тобой? — Константин Юрьевич посмотрел на меня, взглядом выискивая причину. — Ничего, все, как всегда, — я старалась не смотреть на него. Иначе мой мозг уносил меня в действия сна. — Нет, сегодня что-то не так с тобой, — он развернул рисунок. — Ты хорошо рисуешь. — Да, в школу ходила. Извините, что так получилось. Я сама не понимала, что делаю, — позорно опустила глаза вниз и ждала вердикта. — То есть ты не хотела меня рисовать? — в его голосе слышалась насмешка. — И да, и нет. Тяжело сказать. Можно мне идти? — я с надеждой посмотрела на него. Черт, зачем я это сделала? У него сейчас глаза конька, в которых захотелось утонуть. Блядский сон. — Да, конечно, — мужчина задумчиво глядел на меня. Пока я собиралась, он не отводил взгляд. Только когда я уже открыла дверь, чтобы уходить, Соколов сказал: — А рисунок я оставлю себе. Я тут прекрасно получился, — я кивнула и вылетела за дверь.