Щипки

      Софи переводит взгляд на битком заполненный танцпол и тут же жалеет о своём решении. Частое мигание светомузыки лишь добавляет боли глазам, в которых и так двоилось от почти литра выпитого в одиночку виски. Зажмурившись, девушка поворачивается обратно к барной стойке и, облизнувшись, еле внятно говорит:       — Ещё два тройных со льдо…       — Ей достаточно, спасибо, — сдержанно перебивает её лучший друг, отставляя пузатый стакан в сторону.       — Т-ты… ты чего? — ошарашенно спрашивает Софи.       — Ты выпила целую бутылку, Престон. Если продолжишь, ничем хорошим это не закончится.       — Не надо играть в старшего брата, Ло-оган — закатив глаза, пробурчала Софи и кивнула бармену, чтобы тот всё-таки налил ей алкоголь. Когда стакан с тёмной жидкостью со звоном опустился на столешницу, Софи разом осушила его и, скривившись, добавила:       — Мне и одного достаточно…       Логан смотрит на подругу хмуро и неодобрительно. Он трезв, вымотан после двенадцатичасовой смены, и слишком обеспокоен тем, что происходит с Софи последние две недели.       — Хорошо, но, пожалуйста, давай я отвезу тебя домой? — предлагает он, вставая с высокого стула.       — Поезжай сам, раз хочешь, только от меня отстань, — отмахивается от предложенной руки Престон, уже полулежа на стойке.       — Софи, я настаиваю…       Девушка быстро выпрямляется, чтобы взглянуть на парня. В её прекрасных зелёных, но мутных глазах плещутся злость и раздражение. Стараясь перекричать ревущие басы клубной музыки, она заплетающимся языком излишне эмоционально произносит:       — Я не просила тебя приходить. Не просила нянчиться тут со мной, будто нам по десять, — вновь облизнувшись и переведя дыхание, Престон продолжила. — Я ни одного дня не провела в одиночестве, с тех пор как… Я устала, мне надоело, я хочу побыть одна!       — Мне уйти? — серьёзно спросил молодой человек с холодными нотками назревающей обиды в голосе.       — Да, Логан. Я хочу этого. Уйди, пожалуйста.       Без лишних слов он снял со спинки стула свою джинсовку и ретировался, даже не бросив на подругу прощального взгляда. Софи вздохнула, глядя ему вслед, и мерзкий червячок вины зашевелился в её груди, но она тут же задушила его ещё несколькими глотками виски.       Это продолжалось уже больше десяти дней. Какие бы у неё ни были дела, сколько бы она ни работала, свой день она неизменно заканчивала алкоголем. У неё не было зависимости или большого желания пить, но так было проще не думать о брате. И о том, как он с ней поступил.       Казалось бы, его причастность к шантажу была очевидной с самого начала: он постоянно твердил о том, насколько скучна её жизнь, он постоянно советовал ей встряхнуться и начать веселиться «по-настоящему», он постоянно лез к ней со своими важными советами. Но, как это иногда бывает, любовь и наивная привязанность к Паркеру застлала её глаза и отупила разум настолько, что она до последнего отрицала всё, что могло его очернить, даже если в глубине души прекрасно понимала, что он далеко не святой и как никто другой способен на что-то ужасное и жестокое.       Девушка подпёрла потяжелевшую голову рукой и прикрыла глаза, постепенно давая приятной истоме накрыть сознание. Окружающие звуки немного притупились, будто она нырнула под воду, а вместо них в ушах будто наяву прозвенел приятный бас:       — Не сутулься, Софи, сколиоз тебе красоты не прибавит, — девушка даже не успела оглянуться, но сразу же почувствовала очень болючий щипок между лопаток.       Она задрала голову, чтобы посмотреть на заливающегося смехом брата, и мгновенно вспыхнула. Ну не здесь же! Паркер вальяжно опустился на стул за противоположным концом стола, поместившись между двумя её подругами: Джози и Сэм. Он томно глянул на покрасневших девушек и закинул руки на грядушки их стульев, тем самым приобняв обеих.       — С выздоровлением, Саманта, — Паркер чмокнул блондинку в щёку, отчего та невероятно зарделась. Софи закатила глаза, уже просто приняв тот факт, что вся старшая школа была без ума от её доставучего братца. — Как поживаете, девочки?       — Очень мило с твоей стороны поинтересоваться. У нас всё отлично, — внезапно севшим голосом ответила Джози, поправляя волосы.       — Было намного лучше, пока ты не появился.       — Да? Интересно, чем таким ты занималась, что это намного лучше меня? — хитро поинтересовался парень, выхватывая книгу из рук у сестры. — «Гордость и предубеждение» на французском. Соф, брось ты эту чушь, — с видом знатока заявил Паркер, бросая издание за спину, прямо на пол кафетерия. — Мистера Дарси нужно искать на тусовках, а не на страницах книг.       — Очень дельный совет, спасибо за него, — съязвила Престон, обходя круглый стол, заставленный едой, чтобы поднять роман. Только она наклонилась, как вдруг опять почувствовала щипок.       — Не сутулься, — еле слышно процедил брат с по-настоящему угрожающей интонацией.       Софи выпрямилась, потирая ноющий участок кожи через строгую школьную блузу, и наткнулась на почему-то слишком зло и серьёзно смотрящие глаза Паркера. От этого ей стало не по себе. Она сглотнула, прижав книгу крепко к груди, и ощутила, как неестественный страх перед молодым человеком подступает всё ближе и ближе к горлу, образовывая в нём крепкий и тугой комок.       — Я-я пойду, — пролепетала она почти шёпотом и поспешно скрылась под язвительные комментарии брата и глупое хихиканье подруг.       Позже она, не сумев сдержать горечь обиды в сердце, расплакалась в одной из кабинок школьного туалета. Снова. Не понимая, отчего Паркер так взъелся на неё, почему решил который раз унизить её перед подругами и одноклассниками. Эти его жгучие щипки, преследовавшие её с четырнадцати лет, доводили порой до гневного исступления. Она не понимала, чем заслужила такое отношение от человека, который был близок ей больше всего на свете. Он постоянно пытался её поменять… Зачем-то. Словно она не устраивала его такой, какой была на самом деле.       Но Софи не смела возразить, дать отпор или попросить остановиться. Боялась, что он перестанет уделять ей даже такое жестокое и оскорбительное внимание. И от этого больнее всего. Ей дороги его щипки.       Софи отошла от полудрёмы, будучи полна решимости. Она позвонит Паркеру. Да! Позвонит и выскажет за всё то, что ей пришлось пережить и вытерпеть в подростковые годы. Сейчас-то она может постоять за себя.       Пока пальцы, постоянно нажимающие не на тот участок экрана телефона, пытались открыть список контактов, ещё одно воспоминание прострелило её сознание…       — Ну-ка, улыбнитесь ещё разок… — раздалось несколько характерных щелчков затвора, прежде чем мама с довольной улыбкой отняла полароид от лица. — Вы просто великолепны, дорогие мои!       — Спасибо, миссис Престон. К сожалению, мне до Вас и Софи только расти, — улыбнулся Логан, расстёгивая пуговицы пиджака для свободы в движениях.       — Дочь, со всей ответственностью заявляю, что ты подобрала себе лучшего кавалера, — вставил свои пять копеек обычно немногословный отец Софи, после чего отвёл её лучшего друга в сторону для разговора.       — Да, скучный Логан подходит тебе как никто другой, — вкрадчивый голос Паркера раздался над ухом так неожиданно, что девушка вздрогнула, обернувшись.       Брат был одет с иголочки. Его черный ансамбль смотрелся просто и элегантно, а начищенные лакированные ботинки сияли ярче солнца.       Щипок. Сильный и долгий, вынуждающий Софи простонать от боли. Она на секунду даже обрадовалась, что выбрала наряд с закрытой спиной, который скрывал россыпь синяков в районе позвоночника.       — Не сутулься и никогда не смотри в пол, — с дежурной улыбкой на лице произнёс братец. — Иначе тебя даже удачно подобранное платье не спасёт от позора.       Девушка глянула на Паркера исподлобья, уже чувствуя, как мерзкое пощипывание в носу заставляет слёзы собираться в глазах. Он хочет испортить ей выпускной. Решив никак не комментировать выходки брата, она просто развернулась и сделала шаг прочь, но он поймал её за руку и отволок в скрытый от чужих глаз уголок снаружи дома.       — Что тебе от меня нужно, Паркер? — в сердцах выкрикнула Софи, но, поняв свою оплошность, перешла на шёпот. — Оставь меня в покое хоть сейчас, умоляю тебя!       — М-м-м, — протянул молодой человек, задумчиво оглядывая сестру с ног до головы так, что ей захотелось укрыться. — Поумоляй ещё.       Софи молчала. Потому что чувствовала, что если скажет хоть слово, то разревётся прямо перед братом, а это буквально было её самым страшным ночным кошмаром. Она ни за что не желала показать, что его издёвки задевают и ранят её до глубины души.       — Что я вижу… — притворно удивился Паркер, наклоняясь к сестре поближе, чтобы детальнее разглядеть блестящую пелену, застлавшую её изумрудные глаза. — Слёзы? Так жалко себя, да?       Парень схватил сестру за распущенные волосы, уложенные с «мокрым» эффектом, и с силой потянул вниз, вынуждая девушку запрокинуть голову.       — Заплачешь — испортишь макияж. Не хочешь же ты явиться так на выпускной и испортить всем вечер своим непотребным видом?       Софи умудрилась высвободиться из хватки брата, но он опять поймал её, прижав к стене дома. Схватив девушку за щёки, он грубо развернул её лицо к свету и внимательно рассмотрел.       — Добавь румян. Выглядишь как мертвец.       — Ты больной, — одними губами произнесла Софи, не веря, что её брат способен на такое обращение с ней.       — Возможно, — с горделивой улыбкой подтвердил он. — Но ты любишь меня за это.       — Ты путаешь любовь со страхом, — дрожа, возразила Софи.       — Сама-то веришь в свои слова, сестрёнка?       Софи вздрогнула. Эпизод из прошлого прибавил ей решимости: она уверенно нажала на «вызов» и приложила телефон к уху, ладонью закрыв второе. Гудки долго слушать не пришлось.       — Софи?       — А ты ожидал услышать кого-то ещё? — прокричала в трубку девушка, чтобы её было слышно наверняка.       — Что-то случилось? — голос Паркера звучал сонно, но на удивление обеспокоенно.       — Ничего. Просто я звоню сказать тебе, что ненавижу тебя! — иррациональная радость переполняла Престон, побуждая её орать ещё громче. — Я ненавижу тебя, Паркер!       — Ты где, чёрт возьми?       — В клубе! И знаешь что? Без тебя здесь просто пре-крас-но! — довольная своей смелостью, Софи отключилась и, повинуясь наплыву энтузиазма, заказала у бармена ещё один виски.       Быть может, она на радостях пропьёт сегодня всю свою зарплату, но ей было абсолютно всё равно. Главное, что слова, которые так давно рвались наружу, наконец-то были озвучены.

***

      Прошло полчаса. Софи, вопреки своим установкам, решилась выйти на танцпол. После двадцати минут энергичных движений в обнимку с такими же ничего не соображающими, поддатыми мужчинами, она, обмахиваясь, вернулась за стойку, попросив на этот раз простой воды с лимоном. Как бы ни было ей сейчас хорошо, пора было прекращать этот праздник жизни, ведь время близилось к часу ночи.       Щипок. Подлый, гнусный, до слёз обидный и болючий. Настигнувший её в тот момент, когда она меньше всего ожидала. Софи вытянулась по струнке, как делала всегда после такой маленькой пытки Паркера, с отвращением почувствовав, как спина, шея, руки и ноги покрываются мурашками от этого быстрого касания.       — У тебя прекрасные рефлексы, Софи, — усмехнулся молодой человек, поднимая сестру с места.       — Как ты нашёл меня?       — Пробил местоположение. Не слишком сложно для твоего гуманитарного мозга?       — Я как раз собиралась уходить, ты зря приехал, — заявила Софи.       — Я так не думаю, — отрезал Паркер, а затем обратился к бармену:       — Я бы хотел заплатить за даму… — буднично сказал он, совсем не стесняясь, будто произносил это каждый день. — И где у вас тут приватные комнаты?       Софи даже не сопротивлялась. Она понимала, что, раз брат приехал, просто так он её не оставит, а устраивать сцену на глазах у сотни людей ей совсем не хотелось. Когда он за руку привёл её в тесную комнатку, Софи даже не успела напрячься и забеспокоиться, как была брошена на широкую мягкую кровать, бог знает что повидавшую. Не зная, чего ожидать, Престон инстинктивно вжалась в массивную грядушку, обитую вульгарной кожей красного цвета. Паркер, достав какую-то книжонку из-под пояса брюк, устроился напротив сестры.       — Ненавидишь меня, значит. Так, Софи? Ну что ж, проверим, насколько правдивы твои слова.       Молодой человек открыл книгу, и Софи с ужасом узнала в ней свой личный дневник, который вела ещё в старшей школе. Прокашлявшись, Паркер карикатурно высоким голосом начал читать:       — «… Дорогой дневник, я не уверена, стоит ли мне это писать, но… у меня просто нет выбора. В моём окружении нет ни одного человека, с которым я бы могла обсудить то, что меня давно беспокоит, не получив от него осуждения или непонимания. Потому что это дикость. В среду к Паркеру приходила девушка. Кэти, кажется. Когда я увидела, что они в обнимку заход…»       — Замолчи, Паркер, просто замолчи, — сбивчиво запричитала Софи, спрятав покрасневшее от смущения лицо в ладонях. Молодой человек лишь снисходительно улыбнулся, внутренне упиваясь терзаниями сестры, и перевернул страницу, чтобы продолжить читать.       — «… что они в обнимку заходят в дом, я внезапно ощутила… что-то непонятное. Будто бы злость вперемешку с… ревностью? Это всё так запутанно… Мне пришлось спуститься в гостиную дважды за весь вечер, и каждый раз, когда я видела, как они целуются на диване, я чувствовала такую боль в груди… Словно у меня отняли что-то, что должно было принадлежать только мне и…» Эй, ты что делаешь? — оторвавшись от чтения, Паркер начал уворачиваться от внезапно набросившейся на него Софи. Он поднял руку с дневником вверх, подальше от сестры, чтобы она, отчаянно пытающаяся выхватить у него сборник своих секретов, потерпела неудачу.       Но девушка никак не желала успокаиваться. С каждым разом её попытки становились всё яростнее и яростнее, пока Паркеру не пришлось зафиксировать руки сестры над головой, прижав её запястья к постели своей широкой ладонью. Вот так в одну секунду справиться с пьяной сестрой, которая и в адекватном состоянии едва ли могла ему противостоять, молодому человеку не составило большого труда.       — Ты сукин сын, — выплюнула Софи, глядя на нависшего над ней брата, пребывая на грани истерики.       — А ты дочь, — парировал Паркер. — Ну что, будешь и дальше заявлять о своей ненависти?       — Мне было пятнадцать, гормоны в голову ударили. В этом нет ничего удивительного. Я сама не понимала, что во мне творится, — отведя взгляд, пробубнила Софи.       — В дневнике есть более свежие записи, — заметил Паркер, усилив хватку, когда почувствовал, что девушка опять начала брыкаться. — Их ты тоже будешь гормонами объяснять?       — Как ты вообще его нашёл? Я же забрала у тебя ключи от своей квартиры. Ты читал его раньше?       — Тебе правда это интересно? — усомнился молодой человек. — Что насчёт всех этих рукописных откровений? Давно ты сохнешь по мне?       — Хватит нести бред! — вспылила девушка, подключив к своему сопротивлению ноги. Впрочем, Паркер не долго думал, как решить эту проблему: он просто сел сверху, значительно ограничивая сестру в действиях. — И вообще, тебя там Флоренс не заждалась?       — Ревнуешь? — спросил парень, склонив голову набок. — Поэтому не хотела, чтобы мы встречались?       Софи захотелось выколоть себе глаза, лишь бы не смотреть на его губы, растянувшиеся в злорадной ухмылке. Лишь бы не видеть этот лихорадочный, нездоровый огонь в его серых глазах, который вызывал в её животе тупую боль.       — Я просто боялась, что вы оба про меня забудете… — начала было Софи, но была сразу же прервана уверенным и жёстким:       — Ложь. Какая же ты лгунья, Софи, — наклоняясь ближе к лицу сестры, прошептал Паркер.       — А ты разве нет? — вдруг спросила девушка, заставляя брата смутиться. — Я знаю, что та единственная валентинка в девятом классе, за которую ты меня высмеял, была от тебя. Ты забыл, что это я в своё время учила тебя подделывать почерк.       Желваки заиграли на скулах молодого человека, а взгляд заострился, будто бы он готовился пронзить сестру насквозь.       — За что ты меня так мучаешь? Уже целых десять лет…       — Я не знаю, — честно ответил парень неживым голосом. Он отпустил сестру и отсел на край кровати, подняв взгляд к потолку. Софи медленно приняла сидячее положение и с опаской принялась наблюдать за подрагиванием кадыка брата. — Я был так зол, когда понял, что ты мне нравишься. Зол на себя, на тебя… — он вдруг посмотрел на Софи и подобрался чуть ближе. Вытянув руку вперёд он, не обратив на то, как дрогнула при этом девушка, легко коснулся её лба, очерчивая линию бровей, скул, подбородка. — Ты так отличаешься от меня, Софи… Всегда отличалась. И я подумал, что, если у меня получится изменить тебя, сделав копией себя, эти глупые чувства исчезнут.       — И как успехи? — тихо спросила девушка, чувствуя, что её сердце сейчас сломает грудную клетку.       — Отвратительно, — невесело хохотнул парень. — И тогда я решил: раз изменить тебя не получается, нужно сделать так, чтобы ты меня возненавидела. Чтобы не смотрела больше на меня так, будто я хренов супергерой, чтобы перестала постоянно жаться ко мне, будто я единственный человек на земле. Но твоя натура жертвы и тут дала о себе знать: вместо того, чтобы сторониться меня, ты стала искать моего общества ещё больше. Я был готов убить тебя за это. Видимо, ты очень любишь, когда тебе делают больно.       Софи долго колебалась, не зная, что сказать. Вот ведь сцена: брат и сестра сидят на одной кровати в богом забытом клубе, он признаётся ей в любви, а она и не против. Девушка напрочь забыла, что каких-то полчаса назад она, напившись вусмерть, кричала в телефон о своей искренней ненависти к нему, и сейчас сидела и таяла от его слов, забыв обо всех своих страданиях, причиной которых он стал. О подначках, оскорблениях, тычках и издёвках. Об ужасном шантаже, из-за которого она вытрепала себе все нервы.       Она вдруг потянулась к нему, преодолевая расстояние в два метра, и очень опасливо поцеловала его, еле касаясь его пухлых губ своими. Сожаление об импульсивном и необдуманном порыве тут же настигло её, и она поспешно отстранилась, испуганно и часто дыша. Одно дело молча носить в себе страдания от любви к тому, кого любить не следовало бы, а другое — выразить её, вынося себя на его суд.       Паркер незамедлительно одарил её хлёсткой пощёчиной и двумя пальцами схватил за подбородок.       — Лезешь с поцелуями — целуй как следует, Софи, — произнёс он и через секунду сам прижался к её губам, нетерпеливо и нагло толкая свой язык навстречу её.       Сердца обоих Престонов ухнули куда-то вниз, а по их венам одновременно пробежал кипяток. Девушка вжалась в брата так, будто от степени его близости к ней в данный момент зависел уровень кислорода в её крови. Паркер интуитивно нащупал потаённую молнию на боку её платья и немедленно откинул ярко-жёлтую ткань в сторону, теперь уже беспрепятственно продолжив исследовать ладонями её разгорячённое ласками и алкоголем тело. Когда его пальцы подобрались к спине, Софи сжалась, готовясь почувствовать щипок, но вместо этого ощутила, как нежные пальцы скользнули вдоль всего позвоночника, пустив по рёбрам тысячи мурашек, и выгнулась ещё сильнее, прижимаясь оголённой грудью к футболке брата.       На секунду она оторвалась от молодого человека и, едва ли осознавая реальность происходящего, провела кончиком пальца по его губам, носу и выпирающим скулам.       — Ты веришь в это, Паркер? — будто в забытьи спросила Софи, скрепляя пальцы на его затылке.       — С трудом, — хрипло отозвался парень, вновь приникнув к сестре с поцелуем.       Они целовались и целовались, не зная меры, не заботясь о времени и приличиях. Софи получала удовольствие и от чутких, почти невесомых поглаживаний, и от грубых, даже немного болезненных сжатий на бёдрах или груди.       И вдруг она поняла, что этого, скорее всего, не повторится. Только это наваждение пройдёт, только они покинут эту маленькую каморку, освещённую одной тусклой люстрой, она вернётся в свою пустую безжизненную квартиру, а Паркер — домой к Фло. Они наверняка будут избегать друг друга, а спустя некоторое время, когда им придётся встретиться лицом к лицу, будут прятать друг от друга взгляды, притворяясь, что ничего предосудительного между ними не было. И хоть сердце от этих мыслей разрывалось на части, девушка прекрасно отдавала себе отчёт в том, что не существует такого расклада событий, при котором Софи и Паркер Престон, брат и сестра, могут быть вместе. У этой истории нет начала и нет продолжения. И от этого больнее, чем от щипков.       — Софи..?— прошептал молодой человек, почувствовав что-то мокрое на её лице.       Она плакала. Её покрасневшие глаза были полны не останавливающих своё движение слёз. Софи прижалась к брату, давая волю плачу.       — Что нам делать, Паркер?       Он молчал. Молчал и гладил её по голове, пока в его мыслях вертелся тот же самый вопрос.       — Я не знаю, Софи. Не знаю.