Здравствуйте, я ваш дядя

***

      —Ваше Величество, Ваш сын и племянник превратили гномов в птиц, потешаясь над ними в темнице! — доложили Трандуилу, который прогуливался по коридору дворца вместе с братом. — Прикажете прекратить издевательство и привести к Вам?       —Оригинально, — заметил Трандуил с холодным, непроницаемым лицом.       —Не наказывай их. Это же гномы, почему бы не подшутить над ними? Эти фокусы совершенно безобидны. Мы их купили в магазине в Лондоне вместе с Драко, — сказал Люциус брату, положив ладонь на его плечо.       —Я и не собирался. Приказываю не поднимать шума и не беспокоить меня по пустякам. Ты отрываешь меня от важного разговора, — Трандуил грозно взглянул на слугу. Тот извинился, откланялся и ушёл. — Сожалею лишь, что я сам до этого не додумался, — сказал Трандуил, улыбнувшись.       —У меня у самого припрятано несколько фокусов. Если хочешь… — начал было Люциус, тоже улыбаясь.       —Не, нам уже не солидно. Пусть Леголас и Драко развлекаются там за себя и за нас. Скоро праздник. Соберёмся все вместе в моих покоях, вот там и протестируем ваши магические фокусы, — ответил Трандуил.       —Отличная идея, — Люциус обнял брата, и они продолжили прогулку.

***

      —Можно? — спросил Драко, аккуратно заглядывая в покои Трандуила.       —Разумеется. Я давно жду тебя, — кивнул ему король.       Драко неуверенно вошёл внутрь и приземлился в кресло, на которое указал ему Трандуил.       —Хочешь вина? — предложил король, указывая лёгким мановением руки на бутылку, стоявшую на столике, разделявшем их.       —Только если вы согласитесь выпить со мной, — с неподдельной вежливостью в голосе сказал Драко, стараясь скрыть нервную дрожь. Трандуил одарил его тёплой улыбкой.       —Тогда будь любезен, разлей вино, — кивнул ему король.       Драко оглядел стол и не обнаружил на нём второго кубка. Недолго думая, он достал палочку, направил на кубок и произнёс: «Джеминио!». Драко не был уверен, что ему позволено пользоваться магией для разливания вина, поэтому пока колдовал, искоса поглядывал на Трандуила, чтобы в случае любой негативной перемены в его лице, тут же убрать палочку и продолжить без волшебства. Однако вино было разлито, а Трандуил не потерял своего благодушия, с которым наблюдал за ним. Чуть подрагивавшими от волнения пальцами Драко схватился за края кубка и протянул его королю.       —Благодарю, — кивнул ему Трандуил, взяв кубок.       Всмотревшись в его малиново-алую глубину, Трандуил отпил немного и выжидающе посмотрел на Драко. Младший Малфой не растерялся и тоже выпил. Его мучил вопрос о причине, по которой король так внезапно его к себе вызвал, однако слова ему пока не давали, поэтому открывать рот он побоялся. Молчание затянулось. Трандуил пил вино, подносил кубок к глазам и смотрел поверх него на фигуру Драко, сидевшего в кресле напротив, но после неизменно продолжал молчать.       —Что ты думаешь насчёт Эребора и гномов? — спросил неожиданно Трандуил.       —Это вы про нашу с Леголасом выходку? — сразу догадался Драко.       Король удивлённо поднял брови, поэтому Драко рассказал о помадках и птичках. Оживлённый и красочный рассказ племянника об огромных кенарях-гномах позабавил короля, и он улыбнулся.       —Я надеюсь, они просидят в нашей темнице ещё парочку дней. У меня ещё столько фокусов есть, которые я на них хотел попробовать, — заявил с азартом Драко под конец.       —Я собираюсь отпустить их, только если они согласятся вернуть мне камни отца, — ответил Трандуил.       —Они для вас, как сильмариллы для Феанора. Я уже понял.       —Ты всё-таки ознакомился с историей эльфов?       —Я перечитал много книг в библиотеке. Поначалу было скучно, но потом я даже начал получать какое-то странное удовольствие от прочтения.       —И что ты думаешь об этом?       —Мы обсуждали как-то Феанора с Леголасом. Мне было непонятно, почему из-за трёх камней было поднято столько шума и пролито столько крови, но Леголас мне всё объяснил. Я тоже, как представлю, что эти бородатые карлики сжимают своими грязными жадными пальцами те белые самоцветы! — Драко с силой сжал кулаки и ударил себя по колену. — Убить хочется!       —А если когда-нибудь тебе удастся завладеть самоцветами, что ты будешь делать? — спросил Трандуил, испытующе глядя на него.       —Отдам вам или отцу, смотря кто ближе будет. Мне-то они зачем? Пусть хранятся в сокровищнице. Сделайте из них себе и папе корону, а маме диадему. Пусть сияют во славу Дориата, во славу всего великого эльфийского народа! — заявил Драко, добавив в конце на эльфийском хвалебные слова.       Разумеется, он не знал, как делаются украшения из камней, поэтому не мог предположить, что всего ларца с самоцветами хватит на один небольшой головной убор.       —А если я объявлю войну гномам, поведу свои войска к Эребору. Ты предпочтёшь остаться во дворце или пойти за мной? — продолжал допрашивать раскрепощённого эмоциями Драко. Только на этот раз он спросил его на эльфийском.       —Мама будет против, — пробормотал Драко по-эльфийски. Он ещё тяжело соображал, поэтому слова давались ему с трудом. — Здравый смысл подсказывает мне, что правильным будет остаться, но в Англии я заработал себе позорное клеймо труса. Я не хочу всю жизнь им оставаться. Я хочу в бою доказать, что я могу быть храбрым и сильным, что я могу победить. Тем более, если вы поведёте нас на бой. Рядом с таким королём, как вы, умереть большая честь, — на последней фразе Драко слукавил. Во-первых, умирать ему мало хотелось, а во-вторых, он не считал за честь смерть подле своего дяди, которого побаивался. Принять участие в бою и доказать всем, в том числе и себе, что он чего-то да стоит, казалось Драко не такой уж плохой перспективой. Он считал, что в случае поражения, попросту трансгрессирует с поля боя, прихватив заодно Леголаса.       Разумеется, король почувствовал ложь и не поверил словам Драко. Он видел, что алчность не тронула его сердца, однако трусость и эгоизм всё ещё присутствовали. Трандуил помолчал, поставил кубок на стол, поднял с пола арфу, которая стояла, прислонённая к креслу, и заиграл на ней. Каждый раз, когда пальцы короля касались струн арфы, Драко чувствовал, будто эти же пальцы задевают струны его собственной души. Мелодия, которую играл Трандуил, была спокойной и твёрдой, она выгоняла из головы все лживые мысли, оставляя обнажённую правду. В какой-то момент Трандуил запел. Песня была его красивой, но грустной. Он пел великую песнь о предательстве Маэглина и падении Гондолина, разумеется, на эльфийском. Драко понимал, о чём песня, ведь читал об этом событии. Когда Драко читал о нём в библиотеке, гибель множества эльфов из-за корыстных целей Маэглина его не тронула. Ему было жалко лишь величественные творения их рук, которые безвозвратно были утеряны. Однако сейчас в исполнении короля ему открылась более глубокая боль утраты, которая резала по сердцу остриём кинжала. Перед его глазами стояли сотни прекрасных эльфов, чьи души такие юные и светлые, пожирал огонь балрогов, драконов, в чьи нежные тела вонзались тысячи ятаганов грязных орков, чья горячая алая кровь орошала зелёную летнюю траву. Мужчины, женщины, дети, все, как один, гибли под гнётом и натиском тьмы. Эта песня проникла в самое сердце Драко, взволновала в нём воспоминания битвы за Хогвартс и тех дней, когда десятки маглов были убиты беспричинно. Слёзы появились на его глазах и горло сдавило. Он захотел закрыть уши, сбежать, лишь бы не слышать этой мелодии и этого чарующего голоса, но не мог сдвинуться с места. Он сидел, точно статуя, каменное изваяние из белого мрамора, сжимая в ладонях кубок с вином, почти не дыша, смотрел на короля, и лишь слёзы скользили по его щекам. Трандуил смотрел ему в глаза, и Драко еле мог различить черты его лица за пеленой слёз. Вселенская скорбь и грусть, что пронизывала его песню, отражалась на лице короля.       —Ничто не вечно под луной, — сказал с грустным вздохом Трандуил, закончив играть и положив обратно арфу.       Стоило смолкнуть музыке, как спало оцепенение с Драко. Он поставил кубок на стол, спрятал лицо в ладонях и дал волю плачу, душившему его. Неожиданно он почувствовал, как на его плечо опустилась чья-то ладонь. Разумеется, он сразу понял, кому она принадлежит, но всё равно в удивлении убрал руки от лица, во все глаза глядя на короля.       —В моём королевстве предательств, лжи и трусости не прощают. Если ты не хочешь, чтобы Лесное королевство постигла та же участь, что и Гондолин, отбрось свои эгоистичные мысли, и ты найдёшь утешение и любовь в сердцах, что окружают тебя, — сказал Трандуил, со всей своей строгостью и серьёзностью глядя в глаза Драко.       —Я… Я больше… больше никогда… Простите… — заикаясь, захлёбываясь слезами пытался выговорить Драко. В его глазах читалось раскаяние и покорность. Трандуил понял, что этот разговор Драко забудет не скоро, что ему всё же удалось задеть нужные струны его души. Хоть ему и пришлось поделиться с ним частичкой своей магии, это того определённо стоило. Однако Трандуил сам того не заметил, как смягчилось его собственное сердце, принимая этого взбалмошного, дерзкого юношу. Холодность во взгляде короля растаяла, ладонь его скользнула на предплечье Драко, крепко обхватив его и потянув наверх, заставляя встать. Малфой поднялся, несчастными, полными боли глазами глядя на Трандуила. Не говоря больше ни слова, король обнял его, окончательно впустив в своё сердце. Об этом разговоре они никогда никому не рассказывали.