The Stars Say Yes To Sagittarius

      В каждом районе большого шумного города всегда находились несколько зданий, что светились ярко, словно маяк в бушующем море. Эти здания были центрами помощи гибридам и всегда приходили на помощь, какой бы ни оказалась ситуация.

«Центр помощи имени Флаффи*», – гласила яркая надпись.

      Так, одним поздним вечером, гостеприимно раскрыв свои большие стеклянные двери, центр принял в свои объятия нового гибрида, которым оказалась изможденная потрёпанная овчарка, что едва сбилась с ног, стоило только переступить порог собственной безопасности. Дело было в том, что даже на абсолютно равное положение гибридов и людей в этом мире всегда находились те, кто обязательно позвонит в службу отлова уличных животных, заприметив подобное. Это было довольно частым явлением, из-за чего в последнее время появилась тенденция чипировать звериную форму гибридов, как если бы это был обычный щенок. Работало это, безусловно, успешно. Так, послушно подставив холку сотруднику в сероватой форме для проверки своего индикатора, Намджун фыркнул сухим и горячим носом, направляясь после к большим коробкам в одной их комнат за разноцветной дверью.       Эти центры помощи всегда имели особые интерьеры, что были схожи с детскими учреждениями – красочно и успокаивающе, отвлекающе. Квадратная комната, в которую чуть ли не ввалилась овчарка, была отделана по всей площади пола качественным мягким ковролином, даря лапам долгожданный комфорт. Белые стены имели на себе разнообразные узоры и крупные красочные рисунки, что внушали собой не только спокойствие, но и особенное чувство безопасности. Здесь в самом центре комнаты стояли большие высокие коробки и множество таких же, только чуть меньше, расставленные почти по всему периметру. На краю одной из них сидел задумчивый Енот, держа в маленьких лапках несколько носков, к мягкому боку которого привалилась без сил явно породистая измождённая Кошка, не имеющая на шерсти и следа ошейника. Здесь был и Лабрадор, малыш Кролик, сидевший на самой вершине стопки одежды и сам Намджун, на чей звон ошейника среагировали несколько пар любопытных глаз. В этих коробках лежали самые разнообразные вещи, бельё и верхняя одежда, даже обувь стояла неподалёку ровными рядами, и всё это было создано лишь для того, чтобы гибрид, попав в сложную ситуацию, всегда смог найти кров, еду и одежду. Зажав в пасти выбранную стопку вещей, пёс, едва перебирая лапами, скрылся за новой дверью, чтобы, с трудом перевоплотившись, наконец-то одеться и отогреться. Но, чтобы заполучить долгожданный отдых, было необходимо пройти и небольшой медицинский осмотр, лишь после получая небольшую упаковку со средствами гигиены и ночлег, если на это имелось желание.       Решив остаться на остаток ночи, Намджун всё никак не мог выбросить из головы мысли о человеке, который, действительно позволил тому научиться любить жизнь всем своим разбитым сердцем. Сон был поверхностный и слабый, но сильная усталость в мышцах всё же заставила Кима провалиться в сновидения, когда солнце только-только коснулось собой светлеющего неба.       Дальнейший план действий был довольно прост.       Ещё в то время, когда крольчиха занимала в жизни Намджуна главную роль, тот, последовав то ли кричащему голосу разума, то ли вездесущим советам, обзавёлся ячейкой хранения на одном из центральных вокзалов города, где в сохранности и в неведении любви хранились документы, а также связка ключей. Это казалось поистине каким-то чудом или же настоящим спасением, только Ким был слишком подавлен, чтобы поблагодарить свою судьбу за такой подарок. Личная жизнь никогда не складывалась у мужчины, даже если Намджун пользовался популярностью у влюблённости, в любви его никогда не жаловали. Поэтому, привыкший к подобным поворотам в своей жизни, мужчина не спешил делиться самым сокровенным и дубликатом ключей. Ким нещадно тосковал по своему небольшому гнёздышку, и только один человек позволил ему забыть об этой тоске, вовлекая в свой собственный прекрасный и тёплый мир.       Так, уже к вечеру, сжимая в кулак в кармане большеватой куртки кожаный ошейник, Намджун гремел ключами, не чувствуя ни жажды, ни голода, ни боли, что расцветала по всему телу.       Оставшись босиком посреди брошенной гостиной, мужчина выронил из рук ключи, оседая на пол и закрывая тяжёлые веки, чтобы рухнуть спиной назад, совершенно не ощущая ничего кроме усиливающейся боли. Даже засушенные некогда так горячо любимые растения на подоконнике не находили отклик в душе.       Намджун отвык от тишины и одиночества. Каждый раз возвращаясь домой после отсутствия более чем несколько часов, Сокджин всегда первым делом звонил брату, чтобы сообщить о том, что всё в порядке. Они были действительно близки, и этому мужчина самую малость завидовал. Если у Сокджина выдавался трудный и тяжёлый день, в который он обязательно проронит лишь обязательные редкие фразы, то всегда в такие моменты позвонит Чонгук, спросив, а как же обстоит жизнь?       Но здесь не раздавались звонки, никто не интересовался самочувствием, некому было сообщить, что Намджун наконец-то дома.       Мужчина ощутил, как голова безвольно откинулась в бок, и долгожданное забытье оказалось настоящей волной, что захлестнула собой истерзанный разбитый разум.

***

      – Он правда уехал не из-за меня?       – Нет, – твёрдо сказал Чонгук, пододвигая сутулившемуся брату тарелку, – поешь, пожалуйста, они же твои любимые.       – Вдруг ты мне так говоришь, только чтобы я не расстраивался дальше? Это ведь странно, что как только я пришёл к тебе с просьбой пожить, то Тэхён сразу же уехал.       – Джинни, он уехал к своим родителям на семейный же праздник. Да и я, между прочим, привёз тебя сам, это была моя инициатива.       – Тогда почему он уехал без тебя? Вы ведь пара.       Чонгук взлохматил волосы на затылке, нервно дёрнув плечом, отчего Сокджин пристыженно опустил голову, буравя взглядом сахарные колечки в тарелке.       – Для них – нет, – отчеканил юноша, – ешь.       – Я не буду без тебя, – губы Сокджина сложились в обиде бантиком, – либо твоя тарелка будет стоять здесь рядом со мной, либо я буду сидеть голодным до твоего прихода с работы.       – Это очень глупо.       Юноша пожал плечами.       – Зато действенно.       После того момента, как Бэйби скрылся из вида, оставив после себя разбитые колени и сердце, Сокджин заставил себя взять из квартиры лишь нужные вещи, чтобы сбежать туда, где его отчаяние не будет таким громким. За всё короткое время, за которое овчарка успела обжиться в небольшой квартире и в сердце Сокджина, та стала настоящей жизнью для одного одиноко юноши, чья душа сейчас опустела ровно на половину.       Можно часто услышать разнообразные фразы, что человек един и не имеет вторых половин.       Что он цельный.       Только вот встречаясь лицом к лицу с чувством, от которого подкашиваются не только ноги, но и весь прежний уклад жизни, это цельность уже ощущается совсем слабо, и частичка души сама укладывается в чужие ладони или же лапы. А в этом существе Сокджин видел нечто намного большее, чем просто пса, словно в одной из тысячи жизней он был для юноши тем самым человеком, который становился для него целой жизнью.       Второй день подряд светловолосый юноша жил у младшего брата, но больше существуя. Тот помёрк и затих, становясь похожим лишь на свою тень. Решение объехать приюты было отклонено сразу же, Ким был уверен что Бэйби больше никогда не вернётся в те холодные стены, но одна мысль всё никак не хотела выходишь из светлой головы.       Мысль о том, что всё обязательно будет хорошо.       Всё же выбираясь изредка из дома, Сокджин прижимал к груди увесистую стопку бумаг, бродил по холодным улицам, отдавая в магазинчики и кофейни объявление о пропаже с баснословным, как считал Чонгук, вознаграждением. Но юноша оставался непреклонен и упрям, продолжая расклеивать листы на доске объявлений и делать посты в специальных проектах, не имея и каплю успеха. Только единственная чёткая и неразмытая фотография заставляла уголки пухлых губ на секунду приподняться в тусклой улыбке. Она была одной из сотни, той самой, на которой Бэйби словно улыбался, гордо возлежа на горе подушек с большой, размером с предплечье, костью.       Сокджин вздохнул, сильнее кутаясь в шарф. Погода стремительно портилась, не давая и единого шанса солнцу вновь коснуться озябших рук, согревая их. Мужчина ощущал надвигающееся отчаяние, реагируя на каждый шорох и лай, но всё оставалось безрезультатно.       На третий день к Чонгуку пришла гениальная, по его расчётам, идея. Если вспоминать детство и домашних любимцев, то можно было сделать вывод, что потеря такого была самой настоящей драмой, поэтому взрослые всегда пытались избежать этого, купив замену.       Например, рыбки.       Или же хомяка.       Малыш вряд ли заметит маленькую подмену, только вот что делать, если этот малыш уже большой?       Постучав в задумчивости холодными пальцами по рулю, Чонгук прищурился, высматривая нужную вывеску на правой стороне улицы, усыпанной маленькими магазинчиками. Приехав сюда за определённой целью – раздать оставшиеся объявления, юноша неожиданно ощутил прилив бодрости, тут же направляясь на совершение своего гениального плана, предусмотрительно выпустив из машины брата со стопкой бумаги в руках.       Проследив за тем, как понурый Сокджин скрылся за стеклянной дверью маленькой душистой кондитерской, звонко прозвенев колокольчиком, Чон хлопнул ладонями, растирая те с силой. Сегодня погода совершенно не баловала, даря лишь холод и красные кончики носов, заставляя вытащить из недр гардероба пальто потеплее. Убедившись, что брат всё ещё там, Чонгук в несколько шагов оказался у нужного магазинчика, чтобы исчезнуть в нём, растворяясь в уютной атмосфере щебета птиц и крохотного копошения.       Часто владельцы таких точек имели в своём арсенале не только попугайчиков или же рыбок, зачастую в небольших вольерах ожидали свой будущий дом несколько щенков или котят. Подобный пушистый комок ожидал и светящегося юношу в дальней стороне светлого зала. Только едва дойдя до своей лающей от счастья целе, юноша застопорился, задумчиво хлопая по карманам.       Бумажник.       Чертыхнувшись, Чонгук ещё раз кинул взгляд на щенка, чуть ли не срываясь на бег, и направился к выходу, чтобы, выйдя из тёплой атмосферы уюта, застопорился под порывом холодного ветра.       – Джин! – крикнул юноша, бегом направляясь к брату, пытаясь предотвратить событие, не дав тому произойти. – Джин, осторожнее!       В один миг произошло слишком многое, и Чон, лишь успел хлопнуть ресницами, оказавшись под дождём из многочисленных листов, подхваченных ветром. Звон велосипедного звонка всё ещё резал собой слух, и Чонгук спохватился, кидаясь на помощь упавшему брату подняться с холодного асфальта. Тот шипел хуже рассерженного кота, зло потирая ушибленную лодыжку.       – Посмотри, Сокджин, мне стоило оставить всего на несколько минут! – негодовал Чонгук. – Ты стал таким рассеянным, это просто невозможно!       Оттолкнув предложенную руку помощи, Сокджин словно в миг придя в себя, аккуратно пробрался к мужчине, что сидел на асфальте, грузно привалившись к багажнику машины, растирая ладонью затылок. Обернувшись, Ким охнул, заприметив ещё одного пострадавшего – лежащий велосипед, чьё колесо было погнуто, а на боку машины красовалась небольшая царапина в тон.       – Боже! Простите меня, мне так жаль! – Сокджин взволнованно защебетал, всё же поднимаясь с помощью братских рук, тут же принимаясь ставить сидящего мужчину на ноги. – Вы в порядке? Сильно ушиблись? Я оплачу ремонт, мне так жаль!       Услышав позади себя недовольное сопение младшего брата, Ким несильно пихнул его локтем, сразу же возвращая всё своё обеспокоенное внимание незнакомцу, что наконец раскрыл зажмуренные чайные глаза, смотря чуть расфокусировано, но крайне изумлённо. Сокджин неловко улыбнулся.       – Вы в порядке? – вновь спросил он, всё же кладя ладони на чужие широкие плечи и ведя ими вдоль рук, ощупывая на наличие повреждений. Хоть сейчас куртки у всех были достаточно плотные, чтобы получить от подобной мелочи что-то серьёзное, но Сокджин действительно волновался, обхватывая лицо мужчины, что едва дышал, и заглядывая тому в круглые удивлённые глаза.       – Не тошнит? – вновь серьёзно поинтересовался Сокджин. – Может, мы отвезём Вас в больницу? У Вас кровь.       Тут же ощутив неприятное жжение, незнакомец поднёс пальцы к лицу, что тут же коснулись неприятной влажной полосы у самой брови.       – Вот чёрт.       – Это не страшно, – робкая улыбка коснулась пухлых губ, – давайте я посмотрю получше, у нас есть аптечка. Чонгук!       Чон недовольно фыркнул, приставляя велосипед к боку машины и щёлкая сигнализацией.       – А мне ты ничего не хочешь оплатить, Джинни? – хитро поинтересовался Чонгук, раскрывая многострадальный багажник. – Например, компенсацию?       Пропустив глупые слова мимо ушей, Сокджин аккуратно подвёл незнакомца к машине, позволяя тому облокотиться о неё, с некоторым смущением обнаруживая у мужчины мелко дрожащий кончик хвоста под полами длинной куртки.       Гибрид, какая шутка судьбы.       – Раз уж обстоятельства так сложились, то давайте мы представимся. Я – Сокджин, а этот, – указав пальцем на хмурого Чона, юноша цокнул языком, – мой младший брат – Чонгук.       – Моё имя – Намджун, – мужчина едва не прикусил язык, не смея оторвать свой взгляд от тёмных и таких красивых больших блестящих глаз, а это красное пятнышко над верхней губой от холода… шерстяной хвост задрожал сильнее, выдавая волнение своего хозяина звуком ткани.       – Ох, это чудесно, – вновь смущённо пробормотал Сокджин, не находя себе места под странно приятным изумлённым взглядом уже нового знакомого. Юноша поспешил начать свою бурную деятельность: – Жалко, что мы познакомились при таких обстоятельствах, Намджун, не снимите капюшон, пожалуйста?       Намджун запаниковал, давясь собственным вздохом. Он летел сюда, бережно храня сложенное объявление у самого сердца, чтобы, набравшись смелости, быть тем самым, кто расскажет Сокджину всю правду. Только вот всё пошло не по плану, может, это и есть тот знак судьбы, который говорит о том, что всё действительно тщетно. С некоторой болью осмотрев лежащие повсюду листки, Намджун помялся, бросая взгляд на заинтересованного младшего брата Кима. Хвост мелко забился под курткой, громко шурша тканью, и Ким послушно стянул с головы капюшон, тряхнув длинной мешающей чёлкой, чтобы была разбита на две стороны.       – Отлично! – юноша причмокнул чуть обветренными пухлыми губами.       Свободной рукой зажав влажную ватку, другой Сокджин аккуратно убрал волосы с красивого лица, отмечая про себя странное расположение пластырей – под глазом и над бровью, все в одну линию. Неужели кто-то может и правда ушибиться таким необычным местом. Ким мягко улыбнулся, с осторожностью касаясь ваткой свежего пореза, от чего шерстяные уши на светлой голове мужчины непроизвольно дёрнулись, стоило раствору ущипнуть.       – Вы хороший мальчик, Намджун, – издал нежный смешок Сокджин, – даже не пискнули. А вот Чонгук извивается от этого хуже ужа.       – Это все неправда. Не слушайте моего брата, – деланно возмутился Чон, – сам не лучше.       – Не тебе ли все ещё приговаривают что-то ласковое и обязательно подуют на ранку?       Чонгук закатил карие глаза, всё же широко улыбаясь.       – Вы для меня тоже подуете? – не смотря на все смущения своего хозяина, уши на светлой голове навострились, а хвост вновь заметался, приподнимая край куртки. Намджун затрепетал, – чтобы не щипало.       Яркий румянец на бледном лице брата привёл Чона в замешательство, чтобы сразу же смениться неким облегчением. Сокджин застенчиво улыбался, сияя.       – Вы сбили с ног болвана, поздравляю, Намджун. Вы даже не представляете, каким рассеянным он стал в последнее время, чудо, что всё так обошлось.       – Что-то случилось? – Намджун прикусил себе язык от вырвавшегося вопроса.       – Я…       – У него сбежал его обожаемый и любимый пёс, – вместо брата ответил младший, – места себе не находит, а Вы оказались под дождём из этих объявлений.       Намджун раскрыл было рот чтобы ответить, но сомкнул губы. Его шерстяные уши огорчённо прижались к светлой голове.       – Может, Вы покажете мне? Хоть я и не из этого района, но, может, я смогу вам помочь.       – Покажу, только если разрешите подвести Вас до дома, на таком велосипеде далеко не уедешь, – Сокджин защёлкнул аптечку, робко сомкнув пустые руки, – да и я так виноват перед Вами.       Гибрид громко охнул, спохватившись:       – Там царапина, это я виноват! Только назовите сумму за ремонт, я оплачу все расходы.       Но стоило крепкой ладони опуститься на его плечо, добродушно хлопнув, как мужчина затих, а кончик его хвоста обхватил ногу.       – Ты купишь нам всем троим пиво, сойдёт? – просиял Чонгук.       Так, сидя на заднем сидении видавшей виды, но такой бодрой и явно любимой, машине, Намджун прижимал к себе потрёпанную стопку объявлений, пока его верный друг с помятым колесом ютился в темноте небольшого багажника. Голова только совсем немного тянула болью, но это не мешало хороводам мыслей терзать разум гибрида, отчего тот тяжело вздыхал, всё чаще задерживаясь взглядом на светловолосом юноше, что занимал пассажирское седение и весело щебетал под тёплый взгляд брата. Слова сами не хотели складываться в предложения и Намджун продолжал упрямо молчать, лишь изредка отвечая на простые вопросы. Признаться и рассказать всё было непреодолимым соблазном сейчас, после которого можно оказаться на пороге лечебницы для душевнобольных гибридов. Было бы странно заявлять такое и уж тем более – отодвигать высокий ворот собственной кофты, чтобы гордо показать свою принадлежность этому человеку в виде широкой полосы кожного ремня ошейника. ________________ *Флаффи – fluffy – пушистик.