Стань моей памятью

В голове лишь темнота. Что произошло? Сквозь призму пустоты прорывается звук тихо пиликающего прибора. Раздражает. Но на будильник не похоже, ибо тот не издаёт размерные звуки, а конкретно так херачит по перепонкам. Открывать глаза неприятно. Вокруг слишком бело. Свет чересчур ярко бьет в глаза, заставляя поморщиться и вновь зажмуриться. В этот момент в помещение заходит девушка. По её одежде, что служила рабочей формой, ясно — медсестра. Значит, Антон в больнице. А что произошло? А хер знает. Может, Серый опять по пьяни решил поиграть в «Избей Шаста, будто он боксёрская груша». Ну да, теперь и ноющая боль в затылке объяснима. Или Поз вновь притащил твистер, как тогда в 11 классе. Да, мешать алкоголь и «Игру самого дьявола, придуманную, чтобы поломать кости честным гражданам», как изъяснялся «честный гражданин» Матвиенко, идея не очень. Из раздумий его вывел голос той же медсестры — Алисы, как подсказал бейдж. — Здравствуйте, Антон. Как ваше самочувствие? - блондинка внимательно осмотрела всего Шастуна и что-то записала в блокнот. Парень на секунду закрыл глаза, прислушиваясь к себе и ощущениям собственного тела. — Дико болит голова, тянет руку и, кажется, у меня похмелье, - последнюю составляющую диалога он произнёс с улыбкой. Девушка всё это время записывала что-то в бланк, а после последней фразы так же улыбнулась. Но смиловалась над бедным парнем и подала ему таблетку со стаканом воды, которые тот принял за несколько секунд. Голова отпустила. Следом перевязала руку больного эластичным бинтом. На пробу Антон попробовал пошевелить кистью. Больно. — Сейчас к Вам подойдёт ваш врач. Она удалилась, оставив Шастуна осматриваться вокруг и всё-таки пытаться вспомнить что же произошло. Неужели, он выпил настолько много, что отбил память? Так, вроде, даже Серый, который вливает в себя литры палёной водки что-то да помнит на утро после пьянки. Во время своей задумчивости, он хотел по привычке прокрутить кольца на пальцах, но вот тех не оказалось на месте. Браслетов тоже. Чёрт. Без них руки казались... пустыми, чужими. За дверью послышались женские крики, а несколько секунд спустя в палату ворвалась какая-то девушка. Она не была персоналом, это факт. По крайней мере на ней были чёрные джинсы и бежевый свитер, а не белый халат и форма медсестры. Да и те не врываются так в палату, будто начался пожар. Лицо смутно знакомое, но Антон всё же не помнит где видел эту блондинку. Ощущение напоминает дежавю. — Тоша! Как ты? - та девушка подбежала к Шастуну и кинулась обнимать. Антон был в шоке. — Всё хорошо. Прости, а... - парень пытался сказать как можно мягче, тонко намекнуть — А ты, собственно, кто? Да, Шаст, «тонко» намекнул. Очень тонко, а главное воспитанно и культурно. Браво. Девушка подняла широко открытые глаза на лицо Антона, хмурясь и, будто, пытаясь что-то в нём разглядеть. — Антон? - голос дрожал. — Ты... ты не помнишь меня? - на карих глазах заблестели слёзы. Шастун лишь поджал губы и отвёл взгляд на свою руку, которую держала девушка и покачал головой. Пальцы на ладони Антона ослабли и блондинка шокировано смотрела прямо в глаза парня, пытаясь найти хоть малейший намёк на шутку, но его не было. Антон даже слышал её судорожные вдохи и выдохи. Он чувствовал вину перед этой девушкой. В палату вновь вошёл человек, но ситуация слишком удивила обоих собеседников — Девушка не верила, что её любимый не помнит её, а Антон потому, что в принципе ничего не помнит — поэтому появления мужчины в белом халате никто не заметил. — Ирина Шастун? - обыденно спросил доктор, смотря на девушку, и та кивнула не отрывая взгляда от парня, всё ещё находясь в шоке. А Антону будто перекрыли воздух. Шастун? Почему у этой девушки его фамилия? Догадка возникла в мыслях, но парень пытался затолкать её подальше. — Шастун? - всё же переспросил Антон. Ира вновь заплакала, поджимая губы и теребя блондинистую прядь волнистых волос. Не может же она быть..? — Да, Тош. Мы... - она судорожно вдохнула и так же резко выдохнула воздух, будто он приносил ей боль. — Мы женаты. Она вытерла слезу, растирая чёрную тушь. Ирина смотрела в пол, кусая накрашенную пудрово-розовой помадой губу и крутила золотое кольцо с бриллиантом на безымянном пальце, которое заметил Шастун. Антон в полнейшем ахуе вытаращился на блондинку. Нет, не может быть. Почему он ничего не помнит? Что происходит? Вернее, что произошло? — Ирина, прошу вас покинуть палату. Мне нужно поговорить с пациентом, - произнёс врач, который до этого тактично молчал, давая время на диалог паре. — Да, конечно, - было слышно, что девушка подавлена, ресницы были мокрыми, а пальцы судорожно сжимали край свитера. Она встала и направилась на выход шатающейся походкой и кинув быстрый взгляд на всё ещё удивлённого Шастуна, вышла. Парень почувствовал некую вину, что причинил боль красивой девушке, которая ещё и является его женой. Он плавно перевёл взгляд с двери, за которой исчезла Ира на врача. — Антон. Что последнее ты помнишь? - мужчина смотрел в глаза парню. Тот нахмурился и попытался вспомнить. — Кажется, попой... вечеринку, - исправился тот. — Подробнее. Расскажи всё в мельчайших деталях, - голубые глаза смотрели на Антона пристально, изучая. — Мне 20 лет. Я студент университета на профиле менеджмента. Было, кажется, воскресенье, ранняя осень, и мы с моими друзьями — Серым и Позом — решили отдохнуть, - Антон смотрел в окно и не видел, как с каждой фразой врач хмурился всё больше. — Мы отправились в бар, где и начали пить. Позже всё размыто, но отрывками помню, как я, кажется, врезался в столб и подрался с ним, ибо «Эй, чего ты встал посреди дороги», - голос Шастуна был серьёзным, а хмурое лицо доктора расплылось в улыбке и он с трудом сдерживал смех. — Всё. Больше ничего. - Антон вновь посмотрел на мужчину и резко нахмурился. — А как вас зовут? Тот прокашлялся, избавляясь от остатков смеха. — Прости. Я не представился. Арсений Попов. Твой врач, - он широко улыбнулся, показывая ровный ряд белых зубов, и чёрт их подери, клыки, хотя улыбка так же быстро исчезла, а во взгляде промелькнула суровость. — Что же. У меня не слишком утешительные новости. Можно? - он махнул головой на край кровати. В ответ парень кивнул и подвинул ноги, замечая некую боль в них. — Так вот. Сейчас начало зимы. Тебе 25 лет и ты уже не студент. Так же, как ты уже узнал, у тебя есть жена. А к нам ты поступил после аварии. Думаю, что удар заблокировал этот промежуток времени, длиною в 5 лет. Причину я не знаю, но мы с тобой постараемся как можно быстрее это выяснить. Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебе память. Воздух перекрыли. Сложно вдохнуть. У него ретроградная амнезия. Он не помнит 5 лет своей жизни. Он не помнит свою жену. Он не помнит, блять, ничего из того что произошло за этот промежуток времени. Арсений заметил стеклянный взгляд Антона, что был направлен в пустоту. Он взял руку парня и сжал её, привлекая внимание. — Антон. Шастун наконец вышел из оцепенения, но не удосужился посмотреть на собеседника. — Что? Арсений Сергеевич убрал руку и достал какую-то таблетку. — Выпей. Успокоительное. Парень принял препарат и откинулся на подушку, смотря в потолок. Он не верил, что он уже совсем другой человек, которого не знает. А общается ли Антон ещё с Матвиенко и Позовым? — Сегодня отдыхаешь, а завтра начнём наш курс реабилитации. Не считая нужным взглянуть на Арсения, Антон кивнул и промычал что-то нечленораздельное в знак согласия. Мужчина вышел, понимая, что больному нужно время всё осознать. К сожалению, такой случай у него не первый. Дверь захлопнулась и Шастун остался один. Действительно, на улице белели крыши домов, накрытые снегом, а температуру в палате с трудом можно назвать «тепло». Не холодно, но и не жарко. Как же сложно осознать потерю памяти. Кажется, будто сейчас к нему завалятся уже давно не трезвые друзья и крикнут, что это лишь шутка, но идут минуты, часы, а никто так и не произносит этого слова. Уже темнеет. Антон решает, что провести время во сне — лучший вариант. И проваливается в спасительную темноту. *** — ...тон... доброе утро. Тебе пора, - голос прерывает сон. Антон что-то бурчит и прячется под одеялом, накрываясь с головой. Из его монолога можно было разобрать лишь: — Ну, мама. Ещё пару минут. Мне ко второй паре, - складка между бровей разглаживается и лицо вновь приобретает расслабленное выражение, а губы слегка причмокивают. Арсений издаёт смешок, прикрывая рот кулаком. До чего же смешная ситуация. Вроде и взрослый человек, а похож на маленького мальчика. Маленького мальчика ростом около двух метров. — Я, конечно, не мама, но, пожалуй, всё-таки тебя подниму, - он положил руку на плечо парня и стянул одеяло до пояса. Шастун наконец открывает глаза и несколько раз моргает, пытаясь осознать кто он, что он, и что он делает. — Арсений. Здравствуйте, - вспомнив, отвечает Шастун и слегка отводит взгляд, смущаясь такому словесному пробуждению. — Можно на «ты». Нам с тобой через многое предстоит пройти, поэтому фамильярности будут явно лишними, - врач одаривает Антона белоснежной улыбкой. — Да, конечно. — Итак, - Арсений складывает ладони и трёт их, следом опуская на бёдра, перед этим садясь на кровать Антона. — Сегодня нам предстоит узнать причину потери памяти и попытаться найти способ решения данной проблемы. — Угу, - без особого энтузиазма пробурчал Шастун. Арсений поджал губы в безмолвной досаде, ведь у Антона слишком убитое состояние. — Вот твоя одежда, собирайся. Зайду за тобой через, - он взглянул на часы на запястье, — Час. Антон фыркнул. — Звучит, будто ты меня на свидание позвал, - взгляд зелёных глаз был устремлён на Попова. — Как это воспринимать — дело твоё, - лукавая улыбка. Он подмигнул и вышел, положив вещи на кровать. Антон потёр руками глаза и проклиная утро и раннее пробуждение, встал собираться. Ровно через час, как и обещал, зашёл Арсений. Надо же, минута в минуту. Антон невольно задался вопросом, как ему в такое ранее время удаётся выглядеть настолько свежим и бодрым. Тёмные волосы были несколько небрежно уложены; на мужчине был чёрный кашемировый свитер, такого же цвета джинсы и белые кеды; небесные антрациты глаз, будто, светили мягким светом; в руке был, кажется, кофе, который Попов с улыбкой протянул Шастуну. — Я не знал какой ты предпочитаешь, поэтому взял на свой вкус, - и вновь эти идеально изогнутые губы. — Спасибо, - Антон сделал глоток и с наслаждением закатил глаза, промычав от удовольствия. —Понравился? - Арсений облокотился на стену, упираясь в неё бедром. Антон быстро закивал с таким усердием, что Арсений невольно задался вопросом не оторвётся ли у него голова. — Что же. Пошли, - он двинулся вперёд, Шастун последовал за ним. *** Больница. Как же Антон ненавидел это место. Вечный запах медикаментов и сырых потолков, тихие звуки приборов, частые перебежки по ночам, когда кому-то станет плохо. В общем всё, что Антон предпочёл бы не испытывать. Они шли по слишком белому помещению с довольно угнетающей атмосферой. Было около восьми утра и по больнице уже ходил недовольный персонал и пациенты, которым надо было с утра пораньше уже находиться на процедурах. Единственным светлым и явно отличающимся во всей этой серой массе был, как ни странно, улыбающийся Арсений Попов. Интересно, а у него когда-нибудь улыбка покидает уста? Арсений шёл, иногда кивая и здороваясь с коллегами, которые лишь кидали что-то нечленораздельное, что отдалённо напоминало: «Доброе утро». — Арсений! - отзывается девушка возле кофейного автомата. — Оксана! - слишком радостно отвечает Попов и в два шага подходит, притягивая брюнетку в крепкие объятия. Антон думал, что более широко улыбки не может быть, но вот незадача. При виде этой девушки губы Арсения изогнулись ещё сильнее. Шастун даже переживал, что лицо не выдержит и остатки Попова придётся отскребать от стен, когда тот треснет. Пока парочка мило общалась, Антону стало хуже. У него же тоже есть жена, которая его любит, и которую, скорее всего, любит он, но Шастун, мать его, не помнит этого. Арсений, кажется, заметил подавленное состояние парня и обеспокоено вернулся к нему, коротко поцеловав Оксану в щёку. — Антон. Ты плохо себя чувствуешь? - голубые глаза потемнели, а сам Арсений нахмурился. Надо же, а всё-таки есть вещи, которые могут стереть с него улыбку, - отстранённо подумал Шастун. — Немного. Давай уже скорее дойдём туда, куда собирались, - парень лишь отводит глаза, стыдясь собственной зависти и горечи. Было стыдно за то, что ему неприятно смотреть на пару. — Конечно. Мы уже почти на месте. Действительно, кабинет с табличкой «Попов А. С.» оказался через три двери. Помещение, как и другая часть больницы, было светлым, но отличалось от всего здания, ибо эта «белизна» не была неприятной, вызывающей мурашки и заставляющей хмуриться, а наоборот была даже уютной, тёплой. Как и сам врач. Он был и похож на остальных, но невероятно сильно отличался. Он, как и его кабинет, был живым, не застрявшим в серой рутине и это подкупало. Арсений был приятным человеком. Не зря, наверное, психолог. Или психиатр, или психотерапевт. Без разницы. Все они в мозгах копаются. Антон сел на удобное кожаное молочного цвета кресло, закинув ногу на ногу. За стол из тёмного дуба сел сам врач, устроив ноги в такое же положение. — Уже лучше? - поинтересовался Попов, видимо, действительно переживая, ибо складка между бровей не покидала его лица. Антон кивнул. Захотелось вновь прокрутить кольцо на пальце, но ни одного металического украшения, как и браслетов, не было. Парень сделал себе мысленную отметку спросить об этом медсестру. Лицо Попова вновь просветлело и он, кажется, облегченно выдохнул. — Хорошо. А теперь к делам, - улыбка померкла и на лице осталось лишь нейтральное выражение. Рабочая маска. Мужчина взял в руки ручку и открыл какую-то тёмную тетрадь, что-то вписывая туда. — Мы определились в последствиях твоей травмы. Но имея эту информацию мы далеко не уплывём, - Арсений внимательно смотрел на Антона, который внимал каждому слову. — Из этого следует, что нам нужно разобраться в причинах. Итак, вариантов не много. Первый, - он ручкой слегка ударил по указательному пальцу и загнул его. — Удар пришёлся по голове и случилось либо кровоизлияние, либо блокировка того отдела мозга, который отвечает за память. Но так как потеря произошла частично, значит и травма не была значительной. А вот со вторым вариантом и проще и сложнее одновременно, - он выдохнул и потёр пальцами переносицу. — Случилась какая-то ситуация, что на подсознательном уровне травмировала тебя, и это послужило причиной забыванию именно того времени, которое имеет отношение к данной ситуации. — И как мы выясним какая же из причин подходит моей ситуации? - Антон сглотнул. Не то, чтобы он понял всё из слов врача, но достаточно, чтобы насторожиться. — После обеда придут результаты обследования головного мозга. Антон поджал губы и начал заламывать пальцы. — А что если это второй вариант? - он поднял растерянный взгляд зелёных глаз на мужчину напротив. — Что мы тогда будем делать? Арсений встал из-за стола и подошёл ближе к Шастуну. Присел на край, перед этим отодвинув какую-то папку и взял руку Антона в свою, смотря прямо в глаза. — Мы справимся. К тебе обязательно вернётся память. Я даю тебе слово, - он поглаживал дрожащие пальцы Антона. — Ты веришь мне? Тот лишь закивал, и сильнее сжал руку мужчины. — Да. Оба расслабились и на лицах появились улыбки. — Ну, - протянул Арсений, смотря на часы на запястье свободной руки. — У тебя есть несколько часов. Чем планируешь заняться? — Наверное, прогуляюсь в парке около больницы. — Прекрасная идея, - такая искренняя улыбка. — Тогда удачи тебе, - последний раз сжав пальцы Антона, Арсений опустил руку. Резко стало холодно. Мужчина вернулся за стол, заполняя бумаги. Шастун встал и вышел из кабинета, бросив: — До свидания, Арсений. — Пока, Антон, - ответил врач, подняв взгляд. *** Парк. Каждый представляет его как разнообразие пышных дерев; мягкого солнечного света, который прорезается сквозь листья; воркующих парочек на скамейках и сборища пьяных подростков, которые орут какой-то хит, но этот парк не такой. Деревья пустые, ибо листья опали из-за холода, на лавочках можно встретить лишь больных, а в абсолютной тишине Антон даже слышал собственное дыхание. Спасала в этот морозный холод лишь тёплая курточка и белый шарф. Шастун слонялся по парку несколько часов, думая о потерянных годах. Что за это время произошло? Стал ли он другим человеком? Общается ли ещё с друзьями? В общем, занимался самокопанием. Теперь даже тёплая одежда не спасала от мороза. — Антон! - мёртвую тишину нарушил чей-то крик. Шастун сразу прокрутился на месте, пытаясь определить откуда доносится звук. И тут его взгляд зацепился за окно больницы, вернее фигуру в нём. Эх, Арсений Сергеевич, ведёте себя, как маленький. Широкая улыбка расцвела на лице Антона при такой комичной ситуации. Врач стоял в окне, наполовину высунувшись из него и кричал имя Антона. Когда увидел, что Шастун его заметил, то широко улыбаясь, помахал рукой, приглашая к себе. Тот сразу же побежал ко входу в больницу. Помещение встретило парня спасительным теплом. Раскрасневшийся, растрёпанный, с широкой улыбкой и сверкающими глазами он ввалился в дверь с табличкой «Попов А. С.» — Здравствуй, пришли результаты. Улыбка спала с лица. — И... - что-то сжало в груди. — Мы с тобой правильно предположили. Травмы в головном мозге нет, - голос был серьёзным, но было ясно, что всё не так плохо. Но Шастуну стало плохо. Антон пошатнулся, падая на колени. Арсений сразу же подорвался с места и бросился к нему, поднимая. — Антон! Ты как? - взгляд голубых антрацитов судорожно осматривал побледневшего парня. Тот не отвечал, он даже не смог стать на ноги, они просто не держали, поэтому Арсений перекинул его на себя, уложил на кожаный диван и налил в стакан воды. По состоянию Антона было ясно — сам он не справится, поэтому Попов поднёс жидкость к его губам, помогая выпить. Следом взял в руку дрожащие пальцы и поглаживал их, успокаивая. — Всё хорошо. Я тебе обещаю — мы справимся. Верь мне, Антон, просто верь. С каждым словом тяжесть в груди отпускала. Антон действительно доверился этому человеку. Он верил, что тот не подведёт и сдержит слово. Вскоре дыхание выровнялось, а руки перестали дрожать. — Хочешь, обсудим терапию? - заметив расслабленное состояние парня, спросил врач. — Да, давай, - мягко улыбнулся Антон, садясь, но не отпуская руку Арсения. — Итак. Первое — при помощи твоих друзей и жены, - при этом слове Антон дрогнул. — Мы будем повторять важные ситуации из твоей жизни. Второе — мы с тобой будем ходить по памятным для тебя местам и говорить о жизни. Вот увидишь, в памяти будут всплывать воспоминания. Ясно? Антон прокрутил все слова Арсения в голове и кивнул. — С чего мы начнём? - спросил парень уже догадываясь, но всё же надеясь на другой вариант. — Начнём со встречи с самым дорогим для тебя человеком. Вернее, для того тебя, которого мы возвращаем, - сердце забилось чаще. — С Ириной Шастун. Твоей женой, - жизненно важный орган пропустил удар. Антону было неловко с Ирой. Ему было неприятно с ней находиться, ибо для него она всё ещё чужая. Ещё и чувство вины давило тяжелым камнем. — Когда? - мысленно молясь всем богам, чтобы не сегодня, утончил Шастун. — Завтра, Антон. *** За окном падает снег, покрывая землю белым цветом, а Антон курил, высунувшись в окно. Вдох. Дым просачивается в лёгкие, вытесняя воздух, а на кончике сигареты тлеет оранжево-алый огонь. Выдох. Небольшое облако пара выходит из организма и растворяется в воздухе. Это монотонное занятие помогает очистить мысли, да и просто расслабиться. С каждым вдохом и вкусом табака мышцы, будто, расслабляются, в голове становится чище, и всё раскладывается по полочкам. Сигарета скурена до основания. Окурок Антон выкидывает из окна и ложится в кровать, засыпая. А во сне он видит туман. Потом он рассеивается, и проблёскивает голубая гладь моря. Она сверкает антрацитовым цветом и так и манит. В голове промелькнуло смутное сравнение с чем-то, но быстро исчезло. И теперь в мыслях опять же было лишь манящее море.