Стань моей памятью

Арсений и Антон. Врач и пациент. Они вернулись туда, где всё начиналось — в больницу. Но теперь та грань профессиональных отношений, которую они всё время переходили, стёрлась окончательно. Сегодня Антон стал по-настоящему счастливым человеком, ведь его чувства, которые он уже и сам считал обречёнными, оказались взаимными. Арсений, который крепко засел в сердце парня, тоже носил у себя в груди Антона. И это понимание заставляло непроизвольную улыбку проступать на устах. Пусть многие считают такого рода отношения неправильными, греховными, обречёнными, больными — Антону плевать. Ему абсолютно безразлично мнение других людей, пока он может прикасаться к любимому, целовать и получать ответ, говорить «люблю» и слышать «я тебя сильнее». А остальное неважно. Арсений, как врач, оповестил коллег о вернувшейся памяти пациента Антона Андреевича Шастуна, поэтому документы на выписку уже активно заполнялись и подписывались. Завтра утром они соберут вещи, а потом поедут в ЗАГС, чтобы разорвать брак Антона с Ирой. А пока у них есть ещё пол дня, дабы насладиться друг другом. Честно говоря, Шастун до сих пор не верил, что это реальность, а не один из его снов, из-за которых не хочется просыпаться. А ещё парень не понимал — что его подтолкнуло на признание не только о памяти, а и о чувствах. Но сейчас он не жалел, хотя если бы его отвергли — всё равно был бы рад, что признался. Антон сидел на кровати и глядел в окно, наблюдая за кружащимися в воздухе снежинками. Они все такие разные, непохожие на других, а ещё хрупкие. Они падают вниз, зная, что их ждёт гибель, но летят. В палате раздался тихий стук и дверь отворилась. Шастун знал — это не Арсений, ведь тот не стал бы стучаться. Из-за двери вышла Алиса, которая держала папку. — Привет, Антон, - улыбнулась девушка и подошла к нему, сваливая документы возле парня на кровать. — Заполняй. Шастун непонимающе уставился на неё, хлопая глазами. Алиса закатила глаза и цокнула языком. — Анкету заполняй. На выписку, Шастун, - объясняла она, тыча ногтем в пропуски на документе. — А разве я должен это делать? - изучая взглядом бланки, поинтересовался парень, закусывая губу. Алиса заправила блондинистую прядь волос за ухо и скрестила руки на груди. — Ну вообще-то эту информацию должны заполнить родственники, в твоём случае это могла бы быть жена, ведь она достаточно близкий человек, дабы знать твою группу крови, рост, вес и тому подобное, - девушка облокотилась бедром на тумбочку. — Но Арсений Сергеевич сказал, что там что-то сложное, поэтому изволь самостоятельно заполнить всё это, - она развела руками, мол — не мои проблемы, и пожала плечами. — Ладно, - выдохнул он и взял ручку, которая была при помощи клипа закреплена на листах. — Вот и прекрасно, - девушка стала, поджимая губы, пытаясь понять всё ли сказала. — Кажется, всё. До встречи, Шастун, - она махнула ему рукой и вышла с палаты. Антон лишь горестно вздохнул и начал заполнять бумаги на первом из пяти листов. Он и не заметил, как дверь опять отворилась, ибо пытался вспомнить что такое амбулаторные заболевания. — Алиса нагрузила? - усмехнулся Арсений, облокачиваясь на тумбочку. — Мгм, — красноречиво, а главное многословно ответил Антон на автомате. Но потом сообразил и поднял глаза на мужчину. На лице Шастуна непроизвольно расцвела улыбка. — Арсений. Привет, - врач тоже улыбался. — Привет, - запоздало поздоровался Попов и оттолкнулся от тумбочки, подходя к парню. Он остановился на таком близком расстоянии, что их ноги соприкасались. Антон поднял глаза, смотря на Арсения снизу, что было непривычно, ведь рост Шастуна позволял смотреть на всё сверху. — Устал? - Попов склонился над юношей, опираясь одной рукой о изголовье кровати, а вторую опустил на плечо парня, будто обжигая прикосновением. — Немного, - на выдохе ответил Антон, ощущая как от такой близости врача сбилось дыхание, а сердце громко стучало в висках. Арсений был на расстоянии выдоха, поэтому Антон очень явно ощущал сводящий с ума одеколон и горячее дыхание на своей коже. Несколько мгновений они так и стояли: разделённые несколькими жалкими сантиметрами; Попов нависал над Шастуном, отчего тот терял рассудок и никак не мог утихомирить бешено бьющийся жизненно важный орган. Но парню было почти физически больно ощущать Арсения в таком малом количестве. Поэтому он не прерывая зрительного контакта, неспешно переместил ладони с кровати на колени Попова, а потом начал медленно скользить по джинсовой ткани вверх, к бёдрам. Всё это было похоже на сон. Ну не может его мечта сейчас смотреть голубыми глазами, зрачки которых стремительно расширялись, и быть так близко. Окольцованные пальцы тем временем переместились на талию Арсения, который, кажется, склонился ещё ниже. Они дышали одним воздухом, разделяя кислород на двоих. — Арсений, - шёпотом протянул Антон, облизывая пересохшие губы. Попов прервал контакт глаза в глаза, дабы проследить за языком парня, после которого его уста начали влажно блестеть. — Что? - так же тихо прошептал врач, вновь возвращая взгляд в зелёные радужки напротив. — Поцелуй меня, пожалуйста, - в голосе было столько отчаянной мольбы, что сердце Попова болезненно сжалось. А в изумрудных глазах Антона читался некий страх отказа — а вдруг слова Арсения были лишь способом поддержки в тот момент. Поэтому врач не стал тянуть ни секунды, чтобы не дать Шастуну усомниться в своих словах, и прикрыл веки, приникая к тёплым и всё ещё влажным губам. Антон облегчённо выдохнул прямо в поцелуй и принялся отвечать. Он ловил движения губ Арсения, полностью подчиняясь мужчине, позволяя вести себя, как маяку в океане. А ведь и правда — глаза Арсения — океан, и сам Попов умело держит его на поверхности, не позволяя захлебнуться. Возможно, Антону казалось, но на языке чувствовался вкус освежающей мяты и цитрусов. Не разрывая поцелуя, Попов начал подаваться вперёд, вынуждая Антона отклоняться назад. Он перекинул ногу, разворачиваясь так, что теперь сидел под стеной, вытягиваясь вдоль кровати. Арсений же стоял коленями на койке между его бёдрами, и продолжал блуждать языком по рту Шастуна, изучая. Их дыхание было сбито, но в то же время звучало в унисон. Антон чувствовал, как поцелуи становятся всё более жадными и тягучими. А внутри поднималась обжигающая теплом волна. Сознание Шастуна уже готово было полностью отключится от внешнего мира, оставляя лишь образ Арсения, губы которого уже покраснели и опухли, как врач отстранился, прижимаясь своим лбом к парню. Ещё несколько секунд они сорвано дышали и молча смотрели друг на друга, а потом Арсений отшатнулся и просто сел на кровать, поднимая с пола упавшие листы. — Прекрасно. Это я уже сам допишу, - закусывая алую губу, проговорил Попов. — Молодец, - он посмотрел на несколько опешившего от такой резкой сменой настроения, Антона. — Ага, - отозвался тот, потирая глаза руками, пытаясь сбросить пелену с глаз. Арсений ещё раз пробежался глазами по строкам в анкете и кое-что дописал сам, а потом отложил листы на тумбочку и серьёзно, будто и не было этой минуты, когда оба поддались страсти, посмотрел на Антона. — Волнуешься за завтра? - он взял окольцованные пальцы в свою ладонь. Антон всё же смог отойти от нахлынувшего возбуждения и прикусил губу, несколько секунд размышляя. — Не слишком, - качая головой, ответил он. — Ты ведь будешь со мной? - как-то неуверенно добавил он, что это прозвучало, как вопрос. Врач лишь кивнул, сильнее сжимая руку парня. — Тогда всё будет хорошо, - улыбнулся Антон. — Только Иру жаль, - добавил он, глядя в окно. Арсений отпустил руку Шастуна и взял его ногу, подвигая, чтобы сесть около него. Из-за узкой кровати это было не слишком удобно, но обоим было плевать. Антон опустил голову на плечо Попова, прикрывая глаза. — Уверен, что она скоро отойдёт от всего этого и найдёт по-настоящему своего человека, - Арсений положил подбородок на макушку Антона, перед этим оставляя там мимолётный поцелуй. — Не волнуйся. Антон кивнул, наслаждаясь близостью любимого мужчины. За окном уже было темно, поэтому Шастун протянул руку и достал из кармана обручальное кольцо, которое было символом его с Ирой брака. — Видишь? Здесь гравировка, - он протянул аксессуар Попову, который взял его и посмотрел на надпись. — Ирон? - переспросил он, не понимая значения этого слова. Антон зевнул в плечо Арсения и ответил: — Это игра слов. «Ир» — первые буквы имени Иры, а «Он» — последние от «Антон». А если объединить, то получается Ирон. Так нашу пару называли друзья, - пожал плечами Шастун. Попов крутил в пальцах кольцо, будто пытаясь ещё что-то там разглядеть. — Интересно... Антон вновь зевнул от чего Арсений умилённо улыбнулся, поглаживая русую макушку. — Теперь я не хочу, чтобы существовал некий «Ирон», а хочу, чтобы теперь было, - он замялся, пытаясь подобрать красивое сочетание букв, от чего задумчиво нахмурился. — Артон, - подсказал Арсений и вновь поцеловал макушку Антона. Тот удовлетворённо мурлыкнул и кивнул, что Попов почувствовал, ведь Шастун всё так же спокойно лежал у него на плече, даря тепло. — Да. Артон, - подтвердил он и прикрыл глаза. Антона клонило в сон, и он не мог противостоять этому — всё же сегодня выдался нагруженный, в плане впечатлений, день. Через некоторое время в уютной тишине Арсений услышал размеренное дыхание и тихое сопение на ушко. Он улыбнулся и сам прикрыл глаза, устраиваясь на макушке Антона, погружаясь в спокойный сон. Ему было всё равно, что завтра будет болеть всё тело. Главное — сейчас им хорошо.

***

— Них... - девушка прикрывает рот рукой, обрывая фразу на полуслове. Алиса стоит в дверном проёме палаты и широко распахнутыми глазами смотрит на открывшуюся ей картину: Арсений и Антон полусидя размещены на кровати, оба спят, а Шастун ещё и удобно лежит на плече врача, когда тот устроил свою голову поверх макушки парня. Ещё несколько секунд Алиса наблюдает за этой сценой, а потом спохватывается и тихо прикрыв за собой двери, выходит с палаты, оставляя парней. Мысли о том, что этих двоих связывает что-то большее, у неё появилась ещё давно. Ведь с Арсением она работает уже немалый срок, и такой заинтересованности в каком-либо пациенте раньше не замечала. Сначала она списала это на необычный случай с потерей памяти, что привлёк врача, как медика. Потом — что Антон приятный человек и с ним интересно общаться — это девушка заметила и сама, когда перекидывалась фразами с ним. А сейчас оказалось, что на самом деле всё намного глубже, но в то же время прозаичней. Алисе несколько горько на душе, ведь красивый врач уже давно запал ей в сердце, заставляя сбиваться с привычного ритма в его присутствии, но девушка уже привыкла жить с этим чувством. Она с ним просыпалась и засыпала. Оно просто было и всё. Алиса даже не надеялась на взаимность, ведь со стороны Арсения не было ни малейшей заинтересованности. И то, что её любовь заранее обречена на провал помогло смириться. А возможно это и не была любовь, а просто помешательство. В любом случае, уже не важно. Алиса даже рада, что парни смогли найти друг друга. Вот только жену Антона, Иру, ей было жаль, ведь она прекрасно понимала её реакцию и чувства. А впрочем, это не её дело. Пусть сами разбираются. Алиса — всего лишь медсестра. Поэтому девушка просто вышла и постаралась похоронить в памяти картину, которую только что увидела.

***

Пробуждение Арсения настигло в форме ноги. На него свалился Антон. Шастун обвил врача руками, зажимая между своими бёдрами. И Попову стало сложно не то, что лежать полусидя, а даже дышать. Поэтому мужчина ощущая тянущую боль в затёкших мышцах, всё же попытался встать, что ему удалось, хотя и нелегко. Антон на кровати свернулся клубочком, потеряв тепло чужого тела, что вызвало у сонного мужчины умиление и мягкую улыбку. Арсений потянулся, а его кости издали различной громкости хруст. Но тело настигло облегчение, что не могло не радовать. Врач взял документы, которые заполнял вчера Антон, а потом и он сам, и вышел с палаты, перед этим поправив волосы и одежду, дабы не выглядеть, как будто он только с кровати. Хотя так и было. Попов отнес документы главврачу, заглянул в кабинет, дабы переодеться и привести себя в порядок. Когда мужчина вернулся в палату Антона, то ожидал, что тот уже собрал все вещи и сидит полностью готовый к выписке. Но Шастун не то, что не собрался, он даже не изменил позы сна. Арсений начал тихо перемещаться по палате, складывая разбросанные вещи Антона в чемодан, который ещё в первый день пребывания Шастуна в больнице, вместе с другими вещами, принесла Ира. — Горе ж ты моё, - с улыбкой произнёс Арсений, подходя к спящему парню. Антон сейчас выглядел максимально беззащитно и мило. Светлые волосы разметались по подушке, а некоторые особенно настырные прядки упали на лицо Антона, поэтому Арсений мягким движением заправил их за ухо. Попов наклонился к лицу Шастуна и начал покрывать его маленькими поцелуями. Начал он со лба, спускаясь к векам, скулам, носику. — Просыпайся, Антош, - между касаниями проговорил мужчина и оставил последний поцелуй на мягких губах. Парень открыл зелёные глазки, и прищурился, привыкая к свету. Но на его устах играла мягкая улыбка, а сам Антон смотрел на Арсения, который сейчас тоже улыбался. — Доброе утро, - несколько хриплым ото сна голосом отозвался Шастун, потирая глаза пальцами. — С выпиской, - поздравил врач и вновь поцеловал парня. — Я собрал твои вещи. Антон сел на кровати, потягиваясь и благодарно кивнул головой. — Спасибо.

***

Когда Антон привёл себя в порядок, переоделся, и даже позавтракал манговым чаем и круассаном с салями, в палату зашла Алиса. Шастун подумал, что он что-то не так заполнил в документах, но отмёл этот вариант почти сразу, ведь после него всё перепроверил Арсений. Но медсестра лишь шмыгнула носом и кинулась ему на шею. Опешивший Антон положил руку на лопатки девушке и посмотрел на Попова, который так и замер со своим кофе в руках. — Алис... - начал Антон, пытаясь понять что случилось. Но девушка оторвала голову от его груди и подняла заплаканные глаза на парня. — Я буду скучать, Шастун. И по тебе и по твоим вещам, которые разбросаны по всей палате, - она шмыгнула носом. — И даже по тем чашкам, которые ты всегда разбивал. Арсений засмеялся в кулак, надеясь, что его не услышали, а Антон лишь смотрел на Алису. Он улыбнулся девушке. — Ещё увидимся, - медсестра кивнула и отошла от него, вытирая мокрые дорожки на щеках. — Пока, Антон. Она вышла, а Арсений согнулся пополам от хохота. — Не только я не хочу тебя отпускать, - сквозь удушающий смех проговорил врач. Антон подошёл к нему с хитрой ухмылкой. — Ну ты-то останешься со мной, - он притянул мужчину за одежду и поцеловал растянувшиеся в улыбке губы.

***

На этот раз они доехали без приключений. И теперь оба стояли перед большим зданием с белыми колоннами и бетонной статуей колец. ЗАГС. Когда-то тут Антон стал женатым человеком. Вошёл ещё холостым парнем, а возвратился с женой на руках. Женой, которая заливисто смеялась и покрывала поцелуями его щёку. Женой, которая сейчас стояла на морозе в тёмном пальто, с поникшим лицом, покрасневшими глазами и подрагивающими пальцами, которые судорожно перекручивали кольцо на пальце. Ира поднимает глаза, отрываясь от созерцания пустоты, когда слышит звук проедающих шин по снегу. Из машины выходят Арсений и Антон. Девушка не понимает — что здесь делает врач её, пока ещё, мужа. Недавно она получила от Антона короткое: «В 14:00, возле ЗАГСа. Разойдёмся спокойно, без истерик, прошу.» Ира не помнила сколько дней назад это было, ведь с тех пор ночи и дни для неё стали неразделимы. Сон уже не посещал её, а капилляры в глазах уже начали лопаться от постоянных слёз. Она смотрела на приближающегося Антона, за которым шёл Арсений и пыталась «без истерик», что давалось с трудом, ведь из груди будто вырывали сердце, небрежно засовывая его назад и зашивая место разрыва, а потом эти же действия повторяли множество раз. — Привет, - спокойно отозвался Антон, кутаясь в тёплый шарф. Попов, который стал возле кивнул головой девушке в знак приветствия. Ира сделала глубокий вдох, надеясь, что её голос не дрогнет. — Здравствуйте, - отозвалась она, переводя взгляд с одного на другого. — Арсений, не сочтите за наглость, но почему вы тут? Насколько я знаю — сегодня Антона должны были выписать, а значит ваш контакт обрывается, - добавила Ира, отметая непрошеные мысли в голове. Арсений смотрит в глаза Антону, на что тот кивает, а тогда оба переводят взгляд на Иру, которая на таком близком расстоянии выглядит ещё хуже: тёмные круги под глазами, которые сами покрыты красными полосами и воспалены, едва заметные белые полосы на щеках — следы от слёз, искусанные до крови и потрескавшиеся губы. — Я приехал не как врач, - Попову было жаль Иру, поэтому он говорил максимально спокойно и пытался подобрать правильные слова, хотя и понимал, что в такой ситуации «правильных» слов не существует. Ира начинает быстро моргать, сдерживая новую порцию непрошенных слёз. Она смотрит на Антона. — Вы вместе? - голос дрожит и под конец фразы просто надламывается. — Да, - твёрдо отвечает Шастун, непроизвольно двигаясь ближе к Арсению. «Без истерик» - сказал Антон. «Без истерик» - всегда ей говорила мама. «Без истерик» - просил здравый смысл. «Без истерик» - надеялся Арсений. «Без истерик» - повторяла она. «Без истерик» - молила она. «Без истерик» - знала она. Знала, что продолжение: «Не смогу». Ира даёт волю эмоциям. Дорожки слёз текут по щекам, причиняя боль воспалённым глазам и щекам, которые обжигает мороз. — Антон, - она ринулась к нему, стискивая его курточку в дрожащих пальцах. — Я прошу тебя, - голос дрожит и срывается, — молю тебя, не надо. Антон в шоке смотрит на Иру, которая сейчас явно не контролирует себя. — Я люблю тебя, очень сильно люблю. Не оставляй меня, - в карих глазах столько мольбы, что сердце сжимается. Ира не чужой человек для Шастуна, ему неприятно смотреть на её боль. А Попов просто не черствый человек, поэтому отводит глаза, пытаясь заглушить приносящие режущее чувство чужого горя. — Я прошу тебя, - голос сорвался и теперь похож на хриплый шепот. — Я не смогу без тебя. Антон, ты всё, что у меня осталось. Не убивай меня, пожалуйста. Парень стискивает зубы, пытаясь выдержать чужое отчаяние. Он прижимает плачущую девушку к своей груди, пытаясь успокоить. — Я хочу жить, Антон, - слова, как пуля выстреливают прямо в грудь, заставляя ощущать резкую боль. Он сломал крылья ангелу. Пусть она и оступилась, но он не имел права добивать её. Так неаккуратно поступил с живым, бьющимся сердцем, которое сейчас кровоточило в его руке. Ира доверилась ему, а он предал. Но Антон не мог иначе. Он не любил её, не видел смысла обманывать себя и Иру, не хотел лгать. Ира ему дорогА, поэтому боль девушки он ощущал кожей. — Ты будешь жить. Счастливой жизнью с хорошим человеком. У тебя всё будет хорошо, - Антон так и не заметил, как сам начал плакать. Ира в его руках всё ещё содрогалась в плаче. — Сначала будет больно, но это пройдёт. Я для тебя стану лишь воспоминанием. Я тебя люблю. И всегда буду любить. Но, к сожалению, не той любовью, которую ты бы желала. Найди своё счастье, но не во мне. Арсений не смотрел на них, ведь понимал всю сокровенность момента, и не хотел мешать. Ира и Антон плакали. Он сжимал хрупкие плечи в своих руках и вдыхал запах, который ранее называл любимым. Она сжимала его куртку, понимая, что больше не имеет права прикасаться. Не имеет права любить его. Он ей не принадлежит. Его сердце, которое так бережно охраняли её руки, теперь в сильных ладонях Арсения. А осколки своего она сжимает в ладонях, надеясь, что оно склеится от липкой крови. Ира делает последний глубокий вдох, останавливая слёзы и последний раз сильно прижимается к Антону, а потом отходит. — Пошли, - она оборачивается ко входу в ЗАГС и вытирает мокрые щёки.

***

Они выходят уже не Антоном и Ириной Шастун, а Антоном Шастуном и Ириной Кузнецовой. Когда-то в этих стенах, в этом самом помещении и с этой же женщиной началась их история. Сегодня же, здесь она закончилась, обретая печальный исход для Иры и начало новой главы для Антона. Кузнецова оглядывается на здание, которое они оставили позади. Никто не проронил ни слова. Антон идёт максимально близко около Арсения, а Ира немного в стороне. Она останавливается, парни тоже. Ира подходит так, чтобы стоять перед ними и переводит взгляд на Арсения. Её карие глаза, которые всё ещё заплаканные и воспалённые смотрят прямо в голубые океаны, в которых Антон нашёл свою любовь. — Не разбей ему сердце. Не делай больно. Я не хочу, чтобы он чувствовал то же, что сейчас у меня в груди. Очень тебя прошу, не сломай его, - она говорила, пытаясь передать все свои чувства. — Я не прощу тебе, если ты не убережёшь его. На последнюю фразу Ира не имела никаких прав, и прекрасно это понимала. Но не смогла не произнести эти слова. Пусть ей сделали больно, пусть забрали всё самое дорогое, но она не хочет, чтобы Антона постигла та же участь. — Обещаю, что уберегу, - не прерывая зрительного контакта, ответил Арсений, понимая насколько ей важны эти слова. Ира слабо улыбается в ответ и переводит глаза на Антона. — Вот и конец нашей главы, - на устах всё так же играет улыбка, хотя глаза блестят. — Но тебя ждёт потрясающий эпилог, - Ира опускает глаза на руки и дрожащими пальцами снимает обручальное кольцо. — Думаю, что в этом уже нет смысла. Символ твоей любви должна носить не я, - с нескрываемой болью говорит она и берёт ладонь Антона в холодную руку. Ира кладёт кольцо между линиями жизни и сердца и зажимает чужие пальцы в кулак. — Прощай, - тихо шепчет она и разворачивается, уходя вдаль снежных улиц. Когда девушка сворачивает за угол, Антон, как и Арсений, несколько секунд смотрит ей в след, а потом переводит взгляд на свою ладонь и кольцо на ней. — Ну вот и всё, - отзывается Шастун, поворачиваясь к Попову и смотрит тому в глаза. — Всё будет хорошо, - абстрактно отвечает Арсений и обнимает парня, который уже начал замерзать. С неба начинает идти снег, а они так и стоят, прижавшись друг к другу и находя в тепле чужого тела своё успокоение. Они стоят и даже не подозревают, что за углом Ира падает на колени и не обращая внимания на обжигающий холод склоняется низко к земле, сжимая на пальто место, где находится сердце. — Поехали домой, - отстраняясь, говорит Арсений, когда чувствует, как Антон в его руках начинает дрожать от холода. — Домой? - нахмуривает брови тот и непонимающе смотрит на Попова. Арсений берёт его ладонь и ведёт в тёплую машину. — Да. Домой, - внимательный взгляд в самую душу. — К нам домой, - делая акцент на слове «нам» добавляет врач и закрывает дверь машины со стороны пассажира, обходя автомобиль, чтобы сесть на водительское место. Антон понимает — спорить не надо. Да и не хочется. Он хочет быть с Арсением, и — что таить? — был совершенно не против жить с ним под одной крышей. Эта новость несколько разряжает осадок после встречи с Ирой и у Антона на лице появляется улыбка. Она так и не спадает, когда они едут по заснеженным дорогам, а рука Арсения крепко держит его ладонь.

***

Антон заходит в квартиру и ахает от того, насколько здесь красиво. — Нравится? - Арсений снимает верхнюю одежду и принимается за Антона, ведь тот так и стоит в мокрой от снега, который уже растаял. — Безумно, - не скрывает Шастун, поднимая руки, чтобы Попову было удобнее снять с него пуховик. — Добро пожаловать домой, - закончив, широко улыбается Арсений и притягивает Антона к себе, накрывая его уста своими. Хотя они только что пришли с адского мороза, губы у Арсения были горячие, обжигающие. Почему-то казалось, что Антон так и не сможет чувствовать их по-обычному. Иру он целовал, ведь это было приятно — ему нравилось чувствовать тепло её губ и сладкий вкус помады, которая приятно пахла. С Арсением же он тонул в прикосновениях, скольжении языков, рваном дыхании. Абсолютно всё теряло смысл, когда мужчина легко покусывал, а следом зализывал нижнюю губу Антона, когда нежно посасывал кончик его языка, поглаживая прохладными пальцами по щеке. В эти моменты не было ни времени, ни суток, ничего. Лишь Арсений и Антон. Одни во всём мире. Шастун обхватил сильные плечи руками, прижимаясь ближе, чтобы чувствовать Попова всем телом. Его тянуло к мужчине, и он не видел в этом ничего плохого. Арсений всегда читал Антона превосходно, поэтому точно понял, что тот желает. Он опустил руку на его талию, чувствую тепло кожи сквозь тонкую ткань футболки и прижал к себе. — Арс, - выдохнул Антон ему в губы, и то, как он это сказал полностью выбило почву из-под ног мужчины. Его раньше так никто не называл. А если и называл, то Попов не обращал на это внимания. Впервые такую форму своего имени из уст Антона он услышал тогда, в кабинете, когда Шастун пришёл к нему, а потом они поехали на каток. Арсению нравилось, как его имя звучит из уст парня. «А» он говорил с каким-то придыханием, несколько растягивая букву, «Р» утробно рычит, что больше похоже на мурчание кота, а «С» — сипло выдыхает, едва размыкая губы. — Мне нравится, когда ты меня так называешь, - говорит Попов, одаривая линию челюсти Антона мелкими поцелуями. Кожа Шастуна для него слаще любого мёда, мягче зефира и ароматней любимого парфюма, поэтому он просто не может оторваться. Антон улыбается и закидывает голову назад, открывая вид на бледную шею. Арсений сразу же понимает намёк и переходит ниже, оставляя влажные следы там, где соприкасается с кожей. Он не удерживается и легко прикусывает шею, отчего на том месте наливается розовый след. Антон шумно вдыхает и окольцованными пальцами блуждает по спине Арсения. Тот делает шаг вперёд, оттесняя Шастуна назад, но он и не против, ведь он готов следовать и подчинятся мужчине всегда. Неспешными шагами они добираются до большой кровати, которую оценить Антон не успевает, ибо его мягким нажатием на плечи опускают на неё. Шастун садится, а Арсений оставляет поцелуй на его губах и отстраняется. Антон облизывает влажные губы и внимательно смотрит на мужчину, который стаскивает с себя свитер, бросая тот на стул. Антон всегда думал, что Попов это искусство. Но тут его уверенность распалась на миллиарды кусочков. Арсений не искусство, он божество. Плавные линии торса, рельеф кубиков на животе, на удивление гладкая грудь, а из волос лишь едва заметная тёмная дорожка, уползающая за ремень джинс. Антон облизывает губы и сглатывает, он прям чувствует тепло, окатившее его горячей волной по всему телу. — Ты прекрасен, - хриплым голосом тихо отзывается Антон, понимая, что не способен отвести глаз от мужчины. Арсений смотрит на него так, что если бы Шастун не сидел, то точно бы свалился на пол лужей. — Хочешь увидеть прекрасное моими глазами? - вкрадчивым голосом говорит мужчина ему на ухо, перед этим подходя к Антону. В ответ парень лишь выдыхает, чувствуя мурашки от горячего дыхания на мочке уха, которую Арсений легко прикусывает. — Да. Он слышит, как Попов улыбается. — Тогда закрой глаза, - Антон безоговорочно повинуется и прикрывает веки, отчего все чувства резко обостряются. Он и так покрывался мурашки от прикосновений Арсения, а сейчас даже вздрагивает, ведь не видит ничего, а соответственно не может предугадать где его коснутся. Арсений проводит пальцами по животу Антона, захватывая края футболки, медленно стягивая её с него. Поцелуи ощущаются везде — на ключицах, шее, торсе, животе. Горячие руки исследуют бока и плечи, заставляя Антона рвано дышать и распаляться всё больше. Слышится звук молнии и шорох ткани, а следом что-то падает на землю. Антону хочется открыть глаза, но он ждёт разрешения, ведь не хочет ослушаться Попова. Он вновь чувствует губы внизу живота, и втягивает его, ведь по коже будто бегут разряды тока. — Арс... - на выдохе почти стонет Антон, сил терпеть у которого просто не осталось. Мужчина следует безмолвной просьбе и растёгивает пуговицу на джинсах Шастуна, а следом тянет молнию вниз. Пальцы ещё раз отводят бока и тазобедренные косточки, и хватаются за штаны, стягивая их с худых ног, которые тут же получают свою порцию поцелуев и укусов. — Можно открыть глаза? - Антону уже безумно хочется чего-то большего, а тело начало болезненно отзываться на то, что не получает желаемого. — Нет, - неожиданно раздаётся прямо над ухом. Арсений плавно опускает Антона на кровать, наваливаясь сверху. Он вылизывает его шею, кусает мочку уха, целует губы, наслаждается рваным дыханием и тихими звуками, сдерживаемых стонов. Руки Попова проводят от ключиц по рёбрам, животу, бёдрам. Одна ладонь останавливается где-то между талией и бедром, а вторая легко проходится пальцами по паху, который скрывает лишь тонкая ткань трусов. Арсений обводит головку, отчего Антон со свистом вдыхает и прогибается в пояснице. Попов целует низ подрагивающего от касаний живота, ведя пальцем по стволу. Антон сжимает простынь до побелевших костяшек, сминая её. — Арс... - умоляюще просит он, закусывая губу и что-то мыча, когда мужчина целует головку сквозь ткань, но Антон всё равно чувствует тепло его губ. — Хорошо, мой милый, - Арсений цепляет резинку трусов и специально медленно стягивает их с Шастуна, жадно осматривая его. Член парня уже напряжен, а головка влажно блестит от предэякулята. Но Арсений не хочет торопиться, поэтому подтягиваясь, накрывает искусанные в порывах желания губы, раскрывая и скользя языком внутрь. Антон двигает бёдрами отчего член трётся о бедро Арсения и тот улыбается. Глаза Шастуна всё ещё закрыты и Попов ценит такое повиновение. Он решает не мучать юношу и опускается ниже, проводя языком по головке, слизывая прозрачную каплю. Антон мычит и до хруста прогибается, закидывая голову назад, вжимая её в мягкую кровать. — Я не хочу, чтобы ты кончил сейчас, - Арсений оставляет на розовой головке поцелуй и широким движением лижет весь ствол, но сразу же отстраняется, чем вызывает разочарованный вздох Антона. — Быстрее, Арс. Пожалуйста. Я уже не могу, - едва не хнычет Антон. Полового акта у него не было уже давно, поэтому желание было очень сильным, а такая близость Арсения накрывала его ещё больше, полностью затмевая рассудок. — Как скажешь, не открывай глаз, - слышится шорох простыни и шаги, какой-то звук, удар и вновь шаги, а потом кровать опять продавливается под весом Арсения. Он целует губы Антона, поглаживая его бедро. — Если будет сильно неприятно или больно, то сразу же говори, хорошо? - Арсений целует его в кончик носа и Антон теряется — как можно одновременно пылать такой страстью и таять в безмерной нежности? — Хорошо, - выдыхает Шастун и расслабляется, ведь полностью доверяет мужчине. Арсений отводит ногу Антона в сторону, открывая вид. И в груди разливается тепло, ибо Попов понимает, что парень полностью доверился ему и даже не закрывается. Он выдавливает на пальцы смазку, согревая её своим теплом и приставляет один палец к ещё закрытым мышцам. Арсений устроился между разведённых ног Антона, поэтому дотянуться к его губам не составляет труда, что он и делает. Максимально медленно Попов погружает один палец по первую фалангу в жаркую тесноту Антона, на что тот напрягает мышцы живота и шумно дышит. — Тише, всё хорошо. Верь мне, - шепчет Арсений прямо в губы, между поцелуями. — Верю, Арс, всегда верил, - выдыхает Антон, всё же расслабляясь и отвечая на поцелуй, ловя движения губ брюнета. Некоторое время и первый палец был в Антоне до основания. — Как ты? - Арсений тоже сорвано дышит, как и Антон, а собственный член неприятно трется о ткань трусов. — Нормально, продолжай. Арсений добавляет ещё немного смазки и второй палец присоединяется к первому. Попов растягивает Шастуна максимально медленно и аккуратно, чтобы сделать всё правильно, а в последствии не причинить травм. И хотя вздохи Антона и собственное уже болезненное возбуждение подстрекают на большее, но Арсений держит себя в руках. Вскоре уже четыре пальца свободно двигаются внутри Антона и Попов вытаскивает их с характерным хлюпом. Антон зажмурил глаза, борясь с тянущим ощущением между ягодиц. Ему было не слишком приятно чувствовать эту пустоту. Хотелось уже поскорее получить Арсения. — Арс, давай. Попов нанёс ещё немного смазки и размазал по своему члену, перед этим скинув мешающие трусы. Он навис над парнем, удерживая вес на руках и обдавая горячим дыханием губы. Антон не размыкая век приподнял голову, ловя чужие уста своими, утягивая в поцелуй. Одну руку Шастун положил на шею Арсения, а второй слегка нажал на его поясницу, говоря, что он готов и прося начать. Мужчина понял безмолвную просьбу и перенося вес на одну руку, второй приставил член к растянутым мышцам, медленно начиная входить. — А теперь открой глаза и увидь то, что я считаю прекрасным, - с придыханием проговорил Арсений, целую Антона в шею. Парень открывает глаза и из его рта вырывается вздох. Вместо потолка в комнате Арсения большое зеркало. А в отражении они оба на смятой простыне. Щеки Антона раскраснелись, а глаза блестят от возбуждения. Арсений считает прекрасным его. Взгляд падает на рельефную спину Попова, на которой чётко видно лопатки, напоминающие крылья, и ямочки на пояснице, которые Антон уже безумно полюбил, как и всего Арсения в целом. За этим восхищением он и не заметил, как Попов уже полностью погрузился в него, до основания. — Как ты? - поинтересовался Арсений, вновь целуя Антона в шею. — Прекрасно, - отвечает он и подаётся бёдрами назад. Мужчина начинает толчки, сначала медленные, сводящие с ума обоих. Антон подмахивал в такт движениям, и оба в скором времени сорвались на более ритмичные движения. Арсений переплёл пальцы с Антоном и целовал его губы, ловя стоны в себя, а Антон полностью отдавался Арсению без остатка, открывая все уголки души, доверяя всё, что имел. Они сливались в один механизм, который казалось невозможно разделить. Они не трахались, нет. У них был не секс, это было настоящее занятие любовью. Не только физический контакт, а и душевный. Их души сливались в одно целое, а сердца бились одинаково быстро, создавая особенную композицию. Композицию их любви. Казалось, что даже дыхание у них было одним на двоих. Антон прогибается в спине, хватаясь за Попова руками и громко стонет, забрызгивая животы обоих перламутровым семенем. Арсений же в то же мгновение впечатывается губами в шею Шастуна, оставляя там алый след и кончает, чувствуя пульсацию внутри парня. Им желательно было бы принять душ, но вставать с тёплой кровати не хотелось совершенно. Арсений кое-как вытер их салфетками и лёг около Антона. Шастун устроил голову на его плече и закинул ногу на бёдра. Рука Попова хозяйски устроилась на талии парня, в то время как вторая легла на его бедро Антона. Дыхание обоих было ещё сбито, поэтому говорить выдалось несколько неудобно. — Я люблю тебя, Антон, - Арсений целует его в макушку и сильнее прижимает к себе. Антон поднимает глаза на него и улыбается, радуясь собственному счастью. — А знаешь кем ты для меня стал, Арс? - он выводил пальцем на груди Попова какие-то неведомые узоры. — Кем же? - Арсений улыбается и поглаживает талию парня. — Ты стал моей памятью, - серьёзно заявляет Антон, накрывая их одеялом, которое лежало неподалёку. Арсений несколько хмурит брови, не понимая что имеет ввиду Шастун. Антон видя замешательство мужчины обьясняет: — Обычно говорят, что люди становятся воспоминанием. Но воспоминания в прошлом, а со временем они забываются, меркнут. На их место приходят новые, - Антон смотрит прямо в глаза Арсению. — А память с нами всегда, даже если частично. Ты стал моей памятью, Арс. И я тебя люблю. Арсений сначала удивляется, а потом расплывается в улыбке и притягивает Антона ещё ближе, нежно целуя любимого вгубы. — Тогда и ты стал моей памятью, Антош.