Three faces of an affair / Три лица измены

Она ненавидела утро. Всегда так было и, пожалуй, так и будет. Девушка глубже зарылась под тёплое одеяло, замечтавшись о своём. Даже будучи ребёнком, она ненавидела утро. Во время учёбы в Хогвартсе её иногда нужно было силой вытаскивать из кровати, чтобы успеть вовремя на уроки. Это было настолько большой проблемой, что родители даже назначили ответственными парочку домашних эльфов, которые приходили будить девушку каждое утро. И неважно, было то солнечное и бодрое утро, или же прохладное и мрачное, когда даже опустить ногу на пол неприятно, не говоря уже о полном пробуждении. Она ненавидела оба варианта. Девушка была типичной совой. Но в последнее время она ненавидела просыпаться утром по иным причинам. Девушка повернулась на бок и увидела, что он уже был готов вставать. Она знала его утреннюю рутину наизусть. Сначала он откидывал одеяло и лениво потягивался, обнажая взгляду идеально подтянутое тело. Можно было ясно увидеть, как каждый мускул на его спине напрягался на фоне бледно-белой кожи. Это зрелище было настолько завораживающим, что она порой даже забывала, насколько сильно ей претило утро. Затем он всегда шёл к своей одежде, небрежно раскиданной по всему полу в порыве ночной страсти. Методично натягивал каждый предмет гардероба в определённом порядке. Сначала нижнее бельё — сегодня оно было чёрным. Конечно же, из шёлка. Потом шли брюки. Такие же серые, как и его глаза. Низ не был помят в водовороте вчерашней беззаботности — скорее всего, зачарован. Идеально выглядели и его белая парадная рубашка, и серый пиджак, которые он медленно надевал в соответствующем порядке. Последним предметом одежды был его лавандовый галстук, который, возможно, на многих мужчинах смотрелся бы неуместно женственно. Однако ему подходил безупречно. К тому моменту, когда парень уже полностью был собран, он выглядел почти так же безукоризненно, как и вчера ночью. Неудовлетворённость разгоралась внутри девушки. Ей не нравилось, когда его одежда была зачарована. За исключением его немного небрежной причёски, весь его вид будто говорил, что вчерашней ночи и вовсе не было. Каждое доказательство совместно проведённого времени было стёрто лучами утреннего солнца. Он даже поправил сбившиеся пряди, несколько раз проведя пальцами по своим светлым волосам. Затем, с точностью часового механизма, он посмотрит на неё с извиняющимся и слегка виноватым выражением лица, так как ему пришло время уходить. Но напоследок он обязательно подойдёт к ней, чтобы оставить поцелуй на прощание. И, как и всегда, она будет умолять его остаться, заранее зная его отрицательный ответ. И так происходило каждое утро, из раза в раз. Прежде чем уйти, он обязательно оставит на ней свой усталый взгляд, а она не сможет устоять и не простить его снова. И потом она останется лежать в кровати ещё добрых полчаса, пытаясь игнорировать яркие утренние лучи солнца, что настойчиво заполняли спальню. Иногда она плачет. Иногда ей кажется, что она больше этого не вынесет. Но в такие дни, как сегодня, девушка просто останется лежать и постарается не думать ни о чём. В конце концов она поднимется с кровати, долго понежится в горячей ванной и встретит новый день. Хотя, как у единственной наследницы состояния родителей, её жизнь была достаточно инертной. Не нужно было управлять компанией — только лишь множественные вложения в более чем двух десятках прибыльных корпорациях. Но и теми занимались гоблины Гринготтса. Они были настолько же расчётливыми и умными, как и неисправимо честными. Ей не нужно было работать, да и желания как такового у нее не было. Девушка имела достаточно денег, чтобы их хватило на несколько жизней вперёд. Она редко занималась чем-то «земным» и примитивным; такое происходило лишь в ситуациях крайней необходимости. Поэтому обычно она проводила своё время за шопингом, на мероприятиях высшего общества, коих всегда было в достатке, либо же занималась благотворительностью, если у неё было на то настроение. В отличие от других чистокровных наследниц, которых выдавали замуж за таких же чистокровных богачей почти сразу же после школьной скамьи для укрепления отношений между семьями, у неё было весьма завидное положение. После смерти обоих родителей во время Второй магической войны, не считая наиболее близкого родственника, что был доктором-сквибом, у девушки не осталось абсолютно никого, кто бы ей указывал, что делать и за кого выходить замуж. Да, свободна как птица. И при всех возможных вариантах в мире она застряла тут, влюбившись в мужчину, который никогда не смог бы стать её. Стряхнув сжимающее её внутренности чувство уныния, девушка позвала своего эльфа. — Куки, у меня запланированы какие-то важные дела на сегодня? — спросила хозяйка, завидев шагающую внутрь ванной комнаты эльфийку. — Да, госпожа, — пропищало существо в ответ, — на сегодня у Вас запланирован ланч с мисс Панси, а после этого — приглашение на благотворительный бал Министерства в честь годовщины окончания Войны. Пожалуй, в этот момент она впервые немного оживилась после его утреннего ухода. В голове девушки со скоростью снитча заметались мысли. Благотворительный бал Министерства — очень важное мероприятие. Есть огромный шанс того, что он там тоже будет. И она даже сможет потанцевать с ним и провести хоть немного времени вместе, и никто не станет подозревать чего-то скандального. Ей будет разрешено хотя бы на мгновение притвориться, будто у них настоящее свидание, без пряток от всех и каждого; представить, будто он её и только её. Девушка резко развернулась к эльфийке и настойчиво произнесла: — Отмени мой ланч с Панси и пошли письмо с моими извинениями. А после напиши Блейзу и попроси встретиться со мной на Аллее Парагон в десять. Наконец почувствовав себя легче и свободнее, она выскользнула из ванной, горя желанием как можно скорее собраться и пойти выбирать идеальное для сегодняшнего вечера платье вместе с Блейзом. Всего один танец с ним на глазах у всех. Это было бы исполнением её заветной мечты. У девушки никогда не было шанса сходить с ним на настоящее свидание, когда они впервые сошлись. Тогда шла война. Тогда было слишком опасно анонсировать их отношения, учитывая службу его семьи на благо Тёмного Лорда и нейтралитета её собственной. Всё, что у них было, — это лишь украденные поцелуи и свидания тайком. Потом погибли её родители, и, ещё не успев осознать этот факт, они оба оказались в самом центре сражения Пожирателей и Ордена. Затем он женился, а война закончилась. Жизнь начала возвращаться в близкое к нормальному русло. Так резко. Всё это было для неё слишком быстро, слишком неожиданно. Первые несколько месяцев после победы девушка почти не помнила. Её сердце горело, она осталась совершенно одна. Тело ощущалось каким-то чужим, существуя день за днём в потерянном заточении. И так продолжалось до того момента, пока он внезапно не появился на пороге её дома. В тот день она заново ожила. Поначалу он лишь по-дружески помогал ей. Из чувства вины по большей части. Но они очень быстро попали в водоворот, который вновь затянул их в прошлые тайные отношения. С единственной разницей — теперь его каждый вечер дома ждала жена. В первый раз она чувствовала себя ужасно виноватой, однако время и инстинкт самооправдания сбалансировали её метания. И что, что он женат? Она полюбила его первая. И он до сих пор любит её. Это ведь должно где-то учитываться, не так ли? Весь мир целиком был должен ей этот танец сегодня вечером. Особенно после того, через что её заставили пройти. Лишь один танец на публике с Драко, чтобы она могла притвориться, будто он выбрал её. Лишь один короткий момент, чтобы она смогла бы представить себя его женщиной. Его женой, а не любовницей.