конфабуляция

Оглушительная тишина. Только шелест листвы, кроны деревьев, их оранжевые пышные верхушки, медленно редеющие, приятное журчание воды где-то вдалеке. Развевающийся от слабого прохладного ветра подол черного плаща — точно карта ночного неба, отражение звезд и созвездий, расцветающие и переливающиеся светлячками во тьме. Холодный решительный взгляд лазурных глаз — в них тоже звезды сияют. Пронзительно и ярко. Дайнслейф смотрит прямо и терпеливо ожидает ответа. Времени много — всегда можно отступить назад, он примет любое решение, подождет еще пару лет. Дайнслейфу время ничто — одно мгновение сменится сотней других и забудется в дымке памяти. И до определенных событий, до определенных дней он не станет торопить, не станет ставить перед жестоким фактом и невозможностью отступить. Но ответный взгляд — такой же холодный и решительный, печаль только плещется где-то глубоко на дне и стремительно пропадает призраком. И хранитель ветви понимает все без слов. Лишь кивает едва ощутимо и протягивает руку. — Мы возвращаемся, Дайнслейф. И нет способа этого избежать. Силы иссякли, бежать от неизбежного смысла больше нет. И они исчезают, оставляя за собой морозный нещадный ветер и ночной ливень, забирая резко — грубо вырывая, вырезая из самого сердца — что-то важное. Наконец-то иллюзия, стеклом разбитым, рушится.

***

Резко вскакивая с кровати, смотря как-то пусто и ошеломленно вперед пару секунд, а после прикрывая глаза и зарываясь рукой в огненно-рыжие волосы, взлохмачивая их, Дилюк выравнивает сбившиеся дыхание. Внутри холод и что-то горькое, невозможно понять, что именно. Сдавливает, душит, словно дыму в легкие напустили, и хочется поскорее открыть окно, жадно вдохнуть прохладного осеннего воздуха и успокоиться. В голове сплошная каша, а недосып вместе с тревожным сном лишь ухудшает и без того шаткое положение. Устроить бы выходной, но нельзя. Не сейчас, не сегодня и не в ближайшее время. Слишком много дел и проблем свалилось недавно на Мондштадт, на Дилюка. И об отдыхе думать рано. На выходе Дилюк бросает незаинтересованный короткий взгляд на вазу. Странную, совершенно не вписывающуюся в интерьер, вычурную и режущую глаза своими яркими цветами, и в голове возникает пара вопросов. Как эта ваза вообще здесь оказалась? Словно что-то очень важное пытается пробиться в памяти, принести за собой ясность и ответы, но остаётся нелепо и тихо биться, кричать на кромке сознания. Оно молит услышать — толща воды и монотонный шум — и слова различить невозможно. Кашу в голове не убирает ни морозный воздух, кусающий легко щеки, ни единение с природой. Середина осени — неспешное начало холодов, окончательный уход жаркого лета. Виноградники своим видом пытаются что-то напомнить, но Дилюк скорее разворачивается и направляется в город. Быстрее с делами начнет — быстрее закончит. Мысли ненужные работа глушит. Город встречает его непривычно тихо, несмотря на шумный народ на площади, играющих и бегающих детей, зазывающую в свою лавку Марджори, звон молота и наковальни с кузницы и Катерину, зовущую искателей приключений для новых поручений. Непривычно тихо и ужасно тоскливо. Кого-то не хватает, ощущается на подсознательном, неком ментальном уровне. Кого? Кого он забыл? Светлая макушка Беннета, его яркая широкая улыбка, и Кли, маленькая и бросающаяся в глаза Искорка. Девочка все тянет за руку и ведет за собой Бенни, радостная и желающая что-то показать. Их голоса также резко распыляются в десятках других. Эмбер пробегает чуть дальше, несет в руках какие-то пробирки и склянки, просит остальных посторониться и аккуратно маневрирует мимо людей, а Сахороза за ней только неуверенно поспевает, стараясь не уронить свои вещи, ойкает и извиняется, когда кого-то все же неловко задевает. Рыцари патрулируют по улицам и следят за порядком, Хоффман проходит мимо входа в таверну, громкий голос Паттона, зазывающего всех желающих внутрь. Там уже сидят Пейн с Нельсоном, обсуждают что-то и смеются, и за барной стойкой стоит Чарльз, протирая стаканы и коротко приветствуя. Что-то не так. Яд. Словно растеклось по венам сомнение, вызывая тревогу. Рой мыслей и подозрений. И хотелось увидеть что-то неправильное, что-то странное и волнующее, да только ничего не бросалось в глаза. Потому что бросаться было нечему. А потом все успокоилось. Волнение прошло. Забрало с собой и тревогу, и беспочвенные подозрения, и множество вопросов. Все стало как прежде — работа в таверне, работа за «Полуночного героя», работа за документами дома. Люди все те же, дела все те же, бумаги и проблемы все те же. И мыслей неправильных не возникало более, как и сомнений. Только сны, что забывались сразу же, рассыпались песком сквозь ладони, с кусочками, осколками воспоминаний. С оттенками индиго, с хрупким тихим смехом и первыми ссадинами на коленках. Чей-то нежный детский голос звал его, Дилюка, радовался вместе с ним и звучал так болезненно знакомо, что становилось плохо на утро от попыток вспомнить. На мгновение, после же наступала тишина и очередное забвение. И ни голоса, ни звезды в не скрытом повязкой глазу. Все возвращалось обратно. И Дилюк только устало взъерошивает волосы, сидя на кровати и отчаянно желая вспомнить того, кто дарил ему аккуратный букет из травы-светяшки.

***

— Мастер Дилюк, ну пожалуйста! — Венти слегка наклоняет голову, его чуть замутненный взгляд полон ребячества, мольбы и чистого веселья. Он протягивает бармену свой опустошенный бокал и продолжает свою короткую речь. — Я весь день старался и распевал свои лучшие песни, столько к вам привел народу, разве мои труды не заслуживают награды? Например, — бокал пододвигает еще ближе к Дилюку и щурится, — еще вина? И Дилюк с трудом подавляет раздражение. Его смена близилась к концу, усталость и без того накатывала ужасная, так еще и орден бездны, так не вовремя решивший активироваться вблизи Мондштадта. А тут еще и бард нагло выпрашивает выпивку почти за бесплатно, уже потратив все свои заработанные сбережения. Архонт без денег однажды сказал задумчиво Дилюк, на что Венти только громче рассмеялся, начиная рассказывать про одного своего далекого знакомого, так долго и заинтересованно, что и вовсе забыл про выпивку. Думаю, вы бы поладили, — сказал тогда Венти и задумался о чем-то своем, — по крайне мере, на это было бы интересно посмотреть. — Это был четвертый бокал. — Вау! — Венти смеётся, но не отступает. — Как насчет пятого? — Если ты заплатишь. Венти только хмурится почти расстроено и оборачивается назад, на тяжелый звук открывания двери, а после широкая улыбка расцветает на его лице. Дилюк тоже смотрит на вошедших: на радостно что-то рассказывающую путешественнице Паймон, порхающую из стороны в сторону и тут же громко восклицающую из-за встречи с бардом; на саму Люмин, легко и коротко улыбающуюся и приветствующую. Они подходят к барной стойке, в золотых глазах девушки в белом пышном платье сомнения, нерешительность, словно что-то важное она хочет сказать, да никак на языке не складываются слова. И Дилюк понимает ее, у самого путаница в голове не проходит днями целыми. Люмин подходит ближе и садится рядом с Венти, что сразу счастливо заговорил с ней. И когда все попытки и просьбы помочь ему в его ужаснейшей и тяжелой ситуации (Люмин, милая, я умираю без вина, помоги мне в этот сложный час! Я же столько работал!) были проигнорированы, то девушка все же обращается к Дилюку, бросая последний взгляд на Паймон. Маленькая фея о чем-то громко заспорила с бардом, отчего слушателей стало чуть меньше. — Если честно, то я пришла передать просьбу Джинн. Она хотела бы, чтобы ты зашел к ней на днях. — Люмин берет в руки заказанный ею безалкогольный коктейль, и Дилюк кивает и снова уходит в мысли. Последнее, что он слышит от Люмин, — У меня было такое ощущение, словно о чем-то я совершенно забыла. Словно чего-то не хватает. — Как думаешь, где ███? — Кто? — Внутри что-то трескается резко, ломается, и после этой фразы Дилюк удивленно смотрит на Люмин. Та только поднимает непонимающе глаза, смотрит как-то задумчиво пару секунд, а потом, после уточнения, и вовсе хмуриться. — Я не расслышал имя. Ты спрашивала про кого-то. И это единственное, что кажется невероятно важным Дилюку за сегодня. Но путешественница только качает головой и произносит просто. — Прости, мысли вслух. Не бери в голову. Я сегодня целый день не могу найти капитана кавалерии. — Да-да, этого Дрейка вообще не найти. Надеюсь, Джинн не отправила его куда-то на месяц. И все вновь стало неважным. Мысли поют, что все в порядке. Что все так и должно быть. Голоса Паймон и Венти заполняют таверну.

***

В Ордо Фавониус тихо и прохладно. Рыцарей почти нет, только некоторые охраняют помещения, смотрят заинтересованно и слегка удивленно на Дилюка, да сразу отводят взгляд, встречаясь с раздраженными от пристального внимания алыми глазами. В кабинете пустота ощущается, несмотря на небольшой бардак. Стопки бумаг, невысокие башни из неубранных на полки книг. Джинн сразу поднимает на Дилюка глаза, усталые и светлые, а Лиза расслабленно опирается на деревянные перила, отходя от шкафов позади себя. — Что-то случилось? — желания находиться здесь особого не было. — Ничего такого. Пришлось разбирать некоторые архивы. Тут есть бумаги, которые, возможно, тебе могут понадобиться. — Произносит Джинн, и вопрос о своеобразном беспорядке пропадает как-то сам. Говорит немного виновато. — Прости за бардак, надо было все-таки отдать гонцу, а не приглашать тебя лично. — Ничего страшного. До встречи, магистр. До встречи, Лиза. Напоследок кивает ей, забирает все немногочисленные документы, решая просмотреть их в своем кабинете и уходит. Внутри что-то настойчиво скребет и жалобно просит вспомнить, и Дилюк в последний раз проводит взглядом высокие стены коридора, лестницу на второй этаж, каждую деталь незначительную, на стражниках задерживает глаза ненадолго. Но все прежнее — мысли молчат, сердце только сжимает немного. Думается, что от неприятного прошлого, от воспоминаний об его уходе из Ордо Фавониус, об отце и оставленном глазе бога, что был прикреплен сейчас к поясу и светится ярко-красным. Когда он успел его забрать?.. И только по дороге домой невольно что-то вспоминает — мальчик из его сна, синие волосы, звезда в глазу сияет тускло. Такие тусклые и дымчатые воспоминания, почти рассеиваются по ветру, танцуя вместе с элементальными бабочками. Но… Дилюк спускается ниже по лестнице, слегка встревоженный небольшой паникой в доме: служанки бегали внизу, а голос отца, который вернулся довольно поздно сегодня, был несколько взволнованным. За окном разыгралась сильная буря: небо темное, почти черное, с яркими кратковременными вспышками молний; ливень барабанил по стеклам и крыше, с каждой минутой увеличивая напор, и склоняющиеся почти к земле от сильного ветра деревья. Такой шторм Дилюк видел впервые. Возможно, подумал он, эта суета была вызвана такой ужасной погодой. И желание увидеть отца и узнать у него лично, что происходит, непоколебимо вело вниз, на голоса служанок и работников. — … не знаю. Чужой детский голос заставил Дилюка резко остановиться, замереть почти на пороге гостиной и всмотреться вперед. Там, на диване, спиной к нему сгорбилась небольшая фигура, закутанная в теплый огромный плед. Синие волосы, при свете немногочисленных свечей и разожжённого камина, казались практически черными, и это единственное, что удалось рассмотреть в незнакомце. Отец сидел рядом, задумчивый, что-то осторожно спрашивал у мальчика и переговаривался с обеспокоенной Аделиндой, которая только сейчас прекратила вытирать от воды детские волосы. — Что происходит?.. Дилюк все же отмер, спросил растеряно и подошел ближе к дивану. На него тут же обратили свое внимание все в комнате, но больше всего удивил и заинтересовал Дилюка незнакомый ребенок. Он смотрел испугано своим синим глазом с необычным зрачком, и взгляд его был несколько потухшим. Второй его правый глаз скрывала черная повязка, спрятанная за чуть влажной челкой. — Дилюк, знакомься, это Кайя, — Рагнвиндр смотрит растеряно на отца, все еще не до конца понимая происходящее, а потом вновь встречается глазами с чужим, с восторгом замечая звездочку в нем. — Кайя, это мой сын, Дилюк. — Приятно познакомиться, — Дилюк легко улыбается, и не слышит, как Крепус легко выдыхает. Он снова о чем-то разговаривает с Аделиндой, но их почти не слышно. Слышно лишь треск древен в камине, завывание бури за окном и тихое, почти шепотом сказанное: — Взаимно. … в чем-то он определенно запутался, понимает Дилюк.