Золотой час

      Они пробираются вместе с Лино обратно в замок через черные ходы, и девушка понятия не имеет, откуда он о них знает вообще - неужто успел побывать уже в затерянном эльфийском замке однажды? Нужно быть очень уж смелым (или же настоящим сумасшедшим), чтобы влезть в это гигантское осиное гнездо, где тебя могут жестоко убить просто сию же секунду. Юме еле-еле передвигается на своих ватных двух ногах и хозяину лавки приходится придерживать её за руку каждый раз, когда они проходят особенно крутые скалистые склоны или же двигаются по слишком узким каменным мостам-переходам; девушку постоянно спасает от всепоглощающей паники лишь уверенность в том, что он никогда её не уронит, потому что у необычного господина Лино, в отличие от бесполезной смертной нее, есть потрясающие фейские крылья, способные легко удержать на весу аж двух взрослых человек... Это же просто удивительно! - Сначала мы освободим нашего вечно неудачливого друга. - с энтузиазмом говорит ей парень, приподняв брови, когда они тихо сворачивают в полумраке обросших растительностью коридоров в сторону холодных глубоких темниц, затем Лино бросает куда-то в ближайшую бездонную пропасть свой небольшой походный мешочек, перед этим заговорив его сверкнувшей во мраке зеленым оттенком магией, и пока тот начинает летать по всей округе, словно угорелый, привлекая к себе почти что всю местную стражу, не понимающую, что именно здесь происходит, и тут же погнавшуюся следом за ним, они быстренько пробираются прямиком к множественным запертым решеткам. Хёнджин молчаливо сидит за одной из них, подавленно или же просто задумчиво опустив голову, девушка же подбегает к решеткам первой, заставив его слегка вздрогнуть от такой неожиданности, отчего парень округляет блестящие в полумраке глаза и тут же поднимается с места, подбираясь к ней с удивленным вздохом: - Как ты выбралась? Этого же... Я уже думал... - Это всё моя прекрасная персона, вызвавшаяся спасать ваши вечно неудачливые задницы, ребятки! Поблагодарите как-нибудь потом! - торжественно заявляет Лино, появляясь прямо позади девушки с нагловатой довольной ухмылкой и, гордо продемонстрировав им металлические отмычки у себя в руках, тут же принимается отпирать тяжелую дверь. - Но если мы хорошенько не поспешим, то окажемся за этими решетками вскоре все дружно вместе! Или же нас ждет что-нибудь гораздо похуже, зная твоих ужасных сородичей! Юме и Хёнджин на секунду переглядываются, затем одновременно согласно кивают, позволяя ему делать свое дело, и пока девушка устало прислоняется в терпеливом ожидании к железным прутьям ноющей головой, Хван медленно просовывает руку меж решетками, осторожно сжимая её маленькую ладонь своей. Тепло... И безумно приятно. Кажется, будто таким образом он снова передает ей немного своих сил, чтобы хоть капельку помочь. - Твой старший брат просто редкостный говнюк. - утомленно произносит девушка, раздраженно вздохнув и посмотрев на мягко улыбающегося ей парня. Вот что его вечно во всем происходящем с ними кошмаре так веселит, когда кругом творится какой-то сплошной бесконечный хаос? - Я рад, что ты в порядке. Правда. А вот этого она, честно говоря, совсем сейчас не ожидала... Хотя погодите-ка... Разве дело вообще может быть только в ней? - Потому что это спасёт твоего младшего брата? - не упускает возможности подколоть его Юме, красноречиво приподняв одну бровь. - Я тоже очень рада, что не превратилась в лепешку, спасибо. - Нет... Рад, что именно ты не пострадала. - тихо поправляет её, всё так же очаровательно улыбаясь да легонько поглаживая холодную руку девушки, упрямый Хёнджин, и Юме тут же прячет своё лицо за упавшими вперед волосами, потому что щеки почти сразу же предательски краснеют, начиная неистово гореть, и вообще... Что он тут такое несёт, Господи? Снова использует на ней свой морок или же попросту нагло издевается? - Так-с, у нас всего лишь несколько коротких минут, дорогие голубки, пока моя походная сумка демонстрирует им чудеса фейской маневренности, и если вы не перенесете свои романтические переговоры на куда более благополучное... Ай! Я говорю, нам нужно поторопиться! - бессовестно тараторящий Лино в миг оказывается стукнут ладонью девушки по затылку за совершенно ненужный сейчас трёп, Хенджин над ними обоими лишь нагло посмеивается, а проворчавший что-то о совершенно невоспитанных людишках хозяин лавки, наконец-то, отпирает со скрипом старого склепа двери его решетки, выпуская парня наружу. - Ладно, теперь нам нужно пробраться к комнате младшего принца. - констатирует куда более серьезнее господин Лино, на что оба лишь понимающе кивают, а Хёнджин вдруг тихо добавляет: - Здесь есть потайной выход из темницы, идем. - и все трое убегают в совсем противоположную от входа сторону, где зияет почти что непроглядная темнота дополнительных коридоров. Юме не знает, как много темных, в отличие от лицевой стороны замка, и заросших толстыми корнями деревьев, а также плетущимися растениями, коридоров они вместе проходят, но под конец она попросту падает на колени и говорит парням, что это весь её несчастный лимит на сегодня - больше идти на своих двух она не сможет. Она буквально чувствует, как темные щупальца разъедающего всю жизненную силу проклятья проступают по всему утомленному телу, лишая её всяких остатков сил и способности нормально ходить, в то время как Хёнджин снова легко поднимает её, запыхавшуюся и хрипло дышащую, на руки с утешающими словами: - Осталось совсем немного... Мы почти пришли. Юме в какой-то момент кажется, что она вовсе засыпает от накатившего тяжелой волной бессилия и ноющей боли во всех конечностях на недолгие несколько секунд или же вовсе минут, устало прислонившись щекой к теплому плечу парня, а когда девушка снова медленно открывает глаза и их болезненно прорезает яркий свет белой мраморной комнаты, то постепенно понимает, что лежит в большой постели прямо рядышком с крепко спящим Феликсом (кажется, так его Хёнджин ранее называл), а друзья обеспокоенно стоят над ними. - Скоро стража поднимет шуму... У нас почти нет никакого времени. - сообщает им взволнованно господин Лино, пока Юме молча рассматривает веснушчатое лицо мальчишки рядом с собой с ярко проступившими темными венами и прекрасно понимает, что это та самая светлая комната, которую она наблюдала в своих коротких видениях... Лино быстро напоминает Хвану, что им нужно именно соединение крови, Хёнджин же сначала смотрит на него недоверчиво несколько долгих секунд, но под твердый, уверенный кивок хозяина лавки, все же достаёт кинжал и, взяв маленькую ладонь Феликса со стороны девушки, осторожно оставляет на ней небольшой алый порез острым зеркальным лезвием; едва нормально соображающая Юме протягивает ему собственную руку уже сама и, глядя на неё с откровенным, почему-то "человеческим" сожалением в потемневших янтарных глазах, Хёнджин быстро оставляет порез холодным лезвием и на её руке, заставив девушку лишь мелко вздрогнуть от неприятных ощущений. Вот и понеслась... - Теперь нам лишь нужно... - снова собирается объяснять Лино, но Юме перебивает его тихими словами "я знаю" и просто берет мальчишку за руку, соединяя их раны вместе да с искренней надеждой всматриваясь в его умиротворенное неподвижное лицо; на запястье у него Юме замечает повязанную белую ленту и бессильно улыбается, вспомнив о своих недавних видениях. Значит, это всё был Феликс? Он сам неосознанно звал её к себе всё это время, даже находясь в царстве беспробудных снов, а теперь она здесь и... Он просто обязан сейчас проснуться, ради своего родного брата и всех них, проделавших такой тяжелый путь к его спасению. Пожалуйста-пожалуйста... Просыпайся же, ну? За массивными деревянными дверями слышится какой-то отдаленный громкий шум с множеством голосов, Лино с Хенджином заметно напрягаются, а первый взволнованно произносит: - Фоморов рог, они уже так близко! - после чего Хёнджин тут же удлиняет свой кинжал в меч и с готовностью становится перед ними, на случай если придется защищаться, а хозяин лавки останавливается прямо за ним. Юме прекрасно понимает, что если сейчас их снова поймают, то другого шанса спасти Феликса у них больше никогда не будет, поэтому она сильнее сжимает руку мальчишки и, прикрыв глаза, пытается всеми остатками сил почувствовать его ауру, если она вообще еще существует. Сквозь кромешную глубокую темноту, нагнанную опасным проклятьем, девушка видит лишь малюсенький отголосок яркого золотистого света и, недолго думая, мысленно взывает к нему: - Феликс? Феликс, здесь твой брат, Хёнджин, и мы пытаемся помочь тебе... Пожалуйста, помоги и ты нам, иначе нас схватят и весь путь к тебе окажется пройден зря... Пожалуйста, постарайся проснуться... Постарайся вернуться к своему брату, он очень ждет тебя и любит, пожалуйста, у тебя ведь еще есть силы... Просто иди на мой голос, и мы выберемся отсюда вместе, слышишь? Мы обязательно выберемся из этой темноты... Доверься мне... Она вспоминает, как получила треклятое проклятье около года назад, как Хенджин рассказывал ей о том, что это всего лишь чья-то направленная открытая ненависть или злоба и как еще вчера она не верила ему и вовсе не хотела сюда идти... За сутки пребывания здесь слишком многое изменилось и теперь Юме, действительно, хочет помочь бедному мальчику выздороветь и снова увидеть родного брата, который так сильно за него переживает, она просто сама настолько сильно устала от собственной никчемной жизни - хочется сделать за неё хоть что-нибудь по-настоящему полезное, и если это - спасение одного эльфийского мальчика от смертельного проклятья, то она непременно... - Схватить их! Немедленно! - кто-то с громким гневным криком врывается в просторную комнату вместе со стражей, создав огромную какофонию шума, на фоне слышится звон скрестившихся мечей, но девушка по-прежнему упрямо не открывает глаза, чувствуя всем телом, как их руки начинают вибрировать все сильнее и сильнее от стремительно пробивающегося наружу ослепительно яркого золотистого света, огромной волной сметающего всё на своём пути. Кто-то в панике кричит на стороне "Что это такое? Что здесь происходит?", раздаются грохоты разбивающейся мебели, оглушающий гулкий звон вокруг них, а в приоткрытых глазах не видать абсолютно ничего, кроме слепящего золотого света, от которого, кажется, скоро попросту сгорит вся незащищенная сетчатка, а потом Юме с трудом различает сквозь него два ярких золотистых глаза прямо перед собой, слышит низкий, но на удивление радостный голос, от которого спирает судорожное дыхание где-то в районе груди: - Я тебя вижу. И всё будто бы взрывается новой оглушающей вспышкой, после которой неистово паникующий разум мгновенно погружается в кромешный мутный мрак с полноценной тишиной.

***

Летнее утреннее солнце нагло заглядывает в открытые окна, увешанные длинным белым тюлем, своими косыми золотистыми лучами, Юме поначалу жмурится из-за того, что яркий свет попадает прямо ей на глаза, после чего медленно открывает их и непонимающе оглядывается по сторонам: она дома, прямо в своей комнате... Погодите-ка, что-о?? Девушка тут же вскакивает с постели, словно ужаленная, начиная бегать по всей комнате без малейшего понятия, что теперь делать - все её вещи лежат, как и прежде, нетронутыми, будто она не уходила никуда еще сутки назад, в воспоминаниях же всё произошедшее свежо, как сегодняшнее утро, но в голову закрадываются смутные сомнения о том, было ли это всё вообще на самом деле... Это же... Они же не могли просто-напросто вернуть её домой и обо всем навсегда забыть? Или же могли? И как там младший принц Феликс, поправился ли он или все же нет? А Хёнджин - свободен ли он сейчас или снова находится в темнице? И господин Лино? Что, черт возьми, произошло вчерашней ночью или же ранним утром? Она устало вздыхает, протирая сонное лицо ладонями, и вновь думая о том, что её безжалостно обманули проклятые фейри, а получив своё - тут же поспешили избавиться от ненавистной бесполезной смертной, но в мыслях вдруг всплывает воспоминание о недавнем порезе, и девушка тут же осматривает свою раскрытую ладонь - действительно, заживающая рана всё ещё есть... Значит, всё было на самом деле и это никакой не запутанный, магический сон на почве долгого переутомления. Что ж, прекрасно, выходит, они всё-таки просто избавились от неё и решили всё забыть? В груди на мгновение неприятно ноет от просыпающейся глубинной обиды, но девушка смотрит на настенные часы и, вспомнив о своей ежедневной работе, сразу же бежит собираться на смену, временно наплевав на всё произошедшее недоразумение... Вот правда, чтоб она ещё раз так опрометчиво согласилась помогать выходцам из дивного народа! Собрав всё необходимое в рабочую сумку и отправившись за метлой, она вдруг замирает посреди порога, прислушиваясь к собственным ощущениям и к удивлению, понимает, что... ничего больше, как раньше, не болит. Серьезно? Так значит, это правда сработало и ужасное темное проклятье просто полностью исчезло? Она безумно боится радоваться чему-либо заранее, но всё равно счастливо улыбается своим мимолетным предположениям и выходит из квартиры, заперев её на ключ. По пути к парку девушка снова встречает того самого маленького, игривого рыжего котенка и кормит его несколькими сосисками, столь удачно прихваченными из дома, чтобы после отправиться на свое постоянное место уборки. Погода сегодня довольно теплая, но совсем не адски жаркая, как предвещали весь месяц болтливые синоптики - Юме подметает листья с каменных дорожек, искренне наслаждаясь приятным ветерком и относительной утренней тишиной зеленого парка, да напевает себе под нос одну из любимых песен, чтобы хоть немного отвлечься от гнетущих переживаний о потерянных новых друзьях, оставленных совсем в другом мире, чуждом для людей, которых теперь вовсе неизвестно, где и как возможно искать, а потом позади внезапно раздается чье-то тихое кряхтение, и девушка медленно оборачивается на внезапный звук, красноречиво приподнимая брови: - В такую рань и уже на работу? - В такую-то рань, и уже следишь за мной? - нарочно поддевает его Юме, с усмешкой наблюдая за парнем, сидящим на скамейке, гордо скрестив руки на груди, и нагло ей улыбающимся с блестящими в карих глазах малюсенькими бесенятами. Вот значит, как? И совсем не стыдно, да? - Я не... - У тебя совесть отсутствует с самого рождения по природе или дело лишь в характере? Хёнджин сокрушенно закрывает глаза на секунду, бессильно смеется, поднимая обе ладони в знаке "ладно, я сдаюсь-сдаюсь" и внимательно смотрит на девушку в ответ, раздумывая над тем, как бы правильно всё объяснить: - Я ведь обещал тебе безопасность... Пришлось переместить тебя обратно домой, благодаря магии Феликса, чтобы мои ненаглядные братья тебя снова не поймали, иначе это было бы гораздо сложнее. Кстати, Феликс выздоровел... Думаю, ты тоже чувствуешь изменения в лучшую сторону, не так ли? Юме лишь твердо кивает и слегка улыбается тому, что он вовсе не забыл про собственное обещание, затем отставляет в сторону метлу и, быстренько подойдя ближе, устало плюхается рядом с гостем. Они просто молчат несколько долгих, умиротворенных секунд, прислушиваясь к громкому пению птиц, хорошенько устроившихся на соседних деревьях и шуршанию листьев на ветках, поддеваемых мягким августовским ветерком; погода, на самом деле, такая приятная, что вовсе не хочется лениво сдвигаться с места, поэтому девушка пока что садится поудобнее и с облегчением произносит: - Даже не верится, что проклятья больше нет... Знаешь, я будто заново родилась. А где сейчас твой младший брат? Он в порядке? Надеюсь, старший не посадил его тоже под замок? Он у вас немного дерганый. - Феликс в порядке, он сейчас временно у господина Лино... На самом деле, Крис изгнал нас обоих после того инцидента и... Он был ужасно зол, потому что когда Айен увидел, что Феликс очнулся, то тут же перешел на нашу сторону... Этого он перенести уже не мог. Он об этом не знает, но Айен с тех пор тайно навещает Феликса в лавке, и довольно-таки часто. Лино умеет хорошо заметать следы и прятаться... Никто из старших не знает, где именно сейчас находится Феликс, они уверены, что он всегда и всюду бродит со мной. - Хёнджин шумно выдыхает, но в голосе его тоже чувствуются нотки легкого облегчения, прекрасно показывающие, что он очень рад возвращению брата. - Я не знаю, чем еще отблагодарить тебя, думаю... в качестве награды сойдет ещё и правда. Феликс, на самом деле, не родной брат мне. Точнее, это я их не родной брат. Моя мать была смертной, но это случилось очень-очень давно, и братья предпочитают считать, что того не было вовсе, иначе это ужасающий позор для всей нашей семьи и рода... Отец оказался тем ещё праздным королем, которого не останавливали никакие правила и законы, если что-то вдруг сильно ударяло в голову... Поэтому я не имел никаких прав на королевские самоцветы, они из царской короны, их всего девять и на них имеют все права лишь законные дети нашей семьи... Потому Крис и был так зол, я ведь нарушил очень много строгих правил. Юме слушает его внимательно, удивленно округлив глаза и приоткрыв рот, несколько секунд пытается переварить всё, что только что услышала, в голове жужжит настоящий рой перебивающих друг друга различных мыслей из-за новости о полукровке, девушка некоторое время просто задумчиво молчит, утреннюю тишину между ними разбавляет лишь шорох листвы, танцующей на летнем юрком ветру, солнечные лучи мягко подсвечивают их часть поляны, волшебно преломляясь сквозь плетущиеся ветви высоких деревьев и освещая летающие повсюду вокруг скамейки мелкие пылинки, после чего девушка, наконец, уверенно говорит: - Разве это имеет значение, если ты спас жизнь своему младшему брату, будь он родным или нет? Главное ведь, что он сейчас жив и здоров, не так ли? - она ободряюще улыбается ему, наблюдая за тем, как выражение лица парня сменяется от хмурого, да слегка удивленного до заметно смягчившегося и облегченного, а потом он вовсе коротко усмехается и поднимается с места, отряхивая свою одежду. - Верно... И у нас, на самом деле, есть еще одно незаконченное дело. - вдруг лукаво произносить Хёнджин, деловито скрестив руки на груди. - Мы с Лино и Феликсом решили найти эту чертову ведьму и поквитаться с ней... Не может же она и дальше бродить, где вздумается, и щедро бросаться во всех проклятиями? Ты с нами или как? - Ну уж нет! Не-а! Я больше в этот ваш подземный лабиринт, кишащий всякими древними монстрами, ни за что в жизни не сунусь! - Юме тут же возмущенно подскакивает с места, отрицательно качая головой с саркастичной ухмылкой, пока Хенджин нагло кладёт свою широкую ладонь ей прямо на взлохмаченную макушку, поглаживая голову с хитрой довольной улыбкой и лукаво поблескивающими сквозь упавшие вперед темные волосы янтарными глазами: - Думаю, тебя сильно обрадует весть о том, что она находится вовсе не в Подземелье, а прямо в человеческом мире. Так что, никуда ты от нас не денешься, мы все скоро будем ошиваться прямо здесь, то лишь временное прикрытие... Глядишь, и Айен вскоре присоединится к нам, чтобы помочь. - Вот Айена о помощи и просите, а меня нет! Я ни к каким ведьмам, троллям или эльфам больше ни ногой! Вот так вот! - Даже при том, что у тебя внутри теперь сила самоцвета вдобавок к твоей? Да ты же легко теперь сможешь найти её и даже противостоять её колдовству, я тебя всему научу и... - Боже, не-е-ет! - притворно громко воет Юме, убегая от него прочь, пока Хван громко смеется, упрямо следуя за ней, уносящей от него ноги по парку, со словами: - За всякую магию нужно платить, Юме! Неужто ты позабыла? У тебя теперь есть самая настоящая светлая магия! - Нету у меня ничего такого, не приближайся! Они звонко хохочут, пытаясь догнать друг друга по высокой траве, еще влажной после вчерашнего недолгого дождя, Юме даже пробует отбиваться от незваного гостя своей несчастной старой метлой, словно ведьмой какой-то является сейчас она сама, а не кто-то другой, кого нужно ещё искать, пока Хёнджин от неё шутливо уворачивается, упрямо повторяя что-то про высокомерную колдунью, которую они непременно все вместе победят общими усилиями, да поставят на место, и прячется за всеми ближайшими деревьями, каждый раз умудряясь ловко взъерошить ей без того лохматые волосы своей пятерней, а косые солнечные лучи освещают всю зеленую поляну льющимся со всех сторон жидким золотом, постоянно напоминая им о ещё одном прекрасном летнем дне. Юме правда вовсе не знает, зачем родилась на свет с таким странным нечеловеческим даром, но, сейчас она, на самом деле, почти уверена, что это уже совсем неважно.