Ab cinis in flamma (в режиме редактирования)

Отклики болезненных спазмов после битвы с воинами Троицы с гулким стуком отзывались в ушах и висках воина, чьи руки не могли даже держать поводья, полностью предоставив Белке руководить бурой кобылой, какую мальчик вовремя привел, дабы вытащить изможденного мужчину из лагеря. Юнец ощущал на своих плечах тяжесть его тела, что буквально повисло на нем, но продолжал мужественно молчать, сосредоточенно вертя головой в разные стороны и пытаясь разглядеть в предрассветных сумерках фигуры темной лошади и молодой женщины. Он знал, что сейчас Плачущий не был способен прислушаться к чужим запахам; даже сам Белка, не обладая обостренным чувством обоняния, ярко слышал запах его крови. Скорее всего они бы и не нашли Эльмину в лесу, если бы внезапно неподалеку от них не послышалось лошадиное ржание. Белка натянул поводья, насторожившись, однако мужчина едва ощутимо сжал его запястье: — Голиаф,- шепотом прохрипел он, и через миг из стремительно тающей ночной мглы, мальчик увидел быстро приближающуюся к ним вороную лошадь. Быстро описав круг около них, он вновь громко заржал, становясь на дыбы. Мужчина чувствовал Голиафа как никто другой, будучи его всадником уже много лет, и прекрасно знал: его конь сильно нервничал, словно приговаривая им следовать за ним как можно скорее. Воин посадил девушку-фэйри на него, поэтому знал, что животное пытается показать им дорогу к ней. Белка, видно, и сам понял это, так как встряхнул поводья и пустился рысью следом, едва поспевая за стремительной быстрой лошадью. Они вышли на небольшую поляну посреди раскидистых деревьев, когда небо осветилось красочным предрассветным розоватым заревом, оглашая начало нового дня. Всадники видели, как вороной конь склонил свою морду над лежащим в зеленой траве телом, обнюхивая деву, словно проверяя, жива ли она еще. Если бы не почти падающий с седла Плачущий, Белка на ходу спрыгнул бы с коня и стремглав помчался к Эльмине. Подведя их кобылу поближе, мужчина из последних сил помог мальчику слезть и перекинул ногу, чтобы спасть самому на землю, корчась от пронзительной боли в теле. Подбегая к лежащей без сознания Эльмине, юнец прижался ухом к ее груди - сердце еще издавало слабые тихие удары, однако они становились все более редкими. Разум Белки охватил страх - он не простит себе, если девушка умрет. Он видел, как на ее бледном лице проявляются блеклые серые узоры на ее щеках, отображая, как жизненные силы покидают ее тело. — Нет-нет-нет,- затараторил мальчик, глядя на небо: лучи солнца еще совсем низкие, чтобы у них вышло осветить деву. Если бы Плачущий мог держать деву на руках, он бы смог отыскать освещенное лучами место, однако среди их всех Белка был единственным, чья жизнь не находилась у края пропасти. Дрожащими пальцами мальчик снял деревянный крестик и быстро надел на шею Эльмины, вложив распятие в ее ладонь и сжав в кулак. Первые несколько мгновений ничего не происходило, и Белка с ужасом подумал о том, что дева и впрямь умрет сейчас на его глазах. Наблюдая поодаль за действиями мальчика, Монах молил Бога лишь об одном: сохранить этой деве жизнь, даже если взамен придется отдать свою. Он должен был спасти хоть одного-единственного в своей жизни фэйри. Может, так у него получится искупить хоть кроху того греха, что лежит на его душе. Внезапно обостренное зрение мужчин заметило, как узоры на девичьих щеках приобрели едва заметный розоватый оттенок. Дыхание Эльмины стало более слышимым и не таким прерывистым, даже ее кожа, казалось, перестала иметь мертвенно бледный оттенок. Монах замер, на мгновение забыв обо всей телесной боли, что его тревожила, и завороженно смотрел на девушку, чья жизнь перестала так стремительно угасать. Впервые в жизни Господь отозвался на его молитву. И сейчас, ощущая в груди благо, какое Плачущий так долго и мучительно искал в долгих покаяниях, мужчина осознал всю правильность совершенного поступка. Теперь он нашел причину, почему девушке удалось так долго оставаться в здравом уме и устоять действию снадобья: Бог все это время охранял ее жизнь. Сквозь листву пышных высоких деревьев пробивались первые солнечные лучи, озаряя зеленую поляну и придавая утренней росе жемчужный серебристый блеск. Белка заметил, как заискрились ее метки на запястьях, медленно приобретая оживленный багровый цвет, мерцая малиновой пыльцой на коже. Женское личико, ощутив ласковое тепло Гелии, засияло молодым румянцем, рассеивая под веками серые круги и выделяя мелкие, рассыпанные по носу веснянки. Мужчины молча глядели за чарующим действом исцеления Эльмины. Девичье тело, в чьих жилах протекала живительное жаркое пламя, наполнялось долгожданной силой солнечного светила, растворяя на коже синюшные гематомы после жестких оков, мелкие ссадины и даже шрам, что остался после ранения стрелой. Ее волосы вернули свой шелковистый блеск, пропитавшись небесной теплотой и водопадом теперь переливаясь на свету. Оба наблюдателя безмолвно согласились с тем, что сейчас девушка выглядела особенно красиво, схожая на лесную спящую нимфу, истинную фэйри. Эльмина очнулась от забытья, ощутив внутреннее тепло возгорающегося с новыми силами пламени в ее груди. Ей казалось, что никогда еще она не чувствовала себя настолько живой и преисполненной чувств собственной природной силы, какой обладал ее дух. Глубоко вдохнув свежего лесного воздуха в легкие, дева с блаженным выдохом открыла глаза и взглянула на ясное голубое небо, поблескивающее лазурью сквозь ветви деревьев. Она чувствовала возле себя чье-то оживленное движение и через миг тотчас же узнала юный звонкий голос, обладатель которого крепко прижался к ней, обнимая руками. — Слава Тайным, ты жива,- облегченно выдохнул Белка, радуясь возвращению девы. Эльмина приподнялась с земли, дабы притянуть мальчика к себе и стиснуть его в радостных объятиях, широко улыбаясь тому, что он остался цел и невредим после того, как попал в руки Паладинов. Сейчас, наполненная солнечной мощью до краев, она как никогда остро ощущала окружающие ее жизненные силы, потому, учуяв резкий солоноватый запах пролившейся крови, дева неприятно поморщилась, поднимая взор на источник, и уставилась на скорченную на землю темную фигуру мужчины, едва сохранявшего рассудок. Волна болезненного спазма прошлась по ее телу, передавая его ощущения, и Эльмина, мягко разрывая объятия с ребенком, поднялась на ноги, ощущая в них небывалую силу и легкость, и подошла ближе к плачущему воину, касаясь его плеча и заставляя лечь на спину. Ей даже не надобно было осматривать пламенем его ранения, чтобы сказать, что его сильно избили и нанесли много травм. — Ему еле удалось сразить дюжину воинов Троицы,- произнес Белка.- Они почти убили его. Эльмина взглянула на его обагренное собственной и чужой кровью лицо, что каждый раз вздрагивало при очередной вспышке боли. Этой ночью Плачущий Монах сразился против своих братьев, дабы спасти жизнь ее и Белки. Эльмина не знала, какие причины сподвигли его на такой поступок, однако душа была рада, что воин смог отыскать истину в своем сердце. — Потерпи,- тихо произнесла она, кладя его руки вдоль тела и заставляя расправиться на земле.- Сейчас станет полегче. — Не надо,- вдруг прохрипел мужчина, слабо схватив ее за тонкое запястье, когда понял, что она намеревается делать. — У тебя слишком много увечий, сломано три ребра. С такими ранениями тебе не дожить и до заката,- мягко освободила она свою руку и положила его ладонь.- Я способна тебе помочь, только позволь мне это сделать. Сейчас ты нужен нам живым. В ответ мужчина согласно выдохнул, закрывая веки, и поддался словам девы, позволяя ей исцелить себя. Он намеренно не обратил внимания на то, что сказанные фэйри слова отозвались в груди, ближе к горлу, необъяснимой приятной теплотой. Все оттого что никогда прежде ему не говорили, что он кому-либо нужен. До его слуха доносился неразборчивый шепот девы, и довольно скоро ноющая пульсирующая боль стала утихать, пока не превратилась в терпимые ноющие ощущения, схожие с болью в мускулах после изматывающих тренировок. Белка с любопытством наблюдал за девичьими ладонями, что излучали мягкий золотистый свет, впервые узрев волшебство ее врачевания. Эльмина читала молитвы до тех пор, пока гулкие удары в висках не умолкли, и наконец закончила, ощутив, что опасность для жизни воина миновала. — Сломанные кости придется лечить еще несколько дней, но сейчас ты сможешь спокойно ходить и держаться в седле,- молвила Эльмина, когда воин открыл глаза и приподнялся, приняв сидячую позу. Плачущий ощущал себя существенно лучше, нежели несколько мгновений назад. Встав на ноги, он протянул ладонь девушке и помог ей подняться с прохладной земли. Осторожно размяв затекшие суставы, он взглянул на свои вымаранные в крови руки и чуть нахмурился: все же часть его души ощущала вину перед убитыми братьями, хоть они таковыми уже не являются. — Предлагаю убраться подальше от Граммэйра,- отозвался Белка, обращая на себя внимание взрослых.- Паладины наверняка уже отправились за нами в погоню, поэтому нужно скорее делать ноги. Молча согласившись с мальчиком, Эльмина легко забралась на бурую кобылу верхом, помогая мальчику усесться впереди. Взявшись за поводья, девушка последовала за воином, что вновь с ровной осанкой ехал верхом на Голиафе, указывая им путь. Смотря на его темную широкую спину, девушка коротко усмехнулась, вспоминая, как ей пришлось плестись за ним пешком, когда Плачущий Монах схватил ее в Немосе. Эльмина поежилась, назвав в своих мыслях его прозвище. Ныне она не воспринимала его как слугу католической церкви и жестокого истребителя фэйри, оттого дева задумалась, какое истинное имя имеет мужчина. — Как тебя зовут, воин?- обратилась Эльмина к нему, отчего тот немного замедлил шаг, давая возможность девушке выровняться с ним. — Ланселот,- отозвался он, и теперь девушка могла видеть его задумчивый взгляд, не прикрытый темной широкой накидкой.- Давным-давно меня звали Ланселот.- Это имя девушке определенно больше нравилось.- А какое ваше имя, иноземная леди? — Эльмина,- с легкой улыбкой отозвалась та. — Что же насчет тебя, мальчик?- обратился мужчина к юнцу. — Белка,- шмыгнул тот носом, держась за темную гриву лошади. — Но ведь это животное, не имя,- повернул он голову в его сторону. — Мне оно не нравится. — И все же оно принадлежит тебе,- улыбнулась Эльмина, глядя на его светлую макушку. — Ладно, я - Персиваль. Оглянув широким взором путников и произнеся в своих мыслях поочередно все их имена, Эльмина не сумела сдержать легкой усмешки: их судьбы казались столь далекими друг от друга, что не имели ни единого шанса когда-либо пересечься. Но, как говорится, пути Господни неисповедимы.

***

Они делают привал лишь после полудня, ближе к вечеру, когда обнаруживают скрытый от людских глаз в лесной глуши небольшой водоем с кристально чистой водой. Испытывая острую нужду поскорее окунуться в согретое солнечными лучами очищающее течение и вымыться как следует, Эльмина отдала свою порцию хлеба мальчику и решила спуститься к берегу, как ее остановила мужская рука: — Возьми,- передал в ее руки мужчина чистую льняную рубашку и штаны с широким поясом и темной накидкой.- Твое платье совсем испорчено. Эльмину опустила взгляд и испустила огорченный вздох: ее некогда любимое синее одеяние полностью изорвалось и измазалось в грязи, рукава превратились в негодные дранные лохмотья, что лоскутами свисали с предплечий, выставляя напоказ ее багровые метки. Эта одежда была последней, какую она привезла с собой в эти края из родного дома. Настало время проститься и с ней. — Думаю, ты прав,- с жалостью поджала она губы, принимая новые одеяния.- Спасибо. — Только смотри, не утони на мелководье,- поддел ее мальчишка, издав смешок, на что дева лишь с улыбкой закатила глаза и направилась по тропе, ведущей по пологому склону к берегу озера. Ланселот безмолвно провел девушку взглядом, запоминая о ее неумении держаться на воде, расправил плечи и обернулся в сторону Белки, что, облокотившись спиной о ствол засохшего клена, отчаянно пытался разжечь огонь, растирая сухие палки друг о друга. — Пригляди за лошадьми, пока я поищу что-нибудь съестного,- обратился он к мальчику, накидывая на голову капюшон.- И никуда не уходи отсюда без надобности, понял? — Понял,- бросил Белка, раздраженно выкидывая палки на землю.- Лучше попросить Эльмину разжечь костер, чем заниматься этой ерундой. Мужчина едва сдержал ухмылку, подумав о том, что надо бы научить мальчонка быстро разводить огонь.

***

Тщательно вымыв со своего тела грязь и пот после долгих дней плена в лагере Паладинов и прополоскав пряди волос от пыли и жирности, дева ощутила себя еще более обновленной, наполненной сил и какой-то детской необъяснимой радости. Эльмина не знала, отчего душа ее чувствует себя так беззаботно: то ли благодаря долгожданному освобождению из мучительных оков, то ли от того, что дух ее вновь ощущает тепло такого необходимого солнечного светила, то ли потому что за долгое время беспросветного одиночества в ее жизнь ворвались две такие же заблудшие души, скрашивая холодную бездонную пустоту внутри. Хорошенько выжав влагу с волос и стряхнув их, дева облачилась в новые одежды и ощутила, что они имеют тот же аромат церковных восковых свечей, каким была наполнена старая церквушка в Поморье. Прижав широкие рукава к носу и вдохнув приятного запаха, Эльмина улыбнулась: на миг ей показалось, что она дома. Однако приятное видение исчезло также быстро, как и возникло, возвращая девушку в ее настоящее - в чащи Железного Леса. Оставив мокрые пряди высыхать на плечах, она вернулась к Белке, которому уже не терпелось поскорее поплескаться в воде - для последнего дня летнего сезона сегодня было на редкость тепло. Ощутив приближающийся запах церковного ладана, дева обернулась в сторону его источника и заметила темную фигуру Ланселота, что уже нес в одной руке две внушительные туши лесных кроликов. Зная о необходимости костра, Эльмина закатила рукава, на мгновение вздрогнув: за долгие годы своей жизни среди простого люда она была слишком острожна, дабы никому не удалось заметить ее меток на предплечьях. Однако осознавая, что ныне бояться ей нечего, дева приподняла края рукав и принялась собирать хворост для будущего костра. — Одежда была только мужская,- произнес мужчина, принявшись свежевать тушу.- Я постарался взять одеяния поменьше. — Все хорошо, благодарю и за это,- улыбнулась дева, присаживаясь и укладывая в одну кучу сухие ветви. Вдохнув полной грудью, Эльмина быстро вызвала пламя, что вырвалось из ее ладоней маленькими витиеватыми языками. Поднеся озаренные алыми бликами ладони ближе, она выпустила из губ поток воздуха, отчего огненные языки, переплетаясь меж собою и создавая цветистые причудливые линии за собой, двинулись к сухой древесине и охватили ее в свой плен, постепенно разжигая небольшой костер. Дева заметила, с каким пытливым оценивающим взором Ланселот наблюдал за ее волшебством, стараясь скрыть от девы свое замешательство. Девушка понимала, что мужчине пока сложно спокойно воспринимать подобное действо из-за строгого воспитания в монастыре и продолжительных убеждений Кардена в том, что все фэйри есть не кто иные, как порождения нечистого. Однако поступок Ланселота был веским доказательством того, что он уже стал на правильный путь. Когда Белка довольный вернулся ко взрослым, его обоняние ощутило восхитительные запахи румяного зажаренного на огне кроличьего мяса; живот тот час же возбужденно заурчал, требуя своей порции. Все трое уселись у костра и молча поедали приготовленную тушу, наслаждаясь впервые за долгое время сытной едой. Эльмина с изумлением осознала, что в последний раз ела мясное кушанье целый месяц назад, когда она еще спокойно проживала в Нирвэйне, совершенно не подозревая, куда приведет ее судьба чуть позже. Интересно, что сталось с ее домом? Его руины так и стоят на окраине деревни, или же пламя не оставило от него ничего, кроме потемневшей земли и пепла? Решился ли кто-то присвоить ту землю себе, или теперь то место обходят десятой тропой? Каждый из них пребывал в собственных думах, не зная теперь, с чего начать беседу и как нарушить затянувшееся меж ними молчание, однако все они пребывали в едином ощущении потерянности в этом мире и более не знали, куда им стоит податься и к кому пойти. Всякий из троицы преодолел свой трудный тернистый путь, освободившись от оков и сумев спастись от преследовавших его бед, однако никто не знал, что теперь делать далее. — На последних переговорах с отцом Карденом,- первым нарушил тишину Ланселот, устроившись напротив девы и мальчика,- где мне еще удалось присутствовать, Утер Пендрагон предложил фэйри корабли, чтобы они могли покинуть края Британии и отыскать для себя безопасное место, вдали от католического войска. — Взамен на что?- сразу же задала Эльмина вопрос, прекрасно зная, что король никогда не обладал бескорыстной щедростью.- Что они сдадутся, отдав Граммэйр? — Что Ведьма Волчьей Крови сдастся им добровольно вместе с Зубом Дьявола. Отец Карден отъехал вчера днем к королевскому лагерю, чтобы убедить Утера передать ее в руки церкви. — Нет, Нимуэ ни за что не согласится,- произнес Белка, поджав губы и отрицательно качая головой в стороны. — Она уже приняла условия,- отозвался мужчина.- Все фэйри покинули Граммэйр, направившись к заливу Нищих. — Нет, я не верю тебе!- со злостью выпалил мальчик, сжимая руки в кулаки. — Отец Карден и аббат Уиклоу недаром отправились к королю,- с неизменным спокойствием продолжал говорить Ланселот, словно не замечая, как его слова распаляют в юном фэйри больше ярости.- Они жаждут сжечь ее на костре и заполучить принадлежащий ей меч. — Она скорее разрубит его грязную тушу пополам, чем отдастся добровольно этим красным вшивым собакам!- вскочил он на ноги, стряхивая с себя руку Эльмины, что пыталась утихомирить его пыл. — Только если от этого не будет зависеть жизнь ее народа,- отстраненно продолжал говорить мужчина. — Который ты вырезал собственными руками,- гневно пнул Белка камень прямо в костер и стремительно покидая их общество.- Может, стоило оставить тебя там, на растерзание Троицы, и насладиться, как они разрывают тебя на кусочки. Мужчина ничего не ответил мальчику, лишь опустил взгляд, переводя глаза на пламя костра. Ланселот не имел права возражать ему - его слова истинны, и этих деяний ему никогда не искупить. Эльмина молча наблюдала за тем, как мальчик быстро скрывается за поворотом, спускаясь по тропинке к озеру, и решила не следовать за ребенком - его задели за живое, буквально сообщив об ужасной гибели друга, возможно, последнего фэйри из его народа. Немудрено, что мальчонок так резко отозвался на слова мужчины. — Тебе следует помягче говорить о его друге,- без упрека в голосе произнесла Эльмина, глядя на напряженное лицо воина.- Для начала хотя бы прекратить называть ее Ведьмой Волчьей Крови, ее зовут Нимуэ. — Я не знал ее имени,- отозвался Ланселот. — Когда заходит речь о близких ему людях, он становится слишком несдержан. Порой злость, что бушует в нем, заставляет говорить вещи, каких на самом деле он не желает. — Он имеет полное право ненавидеть меня,- чуть тише произнес мужчина, наклоняя ниже голову и пряча от девы взгляд.- Это я виновен в гибели жителей его деревни, я принес ему страдания и бегства, разрушил его беззаботное детство и лишил семьи. Я не жду от него хорошего отношения или прощения. Я не заслуживаю ни того, ни другого. — Я не отрицаю и не умаляю твоей вины перед ним. Думаю, всякий имеет определенные проступки перед кем-то: у одного они невелики, у иного напротив. Пока еще пребывает на этой земле душа и твоя, и того, перед кем ты испытываешь свою провину, у тебя есть время для получения прощения. Невыносимо, когда уже не перед кем искупить свой грех,- произнесла дева последние слова шепотом, дабы не было слышно дрожи в ее голосе. Она не знала, что Ланселот обладает слишком четким слухом, умея улавливать малейшие детали при беседе. В голове мужчины внезапно промелькнула любопытная мысль о том, какой же грех тревожит девичью душу, что видится ему такой чистой и искрящейся, словно Божий милостивый свет. Неужто эта дева могла совершить столь дурные проступки, за что доселе она ощущает свою вину? Вспомнив о той могущественной огненной силе, что таится в ее хрупком теле, Ланселот подумал, что не зря Карден жаждал заполучить ее в свои ряды. — Свои грехи всегда можно искупить перед Господом,- отозвался Ланселот.- Не ты ли говорила, что Ему достаточно лишь искренних раскаяний, дабы очистить душу? — Да, это действительно так. Всевышний простит, ибо Он всегда любит своих детей. Однако душе не найти покоя, пока собственное сердце не простит себя за содеянное. А получить прощения у самого себя куда сложнее, чем у милосердного Бога. Ланселоту не нашлось, как возразить ее словам. — Как твои ребра?- сменила Эльмина разговор, поднимаясь на ноги и приближаясь к мужчине.- Какая степень боли исходит от них? — Почти не ощутимая,- отозвался тот.- Они могут и сами срастись, тебе необязательно тратить свои силы. — Сейчас они столь наполнены солнечным светом и подпитаны съеденной пищей, что лечение никак не истратит их,- заверила Эльмина.- Тебе лучше отклониться назад,- легко надавила она ладонью на его плечо, и Ланселот откинулся спиной на ствол дерева.- Закрой глаза и не напрягайся. Как только воин выполнил ее просьбу, дева принялась за дело. Исцеление длилось недолго. Несмотря на то, что разломы и образованные трещины медленно затягивались, кости мужчины пока еще не поддавались ее свету легко; воину необходимо время, чтобы привыкнуть к ее способностям и не испытывать тревоги. Закончив, дева вспомнила о его спине, от какой исходила острая боль, что она ощутила еще тогда, в шатре лагеря. Общее лечение затянуло его открытые ранения после жестоких покаяний, но дева знала, что увечий было достаточно много, чтобы необходимо было обратить на них особое внимание. — Мне надобно осмотреть твою спину,- молвила Эльмина. — Не нужно,- если бы Ланселот не умел искусно сдерживать собственные эмоции, он бы вздрогнул всем телом. — Но если вдруг попадет заражение… — Я и так чувствую, что твои силы помогли,- твердо произнес мужчина, подтягиваясь выше и отводя свой взгляд от пронзительных зеленых глаз девушки. Эльмина решила не настаивать на своем, лишь согласно кивнув и возвращаясь на свое место. Она не знала, отчего он так не желал позволить ей полностью залечить его искалеченную спину, но понимала, что сейчас душу его разрывают терзания прошлого, где он был отродьем тьмы, что должен до конца своих дней молить Бога о спасении, и светлая надежда на то, что он заслуживает Божьей милости также, как и остальные живущие на земле. Воспитание Кардена ещё слишком сильно влияло на разум и сердце Ланселота, что всю жизнь знал одну истину: за проступок следует искупление, какое заслуживается лишь укрощением души и плоти. И если раньше мужчина терзал тело, дабы искоренить из себя внутреннего демона, то сейчас он готов был наносить себе увечья каждый день за содеянное им зло, за отобранные невинные жизни. Он не хотел легкого излечения, он готов был испытывать мучительные телесные боли от сломанных костей, от вскрытых глубоких ран, от покрывающих все его тело ссадин. Однако дева слишком быстро излечила, слишком легко избавила мужчину от страданий. Поэтому он не хотел исцелять следы от покаяния, какое он совершал ещё вчерашним утром. И помимо всех тех тяжёлых чувств Ланселоту было просто неловко оставаться без рубашки перед молодой женщиной; ему казалось это неприличным по отношению к ней, даже несмотря на то, что она являлась лекарем.

***

Решив хорошенько смыть с себя пролитую кровь, собственную и чужую, Ланселот решил последовать примеру своих новых спутников. Он видел, как Белка одиноко сидел на склоне, но решил оставить мальчонка наедине с собой, дабы бушующая в нем злость чуть стихла. Все равно он вернется к ним, как только солнце скроется за горными вершинами. Мужчина был прав: Белка пришел, как только солнечные лучи скрылись за непроглядной кроной ветвистых высоких деревьев. И хоть мальчик все ещё не желал разговаривать с Ланселотом, пытаясь сохранять в груди свою обиду на него как можно дольше, больше юнец не промолвил в его сторону ни одного плохого слова, чему Эльмина была лишь рада. Решив лечь спать как можно раньше, дабы двинуться дальше, в сторону, где было бы как можно меньше Красных Паладинов и воинов Троицы, дева притушила пламя костра, снижая силу огня, и настойчиво вызвалась в качестве ночного караульного, убеждая мужчину, что ему как никому другому нужен сон после тяжелого недавнего боя. Придя к справедливому решению разделить эту обязанность равномерно на троих, мужчины все же уступили первенство даме и довольно быстро позволили себе погрузиться в сон. Эльмина время от времени наблюдала за их расслабленными уснувшими лицами, освещенными огненными бликами, и раздумывала о том, куда теперь им двигаться далее. Если королева фэйри действительно согласилась принести себя в жертву ради спасения своего народа, и Утер справедливо предоставил им корабли, то весь народ, которому принадлежит Белка, уже покинул земли Британии, и вряд ли им удастся узнать, куда именно они направились. Вряд ли и сами фэйри знают об этом. Тогда куда им податься? Везде по их следам будет идти войско церкви с жаждой их крови, они не найдут здесь покоя. Тогда лучше, как и фэйри, покинуть эти земли. Но тогда куда им уплыть? Их нигде не ждут. Дева ещё никогда прежде не ощущала себя столь потеряно. — Отче Всевышний,- сложила она ладони вместе в молитвенном жесте, прислонив их к губам,- укажи нашим заблудшим душам правильный путь. Помоги отыскать цель, которой мы могли бы следовать, подскажи, где бы наши силы были полезны во благо. За молитвенным шепотом девушка, прикрыв веки и погрузившись в общение с высшими силами, не сразу расслышала, как костер начал раздавать усиленный треск, разгораясь сам по себе сильнее и выплевывая время от времени искры. Лишь когда алые языки пламени стали стремительно возноситься ввысь, переплетаясь и вырисовывая чудные невообразимые узоры, дева прервалась и чуть прищурилась, нахмурив брови. Медленно приподнявшись на ноги, Эльмина не могла вразумить происходящее, молча наблюдая за тем, как беспорядные витиеватые узоры стали принимать очертания человеческого облика. Присмотревшись внимательней, дева изумленно приоткрыла рот, глядя на столь знакомый ей огненный силуэт, чье лицо изогнулось в самодовольной ухмылке. — Мерлин?!- ошарашенно молвила она, округлив глаза, отчего тотчас же вздрогнула, взглянув на мужчин: они все также крепко спали.- Что ты, черт возьми, делаешь… в костре?! — Мне очень лестно твое изумление,- услышала Эльмина знакомые насмешливые нотки волшебника, отчего лишь скривила усмешку, сложив руки на груди.- Если мне не изменяет память, тебе ещё не удавалось видеть истинную магию, которой я владею. — Владел,- поправила дева.- За два года пребывания подле тебя в королевском дворце я не лицезрела и толики твоих сил. Только забавные сцены твоих пьяных оправданий перед Утером, почему ты все ещё не разогнал тучи над Британией. Как тебе это удалось сделать? — Пускай разгадка этого фокуса останется секретом,- усмехнулся мужчина. — Отчего же я вспомнилась тебе лишь сейчас? Небось узнал, что мне пришлось сжечь твой дом? — Ты сожгла мой дом?!- пришел черед Мерлина разочарованно огорчаться. — Прости, у меня не было другого выбора,- виновно поджала она губы, поведя плечами и разводя ладони в стороны.- Если взяться растолковывать, что стряслось со мной за эти несколько седмиц, придется болтать до рассвета. — Что ж, тогда позднее послушаю эту увлекательную историю,- Эльмина расслышала в его голосе оттенки скрытой грусти.- Мне жаль, что за все то время, как ты покинула двор, и до сих пор я никак не интересовался твоей жизнью в Нирвэйне. Однако хочу немного оправдать себя, сказав, что порой приглядывал за тобой, пока мог. — Мерлин, что-то стряслось?- не на шутку встревожилась Эльмина, заметив его печальный настрой. Никогда ранее она не видела его таким. — Думаю, если рассказать обо всем прямо сейчас, у нас действительное не хватит ночи,- заметила она, как пламя очерчивает его горькую усмешку.- Потому я хочу встретиться с тобой лично, пока ещё у меня есть время. — Что это значит?- дева непонимающе нахмурила брови.- С тобой приключилось что-то дурное? — Тяжело ответить, смотря с какого боку взглянуть,- вздохнул волшебник и резко выпрямил плечи, смотря прямо в ее глаза.- Прибудь в руины Калзинского дворца, в народе его нарекли замком Феста и Морейи. Я буду ждать твоего появления там. — Я же совершенно не знаю дороги. — Зато в этих краях прекрасно смыслит твой спутник,- кивнул он в сторону неподалеку спящего Ланселота.- А я все думал, ради кого великий и зловещий Плачущий Монах отречется от своего пастыря. Или он покинул своих братьев, как только узнал о его смерти? — Карден мертв?- Эльмина не ожидала узнать об этой новости.- Когда? — Прошедшей ночью. Нимуэ лишила его головы, когда тот напал на королевский лагерь со своими псами. Незадолго до своей кончины,- мрачно произнес мужчина последние слова, опустив голову. — Нимуэ?- переспросила дева.- Та самая, что владела Мечом Власти? — Именно так,- отозвался Мерлин.- Получила несколько стрел в спину, после чего сорвалась в морскую бездну. — Боже Милостивый,- прошептала она, неосознанно взявшись за нательный крестик, и с горечью взглянула на мирно сопящего Белку: он будет подавлен этой вестью,- и Меч канул в воды вместе с ней? — Нет,- покачал он головой.- Но он не должен никому достаться: ни фэйри, ни людям, ни викингам. Я расскажу тебе все об этом Мече, когда мы встретимся. — Но зачем мне знать об этом?- не понимала Эльмина. — Ты - единственная, на кого я могу положиться. С этими словами пламенный облик рассеялся, оставляя после себя горящие мелкие искры, что вскоре погасли вслед за ним. Перед девой вновь горели спокойные мягкие языки пламени небольшого костра, словно волшебника никогда и не было. И если ранее Эльмина ощущала острое желание немного поспать, ныне ей было не до сна: все произошедшие события, о каких ей довелось узнать от волшебника, не давали ее душе покоя. Она была уверена: с Мерлином стряслось что-то нехорошее, ведь дева никогда ещё не видела его таким огорченным. Внутреннее чувство подсказывало ей, что на эту встречу нужно отправляться немедля.