Непростая Арифметика. Роман. Том 1. Часть 1 - 3.

Александр Аланов

+18

      Часть первая: стр. 1 - 241. Странный выбор Его Величество Разума.       Часть вторая: стр. 241 - 555. Сколько верёвочки не виться... конец будет.       Часть третья: стр. 555 - 712. Счастье было рядом, но разорвалось снарядом.

Вступление к роману «Непростая Арифметика».

Уважаемые читатели!

Если вы, прочитав эту познавательную криминально-романтическую историю, 1. станете на порядок лучше разбираться в поведении и поступках людей; 2. лучше понимать их психологию; 3. сумеете глубже уяснить, почему судьба у каждого складывается именно так, а не эдак; 4. будете чётче знать причины развала Советского Союза и объективнее оценивать политику, политиков и политиканов; а также, если благодаря этой книге мы начнём энергичнее бороться за то: а) чтобы богатство своей страны нам в целом и каждому в отдельности принадлежало не де-юре, а де-факто; б) чтобы конституция перестала быть "проституцией"; в) чтобы на высших постах государственной и законодательной власти люди не засиживались более 4 лет; д) чтобы статистические данные были не лукавыми, а реальными; и) чтобы уголовные и административные преступления государственных чиновников наказывалось по двойной шкале; к) чтобы на работников правоохранительных органов (и высоких должностных лиц) срок давности за совершённые уголовные и служебные преступления не распространялся; ...Значит, затрагивая эти темы в своём романе, я не зря старался и не зря прожил пусть трудные, но интересные 75 лет. И ещё. Поскольку этот роман о моей судьбе (охватывающий период с 1945 по 2020 год), хочу, прежде чем её описывать, высказать своё выстраданное мнение относительно индивидуальной предначертанности или же непредначертанности человеческой Судьбы. Так вот. У людей с чистым и добрым сердцем Судьба всегда сложнее, особенно если жить приходится в кругу негодяев. Кроме того, многое в жизни (включая: дату рождения, эпоху, страну, родителей, состав семьи, дом, учителей, стареть не стареть, социально-политическую систему и государственное устройство) человек не всегда выбирает сам. Особенно в детстве. Когда за него решают быть ли ему атеистом, православным, католиком или мусульманином. В какой школе учиться. Чему верить или не верить. В какой колледж или университет податься. Какую профессию осваивать. То есть, не в любой ситуации выбор бывает за человеком. И, значит, не вся его Судьба пишется и раскрашивается лично им. Следовательно, куда чаще он не ткёт паутину жизни, а просто вплетается в неё. Иными словами говоря, мы во многом не хозяева своей Судьбы. В большинстве случаев она от рождения до самой смерти связана с другими людьми. А посему каждый наш добрый и недобрый поступок, рождает наше личное и наше общее настоящее и будущее. Увы, российские правители стараются сей факт не афишировать, обходить молчанием. Для них понимание россиянами даже некоторой предопределённости Судьбы нежелательно. Поскольку проще и легче управлять подданными, которые считают, что Судьба не вопрос случая, не предопределение и, тем более, не фатальность, а вопрос осознанного выбора действий в рамках доктрины, что человек хозяин своей Судьбы. То есть, Судьба у каждого – дело его собственных рук. Кстати, утверждение, что мы хозяева своей личной судьбы придумали идеологи советской коммунистической системы, чтобы каждый человек в случае своей неустроенности, винил не правительство, не социально-общественный строй, а только себя. Хотя в реальной жизни Судьба и стартовые возможности почти у любого человека напоминали и напоминают до сих пор незатейливую игру с несколькими кучками лотерейных билетов, где в первой кучке количество билетов со счастливыми выигрышными номерами равно 90 процентам, вторая – 50 процентам, третья – 30 процентам, четвёртая – 10 процентам и пятая – 2 процентам. И вот, к какой куче человека допустят, будут зависеть его стартовые возможности и Судьба. Естественно, чем «высоковольтнее» начальники и их отпрыски - тем заветнее кучка, и явственнее вопиющая социальная несправедливость. Так что по большому счёту предначертанность у Судьбы, действительно, существует. Причём, главным образом в границах государства, эпохи и промежутка времени между жизнью и смертью. Частично она предопределена и рамками той социальной прослойки, той социально-бытовой ниши, в которой человек обитает. В остальном предначертанности нет. И, следовательно, есть возможность выбора, возможность манёвра. Правда, не слишком широкая, с множеством ограничений. К тому же, у кого-то благополучная, у кого-то сносная, у кого-то терпимая, а у кого-то никудышная, как у меня когда-то. Вот и всё! С уважением, автор романа «Непростая Арифметика» Аланов А.С. 11.02.2017. *********************************** (Стр. 3.)

О романе «Непростая Арифметика».

1. По жанру: автобиографическая криминально-приключенческая (с небольшими встроенными научно-фантастическими эпизодами) правдивая драма со счастливым концом. 2. По замыслу и охвату событий (1945 – 1960г.г., 1961 -1980 г.г. , 1980 – 1990 г.г. , 1990 – 2000 г.г., 2000 – 2020 г.г.) роман «Непростая Арифметика» делится на семь томов. В целом он предназначен для читателей старше 18 лет. Те, кому меньше, могут многое не понять. Так как им бабушки и дедушки, особенно коммунистической закваски, будут долго и упорно расхваливать социально-политические прелести советского периода. При этом стыдливо умалчивая о том, что относительно устойчивой и спокойной жизнь при советской власти была лишь в эпоху Брежнева с 1964 по 1984 год. То есть, всего 20 лет. А в остальное время с 1917 по 1968 год, то есть 50 лет, жизнь была рабской, каторжной, политой кровью, слезами, страданиями, смертью и усыпана костями миллионов людей.

Краткое описание сюжета.

Криминально-романтические похождения бывшего детдомовца в 1960 - 2020 годах, не имевшего ни документов, ни родных, ни крыши над головой в стране развитого социализма, то есть СССР, а затем России, Украины и Беларуси, где без бумажки ты букашка, тем более, если этой "бумажкой" являлся паспорт. ************************************ (Стр. 4.)

Пророчество автора.

Запомните моё вот это предсказание: «Если Вы не будете знать объективной истории развала СССР, то обязательно будете соучастниками, либо свидетелями распада России!»

Авторское посвящение.

Мне грустно, что за период Советской власти по вине правоохранительных органов пострадали, стали калеками и погибли сотни и сотни тысяч неповинных граждан СССР. К сожалению, благодаря давности срока, за эти злодеяния практически никто не ответил и причинённый ущерб пострадавшим не возместил. Более того, за свой кровавый "труд" получали медали, ордена, хорошую зарплату и, по старости, приличную пенсию.

Мечта автора.

Мечтаю лишь о двух моментах! Во-первых, чтобы в тюрьмах не сидели безвинные, как это было при Советской власти. И, во-вторых, чтобы из тюрьмы люди выходили не хуже, а лучше! ******************************************** (Стр. 5.)

Часть первая: Странный выбор Его Величества Разума.

Предисловие.

Первые же произведённые на Земле (сначала Соединёнными Штатами Америки, а затем СССР) ядерные взрывы обитатели Космоса восприняли с беспокойством, которое резко усилилось после того, как они стали один за другим повторяться и стремительно нарастать по мощности. Особенно Космос встревожили проведённые Советским Союзом испытания водородных бомб и форсированное осуществление им ракетостроительных программ. Дистанционные телеметрические замеры состояния биосферы Земли, выполненные чуть позже Космосом, тоже не внушали оптимизма: техногенный фактор явно отрицательно сказывался на защитных свойствах озонового слоя, нежелательно влиял на температурный баланс, способствовал опасному увеличению в атмосфере концентрации окиси углерода, стронция - 90, цезия - 137 и роста в ней уровня радиоактивного фона. Имелись и другие подтверждения тому, что социально-политическое и экономическое развитие цивилизации на Земле резко отстаёт от научно-технического прогресса и грозит гибелью планете Земля как инкубатора, зачатка и колыбели новой, более высокой ступени Разума. В связи с этими удручающими фактами, Высший Совет Космического Разума счёл необходимым на ближайшем заседании тщательно проанализировать полученную информацию о планете Земля, обсудить меры по исправлению там перекосов в эволюционных процессах, и решить вопрос о необходимости посылки туда экспедиции со своими представителями для более детального изучения сложившейся ситуации и возможного оперативного вмешательства. ********************************* (Стр. 6.)

Глава первая.

Хроника таинственно-странных событий.

22 мая 1979 года. США. Округ Колумбия. Вашингтон. Белый Дом. 22 мая 1979 года, директор Агентства Национальной Безопасности США передал лично Президенту США докладную следующего содержания: «Уважаемый господин Президент! Судя по материалам, собранным Управлением электронной разведки, 28 мая 1979 года в космическом районе Большого Магелланова Облака запланировано совещание представителей Высших Форм Разума Вселенной. Совещание созывается в связи с беспокойством, которым охвачены все слои Внеземной Цивилизации из-за неблагоприятного развития ситуации на Земле, особенно на территории СССР. На совещании, по всей видимости, должна прозвучать очень важная информация о положении дел в том регионе. Поэтому я, как директор Агентства по вопросам Национальной Безопасности, настоятельно прошу: 1. Разрешить продолжить операцию по сбору и обработке сведений в данном направлении. 2. Утвердить прилагаемый перечень срочных мероприятий по обеспечению их соответствующей материально-технической поддержкой. 3. Обязать Центральное Разведывательное Управление и Министерство Обороны оказать нам необходимое содействие». *************************************** (Стр. 7.) Дважды прочитав докладную, Президент поднял ироничный взгляд на директора АНБ, усмехнулся, внимательно посмотрел ему в глаза, осуждающе покачал головой и, не увидев в них растерянности, жёстко спросил: - Ты даже готов поручиться за это и пожертвовать своей должностью? - Да. Готов, господин Президент, – твёрдо ответил тот. - Ну что же, – развёл руками Президент. – В таком случае, я воздержусь от скептического отношения к представленной информации и дам тебе «зелёный свет». Действуйте! Вдруг это правда? Всякое может быть. Особенно на фоне последних сенсационных, если не сказать больше, научных открытий. Хотя, не буду скрывать, и при подобном повороте событий мне всё равно не очень-то хочется совать свой нос в дела Высшего разума. Надеюсь, ты догадываешься почему? - Да, господин Президент, догадываюсь, - кивнул головой директор АНБ. - Подслушивать и подглядывать – занятие, действительно, не из разряда благородных. Сам противник этому. Тем более за родителями, точнее, за старшими. Но другого выхода не вижу. - Что-что? За кем? - удивился Президент. – Ну-ка, поясни, за какими это родителями или старшими? А то я не совсем понял смысл твоей последней фразы. - За нашими, господин Президент, - убеждённо заговорил Директор АНБ. - Так как по моему глубокому мнению, все живущие на Земле люди являются детьми либо младшими братьями какого-то, пока ещё не ясного, но, в любом случае, куда более разумного Мира. Возможно, того, о котором сейчас идёт речь. Президент насторожился: - Выходит, ты не согласен с тем, что именно люди являются родителями и носителями разума? Что именно мы совершенствуем его, а он, в свою очередь, совершенствует нас? ************************************ (Стр. 8.) - Что Вы, господин Президент! Как раз, наоборот, с этим я согласен, - улыбнулся директор АНБ. - Тем не менее, я считаю, что это верно только на бытовом, так сказать, уровне. Когда во внимание не берётся тот факт, что в любом из нас содержится всё же лишь малюсенькая частица того большого Разума, который существует, растёт и совершенствуется на Земле и в нас, и вне нас. И для которого, естественно, настоящими родителями мы быть никак не можем. Кстати, все последние открытия учёных указывают на правильность именно такого миропонимания. Что подтверждает и вот эта небольшая, подготовленная, между прочим, специально для Вас, господин Президент, в реферативной форме обзорная статья на эту тему. Директор АНБ вытащил из папки брошюрку и подал её Президенту. Президент еле заметно усмехнулся: - Ну и команда у нас подобралась: один к одному. Теперь я, кажется, догадываюсь, почему мне не пришлось тебя уговаривать занять пост директора АНБ. 28 мая 1979 года. США. Штат Мэриленд. Форт-Мид. АНБ. 28 мая 1979 года, десятки космических, воздушных, морских и наземных радиолокационных комплексов, разбросанных США по всему миру, согласовав свои действия по единой программе, прослушивали, фиксировали и передавали в мощный вычислительный Центр для дешифровки все, не встречавшиеся ранее в космическом районе Большого Магелланова Облака, виды излучения. В этот же день, поздно вечером, из АНБ в Белый Дом ушло кодированное сообщение. *********************************** (Стр. 9.) «Уважаемый господин Президент! – говорилось в нём. – По мнению наших ведущих аналитиков, сегодня в космическом районе Большого Магелланова Облака действительно состоялось совещание представителей Высших форм Разума Вселенной. Выступлений, как минимум, было двадцать. Однако из-за возникавших помех удалось подслушать, воспроизвести и скомплектовать в понятные фрагменты – семнадцать. И то не в полном объёме, а виде разрозненных кусочков. Все выступавшие высказали тревогу за судьбу Земли, за судьбу развивающегося и растущего там Разума. По их оценкам люди неосознанно могут его удушить, погибнуть сами, а колыбель свою разрушить… С учётом этого совещанием принято решение: в максимально короткий срок подготовить и направить на Землю экспедицию из наиболее авторитетных своих представителей, которые должны на месте проанализировать сложившуюся ситуацию и при необходимости её скорректировать». 29 мая – 3 июня 1979 года. США. С 29 мая по 3 июня 1979 года десятки космических, воздушных, морских и наземных радиолокационных комплексов, разбросанных США по всему свету, продолжали поиск и сбор информации о происходящих в космическом районе Большого Магелланова Облака событиях. Она стекалась в Главный вычислительный Центр, где анализировалась, обобщалась и концентрировалась в выводы, которые строчка за строчкой складывались в короткие тексты и ложились на стол директора АНБ. Среди них особой значимостью выделялись следующие. В состав экспедиции отобраны тринадцать представителей разных слоёв Внеземной Цивилизации Вселенной во главе с членом Высшего Совета Космического Разума, обладающим статусом «Первого». Экспедиции придаются специально изготовленные люди-роботы, которые не только внешне совершенно похожи на человека, но и являются одновременно носителями Разума его уровня. ************************************** (Стр. 10.) На телеобъёмных полигонах эти роботы прошли соответствующий курс обучения, позволяющий им ничем не выделяться, находясь среди людей. Кроме того, люди-роботы обеспечиваются надёжной защитой от слежки, похищений, убийств и прочих посягательств. На роботах также дополнительно установлена вторичная система управления и контроля, исключающая возможность его случайного неповиновения и совершения деяний, подпадающих под действия уголовного законодательства Союза ССР. Конкретную направленность деятельности людей-роботов будут определять члены экспедиции. Каждый член экспедиции получит по роботу. Робот будет служить ему и как дом, и как средство передвижения, и как научно-исследовательская станция. Люди-роботы способны мгновенно оценивать, фиксировать и систематизировать внутреннюю реакцию любого человека на воздействие внешней среды. Не исключено, что, благодаря этому, они смогут не только давать каждому, попавшему в их поле зрения, всеобъемлющую и очень точную характеристику, не только отгадывать, как он рос, жил раньше и как живётся ему сейчас, но предсказывать, как сложится его судьба дальше. По сравнению с людьми, представители Внеземной Цивилизации обладают размерами и массой в миллионы раз меньшими. Они совершенно иного вида. Несмотря на хорошую мобильность, подготовленность и оснащённость, у космической экспедиции будут «нулевые» полномочия. То есть, она не имеет права как-либо влиять на происходящие Земные события. Перед ней поставлена задача только одна: помочь Высшему Совету Космического Разума информацией и рекомендациями по лечению и исправлению болезненно опасного, из года в год прогрессирующего перекоса в отдельных и общих структурах Человеческого Разума. ************************************** (Стр. 11.) Перед транспортировкой на Землю людей-роботов и размещённые в них кабины-капсулы с представителями Внеземной Цивилизации, которые, не выходя, будут там в автономном режиме жить и работать, решено скатать в микроскопический шарик до объёма элементарной частицы типа нейтрино. Местом приземления выбран небольшой участок водной поверхности озера Мичиган с глубинами от 200 до 260 метров, однако окончательное место высадки экспедиции предусмотрено в Жигулёвских горах, куда она попадёт через 20 секунд, пронзив толщу Земного Шара и погасив скорость. В соответствии с закладываемой программой, встреча экспедиции с Землёй произойдёт 11 июня 1979 года, в этот день, в 18 часов по Нью-Йоркскому времени, погасив скорость и вынырнув на поверхность Земли, космический комплекс распадётся на тринадцать индивидуальных микроскопических шариков, которые тут же раскатаются, став во всём похожими на людей. 11 июня 1979 год. США. Озеро Мичиган. День - 11 июня 1979 года, Америка жила своей обычной жизнью. Видимо, всё же, когда очень надо, разведка США умела надёжно хранить, камуфлировать и оберегать известные ей тайны. Никаких сногсшибательных новостей в этот ясный солнечный день информационные агентства не распространяли. *************************** (Стр. 12.) Тем не менее, на её Великих озёрах и особенно вокруг самого крупного, под названием Мичиган, площадью почти 58 тысяч квадратных километров, ситуация сложилась явно неординарная. Здесь по распоряжению Президента США с 10 часов утра было приостановлено любое перемещение плавсредств, взято под жёсткий контроль воздушное пространство, запрещены полёты. Более того, вдоль всей береговой линии и на близлежащих зелёных холмах, либо иных возвышенностях, порой, прямо среди виноградников, а то и капусты, сахарной свеклы, или же рядом с портовыми и промышленными сооружениями непосредственно в городах, не исключая в том числе такие, как Чикаго, Милуоки, Эсканоба, Траверс Сити, в боевой готовности застыли в развёрнутом виде около сотни причудливых автомашин со сверх чуткими контрольно-измерительными станциями, а водную гладь в местах, где глубины достигают от 200 до 280 метров, затянули полукристаллической эмульсионной плёнкой, способной улавливать и регистрировать любые падающие из космоса аномальные колебания и излучения. Одновременно, под тщательное наблюдение с околоземных орбит был взят обширный район Жигулёвских гор в России, рядом с рекой Волгой. Несколько спутников, оснащённых мощной телефотометрической аппаратурой, просматривали с околоземной орбиты его каждый квадратный метр. Плюс ко всему, под видом туристов у подножия Молодецкого кургана в Жигулёвских горах, среди длинноствольных заповедных сосен, расположилась в ожидании чего-то важного группа американцев, готовая на самые неожиданные марш-броски и действия. Естественно, необычная возня военных и разведывательных ведомств США вокруг озера Мичиган и Жигулёвских гор насторожила и озадачила русские спецслужбы. Они достаточно скрупулёзно проанализировали произошедшие там изменения, срочно усилили к их странной суете внимание и всё же понять, что к чему, не смогли. Вечер 11 июня 1979 года. США. Штат Мэриленд. Форт-Мид. АНБ. В 18 часов 15 минут директор АНБ уже знал о том, что ровно 5 минут назад перпендикулярно к озеру Мичиган зафиксирован пролёт на огромной скорости загадочной, необычайно сверхтяжёлой космической частицы. А через 20 секунд в районе Молодецкого кургана Жигулёвских гор отмечена странная пульсация гравитационного поля. И что сейчас в Главном Вычислительном Центре его ведомства полным ходом идёт поиск, сбор, моделирование, дешифровка и увязка всех обстоятельств случившегося. Ещё раз уточнив для верности всю информацию, директор АНБ обо всём доложил по телефону Президенту. ************************ (Стр. 13.) - Значит, и я смогу всё это собственными глазами увидеть? – недоверчиво произнёс Президент. - Да, господин Президент! – чётко и лаконично ответил директор АНБ. - Тогда, примерно через час, я обязательно приеду к вам в Главный Вычислительный Центр, - предупредил Президент. - Приезжайте, господин Президент. Место для такого зрителя всегда найдётся, - весело прозвучал в телефонной трубке голос директора АНБ. Спустя час лимузин Президента США подъехал к подъезду здания Главного Вычислительного Центра АНБ. Директор АНБ встретил Президента США как положено. Поздоровался. Доложил о ситуации и провёл в смотровой зал. В смотровом зале, когда они туда вошли, царил полумрак. На большом информационном табло светилось предупреждение: Внимание! Аэрокосмическими средствами США с 18 часов 10 минут в течение 21 секунд велась фиксация пролёта сверхтяжёлой космической частицы сквозь толщу Земли из района озера Мичиган США в направлении Молодецкого кургана Жигулёвских гор России. Пролёт длился 20 секунд. В настоящий момент силами Главного Вычислительного Центра АНБ продолжается сбор, моделирование, дешифровка и увязка всех обстоятельств случившегося. - А много это времени займёт? - повернулся Президент к директору АНБ, усевшись в кресло. ************************************ (Стр. 14.) - Сейчас, господин Президент, узнаем… - директор АНБ включил рядом расположенный микрофон и повторил в него вопрос Президента. На экране тут же появилась надпись: «На дешифровку потребуется ещё 3 – 6 минут». - А если я сам кой о чём попрошу этот микрофон, мне ответят? – вопросительно посмотрел Президент на директора АНБ. - Пожалуйста, господин Президент. Он к вашим услугам, - улыбнулся директор АНБ. Президент повернул в свою сторону микрофон и немного подался к нему: - Мне хочется посмотреть на так называемый район Жигулёвских гор. Точнее, на то место, где высадилась космическая экспедиция. На информационном табло, с высоты птичьего полёта, возникла, в тонкой сетке координат, красивая панорама Жигулёвских гор, русло реки Волги, водная гладь Куйбышевского водохранилища, Молодецкий курган и пульсирующая рядом, словно росинка на солнце, точка. В верхнем углу электронный циферблат показывал год, месяц, число, часы, минуты, секунды. В нижнем шли титры: Съёмка ведётся телеаппаратурой фирмы… установленной на 703 американском фоторазведывательном космическом спутнике станции серии Р -75-37. Разглядывая эту панораму, Президент был удивлён не столько отсутствием вокруг космических пришельцев, сколько отсутствием помятой травы. - Надо же, никого. И ни единого признака! – разочаровано сказал он. - Да, это так, – согласился директор АНБ и добавил: - Люди-роботы очень чувствительны на нездоровое внимание со стороны. Увидеть их в этом случае невозможно. ************************************* (Стр. 15.) - Но ведь даже следов нет. Трава не помята, - высказал своё недоумение Президент. - Неужели те, кто создавал этих роботов, были такими предусмотрительными? Директор АНБ что-то хотел ответить, но погас экран и по громкоговорящей связи объявили: «Через тридцать секунд начнётся показ высадки на Землю прибывшей из космоса экспедиции представителей Высших Форм Разума». Просмотрев в замедленном темпе несколько раз очень внимательно видеозапись посадки и высадки на Землю космической экспедиции, Президент США с озабоченным видом повернулся к директору АНБ: - А какова реакция русских? - Пока, господин Президент, ни о чём не догадываются. - А если?.. - внимательно посмотрел Президент на директора АНБ. Директор АНБ отрицательно покачал головой: - Они, конечно, нашу активность взяли на контроль. Но догадаться что по чём? Нет! Исключено. У русских уровень общественного мышления позволяет признавать наличие более могущественного Разума, чем Разум Человеческий, только у Бога. И то не всерьёз, а на время: пока трудно. - А что сейчас делает экспедиция? - тяжело вздохнул Президент. – И почему все её члены по виду один к одному молодые парни? Там нет ни одной девушки или женщины. - Не знаю, господин Президент, - пожал плечами директор АНБ. – После того, как скатанные в шарики люди-роботы раскатались, они исчезли из поля нашего зрения. У них особая система защиты. Нам ещё, надо сказать, повезло. Благодаря тому, что она включилась только тогда, когда люди-роботы раскатались полностью, мы получили «окно» в стотысячную долю секунды. Это и позволило нам сфотографировать их. *************************** (Стр. 16.) - А наши «туристы» их видели? – продолжил интересоваться Президент. - Координаты местонахождения экспедиции, господин Президент, они получили сразу же. Со спутников было зафиксировано их движение к месту высадки. Но сами они, увы, ничего не помнят, - развёл руки директор АНБ. - Что же теперь вы намерены предпринять? Может, пойти на контакт с русскими? Объединить усилия? – пытливо взглянул Президент на директора АНБ. - Ни в коем случае, господин Президент! – отрицательно покачал головой директор АНБ. - Лучше тогда вообще не иметь никакой информации. Даже при благоприятном развитии событий ни мы, ни Земная Цивилизация в целом, от этого ничего не выиграет. А вот потерять многое можно запросто. Риск очень велик. Поведение русских непредсказуемо. Не зря же подмечено: богач - богат на деньги, голь - на выдумки. - Значит, будем на этом ставить точку? Так? – внимательно посмотрел Президент на директора АНБ. - Тоже нельзя, господин Президент, - вздохнул директор АНБ. - Мы должны знать, что там и как. А вот каким образом – ума не приложу. Одно знаю: необходимо организовать из России утечку и обработку более мощного потока информации, не забывая сопоставлять и анализировать её в свете известных нам событий. 12 – 24 июня 1979 года. США. Форд-Мид в томительном ожидании. Прошли почти две недели. Приземлившись и раскатавшись, экспедиция в составе тринадцати космических представителей более высоких форм Разума, действительно, как в воду канула. Несмотря на энергичные меры, огромные усилия и глобальный охват тщательной проверкой всей территории СССР, что же конкретно произошло потом, в каком направлении и как развивается тот, далеко идущий и достаточно непредсказуемый факт, так и продолжало быть загадкой. По-прежнему десятки космических, воздушных, морских и сухопутных радиолокационных комплексов, разбросанных США по всему миру, напряжённо всматривались и вслушивались в то, что происходит в космическом районе Большого Магелланова Облака и на территории Советского Союза. Агентурная сеть брала на учёт и докладывала обо всех увиденных, услышанных, либо прочитанных, удивительных и непонятных явлениях, случаях, историях. Увы, о присутствии в СССР представителей Высших форм Разума даже не было никакого намёка. ****************************** (Стр. 17.) 24 июня 1979 года. США. Штат Мэриленд. Форт-Мид. АНБ. 24 июня 1979 года завеса неизвестности наконец-то приподнялась. Один из космических спутников, барражирующих над районом Жигулёвских гор, сумел зафиксировать и продублировать на Главный Вычислительный Центр АНБ донесение, посланное экспедицией своему Высшему Руководству. Дешифровке оно поддалось довольно легко. Донесение состояло из двух частей. В первом – детально обрисовывалось положение дел в СССР. Давался квалифицированный диагноз нарастающим там экономическим, политическим и социальным болезням. Высвечивались и анализировались наиболее опасные тенденции. Признавалась запущенность и обречённость ситуации. Подчёркивалась неспособность людей излечиться собственными силами. Во второй части излагался план действий по оказанию советскому сообществу кардинальной помощи в выздоровлении. План был необычайно прост. Суть его состояла в следующем: требовалось среди советских людей членам экспедиции отыскать толкового человека, который мог бы запросто, будь у него неограниченная власть с опорой на внеземные силы, изменить в лучшую сторону развитие событий. Следовательно, оставалось лишь одно: найти среди трёхсот миллионов советских граждан такого потенциального правителя, установить с ним тесный контакт, достичь взаимопонимания и дать ему реальную неограниченную власть. Вместе с тем, подобный план действий имел существенный изъян. Он не получил полного согласия и одобрения среди всех членов экспедиции и теперь, чтобы приобрести силу руководящего документа, нуждался в подтверждающей директиве. То есть, нуждался в рассмотрении и утверждении Высшим Советом Космического Разума. В оппозиции этому плана оказались трое из тринадцати прилетевших пришельцев. Эти трое несогласных считают, что советских людей «лечить» бесполезно, поздно. Оттого, вопреки всему, они так и останутся смертельными язвочками на общечеловеческом теле. А следовательно, рано или поздно их всё равно придётся хирургическим способом счищать с этого тела. Посему, оппозиционно настроенная троица попросила Высший Совет взять на себя функции арбитра в возникшем полемическом споре. По их мнению, всех без исключения людей, прошедших советскую школу воспитания, надлежит уничтожить и сжечь в крематориях. В противном случае, гибель Человеческого Разума и Земли предрешена. Такую же справедливую отповедь они дали предложению большинства найти подходящего для СССР кризисного Верховного управленца и наделить его неограниченной по земным меркам властью. ************************************** (Стр. 18.) – Как ни крути, - подчёркивала свои мысли эта оппозиционная троица в своём особом критичном мнении, приложенном к предлагаемому плану действий, - невозможно среди советских людей найти человека, который одновременно был бы прекрасен и чист, как личность, и, в то же время, хорошо понимал и разбирался в сложных жизненных хитросплетениях. Чем лучше одни качества, - утверждали они, - тем хуже другие. И наоборот. 24 июня 1979 года. США. Округ Колумбия. Вашингтон. Белый Дом. Ознакомившись внимательно с донесением, директор АНБ тут же поехал к Президенту. - Господин Президент!- твёрдо произнёс он, переступив порог кабинета. - Нами получена копия доклада-отчёта, который космические пришельцы отправили полчаса назад из района Жигулёвских гор своему Высшему Руководству о ситуации в Советском Союзе. Ничего нового он для нас не содержит. А вот рекомендациям по её корректировке, пожалуй, цены нет. Правда, они не окончательные. К тому же, представлены двумя вариантами. Дело в том, что у трёх членов экспедиции относительно рекомендаций сложилось иное, чем у остальных десяти мнение. Они настаивают перед Высшим Руководством на принятии их варианта. - В чём же суть первого варианта и суть второго? – нетерпеливо поинтересовался Президент. ********************************** (Стр. 19.) - Начну, господин Президент, со второго, - сдержанно усмехнулся директор АНБ. - Три пришельца считают, что живущие в Советском Союзе люди в моральном плане настолько тяжело больны, заразны и опасны, что вряд ли уже удастся найти какое-либо эффективное лекарство, способное предотвратить заболевание и гибель оставшейся здоровой части Земной Цивилизации. Поэтому они требуют этих людей уничтожить. - Не может быть! – не удержавшись, воскликнул Президент. - Вы что-то не так поняли! Там же, наверху, наверное, не обитель дикарей? - Мы всё правильно поняли, господин Президент, - без колебаний заговорил директор АНБ. - Кстати, в первом варианте десять членов экспедиции тоже согласны с мнением трёх своих коллег. В частности, в их послании говорится… Цитирую дословно: "К сожалению, три члена нашей экспедиции отчасти правы. Анализ развития ситуации на территориях СССР убедил нас в том, что живущие там люди в моральном отношении как были, так и останутся опасными инфекционными болячками на теле Земной Цивилизации, способными, если всё оставить как есть, подобно раковой опухоли разрастаться, метастазировать и привести её к гибели. Но в то же время, мы совершим непоправимую ошибку, если уничтожим их. В чём легко убедиться, пройдя по национальным библиотекам, выставкам, музеям и оценив собранные там уникальные творения этого талантливого народа, его весомый вклад в развитие и становление планетарного Человеческого Разума и Сознания. Потом, нельзя недооценивать защитно-наступательные реакции и силы здоровых тканей общечеловеческого Разума, его умение: и распознавать, и мобилизовываться, и объединённо противостоять грозящим ему опасностям. Поэтому, в отличие от трёх наших коллег, мы видим путь «лечения» не в радикальном хирургическом вмешательстве, а за счёт лекарственных средств, возможно очень горьких, болезненных, однако не оставляющих рубцов на теле Разума, не дающих осложнений и рецидивов. К тому же, довольно обычных для этой страны. Так сказать, из арсенала «народной медицины». ********************************* (Стр. 20.) - Что же они конкретно предлагают? - более спокойным голосом спросил Президент. - Они всё же хотят и надеются, - улыбнулся директор АНБ, - отыскать, господин Президент, среди советских граждан человека на роль Правителя СССР, который, если его поддержать силами Космоса, был бы способен излечить своих соотечественников от моральных и социально-политических недугов, тем самым сохранив гармоничное и естественное развитие Земного Разума. - А реально ли такое? – вопросительно посмотрел Президент на директора АНБ. - Утверждают, что да, господин Президент, - неопределённо пожал плечами директор АНБ. - Более того, проанализировав на Земле ситуацию и изучив все накопленные знания о психологии поведения людей, они составили принципиальную схему психологических требований к той личности. - Каким же критериям она должна соответствовать? – улыбнулся Президент. - Довольно непростым, господин Президент. В некоторой степени даже, на мой взгляд, противоречивым. И невероятно многочисленным. - Перечисли, пожалуйста. - Все перечислить, господин Президент? - Ну, конечно! *********************************** (Стр. 21.) Директор АНБ заглянул в лежавшие перед ним на столе бумаги и усмехнулся: - Перво-наперво, господин Президент, чтобы уже с самого-самого рождения тот человек стал бы учиться хитрости, осторожности, недоверию, лукавству, которые к тридцати годам превратились бы в его главные козыри… Чтобы уже с пелёнок он попадал из одной переделки в другую. А с двух лет приводил в отчаяние родных и близких своими частыми вопросами: «почему и отчего, откуда и куда?». При этом, обязательно казался бы мирным, спокойным и необычайно милым, если его не трогают, не муштруют. Но тем не менее, чьё поведение, особенно в молодости, напоминало бы пробудившийся вулкан со множеством кратеров, хранящих в тайне информацию о том, когда и какой начнёт извержение… Одновременно, господин Президент, - продолжил перечисление критериев директор АНБ читая по бумаге, - сей человек должен с малолетства проявлять в своих поступках не импульсивность, а гибкость и изворотливость. Быть наделён тенденцией интуитивно любить тех, кто его любит и моделировать себя по любимым героям. Он также должен сполна испытать тяжесть житейских невзгод и последствий нестабильности своего положения. Уметь с детства отстаивать свою личную свободу и независимость. Начать рано восставать против тех воспитательных мер к нему, которые сочтёт несправедливыми или слишком суровыми. Непременно ему надо иметь такой мозг, который, когда к нему обращаются и о чём-то спрашивают, мигом подключается к работе, хотя пусть и не столь поспешен в ответах. Иными словами, господин Президент, когда замедленность, а точнее сдержанность реакций и поступков на раздражитель объективно обусловлено лишь тем, что надо время на отделение добра и зла, истины от заблуждений, рационального зерна от плевел. Однако, и это ещё не всё, господин Президент. А только, как бы вводная часть. - Стоп! Одну минуточку! – прервал Президент директора АНБ, обратив внимание на большое количество листов с перечнем требований к характеру нужного кандидата. – Сколько же там пунктов? - Около двухсот, - улыбнулся директор АНБ. *********************************************************** (Стр. 22.) - Давай тогда я сам их прочитаю, - протянул руку Президент. Прочитав, Президент удивлённо покачал головой. - Но и это ещё не всё, господин Президент, - вновь улыбнулся директор АНБ. - В этом перечне предусмотрены и менее существенные, так сказать, необязательные, а желательные свойства в характере у той искомой личности. Зачитать или сами просмотрите? - А много? - заколебался Президент, взглянув на часы. - Столько же, господин Президент. - Тогда не надо. В следующий раз, – после некоторого раздумья решил он. - Дел слишком много, несмотря на выходной воскресный день. Пока, надеюсь, и этого вполне достаточно. По-моему, уже даже таких кандидатов не отыскать на всей Земле. Не правда ли? - Да. Задачка не из лёгких, - соглашается директор АНБ. – Таких на сотню миллионов, действительно, единицы. Но ведь нужно ещё меньше, господин Президент. Нужен-то один. Только один. - А как ты считаешь, - задаёт новый вопрос Президент директору АНБ. – Какой вариант будет принят? - Лично я, господин Президент, за первый, – не колеблясь, произнёс директор АНБ. – Но не думаю, чтобы Высшее Руководство Внеземной Цивилизации его оставило в том виде, в каком он предложен десятью членами экспедиции. Слишком убедительны, на мой взгляд, аргументы в его не осуществимости тех троих членов экспедиции, что предложили второй вариант. *************************************** (Стр. 23.) - Назови эти аргументы, – попросил Президент. - Эти трое, господин Президент, считают, что первый вариант хорош лишь в том случае, если действительно удастся среди советских людей отыскать человека, одновременно и прекрасно знающего жизнь, и прекрасно разбирающегося в житейских коллизиях, и морально не ущербного. Что, утверждают они, невозможно. Чем выше одни качества, тем хуже другие. Такова, по их мнению, Земная реальность, таковы житейские парадоксы, такова неизбежная закономерность. - А какова реакция самого Высшего Руководства? – с задумчивым видом взглянул Президент на директора АНБ. - Пока никакая, - отрицательно качнул головой директор АНБ. - Но ждём её, господин Президент. - А по экспедиции? Конкретно об их деятельности, что имеем? - Нового ничего, господин Президент. Они продолжают оставаться вне нашего контроля. Даже подступиться не знаем как. - А как финансовая сторона? Не подымет ли пресса шумиху? Не засмеёт она нас? – тяжко вздохнул Президент. - Во сколько нам всё это обошлось? - Смотря как считать? И ради чего, господин Президент? Однако, в любом случае, поверьте, у Конгресса никаких дополнительных сумм просить не придётся. Можете быть спокойными. И средств массовой информации нам бояться нечего. Всё в рамках закона. - Спасибо! Вот это самое главное, - улыбнулся Президент. – Приятно слышать. И последний теперь вопрос: так ты действительно за первый вариант? - А вы бы выбрали какой, господин Президент? - Пожалуй, ни тот, ни другой, – после минутного молчания ответил он. – Пусть всё остаётся как есть. ******************************* (Стр. 24.) - И всё же, господин Президент, коль речь шла бы только об этих? - Тогда, как Президент, я бы выбрал такой, какой лучше отвечает долгосрочным интересам Америки. Как человек же – выбрал бы первый. Кто знает... может быть нашелся в России, вопреки всему, умный человек. 3 июля 1979 года. США. Штат Мэриленд. Форт-Мид. АНБ. 3 июля 1979 года последовал ответ от Высшего Руководства Внеземными Цивилизациями. Получив и осмыслив полную распечатку подслушанной информации, директор АНБ немедленно по прямой телефонной связи соединился с Президентом США: - Господин Президент! Только что члены космической экспедиции получили от своего руководства Директиву. Она короткая. Зачитать? - Читай! – произнёс Президент. Директор АНБ придвинул к себе ближе листок с текстом: - Смысл этой Директивы, господин Президент, дословно такой. Цитирую. «В связи с тем, что предложение о тотальном уничтожении советских людей может быть взято за основу лишь в особо крайней ситуации, сконцентрируйте пока всё внимание на первом варианте. При этом, ни в коем случае не зацикливайтесь только на какой-нибудь одной личности, пусть даже самой-самой подходящей. Как минимум, возьмите на «прицел» не меньше десяти лучших из лучших претендентов. Причём, все они должны соответствовать в общих чертах определённым положительным критериям. Окончательный выбор максимально приемлемого человека на пост Правителя СССР Высшее Руководство берёт на себя». ************************** (Стр. 25.) Кроме того, господин Президент, чтобы судить о достоинствах и недостатках кандидатов, Высшее Руководство предписывает так же экспедиции подготовить и представить на каждого видео-досье, где должны быть собраны наиболее информативные моменты в поведении кандидатов, добытых в результате тайных круглосуточных наблюдений за ними в течение не меньше одного года. Приступить к поиску и отбору кандидатов рекомендуется немедленно. Проверку на профессиональную пригодность к исполнению роли Главы СССР должны пройти все жители этого государства в возрасте от 18 лет и выше, не исключая, в том числе, тех, кто находится по разным причинам временно за границей. О ходе работ по отбору кандидатов доложить через месяц в это же время. Немного помолчав, директор АНБ добавил: - Судя по всему, господин Президент, через месяц, 3 августа, мы узнаем нечто большее и интересное. - Ждите тогда в гости, - с озабоченным видом произнёс Президент. – Непременно приеду. 3 августа 1979 года. США. Штат Мэриленд. Форт-Мид. АНБ. 3 августа 1979 года Президент США приехал в Главный информационно-вычислительный Центр АНБ за час до предполагаемого сеанса связи членов внеземной космической экспедиции со своим Высшим Руководством. Тем не менее, встречавший Президента директор АНБ с виноватым видом тихо произнёс: - Господин Президент. Быстро следуйте за мной в смотровой зал. По нашим данным сеанс связи вот-вот начнётся. Видимо из-за упреждающей поправки на расстояние. ******************************** Стр. 26. Буквально через несколько секунд после того, как они вошли в смотровой зал и сели в кресла, на информационном табло стала вырисовываться Солнечная система с планетами и спутниками, затем Земной Шар с контурами границ Советского Союза, и пульсирующая яркими вспышками точка в излучине реки Волги, обозначающая место, откуда начинает и уходит в космос информационный канал связи. Одновременно, чуть ниже появился крупный печатный текст, и на весь смотровой зал зазвучал прекрасно воспринимаемый голос чтеца-компьютера, который, воспроизводя вслух текст, сообщал о следующем: «В соответствии с полученным предписанием, в течение месяца на территории СССР проведена негласная проверка на профессиональную пригодность жителей старше 18 лет к исполнению функций Главы своего государства. В ходе оценки результатов поголовной проверки, на первом этапе было отобрано в качестве приемлемых 345 тысяч человек. На втором этапе из 345 тысяч оставили 570. На третьем – из 570 оставили 118. На четвёртом этапе отбора из 118 кандидатур оставили 12. Первые три этапа проводились по методике сравнительного анализа цифровых характеристик реакции головного мозга на воздействия, раз за разом усложняющейся внешней среды. Оставили тех, у кого самые контрастные и самые предельные значения. На четвёртом этапе учитывались уровень восприятия и глубина понимания советской экономической, общественно-политической и социальной действительности. Знание, по какому пути необходимо власти идти. Какие принять меры, чтобы стать нормальной процветающей страной, а не тянуть Земную Цивилизацию к катастрофе». Информационное табло погасло, но тут же появился и стал озвучиваться тем же голосом, новый текст: «В группу из 12 кандидатов для обсуждения их на Высшем Совете включены: Под номером 1. Женщина – директор средней школы, возраст – 44 года». На информационном табло появилась её фотография, а затем она была показана сидевшей за столом в директорском кресле во время педсовета. «Под номером 2. Женщина – главный врач областной больницы, возраст – 42 года». ************************* (Стр. 27.) На информационном табло появилась её фотография, а затем она была показана во время врачебного обхода палат с тяжелобольными. «Под номером 3. Мужчина – директор предприятия, возраст – 45 лет». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан в кресле директора на производственной планёрке. «Под номером 4. Мужчина – учёный, занимается вопросами социальной психологии. Профессор. Доктор наук. Возраст – 48 лет». На информационном табло появилась его фотография. И читающим лекцию студентам. «Под номером 5. Мужчина – банкир. Управляющий областным отделением Государственного Банка СССР. Возраст – 43 года. Имеет учёную степень кандидата экономических наук». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан в кресле управляющего Банка во время телефонного разговора. «Под номером 6. Мужчина – журналист. Сотрудник республиканской газеты. Возраст – 47 лет». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан в зале ожидания аэропорта дремлющим в кресле из-за отмены авиарейсов по нелётным погодным метеоусловиям. «Под номером 7. Женщина - районный народный судья. Возраст – 50 лет». *********************************** (Стр. 28.) На информационном табло появилась её фотография. Затем она была показана председательствующей на судебном процессе. «Под номером 8. Мужчина – следователь по особо важным делам при Генеральном Прокуроре СССР. Возраст – 47 лет». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан в момент, когда допрашивал в кабинете тюрьмы обвиняемого. «Под номером 9. Мужчина - военный генерал. Возраст – 51 год». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан на полигоне во время испытаний нового образца ракетно-зенитного комплекса. «Под номером 10. Мужчина – общественный деятель. Возраст – 58 лет». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан на Приёме в Кремле. «Под номером 11. Мужчина – экономист. Возраст – 42 года». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан на заседании Коллегии Госплана СССР. «Под номером 12. Мужчина – адвокат. Возраст – 39 лет». На информационном табло появилась его фотография. Затем он был показан защитником на судебном процессе в момент прения сторон. ********************************* (Стр. 29.) Далее возникают один за одним в три ряда все двенадцать только что показанных фотографий, и следует приписка: «В настоящее время за каждым из этих отобранных кандидатов установлено негласное круглосуточное наблюдение. Любое движение, любое слово, любой поступок фиксируется и анализируется. Самые информативные, дающие чёткое более подробное и точное представление о них, как о личностях, отсортировываются, укомплектовываются, накапливаются и при получении в достаточном количестве всех необходимых сведений, для возможности принятия однозначно–правильного решения, будут тут же переданы в Высший Совет». В конце сообщения указывалось время, дата и стояла подпись: «Первый».

Глава вторая.

Год спустя… и год опять назад.

СССР. Москва. День 13 августа 1980 года. Утро. Через 12 месяцев, точнее: 13 августа 1980 года, на съёмной московской квартире состоялся завершающий просмотр всей собранной для Высшего Совета видеоинформации о кандидатах в Президенты СССР. После показа руководитель экспедиции, имеющий статус «ПЕРВОГО», перевёл с грустной усмешкой взгляд на своего заместителя, являющегося по статусу «ВТОРЫМ», и поделился с ним своим критическим мнением в адрес отобранных кандидатов. При этом он чётко высветил присущие им изъяны, несовместимые с постом Главы нынешнего советского государства. «Второй» согласился с мнением «Первого» и с чувством вины за долгое о том молчание, помявшись, поколебавшись, нерешительно сообщил про то, что есть у него на особой личной примете, тоже больше года, ещё один, тринадцатый, кандидат. - Кто он? – твёрдо, с явным интересом спросил «Первый». – Рассказывай! *************************** (Стр. 30.) - Хорошо, – кивнул головой «Второй» и вздохнул. – С одной стороны это на редкость неординарный и очень толковый тридцатипятилетний мужчина по фамилии - имени - отчеству: Иванов Владимир Сергеевич, он же Скворцов Валерий Тимофеевич, он же Кузнецов Александр Сергеевич, который способен «заткнуть за пояс», образно выражаясь, всех этих вместе взятых двенадцать кандидатов. Но с другой стороны… И в этом беда: он по советским понятиям БОМЖ. Уголовный преступник. Дважды судимый. Без роду и племени. Маскирующийся последние два года под конструктора, кандидата технических наук, Героя Социалистического Труда. Побывавший за решёткой более семи лет. Продолжающий совершать уголовные преступления практически по всей территории Советского Союза, числящийся в розыске спецслужб. И, видимо, в ближайшее время вновь угодит за тюремную решётку. А потому, в глазах властей и абсолютного большинства обывателей: антисоциален и, в силу этого, находится в постоянном конфликте со спецслужбами. Я даже в прошлом году, 27 августа, ради профессионального интереса лично встречался с ним в качестве случайного попутчика в купе пассажирского поезда Киев – Ленинград и около трёх часов беседовал. Вот кто лучше всех на пост Главы государства оказался бы пригоден. - Свою ту встречу и беседу сможешь показать? – с любопытством посмотрел "Первый" на "Второго". - Хотелось бы тоже вашу встречу увидеть и беседу послушать. - Со всеми подробностями или без? – улыбнулся «Второй». - Со всеми! – расслабился и потянулся в кресле «Первый». – Спешить некуда. - Тогда начну вот с чего, – весело усмехнулся «Второй». – Об Иванове я узнал 24 июня 1979 года в ходе тотальной проверки советских граждан на профпригодность к роли Главы государства. Видеоматериал о нём оказался обширным. По ёмкости чуть ли не самый большой. Однако, учитывая оборотную неприглядную сторону его жизни, слишком глубоко во все его автобиографические метаморфозы вникать не стал. Посчитал великовозрастным ловеласом и повесой. Ему тогда было почти 34 года. Плюс ко всему, в тот момент, который пришёлся на воскресенье 24 июня и торжественно-напыщенно отмечался кремлёвской пропагандой как «День советской молодёжи», он с 18-ти летней москвичкой Дашей наслаждался питерскими «Белыми ночами». Лишь через два месяца, когда до меня дошло, что все 12 отобранных кандидатур несостоятельны, и пришлось ещё раз возвращаться к анализу ранее собранной информации на некоторых граждан, вычеркнутых из списков кандидатур, Иванов опять попал в поле моего внимания. Причём, чем больше я его видеодосье изучал, тем всё лучше и лучше понимал, что другой, более достойной кандидатуры найти не удастся. Талантливый русский человек, живя в Советском Союзе, не может быть «белым и пушистым». Таковы совдеповские парадоксы: чем хуже одни качества, тем лучше другие. И никуда от них не денешься. Хочешь – не хочешь, но с этим надо считаться. Придётся мириться. А далее, как в известной русской поговорке: «Чем глубже в лес, тем больше дров!». ********************************** (Стр. 31.) Короче, чтобы основательно убедиться в правильности своих выводов, я счёл необходимым лично познакомиться с ним и лично поговорить. Время, правда, выпало не слишком для такой встречи удачное. Иванов, в тот период, метался от одной своей поклонницы к другой. А их, на тот момент не отверженных, было 24. И у четверых в августе дни рождения. В частности, с 17 по 21 августа 1979 года он гостил у Оли в городе Липецке по случаю дня рождения. Ей 20 числа исполнилось ровно 30 лет. 21 августа Иванов из Липецка делает стремительный «марш – бросок» в город Кременчуг на день рождения к Марине, которой 22 августа исполнялось 19 лет. 23 августа он совершает ещё один «марш – бросок» из Кременчуга в город Киев на День рождения к Юле, которой 24 августа исполнялось 29 лет. Иванов гостил у Юли с вечера 23 августа до утра 27 августа. Утром 27 августа в 10 часов он планировал поехать скорым поездом «Киев – Ленинград» в Питер, точнее в Зеленогорск, на день рождения к молодой очень красивой женщине с ребёнком, с которой познакомился при интересных обстоятельствах 19 июля 1979 года на железнодорожном вокзале в городе Харькове. Ей 29 августа 1979 года исполнялось 25 лет. Поэтому взвесив всё за и против, я принял решение на отрезке пути от Киева до Чернигова побыть его «случайным попутчиком». Однако, требовалось преодолеть одну сложность: Иванов в купе поезда, несмотря на доброжелательное отношение всегда к попутчикам, с мужчинами часто малоразговорчив. Предпочитает лучше лишний час поспать или что-то почитать интересное. Спать в поезде и читать, ему не привыкать! Другое дело, если в купе есть красивая девушка, либо женщина. Тогда он расцветает, как майский тюльпан. Глаза блестят, отсвечивая завораживающей синевой. Напряжённые ушки торчат на макушке. Губы возбуждённо краснеют, полнеют, пылают жаром, приобретают ещё большую свежесть и манящую силу. Лицо озаряется нежной, притягивающей женский взор, розовой зарёй. Впрочем, Иванов, в свои 34 года, от природы и благодаря работе над собой, и так прекрасен лицом и телом. Тем не менее, в присутствии понравившейся ему особы, его мужская привлекательность, общительность, доброжелательность, отзывчивость, разговорчивость, словоохотливость, красноречие удваивается, утраивается. С учётом такого обстоятельства, мне необходимо было сей факт учитывать и позаботиться о присутствии в купе молодой, не глупой, образованной и, соответствующей вкусу Иванова, красивой девушки. Кстати, мы допустили большую ошибку, готовя экспедицию к работе на Земле. Нас надо было обязательно наделять способностью перевоплощаться из мужчин в женщин разных возрастов. Многие задачи нами решались бы проще, быстрее и эффективнее. ****************************** (Стр. 32.) - Мы многое чего здесь не умеем делать, - вздохнул «Первый» - Умели бы, если бы не разучились за ненадобностью управлять происходящими сейчас на Земле энергетическими процессами через влияние на сознание и душу человека, не пришлось бы искать нужного умельца среди земных жителей. Своего бы поставили управленцем, и точка. Поэтому продолжай повествовать, что дальше происходило. - Дальше было проще, - улыбнулся «Второй». - Пока Иванов прохлаждался у Юли на даче под Киевом, я вклинился в линию спецсвязи, исходящую из кабинета Председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова, и голосом Андропова попросил начальника Управления КГБ Киева о тактичном оперативном содействии направляемым из Москвы в Киев двум сотрудникам КГБ, которым он дал личное поручение проверить в раскованной, раскрепощённой обстановке политическую благонадёжность очень выдающегося засекреченного конструктора, Героя Социалистического Труда, обратившегося к нему с заявлением на выезд за границу для участия в очень важной международной научно–технической конференции. Я также голосом Андропова посоветовал начальнику Киевского Управления КГБ подключить для создания непринуждённой, расслабляющей атмосферы молодую, красивую и, одновременно, толковую оперативную сотрудницу. ************************************** (Стр. 33.) На следующий день, я и член экспедиции под номером 8 побывали в кабинете начальника Киевского Управления КГБ. Там мы изложили ему свой примерный план действий и отправились вместе на машине в отдел КГБ железнодорожной станции Киев для более детальной проработки предстоящей в понедельник 27 августа операции. План операции выглядел довольно просто. По моим данным, 25 августа, по пути на дачу, Иванов и Юля пытались в железнодорожном вокзале станции Дарница города Киева купить в предварительной кассе билет на скорый пассажирский поезд № 54 Киев – Ленинград, отправлением с центрального железнодорожного вокзала города Киева 27 августа в 10 часов 15 минут. Но купить не смогли. Дело в том, что в конце августа самый пик пассажиропотока, по причине завершения периода массовых летних отпусков и близости начала нового учебного года у школьников и студентов. На эти дни, фактически, все места в поездах и самолётах проданы заблаговременно. Даже на дополнительные сезонные поезда возникают с билетами проблема. Но у КГБ всегда имеется «бронь» на 4-х местное купе. Поэтому всю организационную работу они взяли на себя. Наше дело: придти вовремя к поезду № 54, сесть в вагон № 8 и занять 11 и 12 места. Десятое место будет у их оперативной сотрудницы. Девятое – у Иванова. Мы с предложенными КГБ деталями плана операции согласились. Единственно, о чём попросили их, это взять с помощью работников транспортной милиции под жесткий контроль, на всякий случай, спекулянтов билетами и нечистых на руку кассиров, а также проводников вагонов скорого пассажирского поезда № 54, чтобы они своими заначками не спутали мою задумку. Кроме того, в частном разговоре один на один с оперативной сотрудницей, я специально с умыслом, чтобы задеть её женские душевные струнки, порекомендовал ей быть с Ивановым максимально любезной, игривой. Так как речь шла не о шпионе или изменнике Родины, а о талантливом конструкторе, Герое Социалистического Труда, кандидате технических наук, которого КГБ, прежде чем отпустить на заграничную международную научно–техническую конференцию, изучает в негласном порядке с точки зрения политической благонадёжности. Так как в последние годы слишком велико число «перебежчиков». А он, к тому же, не женатый. Учился. Некогда было. Запросто может влюбиться в какую-нибудь заморскую красавицу и там остаться. Поскольку 30-тилетнего, холостого, неизбалованного мужчину любая молодая красавица при желании охмурит без труда. Последние мои слова молодая красивая сотрудница КГБ восприняла с особым затаённым трепетом, правда, внешне не подав вида. *************************** Стр.34 Утро. 27 августа 1979 года. СССР. Киев. Железнодорожный вокзал. Света и Катя. 27 августа, как и предполагалось, Иванов приехал на центральный железнодорожный вокзал города Киева задолго до отправления скорого пассажирского поезда на Ленинград. Слишком горел желанием побыть на дне рождения у той стройной красавицы, с которой 19 июля познакомился в городе Харькове и от которой три дня назад в телефонном разговоре получил удивлённо-радостное заверение встретить его 28 августа на Зеленогорском вокзале, а 29 августа провести с ним свой день рождения. Войдя в расположенный на первом этаже главный кассовый зал, где продавались билеты, он от охватившего его негодования явно замешкался, резко замедлил шаг и, немного отойдя в сторону, остановился, оценивая неприглядную ситуацию. «Второй» взял в руки дистанционный пульт управления телеэкраном и вопросительно посмотрел на «Первого»: - Показать, как это было? - Покажи, – кивнул головой «Первый». «Второй» нажал несколько кнопок на пульте, и на телеэкране возник Иванов, оглядывающий кассовый зал. - «Вот он наш засратый и вонючий развитый социализм!» – после тяжёлого вздоха замелькали у него в голове ядовитые мысли. – Это ж надо?.. Какое безобразие! Может, хоть к Олимпийским Играм, к приезду зарубежных гостей порядок наведут. Постыдятся. И, действительно, у многочисленных касс ещё более многочисленные очереди. Из-за низкого потолка и плохой вентиляции душно. Нет ни одной скамеечки, ни одного стула, не говоря уже о кресле для пожилого или больного человека. ******************************* (Стр. 35.) Оценив ситуацию, Иванов направился в хвост ближайшей очереди. Там занял место, дождался, когда займут очередь за ним, и, предупредив стоявших, что ненадолго отойдёт узнать насчёт наличия в продаже билетов на нужный поезд, пошёл к установленным в углу зала мониторам. На интересовавший его поезд № 54 билетов не было. - Надо попробовать постоять у касс возврата, – взглянув на часы, решил он. – Может, повезёт. До отправления 54-го два с половиной часа. Неожиданно Иванов услышал, как рядом проходящий мужчина скороговоркой громко произнёс: - Кому билет на Москву, Одессу, Ленинград, Харьков, Днепропетровск? - Мне! Мне на Ленинград! – устремился к нему Иванов. - Сколько мест? - деловито осведомился тот. - Одно! Всего одно! - Какое: купейное, плацкартное? - Желательно купейное. - Есть. Нижняя полочка. Цена сто рублей. - Сколько-сколько? – думая, что ослышался, переспросил Иванов. - Сто! Плацкартный – восемьдесят! – твёрдо ответил спекулянт. *************************** (Стр. 36.) Иванов, оторопев от наглости барыги, побледнел и с выразительным жестом руки (по типу: «Пошёл вон!») произнёс: - Иди знаешь куда?.. В пять раз переплачивать… слишком! Я же не «лох»! Ему не денег было жалко. Обидело, что его посчитали за быдло. - Скупой платит дважды! – ухмыльнулся спекулянт и пошёл к очереди, выкрикивая: «Кому на Москву, Одессу, Ленинград, Харьков, Днепропетровск?» У кассы возврата билетов толпившиеся люди встретили Иванова во все глаза и вопросами: - Билеты? Билеты не сдаёте? - Нет, наоборот хочу купить, – улыбнулся Иванов и встал чуть поодаль. У кое-кого в руках он видит бумажные либо картонные таблички с надписями: «Куплю билет на Одессу», «Куплю билет на Москву», « …на Львов», «…на Ленинград». Иванов невольно задержал своё внимание на табличке со словом «Ленинград», поднял глаза и на мгновение от восхищения замер: табличка висела чуть ниже высокой рельефно очерченной груди необычайно красивой стройной девушки. Рядом стояли два парня и о чём-то весёлом с ней переговаривались. Иванов хотел было подойти к ним, но, передумав, наоборот отдалился, пробрался вглубь толпы, где замер, присматриваясь и прислушиваясь ко всему здесь происходящему. ************************** (Стр. 37.) Судя по разговорам ожидающих пассажиров, многие не смогли уехать ни позавчера, ни вчера. Проводники, беря нелегально безбилетных, сдирают с них денег столько же, сколько вокзальные спекулянты. Поезда переполнены. В вагонах, особенно плацкартных и общих, грязь и вонь. В туалеты заходить противно. Есть случаи воровства, пьянства, хулиганства, свинства. На вокзале тоже «куковать» не лучше: горячей воды нет, обычная водопроводная только в туалете, причём непонятно какая. В буфетах очереди, цены высокие, качество продуктов низкое, ассортимент небольшой, грязно, тараканы, алкоголики, вшивые чесоточные бродяги. От коих смердит так, что аппетит пропадает. Билетов приносили сдавать мало. И, естественно, до кассы возврата дело не доходило. Того, кто по каким-либо причинам отказывался от поездки, тут же обступали плотным живым кольцом и билеты у них прямо из рук, не торгуясь, сразу же забирали. Забирали, как правило, наиболее удачливые, точнее: наиболее проворные, напористые и наглые спекулянты-скупщики для перепродажи. Их Иванов насчитал не менее пяти человек. «Работали» они «бригадным» методом, реализуя по спекулятивным ценам билеты не только заранее купленные в железнодорожных кассах, но и скупленные по государственным ценам здесь около кассы возврата. Им везло чаще: сказывалась предельная организованность, бесцеремонность, слаженность и опыт в таких ситуациях. На Ленинград билеты тоже были. Но Иванову перехват не удавался. Не та комплекция, не та решительность, не та прыть и сноровка. При одной из таких попыток перехвата он столкнулся лицом к лицу с той самой красивой девушкой, на груди которой висела табличка: «Куплю билет на Ленинград». Их взгляды встретились. Она мило улыбнулась ему, обнажив ровненькие, один к одному белые зубы и с сочувствием спросила: - Вам, молодой человек, по-видимому, тоже на Питер билет нужен? ************************* (Стр. 38.) - Отгадали. Нужен. Очень нужен, - улыбнулся Иванов и, тяжко вздохнув, провёл ребром ладони по горлу: – Иначе кирдык, секир-башка. Увы, я не тигр. Но надежд не теряю. До отправления 54-го больше часа. Может повезёт. - Вы, вероятно, из отпуска возвращаетесь? – с любопытством пристально посмотрела она на него лучистым притягательным взглядом. - Ещё нет. Ещё в отпуске, - стеснительно опустил он глаза. - А где и как любите отдыхать? – с игривыми нотками в голосе поинтересовалась девушка. - Везде, где есть вода и солнце! – сдержанно улыбнулся Иванов. - И особенно в двухместной «люксовой» каюте на тихоходном, комфортабельном, речном теплоходе, плывущем по Днепру, либо Волге, или Енисею. - С женой? – шаловливо засмеялась девушка. - Нет! Что вы? - еле заметно усмехнулся Иванов. – С женой, наверное, проводить время лучше дома, чем в каюте, если, конечно, она в доме не в роли прислуги. - Тогда с кем же? – хитро заблестели на её лице глаза. - Кого Бог пошлёт, – чуть слышно произнёс Иванов и с застенчивой улыбкой добавил: – Как получится. Но обязательно с похожими на вас. К сожалению, честно признаюсь, такое счастье выпадает крайне редко. - Мне тоже не особенно везёт, - грустно вздохнула девушка. - Ни разу на больших теплоходах не каталась. Лишь на скоростном «Метеоре» когда-то по Днепру здесь, в районе Киева. И три года назад по Неве на прогулочном. - А вы замужем? - Всё ещё в поиске, - засмеялась она. – Свободная. Нет ни мужа, ни жениха, ни даже любовника. - Не поверю, - улыбнулся Иванов. - Обычно красивые, умные и веселые девушки вашего возраста, не бывают свободными! Даже, когда они говорят что свободны, у них всегда кто-то есть, и не только в голове или в сердце, но и в постели. - Бывают, - улыбнулась девушка. - Значит, причину ищите в себе, - пожал плечами Иванов. – Благодаря своей сказочной красоте, могла бы уже не только полсвета с шиком объехать, но и запросто править миром. - Если бы…- снова грустно вздохнула она и смущённо опустила голову. – Увы, к красоте, чтобы ею правильно распорядиться, соответствующие мозги нужны. Однако пока поумнеешь… поблекнешь. ************************************* (Стр. 39.) - Отчасти да, вы правы! – засмеялся Иванов. – Верно подмечено. Но запомните: отчасти! Так как работая над собой и, следовательно, совершенствуя себя, всякий человек в состоянии год от года наслаждаться жизнью не хуже, а лучше. Теряя одно, надо копить и приумножать другое. Тогда не придётся остро переживать прошлые неудачи и чувствовать свою обделённость. Особенно это касается таких красивых, как вы. Поскольку чем красивее девушка, тем хитрее и умнее ей следовало быть. Ибо только своим умом и хитростью она может противостоять тому вреду, который приносит ей красота. Девушка на короткий миг вдруг над чем-то серьёзно задумалась, а затем смело обожгла Иванова огнём глаз: - Интересно, а где вы живёте? Кем работаете? Иванов еле выдержал её жаркий натиск. - Час лёту отсюда на самолёте либо двенадцать поездом, – ответил он, тем не менее, спокойно. – Впрочем, если вам всё это важно, могу сказать. - Ладно. Пока не надо, - загадочно улыбнулась она. – Лучше скажите, какой билет хотите: купейный или плацкартный? - Уже любой, – сделал безвольный жест рукой Иванов. - Даже в общий вагон. Лишь бы ехать. - А мне надо плацкартный. Купейный не хочу. Стала бояться. И знаете почему? После того, как изнасиловали и потом задушили рядом, в соседнем купе, ехавшую в Питер на занятия студентку из нашего института. - Ужас. Подонки! - нахмурился Иванов и добавил: – Мрази, нелюди! - Согласна, - поддакнула девушка, кивнув головой. - Однако приходится ездить. Надо. Надеюсь, судьба у меня не роковая. Особенно если не буду забывать, что бережённого и Бог бережёт. - Так-то оно так, но в среднем. Везде соломку не расстелешь, - еле заметно усмехнулся Иванов. – Сейчас вы на каком курсе будете учиться? - Отучилась! - улыбнулась девушка. – Хочу в аспирантуру поступать. - А где живёте? - Здесь, в Киеве. - Почему же предварительно билет не взяли? ******************************** (Стр. 40.) - Взяли. Два. В купейный. Мама собиралась ехать со мной. Да папа сильно заболел. Нельзя одного оставить. Теперь вот пытаюсь достать плацкартный, а те, купейные, продать или же переуступить один из двух какой-нибудь женщине. Вместе не так страшно было бы ехать. Только, как назло, на Питер билеты караулят одни мужчины. Девушка с озабоченным видом покрутила головой во все стороны, как бы выискивая женщину-попутчицу и, тяжко вздохнув, посмотрела на часы. - Стоп! – заволновался Иванов. – Но ведь есть и третий вариант. Возьмите, в таком случае, меня в качестве телохранителя. Правда, я не очень на эту должность пригоден, приёмам каратэ не больно сильно обучен, зато собеседник исключительный. Гадать прекрасно умею. И кавалер галантный. Поверьте. Не пожалеете! - Ладно, рискну, поверю! – сверкнув радостно васильковыми глазами, сняла она с плеча свою сумочку и достала из неё два билета. Увидев в руках девушки билеты, к ней тут же метнулась часть страждущих пассажиров. - Куда билеты? Куда билеты? – послышались со всех сторон взволнованные возгласы и потянулись к билетам руки. - На Питер. Всего один. Но он уже продан! – прижав к груди билеты, инстинктивно попятилась от протянутых рук девушка. – Извините, пожалуйста. - Ой, девушка! – с умоляющим жестом вынырнула из толпы с уставшим лицом женщина. – Продайте этот билет мне. У меня ребёнок больной. Еле живой. Смилостивитесь, ради Господа Бога! Бросив тревожный взгляд по сторонам, женщина встрепенулась: - Алёшенька! Сыночек! Где ты, миленький? Иди сюда! Сквозь плотное кольцо людей протиснулся и встал рядом с женщиной лет четырёх мальчик. Судя по внешнему виду, он чувствовал себя плохо и с трудом держался на ногах. *********************************** (Стр. 41.) На лице девушки ясно отразилось замешательство и растерянность. Она побледнела, сообразив какой допустила промах, однако не сдавалась: - Что вы! Не могу! Билет уже продан. Обратитесь за помощью в комнату «матери и ребёнка». - Была я там. Где только не была, – тяжко вздохнула женщина и, заплакав, повернулась к Иванову: – Мужчина! Я вас очень прошу: уступите билет. - Хорошо, женщина. Не плачьте. Не волнуйтесь. Уступлю. Но куда вы, собственно, едете? - В Ленинград. Мы там живём. Были на похоронах бабушки. Иванов ласково погладил мальчика по голове, сказал ему слово «крепись!» и посмотрел на девушку. В глазах её он прочёл неподдельное сожаление. - Вот так тоже бывает… - развёл он руками и, пожелав им счастливого пути, удалился. Минут через двадцать девушка вновь появилась рядом с Ивановым. В руках у неё была большая спортивная сумка. - Ну как у вас дела, галантный кавалер? – с очаровательной улыбкой спросила она у него, опустив на пол свою объёмистую ношу. - Всё жду и надеюсь! – обрадовался он её появлению. – Даже ходил к поезду. Упрашивал проводников взять до Питера. Не взяли ни в какой вагон. Чем-то сильно напуганы. Ожидают в пути каких-то грозных ревизоров. Наверное, придётся ехать вечерним: 188. Кстати, как вас звать? - Светлана. А вас? ************************************ (Стр. 42.) - Меня Владимир Сергеевич. Между прочим, Светланка, ваш поезд давным-давно подан на посадку к шестой платформе. До отправления осталось меньше пятнадцати минут. Вы не против, если я вас провожу? И сумку помогу донести. Обычно, у иногородних студенток, а тем более аспиранток, багаж тяжёлый. - Не надо, Владимир Сергеевич. Спасибо! Сама справлюсь. Она на этот раз лёгкая. Попробуйте. Иванов за ремешки приподнял сумку: - Действительно, лёгкая. Значит, ненадолго едете. - Да. Дня на три. А вы? – Света с тревогой и надеждой посмотрела в глаза Иванову. – Вы теперь когда приедете в Киев? - Не знаю, - смутился он. – Трудно сказать. Скорее всего, месяца через два. Не раньше. - В таком случае, не согласитесь ли позвонить мне, либо известить иным способом о своём следующем приезде? - Вы, Света, это серьёзно? - Увидите… Она достала из сумочки листочек и протянула его Иванову: – Там всё указано, включая причину. Только не торопитесь с приговором. Подождите до следующей встречи. Обещаете? - Обещаю! – твёрдо заверил её Иванов, взяв листочек. – Правда, есть небольшая просьба. Скажите номер телефона куда звонить, день своего рождения и, если не секрет, сколько исполнится лет. - 24 года. 23 октября. Адрес и телефон на листочке указан, – улыбнулась Света. Записав в листочек дату дня рождения Светы, Иванов положил листочек в карман. *********************************** (Стр. 43.) Света облегчённо вздохнула, но посмотрев на часы стала серьёзной: - Володя! Хочу вот о чём спросить? Я, действительно, нравлюсь вам? Только по правде! И если да? То почему? - Не спрашивайте у человека, нравитесь ли вы ему, – стеснительно опустил голову Иванов. - Если вы этого не чувствуете в его поведении при общении, значит, ответ уже знаете. - И всё же, - улыбнулась Света. - Нравитесь, – чуть слышно произнёс он. - Как, впрочем, и всё красивое в природе. Особенно глаза. Если бы не умел плавать, то утонул бы в них. А почему?.. Не знаю. Нравитесь и всё! Точка! Видимо по-иному, тем более сразу и кратко, данный феномен не объяснить. Для этого, скорее всего, потребуется сначала вести диалог не на языке бытовой философии, не на языке чувств и эмоций, а, как ни парадоксально сейчас кажется, на языке математическом, которому подчинены все без исключения явления в материальном мире. Света опять посмотрела на часы: - Пора! Семь минут осталось. До свидания! До встречи! Буду ждать! Не обманете? Иванов, отступив на шаг, оглядел её с ног до головы, приблизился обратно, и тихо, чтобы слышала лишь она одна, прошептал: (может эти слова убрать?) - Светланка! Таких красивых великий грех обманывать. 23 октября обязательно приеду. А двадцать второго позвоню. Обещаю, коль жив буду. Но при условии: кроме меня на твоём дне рождении никого не будет. Согласна? Света, улыбнувшись, кивнула головой: - Условия принимаю. Спасибо! Звоните или дайте телеграмму. Встречу. ******************************** (Стр. 44.) Иванов взял в руки сумку Светы: - Всё! Побежали! Я провожу. Не отговаривайте. Не будем зря время терять. Какой вагон? - Восьмой. Место десятое. Девятое у той женщины с мальчиком. Вспомнив о мальчике, Иванов достал из кармана две шоколадки и положил их в сумку Светы: - Одну тебе. Одну тому мальчику. Когда поезд, с крупными буквами на вагонах «Киев – Ленинград», двинулся в путь, Иванов опять направился к кассам взять билет хотя бы на поезд № 188, отправляющийся из Киева поздно вечером. Пассажиров в кассовом зале скопилось ещё больше. Прежде чем примкнуть к очереди, он остановился около мониторов, информирующих о наличии мест в поездах. При этом Иванов уловил ехидную ухмылку на лице проходившего мимо знакомого билетного спекулянта, раз за разом выкрикивающего: «Кому на Москву, Одессу, Ленинград, Харьков, Днепропетровск?» На поезд № 188 Киев – Ленинград экран монитора высвечивал: купейных – 12 свободных мест, плацкартных – 45. - Не густо на такую массу, - отметил он, оглядев зал и тяжко вздохнув. Как только Иванов появился в хвосте очереди, к нему подковылял калека. - Куда квиток треба? – с опаской, вполголоса поинтересовался он. - До Ленинграда, батя. А что вы хотите узнать? - Можу взять квиток без черги, як инвалид. Прошу не богато. Рубель. На хлеб. А А так, будите годины две маяться. Не меньше. Можливо даже попусту. - Ничего, батя. Постою. Я же ведь не инвалид, – нахмурился Иванов и сунул в карман калеки рубль. ******************************* (Стр. 45.) День 27 августа 1979 года. СССР. Киев. Железнодорожный вокзал. Пока Иванов ждал своей очереди к билетной кассе, из кабинета начальника отдела транспортной милиции предпринимались активные оперативные меры по исправлению допущенного Светой прокола. Закончив разговор по телефону, начальник отдела, с погонами полковника, поворачивается к стоявшему у окна хмурому начальнику Киевского Управления КГБ и успокаивающе заговорил: - Так, с билетами на 188 вопрос решён. Одно купе нам выделено. По спекулянтам, системе «Экспресс» и иным возможным случайностям наши группы активно работают. Судя по всему, ситуация полностью под контролем. Остаётся подыскать вашему «объекту» лишь толковую симпатичную спутницу. Этим сейчас занимается в аварийном порядке мой заместитель подполковник Трофимов. Он с минуты на минуту должен появиться. Правда, выбор у нас не богатый. Тем более с учётом ваших пожеланий. В кабинет вошёл в гражданской одежде подполковник Трофимов и, подойдя к своему начальнику, доложил: - Из всех наших сотрудниц только одна Екатерина Алексеевна, можно считать, в форме и свободна. Остальные отсыпаются после шумной и нелёгкой ночки. К тому же завязаны в очень важных операциях. - Какая она из себя? – обратился к Трофимову начальник Управления КГБ. - Красивая, стройная. 23 года. Рост 167. Высшее юридическое образование получила в Ленинграде. Не замужем. Недавно ей присвоили внеочередное звание - старший лейтенант милиции. Прекрасная артистка. В уголовном розыске не новичок. Фактически, с 18 лет. Правда, до особо серьёзных дел мы её не допускаем. Недотрога! Не всякому поцеловать себя позволяет, не то, что за сиську подержаться. В своё время, из-за этого две крупные операции резко усложнила. Чуть что, драться начинает, когда какой-нибудь аферист пытается слишком сильно, как она считает, руки распускать. ******************************** (Стр. 46.) - И вы такую в уголовном розыске держите? – удивлённо вскинул брови начальник Управления КГБ. - Держим, - развёл руками Трофимов. – Из-за отца. Он у неё крупный учёный и уважаемый на верхних этажах власти человек. Впрочем, в целом, я ей доволен. «Студентка» Катя прекрасный оперативный работник. Надо только знать, где употребить. - Где она? Пригласите её немедленно сюда! – приказал полковник. - Дома. Отдыхает после вечернего дежурства. Вызывать требуется. - Так вызывайте! – развернул к Трофимову телефон полковник. - Лучше вы, товарищ полковник. А я, не теряя времени, еду за ней, - Тактично уклонился от звонка Трофимов. – Тем более, после неприятного инцидента, имевшего место в одной из недавних разработок, мне трудно предлагать Кате участвовать в каких бы то ни было играх с мужчинами. - Правильно, езжайте! – одобрил ход мыслей Трофимова начальник Управления КГБ. – И желательно на милицейской машине с включенными спецсигналами для надёжности. - На милицейской не желательно, - мягко возразил Трофимов. - Зачем лишний раз к Кате привлекать внимание жильцов дома и округи? - Берите тогда ещё одну машину. Но всё равно, милицейскую пустите вперёди! – упрямо посмотрел на Трофимова начальник Управления КГБ. Так быстрее и безопаснее. Нельзя допустить новых случайностей. Слишком много на карту поставлено. *************************************** (Стр. 47.) - Хорошо! Я поехал. Если что, вызовите на связь. А это… - Трофимов положил на стол листок, - её телефон. Когда за Трофимовым закрылась дверь, начальник отдела придвинул к себе телефон и, набрав номер, улыбнулся: - Дисциплина дисциплиной, однако, учитывать человеческий фактор тоже надо. Тут подполковник прав. В телефонной трубке после нескольких протяжных гудков раздался щелчок. - Алло? Екатерина Алексеевна? Это начальник отдела говорит. Доброе утро! Как настроение? Выспались? Прекрасно! Екатерина Алексеевна. Я за вами послал машину с Трофимовым. Пожалуйста, соберитесь и подготовьтесь к его приезду на четверо суток в дальнюю дорогу с тремя мужчинами в купейном вагоне пассажирского поезда № 188. Продукты не берите. Обеспечим. И не переживайте! О вашей неприкосновенности побеспокоятся. Всё ясно? - Всё, товарищ полковник! - Тогда встречайте Трофимова и сюда. - Слушаюсь, товарищ полковник! – ответил из трубки бесстрастный звонкий женский голос. Машина Трофимова неотступно проследовала за милицейской, промчавшейся по Киеву с включенными звуковыми и световыми спецсигналами, до улицы Довженко. Проскочив квартал, в котором жила Екатерина Алексеевна, милицейская машина притормозила, развернулась и остановилась. Трофимов же чуть раньше, преднамеренно приотстав, осторожно въехал во внутреннее пространство двора и, подрулив к ожидающей около подъезда с сумкой Кате, открыл дверцу: - Садись, студентка. Едем. ************************************ (Стр. 48.) Повернув с улицы Довженко на просторный проспект Победы, Трофимов немного расслабился и, искоса поглядывая на сосредоточенно-серьёзное лицо Екатерины Алексеевны, улыбнулся: - Зря, Катя, напружинилась. На этот раз тебе придётся дело иметь не с уголовниками, авантюристами и аферюгами, а с нормальными, честными и порядочными людьми. Ты поедешь в купе поезда с двумя московскими сотрудниками госбезопасности и конструктором, Героем Соцтруда, кандидатом технических наук. Комитетчики хотят проверить его политическую благонадёжность, прежде чем дать разрешение на выезд за границу для участия в международной научно-технической конференции. Они желают убедиться в его лояльности. И быть уверенными, что он не останется там. В последнее время таких случаев много. Тебе же уготована роль масла. Этот конструктор по их оперативным данным характером замкнут, немногословен. Раскованным, красноречивым и словоохотливым становится лишь в присутствии красивой женщины, коль нравится она ему. Причём, только тогда, когда собеседница и окружающие ничего о нём не знают, а обстановка дружеская и непринуждённая. Комитетчики и мы тебя не планировали подключать. У них своя красивая сотрудница была наготове. Надеялись на неё. Рассчитывали в 10.15 скорым поездом отправиться в Ленинград. Но осечка досадная получилась. Случайность подвела и в какой-то степени допущенная ею халатность. Пришлось срочно искать замену. Выбор пал на тебя. Короче, Катя, сегодня вечером ты отправляешься поездом в Ленинград. Твоя задача помочь двум из Москвы комитетчикам разговорить во время поездки третьего: конструктора. Сейчас, скорее всего, тебя постараются с ним, как бы случайно, свести. В отделе с тобой более подробно обо всём поговорят комитетчики. Это не наши, их проблемы. Мы лишь помогаем. ********************************** (Стр. 49.) При повороте на улицу Саксаганьского в салоне автомобиля возник писк радиотелефона и замигал красным огоньком световой глазок на приборной панели. Трофимов снял трубку и услышал голос начальника отдела: - Тридцать первый! Около аптеки перед проходной завода медпрепаратов вас поджидают в машине красного цвета сотрудники госбезопасности. Пересадите в неё Екатерину Алексеевну. Ситуация заставляет торопиться. Как понял? Приём. - Понял хорошо! В красной машине, куда пересела Катя, сидели три молодых крепкого телосложения парня. Один с русыми накоротко подстриженными волосами, двое с тёмными. - Екатерина Алексеевна! – обратился к ней парень с русыми волосами. – Прямо отсюда мы едем на вокзал. Вот эту голубую сумку с продуктами вы возьмёте с собой в дорогу до Ленинграда. Эти две чёрные – мои. Это деньги на карманные расходы. Держите! А это билет: один на двоих в купейный вагон на поезд 188 до Ленинграда. Места нижние. На вокзале вам надо будет находиться в зале ожидания рядом со своими и моими вещами и с расстроенным видом ждать меня. Как только, под предлогом обиды на вас, мне удастся переуступить своё место в этом билете нашему подопечному, я вернусь с ним к вам, возьму свои чёрные сумки, брошу в ваш адрес какие-нибудь колкие замечания и оставлю одних. Дальше действуйте самостоятельно. У меня всё! Если вопросов нет, повторите мной сказанное. Катя без запинки повторила. - Замечательно! – улыбнулся русоволосый парень. – Тогда я на минуточку выйду из машины. С вами один на один желают поговорить мои коллеги из Москвы. Оставшись в машине одни, они повернулись разом к ней. ***************************** (Стр. 50.) - Екатерина Алексеевна! – улыбнулся «Второй», - Мы окажемся вашими случайными попутчиками по купе. Там и познакомимся более обстоятельно. У нас билеты тоже до Питера. Но не исключено, можем покинуть поезд и в Чернигове, и в Гомеле, и в Витебске, если посчитаем свои задачи решёнными. Многое, безусловно, если не всё, будет зависеть от вас, Екатерина Алексеевна. Постарайтесь расположить его к себе. Влюбить. Вы красивая, образованная, умная, хитрая. Он не женатый, несмотря на то, что ему за тридцать. Не до гулек было. Учился долго, упорно, настойчиво и слишком много посвятил время наукам, а не девкам. Таких влюбить красивой женщине в себя, что плюнуть. Кстати, в кармашке синей сумки лежит флакончик духов настоящих роз. Ваш будущий попутчик обожает их нежный аромат. Когда-то он любил женщину, которая пахла розами. С тех пор духи роз стали той частью его памяти, которая не подводит. Учтите сей факт. Ну, а если не понравится он вам, всякое может быть, ведь на вкус и цвет – товарищей нет, тогда не заигрывайте с ним. Он чувствительный к душевной фальши. Иначе замкнётся в своей оболочке и, считай, всё пропало. Лучше ведите себя с ним в таком, к чёрту, нехорошем случае, как с интересным собеседником, приятным человеком. Соврите, что замужем, двое деток. Поостыв чуть-чуть, он вашу холодность поймёт и простит, не замкнувшись. Договорились? - Договорились! – чётко по-военному, словно «Слушаюсь!», ответила Екатерина Алексеевна. Знакомство Иванова с Екатериной Алексеевной. Добирался Иванов к заветному окошечку билетной кассы долго. Очередь была слишком длинной, продвигалась медленно, к тому же напоминала формой тело головастика. Наблюдая за всем происходящим вокруг, он иногда тихо возмущался, произнося язвительные замечания и реплики. Иногда взрывался, пуская в ход ядовитые словечки. Причины для этого действительно были: люди лезли к кассе без очереди, толкались, часто задавали кассиру бестолковые вопросы, отвлекая, либо навязывая пустые разговоры. Особенно по - хамски вели себя кочевые цыгане и «кавказцы» из числа тех, кто торгует на рынках Киева и в округе. Кассир тоже была не «подарок». Несколько раз она подолгу оформляла проездные документы тем, кто появлялся у неё через служебную дверь или подавал через кассовое окошечко записку. Порой Иванову даже было смешно смотреть и слушать как она, читая очередную поданную писульку и не в силах вспомнить её автора, не стесняясь, вдруг громко спрашивала подавшего: «Это какая Ольга Николаевна? Не та, что в антикварном…» *********************************** (Стр. 51.) Но больше всего его возмутил случай, когда нагло рвущийся к кассе в обход очереди мужчина на решительное замечание стоявших в очереди людей, с истеричным раздражением бросил им в лица упрёк: «Вы нелюди! Вы звери! У меня через двадцать минут поезд уходит! Не уеду сейчас – следующий мой поезд завтра! Брал бы на ваш – другое дело!» - А, по-твоему, - гневно вспыхнул Иванов, - что, может, я должен ехать на следующий день? Касс ведь много, не одна! Пока вы здесь один за одним лезете без очереди, другие кассиры не сидят, сложа руки. Да! Лично мой поезд вечером. Но за полтора часа, которые здесь стою, из имевших 12 купейных мест осталось одно, из 45 плацкартных – 4. Стоять же ещё мне как минимум не менее получаса. Так оно и получилось. Когда черёд дошёл до Иванова, кассир на его просьбу дать билет до Ленинграда на поезд № 188 буднично произнесла: «На 188 мест нет». - Твари! Гады! – выбравшись с трудом из столпившейся у кассового окна очереди сам себе под нос пробурчал растрёпанный и взмокший Иванов. - Не страна, а натуральный дурдом. Ад! Выйдя из кассового зала к входным дверям и успокоившись на ветерке, Иванов опять возвратился в зал, подошёл к стене, где висело отпечатанное в типографии расписание пассажирских поездов, проходящих по Юго-Западной железной дороге, и стал анализировать вариант поездки в Ленинград с пересадкой в Нежине, Чернигове, Бахмаче либо в Гомеле. Рядом остановился парень и вежливо обратился к Иванову с вопросом: - Будьте любезны. Подскажите, пожалуйста. Где здесь можно сдать билет на Ленинград? Сегодня у меня вечерняя поездка отменяется. *********************************** (Стр. 52.) - О! А мне как раз билет на Ленинград нужен. Можно его посмотреть? - Пожалуйста! – охотно протянул парень билет. Иванов пробежал по билету глазами: - Он что: двойной? - Да. На двоих. С одной мадмуазель. Но я всё: решил не ехать. Пусть катится без меня. Я лучше завтра «скорым». - А уедете? Конец августа. У касс столпотворение. - Уеду. У меня дядька не последний человек в управе на Юго-Западной железке. Иванов достал из кармана брюк деньги: - Сколько вам за него? Парень пожал плечами: - Не я покупал. Она. Но там, вроде, цена указана. Посмотрите и поделите пополам. Иванов ещё раз внимательно посмотрел на билет: - Да. Цена указана: 32 рубля. Пополам – 16. Он отсчитал парню 16 рублей и вопросительно замер. Парень пересчитал деньги, засунул их небрежно в карман и перевёл взгляд на Иванова: - Пойдёмте. Я вас приведу к попутчице. Она в зале ожидания вещи стережёт. В зале ожидания парень остановился около девушки, стоявшей у окна рядом с кучей багажа. Взял из этой кучи две чёрные сумки и глазами показал ей на Иванова: - Ваш новый попутчик. Надеюсь, не укусишь? Не сказав больше ни слова, он быстро ушёл. *********************************** (Стр. 53.) - Что это с ним? – кивнул головой в след ушедшему парню Иванов. Девушка, кусая нижнюю губу, промолчала. Иванов протянул ей билет: - Возьмите. Пусть будет у вас, чтобы не волновались. - А вы разве не будете волноваться? – не шелохнулась она. - Буду. Но что делать? Не стеречь же теперь нам друг друга почти девять часов. Мне, наверное, и в туалет, извините, сходить захочется. И покушать куда-нибудь. С семи часов утра ничего не ел. Всё хотел 54 уехать. - Значит, храните у себя! Надеюсь, у вас нет желания оставить меня ночевать здесь? - Вот потому и возьмите: мало ли что? Вдруг камень на голову упадёт, машина наедет, сердце остановится. - Не шутите так. Сплюньте! Иначе не возьму, – спрятала за спину девушка руки. - В общественных местах, плеваться не приучен, - улыбнулся Иванов. - Тогда постучите: отпугните беду. Иванов, усмехнувшись, сделал три щелчка пальцем по подоконнику и опять протянул ей билет. Девушка с озабоченным видом посмотрела на свой багаж, печально взглянула на Иванова, взяла билет и робко попросила: - Вы пять минут не присмотрите за моими вещами. Честное слово, не больше. Я быстро вернусь. *********************************** (Стр. 54.) - Хоть двадцать! – улыбнулся Иванов. – Но не тридцать. Мне кушать хочется. - Мне тоже, - улыбнулась девушка, и быстро направилась в сторону туалетов. - А красивая, - затаив дыхание, с восхищением отметил про себя Иванов. – Что ножки, что шея, что головка! Вернувшись, девушка поблагодарила Иванова и достала кошелёк: - Если не трудно, И мне что-нибудь сладкого покушать купите. Вы же в буфет пойдёте? - Ну и ну! Не из робких! – несколько раз с удивлением качнув головой, заулыбался Иванов. – Легко и скоро же вы осваиваетесь. Вот что значит быть привлекательной и знать об этом. Девушка опустила глаза: - Но я, правда, есть хочу. - Не спорю, – весело улыбнулся Иванов. – Вместе с тем, смею вас заверить: любая другая, менее красивая девчонка, какой бы голодной не была, постеснялась бы столь непринуждённо вести себя в отношении незнакомца. - Ну, и зря! – засмеялась девушка. – Тем более, когда к этому другая не менее красивая сторона тоже готова. - Ого! – удивился Иванов. – Наблюдательная! Действительно, так. Не стану кривить душой. И, коль вы не будете против, в состояние предложить на ваше усмотрение целых три варианта коротания нами первых 60 минут из пятисот до посадки на поезд. - Предлагайте! Оценим ваши практические способности, – игриво улыбнулась девушка. *********************************** (Стр. 55.) - Первый вариант таков, – загнул на ладони мизинец Иванов. – У меня в камере хранения есть сумка с очень вкусной едой. Я готов всё это притянуть сюда и здесь подкрепиться. Второй вариант… - Иванов загнул ещё один палец. – Тут наверху, прямо над нами ресторан. Вы когда-нибудь были там? - Была, – кокетливо состроила глазки девушка. – Однажды с подружками. И сразу скажу: он мне не понравился. - И третий тогда вариант. Давайте вещи ваши сдадим в камеру хранения и сходим в кафе «Глобус», что находится не слишком далеко отсюда, у площади Победа. В нём покушаем, посидим, поболтаем. А потом, при желании, погуляем по Киеву. - Я не против третьего, - мечтательно вздохнула девушка. – К сожалению, в камере хранения огромные очереди и свободных мест нет. Мы спускались туда. - Затолкаем тогда поплотнее в мои ячейки. Их две у меня, – улыбнулся Иванов. – Утром занял. Тогда пустых было много. - В таком случае, - хитровато сверкнула глазками девушка, – давайте, командуйте. Я буду вашей послушной подчинённой. Положив в камеру хранения вещи, они вышли на залитую жарким полудённым солнцем привокзальную площадь. Увидев разворачивающейся на кольце трамвай, он повернулся к ней: - До кафе как добираться будем: пешком или на трамвае? - Я же сказала, - улыбнулась она, - командуйте и не спрашивайте. - Значит, пешком, - с затаённой радостью показал пальцем направление пути Иванов. - Отсюда до «Глобуса» одна трамвайная остановка. Пойдём мимо местных достопримечательностей типа завода «Ленинская кузница», Дома быта «Столичный», отеля «Интурист» и универмага «Украина». И вот ещё что. Взгляните вокруг себя. Видите, какое движение и сколько машин? Не дай Бог, замешкаетесь. Поэтому дайте мне, на всякий пожарный случай, вашу руку. ************************************ (Стр. 56.) Девушка покорно протянула руку и, перебежав дорогу, они неспешно зашагали по тротуару улицы. - Странный какой-то сегодня день, – слегка сжал ей ладонь Иванов и затем отпустил. – Второе самое неожиданное знакомство с очень красивой дивчиной. - С очень-очень? – засмеялась она, бросив вопросительный взгляд на Иванова. - Или первая была красивее? Только честно! - Если честно?.. Пожалуй, красивей. - И чем же? – замедлила шаг девушка. Иванов остановился, внимательным взглядом окинул фигуру и лицо девушки, задержал его на её глазах и, встретившись с ними, засмеялся: - Только одним: глазами! У тебя они хотя тоже и океан, но с оговоркой: он может быть Тихим или Ледовитым в зависимости от поведения мужчины. Кроме того, твои настороженные, холодные, с небольшой долей замаскированного любопытства и неосознанной расчётливости, словно в них отражается какая-то внутренняя душевная борьба. И лишь где-то в потаённой тёмной глубокой бездне маленькими звёздочками искрятся тёплые огоньки. А у первой, Светланки, глаза были безмятежными, как у дитя, впускающими в себя, наполненные счастливым светом, разрешающие в нём искупаться и обещающие потом обсушить, согреть, приласкать и, обняв, уложить рядом спать. Кстати, скажите, как вас звать? - Звать Катей. Родом с Винницы. Учусь в Ленинграде на последнем курсе юрфака, - как-то неестественно-заученно произнесла она. - Ну а меня… - Иванов опустил голову, шагнул вперёд, и они продолжили идти дальше. - Меня зовут Владимир Сергеевич. Что касается того, где живу и кем работаю, пока промолчу. Вы, Катя, не против? ************************** (Стр. 57.) - Не против. Но почему? – повернула она лицо к нему. - Чтобы вы не чувствовали себя психологически подавленными и разговор у нас шёл на равных, а не с почтением – вздохнул Иванов. - А вы считаете, что разговор у нас может быть не на равных и психологически меня в состоянии задавить? – вопросительно взглянула Катя на Иванова. - Не может, а уверен в этом, – улыбнулся Иванов. – Я намного старше вас и опытнее. Плюс к этому, представьте, как бы вы вели себя, узнай вдруг, что рядом с вами, например, крупный учёный или политик, либо очень большой начальник, писатель, музыкант. Или… отпетый бандит, убийца, или же: пьяница, ханыга, неграмотный и забитый мужик? На перекрёстке вспыхнул красный свет светофора. Катя остановилась и с умоляющим выражением лица поинтересовалась: - А при расставании, Владимир Сергеевич, скажете? - Наверное, если не догадаетесь, – уклонился от прямого обещания он. Когда загорелся зелёный свет, Катя уже сама протянула Иванову руку: - Владимир Сергеевич! Не забывайте! А то, не дай Бог, замешкаюсь! Пройдя перекрёсток, Иванов отпустил руку Кати. - Между прочим, вы зря, Катенька, иронизируете. Сейчас за вашу безопасность отвечаю лично я. И, действительно, не дай Бог, если с вами что-нибудь случится. Мне тогда придётся до конца жизни корить себя за допущенную беспечность. ********************************** (Стр. 58.) - Интересно. Неужели подобный инцидент уже был? – вопросительно посмотрела Катя на Иванова. - К сожалению, да! Но не просите, чтобы я вам сейчас об этом поведал. Он слишком трагичен. Не хочется в такой прекрасный день его ворошить. Лучше заикнитесь о нём позже. - Хорошо. Ловлю на слове, – предупредительно погрозила пальчиком Катя. Пройдя ещё два квартала, они вышли к площади. - Ну вот, мы почти у цели, - улыбнулся Иванов, показав рукой на кафе «Глобус». – Осталось лишь преодолеть этот широкий и красивый бульвар. Правда, переходить его придётся в два приёма. Здесь четыре светофора. На первой паре светофоров, после короткого «жёлтого», загорелся зелёный свет. Катя опять подала Иванову руку, и они перешли на середину улицы. Там Иванов остановился, выпустил ладонь Кати и повернулся лицом к площади: - Любуйся, Катенька! Это площадь Победы! Справа универмаг «Украина» за ним отель «Интурист». А слева – цирк. - Владимир Сергеевич! А почему вы всё время мою руку из своей руки выпускаете? – весело улыбнулась Катя. - Только честно! - Если честно, Катя, - с усмешкой над самим собой признался Иванов. - Стесняюсь. Не вас. Прохожих. Хотя, не буду скрывать, мне очень приятно держать в своих руках вашу ладонь. Она такая притягательная. Увы, возрастной контраст и наши руки сразу же подсказывают любому, даже неопытному встречному, что к чему. И становится почему-то стыдно. Хотя дело не в возрасте. Возраст никогда не мешает. Всему виной мысли «Что скажут другие?». - Выходит, вы закомплексованы? Живёте с оглядкой на окружающих? – удивилась Катя. ***************************** (Стр. 59.) - А вы? Разве не такая? – иронично взглянул на неё Иванов. - Нет, не такая! – решительно закачала головой Катя и смело заглянула ему в глаза: - Я свободна! Без комплексов. Не верите? Иванов, продолжая сохранять ироничное выражение лица, отрицательно покачал головой: - Конкретно вам не верю. - А если я прямо здесь, сейчас, у всех на виду обниму и поцелую вас в губы? Поверите? – полностью повернулась к нему Катя с явным намерением подтвердить сказанное. - Во-первых, если девушка доступна, - засмеялся Иванов, - это вовсе не означает, что она свободна. Кроме того, Вы же, милая Катенька, без пяти минут юрист. И прекрасно знаете, что поведение человека всегда общественно обусловлено. Особенно тогда, когда находишься в плотном окружении дебилов. А посему жить в обществе и быть свободным от него не получится. Неважно, касается ли это причёски, одежды, поступков, норм морали и права. Поэтому лучше всего постригись наголо, и я поверю. Либо, выходя на людную улицу, экстравагантно оденься, а ещё лучше разденься, и веди себя так, чтобы со всех сторон на тебя посыпались насмешки, презрение и возмущение. На третьем и четвёртом светофоре загорелись зелёные огни. Катя кокетливо протянула Иванову ладонь, и они перешли вторую половину проезжей части бульвара.

Глава третья.

Любовь под № 54.

День 27 августа 1979 года. СССР. Киев. Кафе «Глобус». Обеденный зал в кафе «Глобус» был спланирован и обставлен не слишком привычно по советским меркам для общепитовских заведений. Он не был, как обычно повсюду, открытым для всеобщего обозрения, а благодаря небольшим, в человеческий рост, перегородкам, разделявшим всё пространство вдоль стены на кабинки, чем-то напоминал внутренний вид плацкартного вагона. ********************************** (Стр. 60.) Проведя и усадив Катю за чистый столик в одной из таких свободных кабинок, Иванов театрально одёрнул на себе костюм и учтиво склонил перед ней голову: - Катенька! Здесь самообслуживание. Официантов нет. Их роль выполняют, в отношении дам, кавалеры. Кроме того, прошу вас простить мне следующее: учитывая, что в данном заведении выбор блюд и напитков не предусмотрен, и у меня имеется от дамы разрешение действовать по своему усмотрению, я не буду с ней ни о чём советоваться в отношении обеда и поступлю так, как считаю правильным. Короче, Катенька, от тебя требуется лишь одно: минуточку терпения. Иванов как вышколенный слуга вскинул голову, по-военному чётко и в тоже время плавно и мягко повернулся на каблуках и направился к буфетной стойке. Через пару минут он принёс на разносе тарелочку с шоколадными конфетами и открытую бутылку шампанского. Разлив по фужерам шампанское, он сел рядом с Катей, подал ей фужер, взял другой, и, улыбнувшись, приподнял его: - За хорошее продолжение наших отношений! И за то, Катя, чтобы в твоей жизни было как можно меньше сцен, подобных недавней… с тем парнем! - Давай! – весело тряхнула головой Катя. Когда фужеры опустели и в ход пошли конфеты, Иванов хитровато взглянул на Катю: - Впрочем, Катенька, тебя не очень, признайся, расстроил поступок того парня. Всё же, что у вас случилось? Катя приставила к губам Иванова пальцы: - Давай не будем о плохом. Ладно? Иванов прижал мягкие нежные пальчики Кати к своим губам, поцеловал их и, отведя в сторону, вопросительно посмотрел на неё: - Тогда скажи: что мы будем делать после обеда? - Хочу в Гидропарке погулять на природе, у Днепра. Не против? – мило улыбнулась она. *********************************************************** (Стр. 61.) - Нет, конечно, - с восхищением погрузившись в красоту лица Кати, утвердительно качнул головой Иванов. - Наоборот, «за!». Но прежде, побудем во Владимирском Соборе. Он недалеко отсюда. Надо свечку там поставить за здравие одного очень близкого мне человека. Не возражаешь? - Не возражаю, – засмеялась Катя. – Хотя, и убеждённая атеистка. Во всех спорных делах обязательно надо идти на компромисс. Находить золотую серединку. Иванов опять разлил шампанское по фужерам, подал один Кате, взял и поднял второй: - Всякий раз, когда я вижу прекрасное женское лицо, и особенно, когда чувствую излучающий им некий свет, мне всегда хочется поклониться его создателям. Поэтому, Катенька, сейчас я выпью за родителей твоих! За счастье их! Иванов коснулся своим фужером фужер Кати и опустошил, не отрываясь, его до дна. Как только рука с пустым фужером опустилась, Катя наклонилась к Иванову и чмокнула в щёку: - Спасибо, Володя! И тебе я желаю, и всем тем, кому ты дорог, кого ты любишь и ценишь, тоже большого счастья! - За пожелание такое, спасибо, красивенькая Катенька! – засмеялся Иванов. – А вот целовать так кавалеров не пристало. Мы же не родственники. Катя чмокнула Иванова в губы. - Всё равно неправильно! – засмеявшись, отрицательно покачал он головой. - А как? Неужели надо в обе щёки? Давай подставляй и ту, и ту, - радостно засияла она. - Сначала сделай пару глоточков шампанского, чтобы не облить меня, и съешь конфетку, – улыбнулся Иванов. – Да. Вот так! Замечательно! Теперь склони ко мне своё прекрасное личико, закрой свои волшебные глазки, расслабься. И как только расслабишься, я тебе покажу как. *********************************** (Стр. 62.) Катя почти вплотную приблизила к лицу Иванова своё лицо и зажмурилась. Иванов, со словами: «Расслабься, расслабься, Катенька», - осторожно прижал её к себе и мягко поцеловал в горячие увлажнённые вином губы. Катя, улыбаясь, открыла глаза, обвила его шею свободной рукой, мягко поцеловала в ответ и, потрогав с удивлением свои припухшие губы, погрозила ему пальчиком: - А вы, Володя, хорошо целуете. Даже в таком не слишком податливом теле, каким обладаю я, сердце сладостно замерло. Скажи, только вот честно, любишь целоваться? Да? - Люблю, – улыбнулся Иванов и глубоко вздохнул. – Если, конечно, девушка нравится, и я ей. Особенно, когда у неё на губах ликёр или шампанское. - А ну-ка, проверим! – недоверчиво состроила глазки Катя. Она сделала глоток шампанского, наклонила голову и зажмурилась. - Расслабься, Катенька. Не напрягайся! – засмеялся Иванов и ещё более осторожно и ещё, более трепетно поцеловал её в губы. Катя опять сделала глоток шампанского: - А ну-ка ещё, Володенька. - Катенька! – ласково провёл Иванов двумя ладонями по её нежному бархатному лицу. - Люди ходят. Неудобно. - Пускай ходят. На здоровье! – весело улыбнулась Катя. – Мы же не мешаем и не запрещаем им ходить. Катя, допив шампанское, поставила на столик пустой фужер, откусила конфету, и они опять целуются. Целуются до тех пор, пока рука Иванова случайно не задела упругую грудь Кати. *********************************************************** (Стр. 63.) - Всё. Хватит! - отпрянув от Иванова, стала серьёзной Катя. - А то чувствую, ещё один такой поцелуй и в моей голове произойдёт короткое замыкание, от которого перегорят все женские предохранители. Обычно, общаясь с мужским полом, я застёгиваю душу на все пуговицы, но сегодня почему-то расслабилась. - Ничего удивительного, - засмеялся Иванов. - Когда человек влюбляется, он растормаживается. - Возможно, - согласилась Катя, притронувшись пальчиками к своим губам. – Но всё равно здорово целуете. Аж дух захватывает. Ощущение такое, будто в губах гудит, трепещет, пылает кровь. Интересно, сами научились или кто учил? Расскажите! - Самому этому древнему искусству учиться было некогда и негде, - еле заметно усмехнулся Иванов. - Но, слава Богу, желающих особ научить меня целоваться хватало. У одной двадцатипятилетней я оказался на пути, когда мне было всего шестнадцать лет. Представь себе: влюбился по уши в замужнюю. Правда, дальше поцелуев, по независящим от нас причинам, дело не дошло. О чём, признаюсь честно, жалею. Красивая она была. Очень красивая. Поваром в столовой работала. У второй, тоже замужней, я оказался на пути, когда мне было двадцать семь. И тоже по очень многим причинам, кроме поцелуев, более близких интимных отношений между нами, по сути, не было. У остальных мне пришлось быть в учениках, когда мне перевалило за двадцать девять. Фактически, до двадцати девяти лет я был, образно говоря, «мальчиком». - А сейчас тебе сколько, если не секрет? – скрывая любопытство, улыбнулась Катя. - О, нет! Не скажу! – засмеялся Иванов. – Вдруг старым для себя посчитаете? - Не посчитаю, – просительно положила свою руку Катя на руку Иванова. - Даю честное слово! Говори. - Четвёртый десяток попёр, – вздохнув, усмехнулся Иванов. – Не так давно за тридцать два перевалило. А тебе сколько? - Двадцать два! - кокетливо состроив глазки, обозначила свой возраст Катя. - Вот видишь, на целых десять лет старше, – стеснительно опустил глаза Иванов. ********************************** (Стр. 64.) - Не волнуйся, Володенька, – успокаивающе погладила Катя руку Иванова. – Возраст – это просто число, а не состояние души, ума и тела. Идиотом можно быть не только в 30-40 лет, но и в 20. У моей соседки муж на двенадцать лет старше. И ничего страшного. Живут: душа в душу. Троих детей от него родила. Следовательно, возраст является показателем не прожитого времени, а величиной опыта борьбы за своё благополучие. Катя опять притронулась пальчиками к своим губам, осторожно ощупала их и с восхищением покачала головой: - Молодец, Володя! Приятно. Очень приятно! Гудят, как закипающий самовар и нежно покалывают, растревоживая сердце и душу ощущением близкого счастья. Тем не менее, хватит. А то с непривычки посинеют и, не дай Господь, отвалятся. Кому я тогда, криворотая, нужна буду. - Хватит? Значит, хватит! – с улыбкой встал Иванов. – Пойду теперь обед принесу. Надо чего-нибудь горячего покушать. Пожалуйста, подожди минуточку. Принеся обед и посмотрев на Катю, Иванов с сочувствием качает головой: - Наверное, от шампанского в голове твоей всё кругом плывёт? Отгадал? - Ой, и не говори! Я, действительно, Володенька, немного пьяненькая! – закрыв глаза руками, улыбнулась Катя. - Хитрый ты. Знаешь в какой момент и как шампанское подать. - Пройдёт! – весело усмехнулся Иванов. – Шампанское не коньяк. Через 10 – 15 минут это лёгкое опьянение в нас бесследно исчезнет. Кстати, Катя. А вот если бы я вместо шампанского принёс коньяк? Стала бы его пить? - Налил бы - пила. Обещала же подчиняться. Но не больше 20 – 30 грамм. Выйдя из кафе на многолюдную улицу и зашагав не спеша по тротуару разделительной полосы, обрамлённой с обеих сторон цветниками, Катя взяла Иванова под руку и, прижавшись к нему, просительно заговорила: - Володя. Ты уж извини, что так поступаю на глазах у честного народа. Качает меня. Боюсь упасть или кого-нибудь задеть. - Может тогда посидим на скамеечке? Переждём, пока тебе лучше не станет? – предложил Иванов. - Кстати, обрати внимание. Здесь так красиво и хорошо. Особенно среди цветочных клумб похожих на расстеленные шикарные ковры, разукрашенные яркими оригинальными орнаментами. Лично мне они позволяют чувствовать себя как в парке культуры и отдыха, несмотря на снующие и справа, и слева автомобили. ************************************* (Стр. 65.) - Глупенький! Я разве сказала, что мне плохо? Наоборот, очень хорошо. К тому же в обнимочку. Или, может, тебе не нравится, что я так прилипла? - Было бы темно, Катенька, - весело улыбнувшись, прошептал ей на ушко Иванов, - либо одни в каком-нибудь укромном месте, не на такое бы согласился. - А не опозорился бы? Не пришлось бы потом глаза прятать и оправдываться? - засмеялась Катя. - Ты же, говорил, что старенький для таких, как я. - Старый конь, – засмеялся в ответ Иванов, - борозду не портит! - Но и глубоко не пашет, Володенька! – озорно улыбнулась Катя. – Разве не так? - Это пусть молодёжь с дури глубоко пашет, милая Катенька, – усмехнулся Иванов. - Зрелым же мастерам своего дела пахать надо не глубоко и не мелко, а хорошо. И мы, тридцати – сорокалетние, умеем такую свою мужскую работу выполнять квалифицированно, без особых усилий, экономно, играючи и на высочайшем профессиональном уровне. Катя промолчала, лишь сладко вздохнула, и ещё теснее прижалась к Иванову. Вдруг она вздрогнула, замедлила шаг. Иванов бросил пристальный взгляд вперёд и увидел идущую им навстречу женщину в необычайно-странной чёрной одежде. Однако самое завораживающее в ней было её лицо: жёлтое, круглое, испещрённое, словно сыр, мелкими неровными ямками, с широко открытыми большими тёмными немигающими глазами, обшаривающими, как прожекторы, его и Катю. Поравнявшись с Ивановым, женщина остановилась, самоуверенно преградив ему путь, и, кивнув головой в сторону Кати, убеждённо произнесла: - У вашей молодой жены развивается изнутри очень страшная болезнь и ей угрожает большая опасность. Если вы желаете, я могу кое-что посоветовать, и даже, частично, помочь избавиться от недуга. ********************************** (Стр. 66.) Иванов артистично изобразил на лице растерянность, смешанную со страхом, и повернулся к Кате: - Катенька! Кошечка! Что с тобой? Почему ты скрываешь это от меня? Катя с удивлением и недоумением взглянула на Иванова. - Пойдёмте, мужчина, отойдём в сторонку, – предложила женщина. – Я вам всё объясню одному. Взглянув на часы, Иванов с серьёзным видом развёл беспомощно руки: - Рад бы, да времени нет. К тому же, вы нас с кем-то попутали. Во-первых, это не жена, а моя невеста. Во-вторых, она кандидат медицинских наук и прекрасно осведомлена о состоянии своего здоровья. Ну, а в-третьих, что самое главное, вам не повезло: вы наткнулись не на простачков. Такое в наш просвещенный век иногда бывает. Ваш психологический трюк для нас не нов. Мы мякину клевать не собираемся. Женщина воровато зыркнула глазами и быстро пошла прочь. - Я её видела на вокзале, - задумчиво произнесла Катя, когда они опять неспешно зашагали вверх по бульвару. – Очевидно, эта аферистка по всему Киеву промышляет. И в вас, Володенька, чуть было не разочаровалась за суеверие и примитивность мышления. Мысленно даже глупцом, прости, успела обозвать: за наивную доверчивость к шарлатанам-предсказателям. - А вы что, Катенька?.. Вы разве не верите в возможность предсказаний? – со снисходительными нотками в голосе задаёт ей вопрос Иванов, загадочно улыбнувшись. - Не верю! – твёрдо и безапелляционно высказалась Катя. – Я слишком много раз убеждалась в том, что это настоящий обман. Ни цыгане, ни составители гороскопов, ни бабки, ни прочие в кавычках ясновидцы – не в состоянии предсказать судьбу. ******************************* (Стр. 67.) - Зря ты так, Катенька, безапелляционно судишь об этом пока ещё сложном вопросе, - вздохнул Иванов. – Согласен: дурагонов, кормящихся на столь плодородной почве, много. И всё же, это не довод. Пример тому история развития метеорологии. Вспомни про прогноз погоды. Поверь. Было время, когда первых предсказателей погоды, то есть, наблюдательных стариков и старух, причисляли к колдунам и ведьмам, били камнями и палками. А сколько шума, сколько крика, сколько обвинений в шарлатанстве было, по началу, в адрес пионеров научного прогнозирования погоды? Сейчас прогноз погоды является обязательной информацией в нашей жизни. Мы его ждём, мы вслушиваемся в него и он не вызывает в нас протест, удивление или усмешку, если в кой в чём не совпал или наоборот полностью оправдался. Потому что мы знаем механизм сбора информации о состоянии атмосферы, как она оценивается, из чего складываются погодные условия в том или ином регионе планеты либо в той или иной местности. А вот ещё такую, миленькая Катенька, позволь подкинуть тебе пищу к размышлению. Если у тебя есть сестра или брат, либо возьми отца, мать, хорошую подругу с детства или друга, которых ты знаешь как облупленных. Разве тебе не под силу спрогнозировать: кто на что из них способен или не способен? И поверишь ли ты в какую-либо сплетню в отношении любого из них, если твои знания о любом позволяют однозначно сказать самой себе: нет! Этого не может быть! То есть, налицо элемент гадания, элемент прогноза. И чем лучше собрана, проанализирована и верно выстроена информация, тем точнее гадание или прогноз. Или возьми такую жизненную и математически точную аксиому: чем ближе каждый из нас по старости приближается к смерти, тем легче точнее предсказать Судьбу, сделать прогноз на будущее. И тут ясно почему. Потому что неуклонно и неумолимо снижается до минимума число элементов влияющих на формирование твоей складывающейся день за днём, год за годом Судьбы. В твои, двадцать два года, таких элементов, способных повлиять, в том числе и коренным образом, на жизнь, которую тебе мама с папой подарили, огромная куча. В семьдесят лет их останется горсть. За несколько недель, а тем более дней до смерти, практически, всё с твоей Судьбой будет ясно! Конечно, на протяжении всей жизни каждого не исключены вмешательства в неё Его Величества «Слепого Случая», особенно трагического. Тем не менее, и в этом вопросе есть свои закономерности. Вспомни проверенную тысячелетиями заповедь: «Бережённого – Бог бережёт!». Однако, поскольку жизнь зиждется не на частных явлениях, а на общих, я не буду проблемы «слепого случая» глубоко касаться. Скажу лишь одно: бесспорно, как ни мала его вероятность, он может вторгнуться в любую судьбу, в любую семью, даже в жизнь целого сообщества. И всё же, психологи – практики прекрасно ведают, что вероятность попадания в зону действия «Слепого Случая» тем выше, чем беспечнее человек, беспечнее семья, коллектив, народ. Возьми статистику: кто больше калечится и гибнет на дорогах, на производстве, в быту, в природных катаклизмах, в войнах? ********************************** (Стр. 68.) - Выходит, Володя, ты веришь в гадание? - Верю, Катенька! Верю! Однако, только в то, которое имеет под собой не мистический, а материалистический фундамент и основано на знании его составляющих, как в прогнозе на погоду. - Может, тогда, и гадать умеешь? – улыбнулась Катя. – Погадай тогда! Я не поскуплюсь! - И гадать умею, – засмеялся в ответ Иванов. – Гадать достаточно точно, но в общих чертах. Начиная с того, как складывалась жизнь в детстве, какая сейчас и какая предстоит в будущем. Можешь не сомневаться. Но гадать не среди улицы, и не с первого взгляда, и даже не по истечению первых двух часов. - Так сколько на это времени надо? – просительно посмотрела Катя на Иванова. - Всё от квалификации гадателя зависит и ситуации, в которой они оба находятся. В целом же, чем талантливее гадатель, тем меньше. Некоторым – несколько часов достаточно, кому месяц, кому год. А кой-кому и десяти лет мало. - А тебе, Володя? - По-разному, милая Катенька. Смотря, какие обстоятельства и человек. Что касается конкретно тебя, то, не буду врать: для меня ты личность загадочная сложная и непредсказуемая. Конечно, кое-что мной уже подмечено в твоём характере. И всё же многое мне никак не удаётся уловить, понять и связать. Моё впечатление о наших отношених такое будто ты со мной играешься. Причём, закрыв своё истинное лицо маской, и лишь изредка приподнимаешь её. Мне, порой, даже кажется, что ты учишься не на юриста, а на артистку. Слишком хорошо просматриваются у тебя врождённые данные и врождённая тяга к этому. *********************************** (Стр. 69.) - Между прочим, - улыбнулась Катя, - я мечтала и хотела быть артисткой. К сожалению, не получилось. Переволновалась. Сорвалась! Не прошла по конкурсу. День 27 августа 1979 года. Владимирский Собор. За разговором они не заметили, как очутились рядом с великолепным жёлтым зданием Владимирского Собора. Остановившись и полюбовавшись архитектурой здания со стороны главных ворот, Иванов решил осмотреть Собор кругом. Обходя его, он обратил внимание на стоявших и сидевших у стены вдоль боковой дорожки калек, старушек и стариков, которые, бормоча молитвы и осеняя себя крестом, выпрашивали у прохожих милостыню. Иванов достал из кошелька и карманов все мелкие деньги и протянул часть Кате: - Катенька! У меня к тебе просьба: раздай, пожалуйста, это всем тем, кто стоит здесь с протянутой рукой. - А может только калекам? – робко предложила она. – Они, действительно, нуждаются в особом внимании. Остальные с успехом могли бы в огороде копаться, чем-то торговать. - Ты в этом уверена? – снисходительно посмотрел на неё Иванов. Катя неопределённо пожала плечами: - Дело в том, что мне часто приходится бывать на ж.д. вокзалах, ездить на поездах, электричках и видеть как бесконечные вереницы попрошаек, нередко с детьми, прекрасно паразитируя на жалости и сострадании, клянчат у людей деньги на лечение, на билет, на ремонт жилья, якобы пострадавшего от пожара. Да на что угодно. При этом артистично и расчётливо рыдают настоящими слезами, стонут, охают, ползут, стучат лживыми костылями. Лезут чуть ли не в лицо, проявляя наглую назойливость. К тому же, одни и те же, изо дня в день. С повторяющимися одними и теми же историями. ******************************** (Стр. 70.) Всё так, я в курсе, - улыбнулся Иванов. – Тоже исколесил немало дорог и повидал всякое. – Бесспорно, среди клянчивших милостыню, большинство таких, для которых просить – профессия, вид промысла. Однако лучше ошибиться, чем огулом подозрительно коситься на всех. Тем более тебе, будущему юристу. К тому же, Катенька, я милостыню подаю редко: лишь тогда, когда вижу, что человек в ней остро нуждается, либо у меня в душе очень хорошее настроение и хочется хотя бы его частичкой поделиться с несчастными. В Соборе Иванов, купив свечку, прошёл в правый неф, туда, где молят за здравие близких. Зажёг её, от свеч там горевших, поставил в подсвечник и, внутренне сосредоточившись, что-то зашептал, пристально глядя то на огонь своей свечи, то на мерцающую над ней икону проницательно смотревшего на него Николы Чудотворца. Катя, замерев рядом, с интересом наблюдала за его серьёзным лицом, стараясь постигнуть суть происходящего. Закончив шептание и придав себе ещё более грустный, тревожно-ожидающий вид, Иванов вознёс к иконе руки со словами: «О, пресветлый и пречудный отче Николае, утешение всех скорбящих. Нынешнее моё прими приношение и восхваления. Ты же яко имея дерзновение ко Господу, отвсяких мя бед освободи и от геенны избавитися мне Господа умоли богоприятным своим ходатайством». После чего он трижды сказал «алилуия», крестясь, и повернулся к Кате. - Теперь давай подождём, - попросил он её. - Посмотрим, как моя свечка догорать будет. Если вяло и согнётся, подобно некоторым из горящих, значит тому человеку, за чьё здравие я ставлю и прошу, плохо или даже очень плохо. Свечка горела нервно, пламя металось: то увеличиваясь, то уменьшаясь. Вскоре она скорбно загнулась. Ничего не сказав, лишь тяжко вздохнув, Иванов взял Катю за руку, и они вышли из Храма. На улице он продолжал оставаться хмурым и явно чем-то сильно озабоченным. - Но ведь это неправда, невежественный предрассудок, – осторожно попыталась успокоить его Катя. *********************************** (Стр. 71.) - Знаю, – нехотя согласился он. – Даже физику этого явления хорошо представляю. Тем не менее, понимая, что неприятности караулят нас на каждом шагу, невольно начинаю переживать. - В таком случае, зачем ставишь свечки, произносишь молитвы? – сдержанно улыбнулась Катя. – – Тем более, что тому человеку от этого всё равно ни жарко, ни холодно. Тебе же, как например, сейчас, одно расстройство. - Не всегда, Катенька, - возразил Иванов. - Когда свечка сгорает озорно и ровно, на душе радостно. В целом же, в этих ритуалах и того и другого набегает пополам: раз так, раз эдак. Короче, ни потерь, ни приобретений. Но зато… Зато тому человеку тепло. Так как она знает и твёрдо уверена: о её здравии и благополучии думают, переживают и пекутся. Что есть такой на белом свете верный и надёжный человек. - И у кого это есть такой надёжный и верный друг? У жены или невесты? – с весёлым любопытством и как бы в шутку, вскользь, улыбчиво, но в тоже время с непроизвольной долей подсознательной ревности и соперничества, поинтересовалась Катя. - У мамы. Одна она. Папа погиб семнадцать лет назад во время пожара и взрыва ракеты на космодроме «Байконур» в Казахстане, - ещё больше нахмурился Иванов. – За остальных пока просить рано по причине отсутствия таковых. - Извини, – тихо произнесла Катя с виноватым видом, и дальше расспрашивать его о личном не стала. Тем не менее, Иванов, несмотря на то, что удачно разыграл Катю и таким способом избавил себя от её щекотливых вопросов, ответы на которые приходилось врать, пусть даже и по привычным отработанным схемам, продолжал, на всякий случай, с опущенной головой, сосредоточенно и молча вышагивать ещё почти целый квартал. ************************************* (Стр. 72.) У торгового бело-синего киоска, с вывеской «Мороженое», он остановился, занял очередь, у прилавка определился с выбором самого лучшего мороженого, купил с названием «Каштан» две порции, передал Кате одну, и они никуда не спеша продолжили путь дальше. Съев с удовольствием мороженое и кинув обёртку в урну, Иванов взглянул на Катю и встретился с её виновато-задумчивыми глазами. - Одним словом, милая Катенька, - не сдержавшись улыбнулся он, - мой тебе искренний совет, который обязательно пригодится в будущем, сделает твой характер добрее, мягче, отзывчивее: не будь никогда строгим судьёй людям, если не знаешь досконально полной ситуации! Может, не все так плохо или не всё так хорошо, как кажется на первый взгляд. Строго судить мы вправе лишь себя. Чего, как раз-то, делать не умеем. Более того, не желаем. Плюс ко всему, чьим-чьим, а своим действиям и помыслам всегда находим оправдание, которое, как ни странно, у всех на 95 процентов, действительно, оправданное. Лучше всего, прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди тот путь, который прошёл он. Наткнись на каждый камень, о который он споткнулся. Почувствуй его боль и попробуй его слезы. И к суеверию, между прочим, относись терпимее. Я бы даже сказал с уважением. Суеверие – это тоже своего рода защитная реакция души в жестокой, не всегда заметной борьбе сил жизни и смерти! И в тебе оно есть! В каждом! Вспомни: разве не было у тебя ситуации, когда ты идёшь, спешишь на долгожданное свидание, которое по каким-либо причинам уже много раз против твоей воли и желания переносилось, и тут неожиданно дорогу тебе перебегает чёрная кошка… - Ой, было, Володя! И много раз! – о чём-то вспомнив, засмеялась Катя. - Ну и как ты поступала? – весело улыбнулся Иванов. - Обходила, если, конечно, можно было. Если нет - то за пуговицу держалась. Даже тайком крестилась и к Богу за помощью обращалась. Хотя были и такие моменты, когда я бесстрашно шла вперёд. И ничего. Проносило! - Сплюнь или постучи, чтобы не сглазить, - шутливый дал совет Иванов. Катя трижды тьфукает. - И всё же, Катенька, признайся: в особо ответственных ситуациях ты судьбу не испытывала, - усмехнулся Иванов. - Конечно, Володя. А вдруг?.. ******************************** (Стр. 73.) - Вот видишь? – улыбнулся Иванов. - И примерно так, сознательно или подсознательно, рассуждают почти все, кроме детей. Особенно те, чья профессия либо деятельность связана с риском. Так легче жить. Ибо фактор этот успокаивающий. В самом деле, представь себе водителя, едущего на автомобиле, лётчика-испытателя в небе, спортсмена перед ответственными соревнованиями, артиста перед премьерой, преступника, идущего на серьёзное преступление, и вдруг чёрная кошка, неприятное сновидение либо иное плохое предвещание. Поверь, Катенька. Не сними они с себя этот психологический стресс хорошей приметой, хорошим отворотом, талисманом. Не успокойся от плохой приметы, эта плохая примета запросто может отрицательно сказаться на спортивном результате спортсмена, в реакции и оценке опасной ситуации водителем на дороге, лётчиком в небе. В принятии непростого оперативного решения. Незаметно за разговором Иванов и Катя вышли к Бессарабскому рынку. Спустились в уличный подземный переход. Прошлись по многолюдному Крещатику. Сфотографировались у фонтана с настоящим живым медвежонком. Посидели на лавочке под тенистыми тёмно-зелёными кронами каштана и голубой электричкой метро перемахнули по мосту через Днепр в Гидропарк. День 27 августа 1979 года. Киев. Гидропарк. Днепр. - А здесь красиво, прохладно, легко дышится! – войдя в парк, мило улыбнулась Катя. – Ветерок гуляет свежий. Всё вокруг зелено. Повсюду деревья. А дальше, к реке, густые заросли кустов. И людей, «в понедельник – день тяжёлый», не очень много. Даже не вериться, что это центральная часть двухмиллионного города. Она с наслаждением сделала подряд несколько глубоких вдох-выдохов, отчего её грудь, закачавшись вверх-вниз, стала ещё более соблазнительно привлекательной, и, взяв Иванова за руку, смело потянула его к Днепру. Пологий Днепровский берег в том месте, где они вышли, был пуст. Деревья, кустарник и трава добрались тут чуть ли не к самой реке. Лишь узкая полоска чистого влажного песка отделяла их от волшебных милых Иванову с детства звуков тихо плещущейся воды. Насладившись сказочно-прекрасным видом стольного золотоглавого града Киева, раскинувшегося на зелёных высоких холмах противоположной стороны реки, Катя осторожно перешагнула с песчаного берега на сиротливо лежавший большой плоский камень, упирающийся в Днепр, присела на корточки, опустила в воду палец и, взглянув на Иванова, радостным голосом произнесла: - Тёплая! ************************************** (Стр. 74.) Разувшись и кинув в траву босоножки, она, со счастливой улыбкой грациозно спрыгнула с камня на мокрый песок, с удовольствием потопталась на нём и вошла по щиколотку в воду. Усевшись на ствол поваленного дерева, Иванов, любуясь её стройной фигурой, замер. По Днепру мимо них, богатырски рокоча на всю округу мощным мотором и поднимая за собой крутые волны, куда-то спеша, проплывал довольно близко большой буксирный катер, по борту которого крупными белыми буквами написано имя: «Ураган». Катя, повернувшись к Иванову, показала ему на катер. - Будь осторожна, Катя! Сейчас волны очень большие будут! – предупредил в ответ он. Катя, весело улыбнувшись, погрозила ему пальчиком и, устремив свой взгляд, всё внимание на приближающиеся волны, приподняла юбку, обнажив ещё выше красивые ноги. Первую волну она встречает, относительно, спокойно: не шелохнувшись. Но следующие волны: одна больше другой, заставили её завизжать, поднять юбку ещё выше, громко заойкать и приподняться на носки. Вскоре волны утихли, и вода у берега успокоилась. Тем не менее, Катя продолжала, не шевелясь, стоять с задранной юбкой. - Катенька! Что случилось? – насмешливо поинтересовался Иванов. Катя, не опуская юбки, повернулась к нему и невинно улыбнулась: - А ты, неужели не догадываешься? Только не ври! Иванов неопределённо пожал плечами: - Я никогда не спешу с выводами. *********************************************************** (Стр. 75.) - И правильно поступаешь! – засмеялась она, подняв ногами веер радужных брызг в его сторону. Нашалившись и устав, Катя, так и не опустив юбку, запрыгнула на камень, осмотрела себя, выпрямилась, бросила прощальный взгляд на Днепр, мосты, берега, на плывущие суда, и сделала, подобно балерине, изящный шаг к Иванову. - Прости за вид такой, Володя! - поклонившись с приседанием, улыбнулась она. - Вытереть ноги нечем. Приходится сушить ветерком. Постояв немного так, она зашла в тыл к Иванову и взобралась на бревно. Иванов повернулся к ней, достал платок и стал промокать им оставшиеся на ногах Кати капельки воды. Убрав их, он поднял голову и вопросительно посмотрел на неё: - А может, костёр распалим? Быстро обсохнешь. - Неужели, Володенька, ты горишь желанием, чтобы я ноги свои побыстрее прикрыла? – кокетливо улыбнулась она. - Не в этом дело, Катенька, - обняв её ноги и прижавшись к ним, сладко вздохнул он. - Простынешь. По грудь же мокрая. Тебе обязательно согреться надо. Замёрзла ты. Кожа гусиной стала. Молочные железы застудишь, чем кормить своих грудничков будешь? - Да. Немного холодно. Но костры в парке запрещается разводить. Да и зачем, если рядом мужчина? - засмеявшись, выпустила она из рук юбку, которая с головой накрыла Иванова. Иванов под юбкой ещё теснее и крепче прижался к ногам Кати, однако почувствовав, как Катя напружинилась, готовясь к отпору, быстро спохватился, усадил её к себе на колени, плотно обхватил за талию и улыбнулся: - Так тебе теплее будет. Не возражаешь? ********************************** (Стр. 76.) Катя, обняв его за шею, поцеловала в губы и, доверчиво прильнув, прошептала: - Нет, мой заботливый Володенька, не возражаю. Наоборот, очень довольна, что всё само собой так хорошо складывается. Она снова целует его, ласкает, гладит, вздыхает душистый запах волос, кожи, прижимается лицом к лицу, старается буквально слиться с ним. - Ну и как? – спокойно улыбнулся Иванов, после бурного проявления ею своих, освободившиеся из плена, женских чувств. – Согрелась, Катенька? - Даже жарко стало! – засмеялась она. – Вот только не пойму… - Катя обеими руками с ласковой нежностью, повернув и приблизив лицо Иванова к своему лицу, внимательно посмотрела ему в глаза: - Вот только скажи… только не ври, Володя! Почему ты сейчас по отношению ко мне такой сдержанный? Нет же никого! Не отводя глаз, Иванов со столь же нежной ласковостью поцеловал Катю и хитро прищурился: - Вообще-то, запомни Катюша, беспричинно я никогда сдержанным к порядочным девушкам не бываю. Что касается данного момента, то в нём моя скованность вызвана всего-навсего неудобством моей позы. Катя отрицательно закачала головой: - Не обманывай, миленький! Твои руки были свободны. Им ничто не мешало. Но ты, почему-то, враз стал ледяным и отчуждённым. Я это хорошо видела и чувствовала. - Но ведь и я, миленькая, неплохо в людях разбираюсь. И тоже кое-что чувствую и вижу, – стал серьёзным Иванов. - Что же ты чувствуешь и видишь, Володенька? Ты хочешь сказать, что я непорядочная? Прилипала? Я слушаю, говори! – побледнев, чуть откинулась Катя, готовая дать отпор любым его грязным обвинениям, которые, как ей показалось, он сейчас на неё незаслуженно плеснёт. ****************************** (Стр. 77.) - Ну и повёрнутая! – усмехнулся Иванов. – Лично я только и мечтаю, чтобы такая, как ты: красивая, молодая, образованная и сообразительная, крепко прилипла ко мне душой, сердцем и телом. Дело тут другое, Катенька. И коль ты этого хочешь знать, слушай. Иванов мягко прикоснулся ладонями к её выпуклой, упрямо торчащей груди, осторожно обхватил её насколько смог пальцами, и слегка сжал. - Так вот, уважаемая Катенька, что мной подмечено. До тех пор, пока я буду дотрагиваться до твоих особо интимных мест через ткань, ты мне ни одного упрёка или замечания не сделаешь. Наоборот, даже всячески эти мои действия провоцировать и поощрять будешь. Но стоит мне предпринять попытку запустить свои руки тебе под одежду, ты сразу же приобретаешь состояние готовности на корню пресекать мои подобные вольности и затем тайно злорадно радоваться моему досадному разочарованию из-за нежданно лопнувших надежд. Впрочем, может, я ошибаюсь и сейчас в открытую проверю это. Иванов, загадочно улыбнувшись, медленно одну за другой расстегнул четыре верхние пуговки на её серой блузке. Катя, с трудом сохранив выдержку и лихорадочно перебрав в уме варианты наиболее приемлемой ответной реакции, в нерешительности замерла. Она растеряна, чуть напугана. Вот это да! – засмеялся Иванов. – Обычно с каждой расстегнутой пуговицей девушке дышится легче, а мужчине – тяжелее. Но в данном случае всё как раз наоборот. С каждой расстегнутой пуговицей мне дышится легче, а тебе тяжелее. ********************************* (Стр. 78.) Иванов с бережной осторожностью неторопливо распахнул ворот блузки и сладко вздохнул: - Ну, разве здесь удержишься не притронуться к такому заманчиво манящему телу? К розовому лифчику? И не зарыться в том, что скрыто за ним, но, тем не менее, рвётся наружу? Иванов поцеловал её в плотно сжатые губы и усмешкой произнес: - Ну и самообладание у тебя, Катя. Позавидуешь. Но ничего. Сейчас ему придёт конец… Иванов осторожно взял за запястье руку Кати и прижал к пульсирующей там точке свой палец. Катя, не зная, что будет дальше, инстинктивно напружинившись, приготовилась к решительному сопротивлению. - Прости, Катенька! И расслабься! Не бойся. Нападать на тебя никто не собирается, – рассмеялся Иванов. - Хочу только пульс твой послушать. Вероятность ошибочности того, чего я тебе высказал, настолько мала, что никаких дополнительных проверок не будет. Можешь быть спокойной. Иванов аккуратно, не торопясь и улыбаясь, опять застегнул на блузке все четыре пуговицы, нежно привлёк Катю к себе, крепко-крепко обнял, прижался лицом к её лицу и тихо на ушко прошептал: - Я очень-очень рад за тебя, Катенька. Звёздочка моя яркая! Спасибо тебе и судьбе за такой желанный подарок! Не зря с первого взгляда влюбился в тебя! Не ожидавшая такой развязки, но именно такую развязку подсознательно желавшую, Катя благодарно прижалась к Иванову и всхлипнула. - Катя! Что с тобой? – испуганно заглянул он ей в глаза, почувствовав её горячие слёзы. – Я тебя обидел? Да? ******************************** (Стр. 79.) - Нет, Володенька! Нет, миленький! Не обидел! Наоборот, спасибо за понимание! – засияв мокрыми глазами, улыбнулась она и, крепко прижав его к себе, поцеловала в губы, лоб, щёки – Это я тебя обидела! Но не обижайся. Ещё ни одному человеку, кроме мамы и папы, да и то в далёком детстве, я не позволяла лапать себя. Порой, противостоять этому было не просто. Доходило даже до применения приёмов самообороны, ногтей, зубов. Ведь вы, мужики, джентльмены только в начале. Почувствовав же слабинку, или положи вам в знак признательности пальчик в рот, обязательно норовите откусить руку по локоть. - А уж если дали подержаться за ножку, - засмеялся Иванов, - то непременно начинаем карабкаться в заоблачную высь! - Вот именно, карабкаться! – вытирая слёзы, улыбнулась Катя. – Как электромонтёр в когтях по столбу. Между прочим, когда ты обнял меня за ноги и прижался головой к моим голым бёдрам, я, наивно полагаясь на опыт близкого общения с другими мужчинами, была на сто процентов уверена, что этим твои руки не ограничатся и обязательно начнут восхождение. Штурм. Иванов шутливо чмокнул Катю в губы и хитро прищурился: - К счастью, твои бёдра были настолько ледяными, что моя голова осталась холодной. - Неужели только по этому? – недоверчиво замерла Катя. - Нет. Не только! - улыбнулся Иванов и прижал Катю к себе. - Скорее всего, от восхождения и штурма заманчивых вершин мне пришлось отказаться из-за плохих метеоусловий. Я слишком хорошо чувствовал, что вверху на самой-самой вершине зарождалась буря! Как понимал и то, чем бы всё это кончилось. Поскольку самой главной твоей эрогенной зоной является не шея, ни грудь, ни бёдра, а мозг. Если его не возбудить, через всё остальное разжечь твою душу окажется задачей ещё более невыполнимой. Тем не менее, Катенька, до сих пор не могу понять одно: зачем ты, в таком случае, так далеко в своих любовных интригах заходишь? Чего ради ведёшь игру по принципу: «Наш девиз не победим: возбудим, но не дадим»! Ведь так тоже поступать нечестно: умышленно возбуждать и не дать. *********************************** (Стр. 80.) - Это не одна только игра, – виновато опустила глаза Катя. – Тут всё! В том числе и награда ухажёрам за их внимание, восхищение, угощения, за красиво и интересно проведённое время, за подарки, за ласки. Кстати, ещё Шекспир пометил, что надежда на наслаждение почти так же приятна для мужчин, как и само наслаждение. - Но Шекспир одновременно советовал таким как ты, - улыбнулся Иванов, - не слишком разжигать печь, чтобы в ней не сгорели сами. Кроме того, если будешь шантажировать своего мужчину отсутствием секса, то, скорее всего, его не будет только у тебя. Или с этим на твоём личном фронте всё нормально? - На личном фронте у нас, наверное, одинаково, – засмеялась Катя. - То, что предлагают, не берём. А то, что хочется, просить стесняемся. Приходится делать вид, что не голодные. Увы, мои ухажёры довольствоваться одними надеждами обычно не желают. Более того, все те, кому я не позволяю садиться мне на голову, считают меня злой и ушлой. Им всегда кажется, что я должна давать за их знаки внимания нечто большее. Стать послушной игрушкой в их руках. И представляешь, как они умоляют, обещают, унижаются, чтобы удовлетворить своё тщеславие, свои притязания, своё самолюбие, скотские инстинкты. Как досадливо морщатся, возмущаются, как проклинают меня и ругают себя по поводу того, что получили только то, чего заслуживают. Причём разгон от "умница и красавица" до "уродки и старухи" у таких полминуты, а причина одна - не дала! Впрочем, ничего удивительного. Когда мужчина хочет, но ему не удаётся перехитрить, подчинить женщину и ей манипулировать, он считает её стервой. А если женщина умнее его, считает расчётливой, и что характером не удалась. Хотя на самом деле оказались неспособными ключик к моему сердцу подобрать. Разве не так, Володя? Иванов вытянул из гигиенического пакетика ароматизированную влажную салфетку, вытер на лице Кати следы недавних слёз, с восхищением нежно провёл своими пальцами по её пленительным щекам, губам, подбородку, шеи и тяжело вздохнул: - Сама виновата. Не лезь к богатым, раз такая гордая, умная и эмансипированная. Богатым нужны красивые, но глуповатые девушки. Выбирай себе женихов попроще, Иногда важно отказаться от того, что хочется, чтобы получить нечто большее. - Богатые сами лезут! – нахмурилась Катя. – Не успеешь от одного отбиться, два других в ожидании наготове. А те, кто попроще, застенчиво держатся подальше. Боятся подходить. Да и не пробиться им сквозь плотное кольцо состоятельных и много себе позволяющих. Прибавь сюда их зрелый возраст, опыт. Да и мой тоже. Мне же не 17 – 19 лет, когда любовь слепа и способна заслонить и не в полной мере учитывать реалии жизни, семейные перспективы. Приходится учиться вести себя в рамках принципа: «ты мне - я тебе», искать баланс между реальным внешним бытиём и своим внутренним душевным миром, сформированным в годы детства и юности. Словом: рисковать! - Но ведь в одно, тьфу-тьфу, прекрасное время тебя просто-напросто изнасилуют! – усмехнулся Иванов. - Уже, тьфу-тьфу, вряд ли, – улыбнулась Катя. – Сейчас сумею за себя постоять. Как-никак практика огромная. А вот лет пять назад, могли. И были такие попытки. К счастью, Бог милостив! - Значит, сейчас я держу и пригрел у себя на коленях тигрицу? – ласково гладит Иванов нежное лицо Кати. - Выходит, что да! – игриво сверкнула она глазами и, обвив Иванова за шею своими гибкими руками, доверчиво прижалась к нему. ************************************* (Стр. 81.) - Тогда позволь узнать, Катенька. А до каких пор эта прелестная кошечка намеревается быть и одновременно ласковой, и свирепой? Неужели тебе не хочется стать и быть обычной женщиной, заботливой женой, матерью? Катя поцеловала Иванова и прильнула к его плечу головой: - Хочется, Володенька! Очень хочется! Но, представь, какой бы я стала, отдаваясь всем тем, кто ко мне прилипал? Их было больше сотни. Не вру. Честное слово! И ни одного, с кем мне захотелось бы связать надолго свою судьбу. - А не боишься, что так и не найдёшь? – вздохнул Иванов, перебирая на её голове мягкие шелковистые волосы. - Нет, не боюсь! – улыбнулась Катя. – Я же перебрала лишь мизерную часть из общего количества возможных женихов. Вот когда всех переберу… и не найду… Правда, и тогда не следует казниться. Сердцу не прикажешь! Да и не верю, что настоящая сильная любовь минует меня. Слишком влюбчивая. Мне нужна всего одна минута, чтобы заметить особенного человека, всего один час - чтобы его оценить, всего день - чтобы полюбить. Жаль вот только что ненадолго. Быстро разочаровываюсь. - Не беда! – с затаённой грустью вздохнул Иванов. – Ещё есть время и мужа найти, и детей нарожать, и в люди их вывести. Главное не паниковать, не переживать и судорожно не цепляться за крайности. К тому же, кто знает, может быть, благодаря упущенным возможностям, мы приобретаем нечто большее. - Знаю. Потому и не тороплюсь особо, всё приглядываюсь, - засмеялась Катя. - Тем более, на сей счёт хороший урок был преподан мне детством. Рассказать? - Рассказывай! – прижал Иванов к себе Катю. ************************************ (Стр. 82.) - Случилось это, когда я училась в пятом классе, – весело усмехнулась Катя. – Однажды на переменке один мальчик, из параллельного класса, выждав подходящий момент, сунул мне в кармашек записочку и быстро убежал. На уроке, от всех таясь, я незаметно её развернула и прочитала. В ней этот мальчик признавался, что влюблён в меня. Просил о свидании, предусмотрительно указав номер телефона куда позвонить. Эх! Если бы ты знал, Володенька, что со мной тогда творилось. Первая любовная записочка с признанием. Мы в то время с бабушкой жили бедно. Мамы не было. Умерла. Папа часто находился в отъездах. Получал тогда не очень много из-за своей застенчивости. А тот мальчик был спортсмен. Красивый. Родители у него знатные, культурные. Жили богато. Имели машину, дачу. Каждое лето ездили отдыхать на Кавказ… Весь вечер, всю ночь и даже следующий день я была в мучительной растерянности и не знала, как поступить. Посоветоваться с бабушкой? С отцом? С подружками? Не хотела. Стеснялась и боялась насмешек. Отказаться от мальчика? А вдруг, думала, это тот единственный, кто смог полюбить меня, и что кроме него и лучше его больше никто никогда любить не станет. И никому нужна я не буду. И останусь старой девой, как одинокая соседка наша. Иванов, обняв ладонями лицо Кати, с восхищением посмотрел на неё, коснулся губами её губ, лба, щёк, шеи и, с новой силой прижав к себе, с интересом спросил: - Ну и чем твои первые девичьи переживания кончились? - Ничем, – засмеялась Катя. – Позвонила, дрожа всем телом. Назначила свидание в парке, на катке, после занятий. Но оно не состоялось. Он пришёл не один, а с мальчишками и те стали смеяться надо мной, дразнить… Я потом в школе при всех его по морде стукнула. Мне тоже в ответ досталось. Тем не менее, дело не в этом. Суть в том, какой я тогда дурочкой была. Это же надо! Целую ночь не спала. Всё боялась, как бы не оказаться никому ненужной. Готова была хоть тогда замуж выйти. - А вдруг действительно не выйдешь? – улыбнулся Иванов. – Жизнь, порой, бывает ужасно непредсказуемой. Тем более в нашей безалаберной стране, в которой ежегодно нежданно-негаданно гибнут и получают увечья сотни тысяч людей. Просто мы об этом плохо знаем, и такую информацию от нас кремлёвские правители тщательно скрывают. ******************************** (Стр. 83.) - Выйду! – кокетливо состроила глазки Катя. - В любой момент. Кому-кому, а мне замуж выйти не проблема. Хоть завтра. Хоть через десять лет. Себе цену теперь я хорошо знаю. Но хочется не просто замуж. Хочется любить и быть любимой. Причём, не год, не пять, как в большинстве семей, а всю-всю жизнь! - Ой, не просто это, Катенька, - с сочувствием посмотрел на неё Иванов. - Такое редкость, несмотря на наше коммуникабельное время. Легче по лотерейному билету крупно выиграть, чем эту мечту осуществить. Но искать надо! Непременно надо! А найдя – удержать! Удержать обоим. Что ещё неизмеримо труднее. Кстати, Катенька. Мне бы вот ещё что хотелось у тебя спросить?.. Иванов в нерешительности замер, сделав вид будто, стесняясь, колеблется: задать или не задать вопрос. - Спрашивай, Володенька. Не стесняйся, – обняв, поцеловала его Катя. - А можно мне про то сказать тебе на ушко? – продолжил колебаться Иванов. - Говори! – улыбнулась Катя. Иванов склонился к уху Кати и робко прошептал: - А я? Лично я, подошёл бы тебе в мужья, в свои тридцать два года? - Если не импотент, то подошёл бы и в сорок лет, - засмеялась Катя. - Большое спасибо, миленькая Катенька, за такой чёткий, ясный и обнадёживающий ответ! – благодарно прижал её к себе Иванов. - Вот только одно, прости, непонятно: как бы ты при своём характере о том узнала? - Я уже знаю, – склонившись к его уху, шёпотом ответила она. – Женский глаз всё подмечает. Осталось только попробовать. В деле посмотреть. - И когда? – снова прошептал ей на ухо Иванов. ************************************ (Стр. 84.) - При следующей встрече, – пообещала ему на ухо шёпотом Катя. – Даю честное слово. Приедешь, я буду твоя. С этим тянуть нет смысла. Ты мне тоже жутко нравишься. Тоже влюбилась. И знаешь когда?.. Катя поцеловала Иванова и сладко вздохнула: – Тоже сразу же, с первого взгляда, увидев тебя красивого, статного, умного, серьёзного, идущего рядом с моим очередным горе-поклонником. – Ничего, это пройдет, - весело улыбнулся Иванов. - Сначала я практически всем жутко нравлюсь. Потом не всем. Потом не жутко. Потом просто не нравлюсь. Потом жутко не нравлюсь. Между прочим, Катенька, я сразу заметил, что ты не слишком переживала размолвку со своим поклонником, хотя и очень старалась это от него скрыть. Кусала губы, нагоняла на себя подавленный и растерянный вид. Фальшь под настоящие переживания трудно подделать. Тем более в драматических ситуациях. У настоящих переживаний не один-два-три, а куча совокупных признаков, включая выражение глаз, состояние кожи и цвета лица, манеру и тональность разговора, скелетно-мышечный тонус рук, ритм сердца и дыхание, Так что учти на будущее. - Буду надеяться, больше притворяться не придётся, – весело улыбнулась Катя. - Всё может быть, к сожалению, - с грустью вздохнул Иванов. – Не зря исстари подмечено: «Сердце красавицы склонно к измене. И к перемене, как ветер мая». К тому же сама призналась, что часто влюбляешься и быстро разочаровываешься. Пока приеду, таких, как я, приятных на твой вкус, но моложе, с десяток около тебя, как осы на мёд, объявятся. И лопнут все мои мечты и надежды, как мыльный пузырь. Поцелуи красавиц – гарантия призрачная относительно устойчивости её любви. - А ты приезжай как можно быстрее, – прошептала опять Иванову на ушко Катя, - и получишь гарантии не призрачные. Понадёжнее! - Как только, так сразу! – засмеялся Иванов. – Буду стараться, если какая -нибудь коварная не перехватит, не соблазнит, не собьёт с толку. Дважды такие грязные «накаты» были. И оба раза удачно оставался чистым и сухим. ************************************** (Стр. 85.) - Расскажи, Володенька, об этом! – попросила Катя. - Потом как-нибудь. Не сейчас, - скривившись, заёрзал по бревну Иванов. – Что-то моя левая нога онемела. Пожалуйста, Катенька, перевернись на другую сторону. - Давай я тогда лучше рядышком сяду, – поднялась Катя. Иванов взял её за руки и умоляюще посмотрел ей в глаза: - Катенька! Ну, пожалуйста! Сядь, как я прошу. Не торопись разрушать мои грёзы и иллюзии. Не лишай радости ощущать кажущуюся близость наших отношений хотя бы благодаря такому единению. - Володенька! Милый! Не надо так говорить, – сев ему на колени, как он просил, и, обняв, шепчет Катя. – Наша близость - не иллюзии, не грёзы. Мне с самого начала, по сути случайной с тобой встречи, хотелось этого. И я всячески старалась, стремилась, придавливая, порой, свой характер, тому содействовать. Быть твоим глазам и чувствам максимально притягательной, желанной. И вижу, добилась! Нас обоих друг к другу тянет. К сожалению, что дальше предпринять, ума не приложу. Ждать следующей встречи? Долго! Может, подскажешь? Век благодарной буду! Иванов прижался к ней и весело улыбнулся: - Всё же странное женщины существо. Им только дай волю – обязательно начнут кого-то любить. Что же касается того, как дальше нам себя вести, тоже не знаю. Несмотря на свой солидный возраст, у меня совокупный опыт в любовных делах малюсенький-прималюсенький, по сравнению с твоим. - Ненамного, – засмеялась Катя. – Мой опыт всего шесть лет. - Ого! – смеясь, покачал головой Иванов. – Для двадцати двух лет опыт немалый. К тому же, он принадлежит достаточно умной, изобретательной, хитрой и изворотливой в различных ситуациях, девушке, сумевшей до двадцати двух лет, несмотря на невероятную привлекательность, пушистось и многочисленные любовные интриги, избежать грязных наскоков сексуально озабоченных мужиков… Точнее: не мужиков, а знаешь кого? *************************************** (Стр. 86.) - Знаю, - хихикнула Катя. – Кобелей. - О нет! Это слово не совсем подходит, – возразил Иванов. – Так как исходя из выводов Зигмунда Фрейда, мы все в нормальном состоянии сексуально озабоченные. Просто одни скрывают это лучше других. А значит, я тоже не исключение, тоже кобель! - Может быть и кобель, - улыбнулась Катя, целуя Иванова. – Но кобель разумный, учтивый, воспитанный, у которого голос разума сильнее голоса инстинкта и который, если сучка не хочет, на неё не вскочит. А те вскочат! Будут пытаться уболтать, подпоить, задобрить. Урвать якобы «своё». При этом, как бы вежливо я не отказывала мужчине, какие доводы не приводила, всё равно оказывалась или шлюхой, или меркантильной сукой, либо, в лучшем случае, фригидной тварью. - Всё так, Катенька! – вспомнив кое-какие моменты из своей жизни, сдержанно улыбнулся Иванов. – Правда, сказано фривольно. Даже вульгарно! - Зато прямо и точно, – вздохнула она и стала серьёзной. – Надоели! Кстати, а знаешь почему женщин часто называют суками? Всё очень просто. Расшифровочка по буквам этого слова такова: С - смелая, У - умная, К - красивая, А - а не твоя!!! - И слава богу, что не моя, - весело улыбнувшись, пошутил Иванов. - Особенно в качестве законной жены. - Почему? – внимательно посмотрела на него Катя. - Ведь живя с женой, мужчина получает гарантию на трёхразовое питание и безлимитный секс, утроенное внимание к его внешнему виду и здоровью, хорошую моральную и материальную опору при возникновении внештатной ситуации. - Да, плюсов много. Не отрицаю. Особенно для тех, кто живёт в нищете, либо как волк – одиночка, - усмехнулся Иванов. – В том числе пусть небольшая, но есть экономия сил и средств. Большинству холостяков это хорошо понятно. Однако и минусов не меньше. К примеру, лично мне семейные отношения не нравятся тем, что ужас и благополучие в них, даже в самом упрощённом варианте, зависит от двоих. - Ты можешь быть самым верным, честным, преданным, успешным, но это не гарантирует ровным счётом ничего. Кроме того сейчас серьезные отношения строить сложнее. Причём, вся сложность состоит не в том, с кем и как, а в том, что люди перестали быть ответственными. Сейчас не только крупные, но и мельчайшие проблемы могут стать причиной распада супружеской пары. Ныне им легче расстаться и отправиться в поиск более «идеальных» для себя партнёров, чем их решать. Кроме того, умные мужчины любят более умных женщин значительно слабее, чем умные женщины любят умных мужчин. К тому же многие мужчины подсознательно боятся умных женщин, до уровня которых нужно расти и расти. Поскольку им значительно проще пользоваться теми, до которых можно опуститься. В итоге мужчина хочет иметь и ищет девушку на роль жены глупее себя, чтобы доминировать над ней. Женщина же, наоборот, хочет иметь успешного и достойного мужа, чтобы с ним жить было интересней, и чувствовать себя более защищённой. Короче говоря, чтобы женщине преуспеть в жизни, ей надо обладать двумя качествами: она должна быть достаточно умна в глазах глупых мужчин, и достаточно глупа, чтобы нравиться мужчинам умным. Вот только где их взять, если умных женщин и глупых мужчин становится всё больше и больше. Впрочем, дефицит волков – не повод любить шакалов! Выбирая мужа, ты выбираешь отца своим детям и качество своей будущей жизни. Если же такого выбора нет, разве это не предпосылки общей семейной неустойчивости в стране? - Согласна, действительно, выбирать не всегда приходится. Против инстинктов не попрёшь, – тяжко вздохнула Катя - Плюс ко всему, не только мы, но и нас выбирают. Поэтому хотелось бы узнать, если не секрет, и о том, какие качества девушки тебя больше всего привлекают? - Ой, многие, – неопределённо пожал плечами Иванов. - В том числе чувство меры, терпение, доброта, умение молчать, умение ладить. Иногда в жизни они помогают значительно лучше, чем красота, ум, талант. Мне также нравятся особы двуличные вроде тебя, Катя, – засмеялся Иванов. - То есть, когда одна личность добрая и нежная, а вторая колючая, если обидят первую. - Наверное, и жениться предлагали? – кокетливо сверкнула глазками Катя. - Да, было несколько раз такое, - нахмурился Иванов. - И как ты на это реагировал? – улыбнулась Катя. - По-разному, - усмехнулся Иванов, вспомнив о своих прошлых непростых любовных историях. - Но в целом суть ответов была одна. Я просил сказать: какие варианты кроме замужества её бы устроили. Если лишь два: «Либо я выхожу за тебя замуж, либо ты женишься на мне», к тому же в ультимативной форме, да ещё со сроком не позднее следующей встречи, тогда на этой стадии наши отношения бесповоротно заканчивались. - А профессия юриста тебе нравится? – поинтересовалась Катя. - Применительно к нашей стране нет! – твёрдо произнёс Иванов. - И юристов не люблю. Особенно это касается тех, кто окопался в правоохранительных органах, то есть в КГБ, МВД, прокуратурах и судах. Так как они до сих пор считают себя правопреемниками ВЧК, ГПУ и НКВД, погубивших и покалечивших миллионы невинных людей в эпоху кровавого сталинского режима и не желающих публично в этом безоговорочно признаться и каяться. К тому же, какой толк от их юридического образования, если на практике им приходится руководствоваться совершенно иными «правовыми» нормами и законами, в том числе типа: «Забудь всё то, чему тебя в институте учили, и делай так, как тебе говорят!». - Не согласна! – отрицательно кивнула головой Катя. – Но спорить не буду. Спрошу лишь об одном: какого числа твой день рождения? - 15 июля. И что? – вопросительно посмотрел Иванов на Катю. - Тогда всё ясно, - улыбнулась Катя. - Следовательно, родился ты под астрологическим знаком Рака, который, как известно, принадлежит Водной стихии, а значит отличаешься чрезмерной критичностью, эмоциональностью и независимостью в суждениях… И потому потоки различных чувств безостановочно изливаются из такой натуры. Плюс к сказанному, люди, рожденные под этим знаком зодиака, обладают весьма развитой интуицией, необыкновенно приятны в общении, обаятельны, обворожительны, благотворно действуют на собеседника и очень тянутся к личному гнёздышку с многочисленными маленькими рачками. В сексе Раки тоже мастера. Владея всеми секретами в любви, они быстро привязывают к себе понравившуюся особу и продолжают с ней полноценные отношения даже тогда, когда огонь любви уже погас. - Забавно. Но я в подобную астрологию не верю, – весело улыбнулся Иванов. - Поэтому, миленькая Катенька, как дальше нам свои отношения строить, думай и решай сама. Ты больше рискуешь. Как скажешь, так и будет. Подчинюсь! - Даже в ЗАГС согласишься идти? – засмеявшись, кокетливо состроила глазки Катя. - Если по твоим меркам я не импотент, то почему бы и нет? – сдержанно улыбнувшись, стыдливо опустил голову Иванов. - А вдруг я фригидная? – обняв его, прошептала ему на ухо Катя. - Не похоже, – тоже шёпотом произнёс он. – Фригидная несколько по иному себя со мной вела бы. Но попробовать надо. - А сам в отношении женского пола бываешь холодным? – улыбнулась Катя. - Бываю, если гореть смысла нет! – усмехнулся Иванов. Катя порывисто обняла его, крепко поцеловала, вытащила у него из нагрудного кармана расчёску, привела в порядок ему волосы на голове, с улыбкой оценила, как он выглядит, ещё раз нежно поцеловала и просительно прошептала: - Володенька! Извини, но мне… ************************************************************ (Стр. 87.) - И мне… - засмеялся Иванов, догадавшись, куда она хочет. – Только есть ли тут туалет? - Есть. Недалеко. Пойдём. Они встали. Иванов принёс босоножки, присел возле ступней Кати, заботливо стряхнул приставший к ним речной песок, помог обуться, расправил на ней блузку и юбку, подправил причёску, чуть-чуть приподнял ей грудь и, сладко вздохнув, улыбнулся: - Вот теперь идём! А после, знаешь, куда отправимся? - Куда? – счастливыми глазами взглянула Катя на Иванова. - Сначала в бар, у выхода из Гидропарка. – улыбнулся Иванов. - Заодно, позвонить в Питер мне надо, что не смог 54-м уехать и приеду другим. А затем маханём в ботанический сад. Но не в тот, старый, что рядом со станцией метро «Университет», а в другой. Новый. Большой. Печерский. Очень цветами люблю любоваться. - Я тоже! – обрадовалась Катя. – К великому стыду, признаюсь, там ни разу не была. День 27 августа 1979 года. Киев. Ботанический сад. К ботаническому саду Иванов и Катя подъехали на такси. От шампанского, выпитого в баре перед тем, как покинуть Гидропарк, они выглядели особенно счастливыми и немножечко хмельными. Пройдя входные ворота, Катя взяла Иванова за руку и увела с центральной аллеи на безлюдную дорожку. - Здесь не менее красиво, - подведя Иванова к цветникам, улыбнулась она. – Но при этом спокойнее, никто нас, и в первую очередь тебя, не стесняет, не сковывает. Надеюсь, и я не слишком сковываю. Кстати, ты, знаешь, Володенька. У меня такое ощущение, будто мы с тобой давно и очень близко знакомы. Только не связывай это с действием шампанского. Да. Трошки со мной не то, но разум мой ясен и голова работает нисколько не хуже. *********************************************************** (Стр. 88.) - Мне тоже так кажется, - нечто вспомнив похожее из общения с другими поклонницами, внутренне усмехнулся Иванов, не подавая вида. – Больше того, меня уже тянут к тебе какие-то непреодолимые силы, и я с тревогой жду тот час, когда эта идиллия кончится и нам придётся, на два-три месяца, расстаться. - Не хочу на столько расставаться! – остановилась Катя, по-детски капризно надув свои красивые губки. - Раньше ноября вряд ли приехать смогу, – вздохнул Иванов. – Ноябрь и тот под вопросом. Очень важные дела запланированы. Не отменишь. К тому же, куча других проблем на пути к этой встрече возникнет. Будет холодно. Минимум, надо будет отпрашиваться к тебе на неделю. Ладно, отпрошусь. Приеду к тебе в Винницу. А ты в Питере на занятиях. У меня в Виннице никого нет. По гостиницам шляться я не любитель. Короче, не всё так просто, как хотелось бы. Давай, лучше, нашу следующую встречу на июль 1980 года перенесём. Ты, как раз к тому моменту, учиться закончишь. Диплом получишь. - А если я все бытовые проблемы возьму на себя? – с просительным выражением лица взглянула на него Катя. – Тебе останется только сообщить мне, когда и насколько приедешь. Что на это скажешь? - Не заманивай! – улыбнулся Иванов. – Пойми: не хочу, приехав, из-за неурядиц расстроиться и потерять такой подарок Судьбы. - Мне тоже этого не хочется, – взяла обе руки Иванова в свои руки Катя. – Так, когда приедешь, если я решение всех бытовых вопросов возьму на себя? Не против, на праздник «День Конституции», в начале октября? - В конце ноября, – тихо, но твёрдо ответил Иванов. – Быстрее не получится. Надо из кожи лезть! Катя низко опустила голову, выпустила из своих рук руки Иванова и они опять медленно зашагали по дорожке вдоль цветочных клумб. Вид искренне печальной Кати тронул за душу Иванова. *********************************************************** (Стр. 89.) - Не обижайся, Катенька, - тяжко вздохнул он. – Потерпи! К чему нам с первого же дня знакомства в своих сердцах грусть копить? У тебя когда день рождения? - В конце июля. 29 числа. Прошёл уже, - не поднимая головы, ответила она. Иванов достал из пухлого бумажника календарик и внимательно посмотрел на имеющиеся там цифры. - В таком случае, пусть будет, как говорится, не вашим - не нашим, - улыбнулся он. – Давай встретимся 25 или 26 октября и побудем вместе пять дней. - Согласна! – повеселела Катя и чмокнула Иванова в губы. – Договорились! Встречу 25 октября, а провожу через пять дней 30. Так? - Да. Так! – утвердительно кивнул головой Иванов. – Кроме одного. Скажи: как ты относишься к подаркам? - Никак! Если приедешь ко мне, я покажу тебе их целую кучу. Твоя встреча со мной будет самым лучшим подарком для меня. Кстати, когда-то, будучи школьницей, я очень мечтала и хотела увидеть за дверью своей квартиры большого мишку, букет цветов и записку на розовом листочке: "Катя! Тебя кто-то сильно-сильно любит". Сейчас подобного подарка не хочу. Так как прекрасно понимаю, что теперь в мои цветущие годы меня могут сильно любить не только романтики, но и аморальные мужчины зрелого возраста, которые, ради смазливой молодой девушки в короткой юбке и стрингах, способны предать и бросить свою жену с детьми. - А вдруг и я такой, - засмеялся Иванов. - Нет, не такой, - отрицательно качнула головой Катя, улыбнувшись. – Я в людях хорошо разбираюсь. На юридическом этому специально учат. - Интересно. Какой же? – усмехнулся Иванов. - Слишком застенчивый и тактичный. Когда наши глаза первый раз встретились, твой взгляд инстинктивно тут же метнулся вниз, к спасительному полу и прошло немало времени, чтобы ты вновь отважился взглянуть и на миг заглянуть мне в глаза. И это при том, что ты статный, красивый, старше меня и образованнее. В тоже время своими преимуществами не козыряешь. Наоборот, чувствуешь себя виноватым, особенно за свой возраст, стыдливо воспринимая его в качестве серьёзного недостатка. - Всё правильно, - согласился Иванов, тяжко вздохнув. – Мой возраст меня уже гнетёт. Лет на десять помолодеть не помешало бы. По крайней мере, не стеснялся бы гулять по городу на виду у всех, держась трепетно за руки с тобой. - Скоро привыкнешь и не будешь стесняться, - засмеялась Катя. – Залог тому твои страстные поцелуи в кафе. Там мы были отгорожены, - улыбнулся Иванов. – Вот и весь секрет. - У меня ты тоже будешь отгорожен. Стесняться никого не придётся. Обещаю. - А разнообразие сексуальных блюд в нашем интимном меню тебя не будет смущать? – прошептал Иванов на ушко Кате. - Всё попробуем. Давно мечтала, – прошептала Катя на ушко Иванову. – К сожалению, отыскать толкового партнёра до сих пор не удалось. Может с тобой повезёт. Значит, договорились, значит, обязательно приеду, – весело засмеявшись, утвердительно кивнул головой Иванов. – Теперь давай полностью переключимся на цветы. Вон их сколько! И очень красивые. Кстати, Катенька! Ты знаешь, как должна вести себя девушка в царстве цветов, чтобы ещё сильнее понравиться кавалеру? - Нет, не знаю, - мило улыбнувшись, отрицательно качнула она головой. Иванов взял Катю за руку, подвёл поближе к клумбе, отступил от неё на несколько шагов и, полюбовавшись её завораживающей красотой, сладко вздохнул: - Короче, Катенька, стремись среди клумб время от времени находиться чуть поодаль от кавалера, но на виду, и обязательно рядышком с цветами. А ещё лучше, среди них. И, конечно, не забывай с восхищением в глазах, со счастливой улыбкой на лице и радостным сердцем наслаждаться неповторимым ароматом и волшебной прелестью развернувшейся картины. *********************************************************** (Стр. 90.) - Честно говоря, - засмеялась Катя, - мне сейчас очень хочется быть не с цветами, а рядом с тобой, Володенька. В каком-нибудь укромном месте, пусть даже в какой-нибудь лесной заброшенной избушке на курьих ножках. Иванов подошёл к Кате: - И мне, Катенька. Вместе с тем, хотя бы изредка, вспоминай о сказанном. Это моя просьба. Я так люблю любоваться красивой улыбающейся девушкой, когда она в окружении цветов или с цветами в руках, прижатыми к груди. Вечер 27 августа 1979 года. Киев. Железнодорожный вокзал. На железнодорожный вокзал Иванов и Катя вернулись на пригородной электричке в сумерках. Тем не менее, до отправления их поезда оставалось более часа. - Может, успеем поужинать в ресторане? – предложил Иванов. - Лучше в поезде. Без томительного ожидания и спешки. У нас же куча продуктов, - просительно улыбнулась Катя. - В поезде так в поезде! – согласился Иванов. – Тогда идём в камеру хранения. Вещи свои заберём. - Идём! – протянула Иванову руку Катя. Выйдя из здания вокзала на привокзальную площадь и подойдя к камере хранения, они услышали, доносившиеся со стороны станции метро «Вокзальна», звуки духового оркестра. - Катенька. – остановился Иванов. – Может, посмотрим, что там? Всё равно на поезд рано. - Пошли, если так хочется, – равнодушно согласилась Катя. – Хотя, по большому счёту, там нечего ни смотреть, ни слушать. Три – четыре музыканта, подрабатывающих денежку улицей по вечерам в дни больших скоплений пассажиров. Одна-две, ну три танцующие полупьяные фигуры. Да, скопище зевак. *********************************************************** (Стр. 91.) - Катенька! – укоризненно посмотрел на неё Иванов. – Неужели в самом вокзале или на перроне мы увидим или услышим нечто лучшее. Интереснее. По-моему, где оркестр, музыка, веселье, улыбки, танцы, там предпочтительнее? Катя ничего не ответила, лишь улыбнулась и протянула Иванову руку. Когда они подошли к толпе, окружавшей дугой оркестр, музыканты играли мелодию хорошо всем известной песни «Ах! Одесса!». На свободном «пятачке» перед оркестром кривлялись в такт музыки две пьянчужки - женщины и подстать им мужик. Ещё один пьяный почтенного вида мужчина норовил вырваться в круг, но его удерживали жена и сын-подросток. - Что здесь такого? – удивлялся он, настаивая на своём. – Почему вы против? Я же долго не буду. Разок пройдусь, встряхнусь и точка! Не больше! - Никуда ты не пойдёшь. Стой! – сердилась его жена. – Позориться будешь. И нас позорить. Посмотри: ни один нормальный человек не лезет. - Папа! – умолял и сын-подросток. – Не иди туда! Я не хочу, чтобы люди считали тебя ненормальным. - Они сами ненормальные! И вы вместе с ними, – злился он. - Правильно мыслит мужик. Молодец! – прошептал Кате Иванов. – Не зря же бытует присказка: «У умного в голове, у пьяного на языке!» После песни «Ах! Одесса!», оркестранты стали исполнять мелодию бравурно-патриотической песни «День Победы». Пьянчужки – женщины в такт военно-торжественному ритму начали печатать воинский шаг и исполнять разные строевые движения. - Видишь? Я же говорила, – повернула Катя голову к Иванову. – Здесь в многолюдные летние вечера довольно часто происходят подобные дурацкие цирковые представления. Однако почему-то не запрещают? В демократию играют. К Олимпиаде готовятся. **************************************** (Стр. 92.) Нахмурившись, но ничего не ответив, Иванов вынул из бумажника деньги, вышел к музыкантам, о чём-то с ними переговорил, за что-то заплатил и, вернувшись к Кате, замер, глядя на них. - Внимание, приготовились! – поднося ко рту саксофон, предупредил старший из музыкантов остальных музыкантов и, сказав «Раз! Два!», кивнул головой. Над привокзальной площадью зазвучала весёлая и бодрая мелодия любимой и популярной в народе песни из кинофильма «Небесный тихоход». Она была о верности и самолётах. И потому её тут же подхватила стоявшая невдалеке справа группа людей в форме работников гражданской авиации, а слева – молодой парень в форме военного летчика и рядом с ним девушка. Размахивая руками, песню запел и тот мужчина, которого жена не пускала потанцевать. Песню запел, глядя на отца, сынишка-подросток. Песня зазвенела и в душе Кати. - Выходит, не такие уж мы ненормальные! – радостно улыбнулся Иванов. – Нет-нет, да хоть поём без оглядки на других, и стеснения. Слышишь, Катенька, как подхватили! Значит, не столько сильно нас сумели затуркать коммунистические идеологи за 63 года советской власти, стремившие приучить народ петь и танцевать строго организованно, под дирижёрскую палочку и дудочку в строго отведённых местах. Песню «Пора в путь дорогу» сменили звуки зажигательной латиноамериканской «Ламбады». Иванов взял Катю за руку и озорно кивнул на свободное пространство «пятачка» между музыкантами и зрителями: - Может, пойдём, потанцуем, артистка-студентка? ************************************* (Стр. 93.) Катя вздрогнула. Замерла. Похолодела. Внимательно взглянула на Иванова и, быстро поняв, что его такое обращение без подтекста, весело улыбнувшись, отрицательно качнула головой: - Нет, Володя. Что ты? Не приведи господь, кто из знакомых увидит! Знаешь, какие сплетни пойдут? - Знаю. Не сомневайся! – усмехнулся Иванов. – Разнесут по всему белу свету слух, что видели 27 августа вечером на железнодорожном вокзале в Киеве напившуюся Катю, танцующую «ламбаду» с каким-то пьяным мужиком. - А, думаешь, нет? – засмеялась Катя. – Ты же, надеюсь, знаешь, как любит наш народ свой язык почесать, позлословить? Вот видишь? – иронично улыбнулся Иванов. - Значит, иногда ты всё же, Катя, общественные сплетни ставишь выше своего собственного «я». Не так ли? - Иногда да! – вздохнула Катя. - Зачем мне испытывать потом неоправданный дискомфорт? Всё должно быть в пределах разумного. Сам же напоминал, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя! - Тогда как же с закомплексованностью? – насмешливо посмотрел на неё Иванов. - Это, Володенька, не закомплексованность, - пытается оправдаться Катя. - Тут есть реальная угроза моему доброму имени, моему будущему благополучию! - И моему, тоже, увы! – внезапно нахмурился Иванов и, махнув рукой, стремительной походкой вышел один к оркестру, как раз заигравшему третье заказанное им музыкальное произведение, зазвучавшее в ритме развесёлой безудержной русской плясовой. Выходка Иванова застала Катю врасплох. - Дурочка! Что я наделала? – отругала она мысленно себя, растерявшись. – Зачем отказалась? Чего побоялась? В конце концов, я на задании, и обязана делать всё во благо его исполнения. Неужели вот так, по-глупому, можно разойтись с ним навсегда? *********************************************************** (Стр. 94.) Но особенно Кате стало не по себе, когда Иванов пытался пригласить в круг дам, но они испуганно отнекивались и пятились вглубь толпы. Тяжко вздохнув и окинув взглядом собравшихся, он с сожалением развёл руками, подошёл к стоящим отдельно двум пьянчужкам-женщинам, галантно поклонился им в ножки и тихо произнёс: - А ну-ка, девочки, покажите этой скованной массе обывателей, кто подлинный хозяин положения. Пьянчужки-женщины засмеялись и, подобно лёгким вихревым образованиям, смело пустились за Ивановым в след, талантливо импровизируя и умело подыгрывая его удалым залихватским движениям рук и ног. - Неплохой урок, – отметила про себя Катя. – Что сеем, то пожинаем. Необходимо побыстрее выпорхнуть к нему. При таком повороте событий вряд ли у кого повернётся язык для упрёка. К тому же, Володя элегантно одет, подстрижен, побрит, трезв. Да и ведёт себя так, что никто не скажет о нём плохого слова. И танцует замечательно. Особенно в паре с молодой и красивой, несмотря на синяк под глазом, вокзальной шлюхой, отлично известной всем сотрудникам транспортной милиции Киевского ж.д. узла благодаря своим скандальным авантюрам. Энергии у пьянчужек-женщин хватило ненадолго. Они быстро выдохлись и, дождавшись удобного музыкального перехода, вышли за круг, хлопая в ладоши. Увидев это, Катя мгновенно оказалась рядом с Ивановым и без всякой подготовки органично подстроилась к нему. Исполняла она танец прекрасно, по девичье мягко, весело и с задором. В её движениях чувствовалась профессиональная отточенность и пластичность владения и управления телом. - Смотри! Подвыпившая ментовская сука как умело белым лебедем прикинулась? – донёсся до Иванова разговор женщин – пьянчужек. Но он не придал долетевшим до него словам никакого значения. Очарованные красотой и мастерством танцовщицы, музыканты незаметно трижды повторили концовку. ************************************** (Стр. 95.) Зрители восприняли выступление Кати и Иванова аплодисментами. Вышедший из толпы парень преподнёс Кате букет роз. Их попросили станцевать ещё что-нибудь. Иванов показал на часы: - У нас через тридцать минут поезд отправляется. Вещи в камере хранения. Взявшись за руки, они вежливо попрощались с публикой, поблагодарили музыкантов и направились к зданию вокзала. - Вот видишь, Володенька. Я потихонечку перевоспитываюсь, – улыбнулась Катя. – Скажу честно, нелегко мне пришлось. Иванов благодарно сжал ладонь Кати: - Умница, Катенька! Порадовала! Спасибо! Поверь. Когда-нибудь, все мы научимся, не боясь, и не осуждая, а наоборот, уважая и поддерживая друг друга, быть сами собой без пьяного угара. Причём, ценя и оберегая неповторимую индивидуальность и в себе, и в остальных. Ты думаешь мне, необычайно стеснительному, легко этот выход на публику дался? Просто меня замкнуло от твоего трафаретного совковое мышления. Был бы кто-нибудь, так себе, другой на твоём месте, не повёлся бы. Да и обидно почему-то вдруг стало. Ты же без пяти минут юрист! Возможно, со временем, станешь судьёй. Или будешь прокурором, следователем. Либо в отделе административных органов областного, а быть может, даже республиканского значения придётся работать. - Я это поняла, - радостно улыбнулась Катя. – Правда, с некоторым опозданием. ************************************ (Стр. 96.)

Глава четвёртая.

Обычные попутчики, но необычный разговор.

27 августа 1979 года. Пассажирский поезд «Киев – Ленинград». Иванов и Катя добрались с вещами до своего вагона как раз тогда, когда по громкоговорящей системе связи вокзала звучало объявление: «Увага! Грамадяне пассажиры! До видправления пассажирского поезда № 188 Киев – Ленинград остаётся пять хвилин…» В полутёмном душном купе, где были их места, сидели два парня с серьёзными лицами. Увидев Иванова с Катей и чему-то явно обрадовавшись, они приветливо ответили на их приветствия и, чтобы не мешать, вышли в коридор. - Какие у нас места, Катя? – хмуро оглядев непривлекательный вид купе, спросил Иванов и, пытаясь включить свет ярче, несколько раз бесплодно щёлкнул выключателем. - Оба нижних, - показала она. - В таком случае, давай, достаём из своих сумок всё, что нам сейчас потребуется, - предложил Иванов. - А что не потребуется, оставим в сумках и положим в багажные ящики. Катя раскрыла сумки и, вытянула свёрток за свёртком, приговаривая: - Это продукты и салфетки. Пусть они будут на столе. Это туалетные принадлежности. Положу на полочку. Это халатик. Это тапочки. А это дорожная фляжка с чистой питьевой водой. В неё немедля надо поставить подаренные нам розочки. Она освободила розы от блестящей фольги, осторожно опустила их во фляжку, склонила к ним лицо, блаженно вдохнула исходящий от них аромат и, затем, поднесла к носу Иванова: - Понюхай как они изумительно пахнут! Жаль вот только блеклые. Наверное, из-за плохого освещения. Иванов с благоговейным наслаждением сделал медленный вдох и мечтательно закрыл глаза. ********************************** (Стр. 97.) - Ну, как? – улыбнулась довольная Катя. Иванов восхищённо закачал головой и показательно выставил вперёд указательный палец: - Класс! Между прочим, Катя, это действительно удивительные по пленительности запаха розы. Именно из таких извлекают драгоценное розовое масло. Да: цвет и размер их скромен. Они не очаровывают сразу из-за отсутствия причудливости форм, пышного внешнего великолепия и изысканности в красоте. Тем не менее, по затаённой прелести, сконцентрированной в источаемом незабываемо-сказочном лёгком и тонком аромате, им нет равных. Попали же сюда эти розы, скорее всего, из Болгарии. Возможно, даже из самой Казынлыкской, или, как её сейчас наши туристы называют, Розовой долины, известной на весь мир большими плантациями эфирных роз. Поэтому не исключено, что тот улыбчивый парень, говоривший с тобой на русском языке с акцентом и подаривший тебе эти замечательные розы, болгарин. Всего же на нашей планете, Катенька, произрастает более одной тысячи видов и семь тысяч разновидностей роз. Но лишь из четырёх получают розовое масло, которое по цене втрое дороже золота. Поскольку для получения одного грамма масла требуется знаешь сколько отборных лепестков? Тридцать пять тысяч! - А ты, Володя, дарил розы? – спросила у него Катя. Услышав это, Иванов еле заметно усмехнулся. И на то имелась причина. Катя была не первой особой, и даже не десятой, кто интересовался: какие цветы и в связи с чем он предпочитал дарить любимым девушкам. *********************************** (Стр. 98.) - Да! К сожалению, дарил! – выдержав небольшую паузу, словно вспоминая прошлое, вздохнул Иванов. - А почему же, к сожалению? – весело улыбнулась Катя и ласково провела ладонью по лицу Иванова. - Лучше бы науками занимался, – нахмурился Иванов. - Понятно! Разочаровался, красавец, – засмеялась Катя. – А какие розы дарил? - Поначалу всякие, - усмехнулся Иванов. – Последние два года только чёрные. - Как, чёрные? За что? – с любопытством заглянула Катя в глаза Иванова. Всё очень банально, Катенька, - таинственно и непринуждённо тихим голосом заговорил Иванов. – В природе есть розы всякие. Например, красные, которые я дарил, выражая свою страсть и безумные жаркие чувства. Есть розы белые. Они противоположны красным и олицетворяют искреннюю любовь такой же чистоты, как белая пелена первого снега. Я их дарил в качестве символа вечной любви, более чистой, сильной и крепкой, чем все земные чувства, в том числе и страсть. Есть розы алые, под стать цвету глубокой свежей раны, и лепестками похожими на кровавые пятна. Я такие розы дарил той любимой, которая меня бездушно рвала на куски. Есть розы жёлтые-жёлтые, напоминающие печальные огоньки восковых свечей, либо лицо грустной осени. Это розы разлуки и покорности перед судьбой. Я такие дарил, когда прощался с милой навсегда. Есть розы, имеющие цвет утренней Луны, которая, не успев на просветлевшем небе скрыться от солнца, вынуждена встретиться с ним взглядом. Это розы безмолвной и безнадёжной любви, олицетворяющие в таких ситуациях мою душу, мои тайные желания и сладостные одинокие грёзы. Я эти розы обычно дарил артисткам в годы своей романтичной молодости. Теперь нет! Теперь, поумнев, я стараюсь дарить любимым лишь чёрные. Они вечные. Ибо, распустившись однажды, никогда не отцветают и постоянно живые. У них острые шипы и большие махровые лепестки. ********************************** (Стр. 99.) - А где растут такие странные розы? - поставив на столик цветы, недоверчиво посмотрела Катя на Иванова. – Лично мне, Володя, ни разу не приходилось их видеть. - В человеческих сердцах, Катенька! - засмеялся он. – Лишь там! Это чёрные розы тоски! - Что? Нравится, когда по тебе чьё-то сердце тоскует? – удивилась Катя. - Представь, нравится! Если сам тоже по нему сохну… - Странно?! Ну, ладно, - улыбнулась Катя. – А запах каких цветов ты больше всего любишь? - Запах роз, Катенька. Болгарских роз. Самый любимый! - И как он на тебя действует? – загадочно, с хитрым выражением лица посмотрела Катя на Иванова. – Случайно, не пьянеешь? - Двояко! – усмехнулся Иванов. - Если запах исходит непосредственно от роз, он успокаивает. От женщины… возбуждает. - Как кобеля? – засмеялась она. - Представь себе, что да! – шутливо схватил он её за талию и крепко прижал к себе. Катя кокетливо состроила глазки: - И сильно возбуждает? - Мало не покажется. Не волнуйся! Обещаю! – улыбнувшись, ещё крепче стискивает Иванов тело Кати. - Спасибо, Володенька! Буду знать. Учтём! – прошептала она ему на ухо. – Ещё вот что скажи: всех ли мужчин запах роз возбуждает? *********************************************************** (Стр. 100.) - Нет, Катенька! Не надейся! – засмеялся Иванов. – Как на сучку в период её гона не набросятся! Кстати, к счастью мужчин. Особенно ленивых, точнее: гиподинамичных. И к несчастью эмансипированных женщин, которые, поднабравшись ума, не желают в отличие от животных за просто так ежегодно рожать детей, но желающие получать из месяца в месяц максимальное для себя число половых удовольствий. Всё строго индивидуально. Имеются, конечно, бесспорно, общие подсознательные закономерности, однако их влияние, в отличие от «братьев наших меньших», настолько сильно заблокировано сознательно-сознавательными факторами, что нет смысла их учитывать. Между прочим, Катенька, в моей жизни, был отрезок времени, и не малый, когда пришлось находиться в большом мужском коллективе. Будучи от природы человеком любознательным и аналитически мыслящим, меня там интересовали многие проблемы, имевшие место в плотном мужском сообществе. В том числе, я задался целью узнать: какие внешние дистанционные раздражители наиболее сильно провоцируют половую возбудимость сексуально голодных мужчин. Так вот, если у животных-самцов половая возбудимость в первую очередь зациклена на органах обоняния, то у мужчин, главным образом, на органах зрения, то есть, на видимой сексуальной привлекательности женщины. Соблазнительно-аппетитный запах женщине тоже, спору нет, иметь важно. Он нужен ей: и как дополнительная приманка, и как эффективное тайное оружие ближнего, даже можно смело сказать, рукопашного боя для закрепления окончательной Победы над мужчиной, попавшим в её объятия. Сложность же здесь в том, что у каждого мужчины свои пристрастия к существующему на Земле набору соблазнительно-аппетитных запахов и ароматов. Среди них обязательно есть сугубо для него самый-самый волнительный, притягательный, зачастую им даже неосознаваемый, сформировавшийся в процессе уже прожитых лет. Поэтому, Катенька, идя по улице надушенной, либо находясь надушенной в иных местах оживлённого скопления людей, помни: что кого-то ты своими отдушками притягиваешь, а кого-то отталкиваешь. И не исключено, как раз отталкиваешь, несмотря на свою красоту, того, с кем не прочь была бы связать свою судьбу, и притягиваешь совершенно не нужного. ********************************** - А в армии, Володя, ты в каких войсках служил и в каком звании? - В пехоте! Рядовым! – усмехнулся Иванов. - И демобилизовался рядовым. И до сих пор рядовой. Так как в тех заведениях, где я учился, военные кафедры отсутствовали. - И долго пришлось служить: два или три года? - пощупала на руках Иванова бицепсы Катя. - Долго, – стал хмурым и задумчивым Иванов. - Наверное, несладко тебе там было? – улыбнулась Катя. - Нормально, – вздохнул Иванов. – Умные люди везде нужны. Правда, иногда бывает и горе от ума. Если характер, по мнению вышестоящего начальства, слишком праведный, и не склонный быть угодливым. Поезд чуть дёрнулся и потихоньку тронулся в путь, плавно увеличивая скорость. - Поехали мы, - предупредила Катя. Иванов посмотрел в окно, освободил Катю из своих объятий и, взглянув на часы, улыбнулся: - Да, поехали, слава Богу! Правда, отправились с задержкой в десять минут. Видимо, не только мы одни заболтались. Кстати, Катенька! Нам надо побыстрее тут располагаться. Нас же ждут. Уложив сумки Кати в багажный ящик, Иванов, не мешкая, принялся укладывать свои. - А шампанское будем ещё пить? – поинтересовался он у Кати. - Будем! – прошептала она ему на ухо. - А коньяк? – улыбнулся Иванов, показав бутылку. *********************************** (Стр. 102.) - Спрячь под подушку, – заговорщицки тихо произнесла она и приложила палец к своим губам. – Посмотрим по обстоятельствам. Закрыв багажный ящик, Иванов сделал шаг к двери и, повернувшись к Кате, улыбнулся: - Переодевайся. А я пока побуду в коридоре, чтобы не смущать тебя, и не мешать. - Не покидай! – просительно взглянула на него Катя и защёлкнула на двери замок. – Вместе переоденемся. И поможешь мне. Иначе не успеем. Сейчас проводник зайдёт билеты брать. Быстро развернув свёрток, Катя вытащила из пакета халат и, раскатав, подала Иванову: - Держи! Поухаживай. Так же быстро она сняла с себя блузку с юбкой и с помощью Иванову облачилась в халат. - Теперь ты, Володя, переодевайся, - развернула Катя его спортивный костюм. - Если стесняешься, я отвернусь. Правда, отвернусь, знаешь куда? – Катя засмеялась и развела руками. - К зеркалу. Больше некуда. - Всё равно отвернись, - улыбнулся Иванов. – Так мне спокойнее. Переодевшись и переобувшись, Катя и Иванов навели в купе порядок и вышли в коридор. - Мы всё! Спасибо! – лучезарно улыбнулась Катя попутчикам-парням. – Можете заходить. Готовиться ко сну, если, конечно, спать вам хочется. - А если не хочется? – улыбнулся в ответ тот, что находился ближе к Кате. - Ещё лучше! – засмеялась она. – Тогда мы вас приглашаем на товарищеский ужин. Не знаем, как вы, а мы очень проголодались. ******************************* (Стр. 103.) - Меня одного приглашаете или нас двоих? – пошутил парень. - Обоих!- улыбнулась Катя. - Игорь Николаевич! Вы слышали? – обратился он к другому парню. - Нас приглашают на товарищеский ужин. Как вы на это смотрите? - Чем же будет примечательным, сей ужин? – посмотрел весёлым взглядом Игорь Николаевич на Катю. Катя неопределённо пожала плечами: - Не знаю. Но если мы все четверо постараемся найти общие точки соприкосновения, то вряд ли останемся ужином недовольными. - Хорошо! Считайте, что приглашение принято, - кивнул головой Игорь Николаевич. – Вместе с тем, у нас есть одно маленькое «но»: вашему спутнику вы разрешите выпить с нами по сто грамм? Катя переводит вопросительно-просительный взгляд на Иванова. - Разрешит! – улыбнулся Иванов. К купе подошёл проводник: - Пожалуйста, проездные документы! Все зашли в купе, сели и отдали билеты. Проводник поставил на них отметки, рассортировал по кармашкам своей служебной сумки, закрыл её и, приветливо улыбнувшись, предупредил: - Минут через пять-десять я принесу вам постельное бельё, после станции Дарница открою туалет и можете спокойно отдыхать. Никто и ничто нарушать тишину не будет. Сегодня, как никогда, у меня одни ленинградские пассажиры. Ни черниговских, ни гомельских, ни витебских. Редкость такое. ********************************** (Стр. 104.) Проводник встал, вышел в коридор вагона и уже оттуда кивнул головой в сторону окна: - На мост въезжаем. Через Днепр. Через ночной чудный Днепр. Если желаете, можете полюбоваться. Катя проворно, щёлкнув выключателем, погасила свет в купе, закрыла дверь, и они из темноты глядели, пока поезд преодолевал мост, на распластавшийся внизу под ними Днепр, на отраженное в нём электрическое сияние набережных, на мигающие зелёными и красными вспышками бакены, на плывущие огни катеров, барж, теплоходов. Товарищеский ужин. Проехав по гулкому мосту Днепр, Катя включила свет: - Ну, что? Давайте ужинать. - Конечно, что тянуть, - улыбнулся Иванов и, сдвинув свёртки с продуктами, поставил на столик бутылку шампанского. Катя распаковала одноразовые тарелочки и стаканы, разложила из пакетиков нарезанные тонкими ломтики сыр, колбасу, хлеб. Высыпала конфеты, положила яблоки. Сидевший рядом с Игорем Николаевичем парень вынул из рюкзака и водрузил на стол красочную бутылку водки с громким названием «Российская Корона». Открыл две баночки с чёрной зернистой икрой и изящный сувенирный бочонок с вологодским маслом. В разгар ужина в купе, постучав, вошёл проводник с постельным бельём. - О! А здесь застолье! Приятного вам аппетита! – весело сверкнул он глазами. – А я-то беспокоился и торопился. Думал, вы спать собираетесь. В соседние вагоны ходил за простынями. Своих не хватило. Мало на дорогу выдали. ********************************* (Стр. 105.) - У вас есть стакан? – обратился к нему Игорь Николаевич. – Выпили бы с нами за компанию. - Вы знаете, я на работе. Нельзя! Тем более, к бригадиру пора идти: сведения относить. Однако и отказываться грех. К тому же, до самого Ленинграда ни высадки, ни посадки. И водочка, я смотрю, фирменная, экстра-класса. Что касается посуды… У меня с собой раскладной стаканчик имеется. Выпив и закусив, проводник поблагодарил за угощения, забрал деньги за постельные принадлежности и быстро ушёл. - Зря вы ему предложили выпить, - осуждающе произнёс Иванов, глядя в добродушные глаза Игоря Николаевича. – Ему, действительно, нельзя. Не дай бог, какое «ЧП»: пожар, электропроводка замкнёт, подшипник в колесе начнёт греться и «клинить». Да, мало ли что? Он и так уже был «поддавший». - Но ведь и мы не святые! – развёл руками Игорь Николаевич. – Согласно утверждённым правилам, нам, пассажирам, запрещается в поездах распивать спиртные напитки. Однако, пьём же! И проводник вправе, обязан пресекать подобное. Но не пресекает! Хотя именно на почве алкогольного опьянения некоторых отдельных безответственных пассажиров чаще всего случаются нежелательные чрезвычайные ситуации, ставящие под угрозу жизнь людей во всём вагоне. - Я понял вашу мысль и намёк, - кивнув головой, согласился Иванов. – У нас, действительно, в стране как в зеркале: всё-всё правильно, да только знак у всего обратный. Отрицательный! Незаметно непринуждённый дорожный разговор перешёл на политику, экономику, правоохранительную систему, на культуру, образование, воспитание, общественную жизнь. Иванов высказывался с критических позиций. Его недовольство сложившейся ситуацией проскальзывало в каждом слове, в каждом жесте, во всём облике. Катя с жадным интересом и вниманием наблюдала за ходом столь необычно смелой по нынешним временам дискуссии и тщательно анализировала услышанное с обеих сторон. ************************************* (Стр. 106.) Когда возникла пауза, постоянно отмалчивающийся, но вместе с тем сосредоточенно слушавший весь разговор, коллега Игоря Николаевича, как бы невзначай, непроизвольно, заметил Иванову: - Самое интересное это то, что критиковать кого-либо и что-либо сейчас горазд каждый. А вот предложить по-настоящему дельный выход, конкретный план действий по изменению хода событий в лучшую сторону, не способен никто. И вы тоже не исключение, даже если бы вдруг стали в этой стране правителем. К тому же, прежде чем что-то предлагать, предпринимать, надо сначала определиться с будущим Советского Союза и Российской Федерации. Если они на развал исторически обречены, в этом случае любые действия имперских политиков, имперских экономистов, имперских государственников, направленные на сохранение СССР и РФ, окажутся самым большим и опасным злом. То есть, в первую очередь необходимо определиться и предугадать какое будущее у СССР и РФ. Если отгадаем и этому осознанно поможем, значит, зла нынешний Кремль сотворит народу и миру меньше. Увы, осознать будущее своего государства тоталитарный режим не способен. Сначала надо с тоталитарностью покончить. Причём своими силами. Без расчёта на помощь извне. Так как относительно мирная жизнь на Земле обюрократила все звенья международных отношений до такой степени, что их требуется хорошенько перетряхнуть и периодически встряхивать. - А мне почему-то кажется, - возразил Игорь Николаевич своему коллеге, - что именно как раз вот такие-то, критически трезво - мыслящие, получи они высшую власть, не в пример нынешней верхушке, смогли бы должным образом ею распорядиться. Несогласие Игоря Николаевича подействовало на его молчаливого коллегу-оппонента оживляюще. - Вряд ли. Что-то сильно не верится! – усмехнулся он и, не скрывая на лице иронии, устремил на Иванова свой вопрошающе-сверлящий взгляд. – У него же нет ни понимания, ни практического опыта, ни команды. Более того, в течение 62-х лет всё и вся, не по-кремлёвски мыслящее, коммунистической властью безжалостно подавлялось и уничтожалось. Поэтому опереться любому реформатору будет, по факту, не на кого. А на народ тем более. Так как в СССР почти 95 процентов населения превращено лживой кремлёвской пропагандой в «шизиков». К тому же совок на совке и великодержавностью погоняются. Следовательно, на смену нынешним правителям придут к власти люди хуже и опять на долго. То есть, при такой ситуации никому в одиночку справиться не дано. Или смогли бы? - А почему бы и нет? – спокойно тут же отреагировал контр вопросом Иванов. – Неужели вы считаете, что управлять совдеповской империей и пасущимся в ней стадом баранов сложно и трудно? К примеру, чем таким гениальным обладает Брежнев, Суслов, Андропов. В самом деле, приглядитесь внимательнее как они решают стоящие перед страной проблемы. Какими шизоидными помыслами одержимы. На что заострена их великодержавная нацеленность. А про кровавое строительство «светлого коммунистического будущего» и попытки разжечь на Земле «мировой революционный пожар», погубивших и покалечивших на планете из-за тупости Кремля сотни миллионов невинных людей за последние 60 лет, даже заикаться не хочу. Причём, чем выше властная ступенька, тем легче управлять. Поскольку важными оказываются не столько гениальность, сколько способность к перекладыванию своей работы на нижестоящих подчинённых. Именно поэтому прохиндеи так рьяно рвутся с нижестоящей должности на вышестоящую. Ведь в самом деле, проанализируйте жизнь всех предыдущих и нынешних правителей. Разве, по большому счёту, они, а не их многочисленная чиновничья рать, присосавшаяся к народной кормушке, управляла и управляет страной. Они! Сами же правители выполняли и продолжают выполняют главным образом представительские функции, визируют ежедневный ворох чужих решений, жрут, пьют, развлекаются и произносят правильные речи, составленные умелыми специалистами по словоблудию. Так что даже если вдруг правитель внезапно «окочурится», ничего в СССР к лучшему не изменится. На его месте окажется новый такой же (благодаря народу-лоху) пожизненно несменяемый царёк. Одновременно сохранится всё та же система вертикального управления, построенная на взятках, мошенничестве, родственных связях, подхалимстве, верноподничестве, лояльности. И в тоже время опутанное правилами, инструкциями, приказами, законами, которые реально, буква в букву, невыполнимы, не работают. Тем не менее, за неисполнение неисполнимого любого руководителя могут запросто «хлопнуть», если нет надёжной «крыши». А надёжная «крыша» есть только у избранных. Остальные на крючке. Именно поэтому нынешняя вертикаль кремлёвской власти, как её не укрепляй, без опоры на развитое гражданское сообщество, бесперспективна. Сейчас же не Средние века! Необходима не централизация, а коренная децентрализация. - И с чего бы вы начали? Что в первую очередь конкретно предприняли? – усмехнулся коллега Игоря Николаевича. – Хотелось бы услышать. - И мне, Володенька, хотелось бы узнать, с чего бы ты начал? Что в первую очередь конкретно предпринял, имей неограниченную власть? – просительно заглянула Катя в глаза Иванову и ласково подтолкнула его, понимая, что весь разговор, происходящий в купе, эти двое фиксируют. – Действительно, расскажи: как ты бы поступил, имей неограниченную власть? ************************************ (Стр. 107.) Иванов немного подумал и, приведя в стройный порядок на сей счёт свои мысли, весело улыбнулся: - Всё гениальное просто. Поэтому в особых социально-политических потрясений СССР не нуждается. Чтобы изменить ситуацию к лучшему и пойти по правильному пути, достаточно добиться осуществления трёх основополагающих факторов. Это обеспечить в стране цивилизованную (то есть без мата, оскорблений, угроз и насилия) свободу слова, дискуссий и полемических споров. Добиться честной и неизбежной переизбираемости кремлёвской власти каждые четыре года. И, конечно, обязательно исключить из Конституции статью шестую. Надеюсь, что это за статья вы прекрасно знаете. Особенно Катя, которая через год получит диплом юриста и, следовательно, просто обязана, даже разбуженной среди ночи, её как свящённую мантру произнести. Катя, улыбнувшись, утвердительно кивнула головой. - Да, Конституцию 1977 года зубрила наизусть всю. А статью шестую в первую очередь. Таковы требования. Кроме того, она чаще всего звучала в вопросах экзаменаторов. Разговор на эту тему всегда начинала со словесной мишуры типа той, что Конституция 1977 года была принята на внеочередной сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 года. Она вошла в историю как "Конституция развитого социализма" и состояла из преамбулы, 9-ти разделов, 21 главы, 174 статей. В преамбуле в обобщенном виде был оценен исторический путь, пройденный советским обществом за 60 лет после победы Октябрьской революции, дана характеристика советского общества как "развитого социалистического общества, как закономерного этапа на пути к коммунизму". В разделе I "Основы общественного строя и политики СССР" были закреплены общие принципы социалистического строя и основные черты развитого социалистического общества. В разделе I в первой главе "Политическая система" зафиксировано, что СССР "есть социалистическое общенародное государство, выражающее волю и интересы рабочих, крестьян, интеллигенции, трудящихся всех наций и народностей страны". Что касается статьи шестой Конституции, то согласно ей, цитирую по памяти: «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу. Вооруженная марксистско-ленинским учением, Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придает планомерный научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма. Все партийные организации действуют в рамках Конституции СССР». - А если добиться не удастся? – продолжал отстаивать свою позицию коллега Игоря Николаевича. – Если наоборот возникнет ещё больший хаос и ядерное государство пойдёт в разнос, развалится? - Советский Союз по любому развалится, – отмахнулся Иванов - Он на такую эволюцию запрограммирован. На добровольную децентрализацию власти Кремль не пойдёт. Вот почему, чем быстрее СССР развалится, тем лучше. Из этого желательно исходить. Поскольку все пути по его укреплению заведомо бесперспективные и провальные. Во всём остальном, как более второстепенном, я бы тоже не стал изобретать «велосипед», а взял бы на вооружение из социально-политических моделей развитых Западноевропейских стран, во-первых, всё лучшее и надёжно себя оправдавшее. Во-вторых, более чётко обозначил место в обществе руководителя государства, Верховного Совета, Правительства, Апелляционно-надзорных инстанций, средств массовой информации и гражданских объединений. В-третьих, провёл бы кредитно-финансовую реформу в стране, чтобы бюджетные деньги были действительно нашими личными деньгами, и каждый из нас это осознавал, понимал и жёстко чувствовал своим карманом, кошельком. В-четвёртых, ввёл бы в Конституцию такое понятие, как «Общественный договор», который де-факто расплывчато с государством существует, а де-юре его нет. Хотя охватывает он огромную сферу гражданских взаимоотношений населения с чиновниками. Особенно с такими чиновниками, которые управляют сферой услуг, то есть, торговлей, образованием, здравоохранением, правоохранительной, информационной и транспортно-коммуникационной системами. Что заставило бы государство, под моим нажимом, конечно, и все, следовательно, непосредственно подчинённые ему структуры, взять официально на себя юридические обязательства перед жителями своей страны исполнять под публичным контролем гражданского общества то-то и то-то, а в случае неисполнения нести компенсационно-материальную ответственность с использованием методов судебного принуждения. То есть, должен торжествовать принцип: взялись, приняли на себя обязательства, обнадёжили население делать то-то и то-то? Выполняйте! Не сумели, опростоволосились, не получилось – возмещайте моральный и материальный ущерб! Естественно, пришлось бы вносить существенные поправки в уголовное, уголовно-процессуальное, уголовно-исполнительное, административное, трудовое и гражданское законодательство, реформировать на иных подходах работу органов МВД, КГБ, прокуратуры, судов. Короче, многое, что предпринял бы, ради того, чтобы гражданская активность людей возросла на порядок. Чтобы они, действительно, выбирали, и умели, научились выбирать достойных своих соотечественников на все ключевые места и посты в государстве. *********************************** (Стр. 108.) Ну а затем через четыре года обязательно самоустранился, передав всю полноту власти и законодательную инициативу многоликому Верховному Совету. Так как, по моему глубокому на сегодняшний день убеждению, высшим органом государственной власти нашей страны должен быть не глава государства, не правительство, а нормально и честно избираемый Верховный Совет, который, принимая или отменяя тот или иной закон, стимулирует развитие страны по наиболее благоприятному сценарию. А вот у правительства должны быть только финансово-распорядительные и организационно-исполнительные функции. То есть, оно находится в найме и подотчётности у Верховного Совета в качестве эффективного менеджера-управленца товарно-денежными потоками, утверждаться и смещаться им. Иначе говоря, Правительству следует быть сродни опытному проводнику, которому доверено, не преступая законы, опираясь на свой опыт и полагаясь на мудрость Верховного Совета, шаг за шагом, с кочки на кочку вести за собой сквозь дремучие леса и топкие болота своих сограждан к лучшей жизни. У главы государства тоже круг обязанностей должен быть строго очерчен. Сейчас он «жнец, кузнец, короче, во всех делах спец и всему венец. За всё берётся, но ни за что, по факту, не отвечает. Поэтому, права главы государства необходимо резко сузить, а за оставшийся род деятельности ответственность повысить и учинять спрос строже. Задача главы государства быть олицетворением власти и диктатуры закона, гарантом торжества конституции. Его задача следить за исполнением, только за исполнением существующих в государстве законов и добиваться с помощью репрессивных контрольно-надзорных органов, то есть силовых структур, неукоснительного выполнения всеми законодательства, являющегося сводными правилами сосуществования людей в государстве, независимо от того: нравятся они кому-то или не нравятся. Непременно, я бы также использовал свою изначально широкую власть, полномочия и влияние на то, чтобы Верховным Советом был принят и внесён в Конституцию Закон об уголовной и имущественной ответственности, без срока давности, главы государства, правительства и государственных чиновников. В соответствии с этим Законом, они бы подвергались серьёзному наказанию: лишения свободы на длительный срок с конфискацией имущества, за действия или бездействия, повлекшие ухудшение жизни народа на величину более пяти процентов. А равно: приведшие к финансовой и имущественной несостоятельности вверенных им госорганов, предприятий, учреждений и организаций по обязательствам, которые они взяли на себя в отношении гражданина, группы граждан, либо юридических лиц. *************************************** (Стр. 109.) - Одну минуточку, Володя! Позволь не согласиться! – влезла в разговор Катя, предупреждающе покачав в воздухе указательным пальчиком. – Такой статьи нет ни в одном Уголовном кодексе мира, не говоря о Конституциях. Везде нормальный парламент, чуть - что, сам в состоянии при необходимости отстранить от власти и управления всякого, включая главу государства, премьера и так далее. - Браво, Екатерина! – улыбнулся коллега Игоря Николаевича. - А у нас была бы! – не колеблясь твёрдо произнёс Иванов. – И очень жёсткая, действенная! - К сожалению, Екатерина и мой уважаемый коллега, вы не правы, - взял сторону Иванова Игорь Николаевич. - Где-где, а в Советском Союзе такая уголовно-наказуемая статья нужна и полезна. Парадокс, но факт фактом: до сих пор в СССР, практически, каждый чиновник может безнаказанно развалить доверенный ему участок работы, затем спокойно уволиться, устроиться на новое тёпленькое место, там творить нечто подобное, а когда, наконец-то, достигнет преклонного возраста, уйти с почётом на неплохую пенсию, не стыдясь её получать. Мне не так давно знакомый директор крупного Союзного государственного предприятия честно признался, не став приукрашивать свою деятельность, что имели место в его практике на руководящих местах случаи, когда он, не считаясь с долгосрочными интересами производства и общества, в угоду лишь личным амбициям и корысти, коверкал судьбы даже сверхталантливым специалистам. Более того, он дважды подводил производственные коллективы, где был начальником, к роковой черте и оба раза, почувствовав неотвратимость краха, используя личные связи, получал руководящие кресла в других местах. При этом в качестве подтверждения того, что и поныне кадровая политика не лучше, мне этот директор показал заявление на увольнение по собственному желанию, которое подано начальником автотранспортного цеха его предприятия, оставляющим после себя «рожки да ножки», как говорится. Угроблена не только техника и оборудование. Лучшие шофера и ремонтники по увольнялись. Ему же нисколько не голодно и не холодно. Берут начальником в городской автобусный парк… Горожанам нервы портить. Вот такие, Екатерина, дела... ************************************ (Стр. 110.) Тяжко вздохнув, Игорь Николаевич печально улыбнулся и повернулся к своему коллеге: - Так что не будем пока столь отрицательно категоричны. Не надо его осуждать за то, что он молчит больше, чем знает. Говорит меньше, чем думает и замечает больше, чем кажется со стороны. Особенно тогда, когда речь идёт лишь об отдельных, к тому же, как мне кажется, профилактически-вспомогательных и экспромтом произнесённых элементах его широкого, а не узкого гипотетического видения действенной, но ещё неизвестной нам программы. Ведь правильно я говорю, Владимир Сергеевич? - Да! Правильно! Кроме основополагающих первых трёх – подтвердил Иванов, сжав пальцы в кулак. – Ибо будь такой барьерный закон – не миновать бездарным пройдохам-правителям и крупным пройдохам-чиновникам скамьи подсудимых. Не миновать конфискации имущества. Не миновать участи нищих и прочего за те свои действия или бездействия, которые ведут государство к финансовой несостоятельности, позволяют, фактически, им встать на путь грабежа советского народа, решать без всяких для себя потерь те проблемы и неувязки, что породили сами своей безответственностью и некомпетентностью. Не зря наш народ подметил и оформил крылатым выражением принцип советской жизни: «Сначала себе создаём проблемы и трудности, а потом их героически преодолеваем!» Впрочем, это не значит, что я осуждаю борьбу за власть. Нет! Наоборот - приветствую! Борьба за власть на любом уровне дело хорошее, нужное, полезное. Однако, сей турнир... не для проходимцев, пройдох и авантюристов, любителей сладко говорить и обещать, но более ни на что не способных. *************************************** (Стр. 111.) Такие там не нужны и быть там не должны. А поскольку эти люди очень не глупы, они только тогда не будут с вожделением смотреть на мягкие руководящие кресла, когда увидят и поймут, что заняв их, надо в поте лица мозгами работать, шевелить. Быть действительно руководителем компетентным, умеющим прислушиваться и доброжелательно относиться к оппозиции и оппонентам. Ибо, в противном случае, придётся с позором затем уходить в отставку, дабы не оказаться уголовным преступником, нищим. Короче говоря, на сегодняшний день я пока сторонник следующих идей и действий. Каким бы умницей глава государства ни оказался, максимальное время его пребывания у власти должно быть Конституционно ограничено четырьмя годами, то есть, одним выборным сроком. Следовательно, будь у меня неограниченная Верховная власть, я бы после четырёх лет, авторитарно проведённых социально-политических реформ, обязательно её себе ограничил. Хотя прекрасно знаю: сделать такой шаг будет психологически очень трудно. Всегда найдётся множество оправданий не выпускать власть из своих рук, и мыслить не исторически, с перспективой на будущее, а сиюминутно, под себя, забыв о самом главном, что, как и все, существо смертное. Далее… судам я бы отдал всю судебную власть. Средствам массовой информации – информационную. Правительству – распределительную товарно–денежными потоками и организационную. Верховному Совету – всю законодательную власть. Народу – всю избирательную власть. Причём, участие в выборах являлось бы для граждан старше 18 лет Конституционным долгом, Конституционной обязанностью! День Выборов считался бы тарифно-оплачиваемым, отдельной бухгалтерской строкой, то есть, рабочим днём. А студентам, пенсионерам, инвалидам, солдатам, заключённым и прочим неработающим День Выборов оплачивался бы из расчёта среднего дневного заработка в Народном Хозяйстве. Отказ участвовать без уважительной причины в Выборах являлся бы административным правонарушением со штрафными санкциями. Фальсификацию результатов Выборов я считаю Государственным уголовно – наказуемым преступлением без срока давности. Себе же оставил бы всю правоохранительную власть. Короче, стоял бы только на страже права. Во главу угла всей внутренней политики, особенно на первом этапе, ставилась бы программа шоковой терапии Диктатуры закона. Но не культовая, как при Сталине, когда прав тот, у кого больше прав, а конституционная, парламентская. ********************************* (Стр. 112.) Работа всей правоохранительной системы базировалась и строилась бы на личной заинтересованности. Где мера ответственности и, следовательно, мера наказания была бы адекватной причинённому злу и ущербу. Где жёсткость являлась бы составной и неотъемлемой частью справедливости, особенно на ранней стадии. Так как без жестокости достучаться до разума многих, и в первую очередь до тех, кто у власти, к сожалению, дело нереальное. И ещё, я приверженец такой очень важной детали. На мой взгляд, эволюция общества должна развиваться не по той схеме, по которой пытаются идти наши правители, а по принципиально иной. Где на сознание народа влияли бы не лозунгами, не призывами, не словесной мишурой и агитацией, а через постоянно улучшающееся бытовое обустройство и, значит, через постоянно улучшающуюся систему управления Народным Хозяйством. Ибо чем лучше система управления Народным Хозяйством, тем лучше организован и обустроен быт людей в стране. В свою очередь, чем лучше организован и обустроен быт людей в стране, тем выше их сознание. Ну а чем выше сознание у граждан страны, тем лучше функционирует избирательная система и эффективнее работает система управления страной. Не зря же умными людьми давным-давно подмечено, что наш воспитатель – наша действительность! - Всё так, – тяжко вздохнул Игорь Николаевич. – Но неужели нельзя провести в СССР нужные реформы и установить Диктатуру Закона без шоковой терапии. Ведь это возврат к репрессиям, жестокости. - Да, возврат, - согласился Иванов. – Но на более приемлемом уровне. - А в чём бы они конкретно выражались и каковы были бы масштабы? – поинтересовался коллега Игоря Николаевича. ************************************ (Стр. 113.) Иванов пожал плечами: - Не знаю. Не думал. Но мне почему-то кажется, что многие фильмы ужаса поблекли бы перед тем, что вытворял бы я. И не только потому, что слишком много злобы накопилось во мне от процветающего вокруг безобразия. Просто, считаю, иначе нельзя: мы очень тяжело социально больны. Однако стратегическая направленность моих действий пошла бы не в ленинской, не в большевистской плоскости, где благополучие большинству граждан пытались создать за счёт меньшинства, а в рамках торжества Разума, которому одинаково дорог любой без исключения человек, как его составляющая частичка, как его носитель. Было бы и другое кардинальное, даже можно смело сказать: прямо противоположное, отличие. Если коммунисты стремились и продолжают стремиться к равенству, братству и счастью снизу, идя к пресловутой социальной справедливости, опираясь на нищету, в лице рабочего класса, крестьянства и интеллигенции, не позволяя кому-то утопать в роскоши, а кому-то умирать с голоду. То я бы стремился к равенству, братству и счастью сверху. Двигаясь к той же пресловутой социальной справедливости с опорой уже не на нищих, а на богатых. Пусть и утопающих в роскоши, но не забывающих, что живут на вершине постоянно клокочущего человеческого вулкана, и потому не провоцирующих возникновение внутри него больших напряжений, связанных с дискомфортным ощущением людьми окружающего мира, включая в это понятие всю неустроенность их бытия. Поэтому моими бы лозунгами стали слова: «Чем больше богатых, тем богаче страна!», «Лучше жить нищему среди богатых, чем среди нищих или бедных!». Что касается масштабов репрессий и жестокости, то они, в отличие от сталинских, и даже нынешних брежневских, затронули бы круг физических лиц в тысячи раз меньший, но по поучительности и воздействию на остальных оказались бы намного эффективнее. Игорь Николаевич недоверчиво улыбнулся: - За счёт чего? - За счёт повышенного внимания и любопытства к этому вопросу обывателя, - твёрдо ответил Иванов. – То есть, за счёт телевидения, газет, радио, словом, всего того, что мы называем средствами массовой информации. Точнее: за счёт широкомасштабного, честного, гласного, открытого публичного и психологически талантливого показа животрепещущих негативных ситуаций, за которые на виновных, независимо от ранга и общественного статуса, неизбежно обрушиваются репрессии и жестокости. Плюс: фильмы, спектакли, книги, журналы, учебники. Плюс: воспитание, образование. И, конечно, в первую очередь, за счёт обязательной реальной действительности. Не зря же, повторюсь, умными людьми давным-давно подмечено, что наш воспитатель – наша действительность! *********************************** (Стр. 114.) - О! – поднял кверху указательный палец Игорь Николаевич. – Верно, сказано. За счёт обязательной реальной действительности! Увы, на словах, в Советском Союзе всё красиво и правильно. На деле – совсем другое. - Вот именно! – закивал головой Иванов. – Поэтому и нужна сейчас в стране шоковая терапия правом. Суть, которой, не поленюсь сказать ещё раз, заключается в том, что любое неправомерное действие, от кого бы оно не исходило, должно пресекаться и наказываться. Причём, чтобы она не оказалась пустым звоном, чтобы её не могли повязать взятками, родственными узами и номенклатурно-чиновничьей взаимопомощью, я бы позволил всем тем, кому дано право пресекать нарушение существующих законов и правил, взыскивать, независимо от ведомственной принадлежности и формы собственности, денежный или имущественный штраф с виновных не в государственный, а в свой собственный карман. Весь до копейки! То есть, я бы встал на такой путь и добивался бы такой ситуации, чтобы неуважительное отношение одних граждан к другим, и, следовательно, любое попрание, либо игнорирование законов и общепринятых норм морали, в каких бы оно формах не проявлялось, пресекалось бы самым решительным образом без скидок на возраст, без деления на существенные и несущественные. На мой взгляд, государство можно считать демократичным только тогда, когда торжествуют в нём законы, в которых заложены жёсткие требования взаимного уважения всех без исключения его физических и юридических лиц. Поэтому: нарушил правила, к примеру, уличного движения – плати штраф; полез в обход очереди к прилавку или кассе – штраф; обвесил, обсчитал клиента, покупателя, подсунул им некачественный товар, либо указал в рекламе или на обвёртках, ярлыках неверную информацию о нём - плати за мошенничество штраф в карман проверяющих. Именно в карман проверяющих, а не в карман безликого государства! Только так в сложившейся ситуации, отдав приоритет пока именно такому подходу, можно заставить наших соотечественников быть законопослушными, а неработающие законы превратить в работающие. И это очень важно! Поскольку при неработающих законах ни о какой мало-мальски эффективной системе управления чем-либо не может быть речи. Вместе с тем, во избежание беспредела и злоупотреблений, я бы резко расширил и улучшил работу адвокатуры и дал возможность каждому оштрафованному, в случае несогласия, обращаться за защитой в суд по максимально упрощённой схеме. Судебные и иные издержки возмещают проигравшие. Судебные ошибки – судья. ************************************ (Стр. 115.) - Бесполезно! – отрицательно качнув головой, с усмешкой произнёс коллега Игоря Николаевича. – То детский лепет! Произвол всё равно будет. - Будет, конечно. Как не быть? – спокойно и буднично ответил Иванов. – Особенно, в начальный период. Но в любом случае намного меньше чем сейчас. Потом, когда на полную силу заработает цепочка государственных, общественных и гражданских противовесов, злоупотребления станут явлением ещё более редким. Хотя, согласен, тем, кто незаслуженно подпадёт под раздачу, легче не станет. Увы, другого, более оптимального, пути нет. А исправлять нынешнюю никудышную ситуацию и с чего-то начинать надо. Иначе, хуже будет. И потому, придётся из двух зол выбирать меньшее. К тому же, наказание штрафными денежными и имущественными санкциями несравнимо более гуманная мера, чем былые сталинские штрафные санкции. Вдобавок, зачастую, ни за что ни про что, в виде расстрелов, либо лишения свободы от 5 до 25 лет с обязательным использованием на рабских каторжных работах в суровых климатических условиях Крайнего Севера. Да ещё за тысячи километров от дома, родных и близких. - Лично я тоже так считаю, – высказал своё мнение Игорь Николаевич. – Признаюсь даже вот в чём. Мне очень понравилась идея, позволяющая работникам, контролирующим поведение своих сограждан, полученные штрафы за нарушение правил и законов использовать на свои личные нужды. В конце концов, от перемены мест денег из одного личного кармана в другой, их общее количество в обороте страны не меняется. ************************************* (Стр. 116.) - А выгода на лицо! – улыбнулся Иванов. – Во-первых, частник разумнее расходует свои личные, честно заработанные деньги и, следовательно, с большей пользой для себя и, в конечном счёте, для страны потратит полученные штрафные санкции на что-либо, чем государство. Во-вторых, будет не только служебный, но и личный активный стимул работнику пресекать и наказывать тех, кто своими действиями, нарушая правила и законы поведения в обществе, проявляет неуважение к другим. И, в-третьих, неотвратимость, неизбежность наказания штрафом быстро дисциплинирует и малого, и старого. Я даже, штрафные санкции разрешил бы знаете как взимать? С чиновников – в двойном размере, и уголовное наказание для них в двойном размере, как с представителей власти, которые просто обязаны быть по должности законопослушными. Для высших чинов – по тройной шкале предусмотрел бы, особенно за уголовные преступления. Тоже в двукратном размере накладывались бы штрафы на взрослых, если их неправедные действия происходили бы на глазах детей. Наверное, такой же подход должен быть применён к учителям и воспитателям подрастающего поколения. Удваивался бы также штраф на приезжих из других областей и республик. Коль приехали в гости, неважно по каким делам: торговым, родственным, или производственным, то и ведите себя уважительно, как гости! - Всё правильно! – согласился Игорь Николаевич. - Не совсем, – улыбнулся его коллега. – У русских имеется очень удачная и философски точно почерпнутая из реалий жизни присказка. Поскольку она не для женских ушей, я попрошу вас, Екатерина, по плотнее прикрыть свои уши. Не став возражать, Катя послушно закрыла ладонями уши. - Так вот, - продолжил высказывать свою мысль коллега Игоря Николаевича. – Звучит она так: «Собака правильно срёт, да неправильно говно кладёт!». То есть, уметь правильно выкладывать, не значит уметь правильно раскладывать. При диктатуре права, чтобы всё правильно раскладывать, судебный корпус должен быть на соответствующей недосягаемой высоте. А он, сами прекрасно знаете, какой? К тому же, очень сильно перегружен работой. ************************************** (Стр. 117.) - Не спорю. Всё так, к сожалению, – развёл руками Иванов. – Но что вы хотите от судебного корпуса, когда он на побегушках у власти, а адвокатура – в падчерицах? Не от того ли адвокаты у суда в пасынках? Что касается перегруженности, то скажу столь же коротко. Да. Перегружены. Но чем? Поинтересуйтесь как можно внимательнее. Поэтому часть своей энергии мне пришлось бы направить на совершенствование судебно-следственной практики и введение в неё «института признания», согласно которому определённая категория административных и уголовных дел, где вину обвиняемый не оспаривает, а таких дел более 80 %, передавалась бы в суд и рассматривалась бы там без предварительного расследования и судебного следствия. Наказание по таким делам полагалось бы со значительной скидкой. Опять же, во избежание беспредела и быстрого исчезновения синдрома Ежова-Вышинского-Берия-Сталина, я бы обязал суды получать в ходе судебного процесса исчерпывающую информацию от подсудимого относительно признания инкриминируемого ему деяния, и что к нему не применялись меры физического и психического принуждения. Если же он оспаривает, если заявляет, что незаконные воздействия имели место, судья выносит постановление о производстве предварительного расследования и передаёт дело, с учётом всех обстоятельств, в органы милиции, либо, когда речь идёт о злоупотреблениях работников МВД – в органы прокуратуры. Катя попыталась было что-то возразить, но Иванов, немного послушав, жестом ладони остановил её: - Сомнения юристов в этом плане мне, Катенька, все прекрасно известны. Включая, в том числе, твои тревоги и насчёт матёрых уголовников, получающих лазейку для спихивания всей тяжести своих преступных деяний на молодых, неопытных, неустойчивых сообщников. И насчёт невозможности тогда дифференцированно определять степень вины каждого по отдельности и, следовательно, воздавать по заслугам. Тем не менее, ни одно, поверь, не перечёркивает при глубоком анализе предложенное направление действий. Так что не мешай. Не отвлекай, не сбивай с общей стратегии на частные детали. Лучше потом поспорим. У нас время на это будет предостаточно. Но споря, помни: идеальных решений нет, и выбирают наиболее приемлемое, как совокупность всех последствий. ************************************* (Стр. 118.) - Молчу-молчу, Володенька! Продолжай! Больше не буду. – уловив неодобрение Игорем Николаевичем своего вмешательства, извинилась Катя. – Честное слово, не буду. Иванов шутливо взлохматил голову Кати и опять переключился на сидящих напротив него двух парней, сосредоточенно слушавших его. - Кроме того, я бы обязал, - продолжил излагать план неотложных мероприятий Иванов, - в рамках Конституционного общественного договора всех без исключения руководителей предприятий, фирм и организаций, взявшихся обслуживать население, свою деятельность и взаимоотношения с населением строить на основе трёхсторонней договорённости и строгой обоюдной ответственности. В самом деле, скажите: разве нормально, что посетители оплачивают максимальную наценку в тех кафе, буфетах, столовых и ресторанах, где качество блюд, услуг и уровень сервисного обслуживания того не стоят? А разве нормально, что нарушаются объявленные расписания движения транспорта, график работы торговых точек, медицинских учреждений, служб связи, сбербанков, нотариальных и коммунальных контор. Разве нормально, что государство в лице МВД, прокуратуры, суда не несёт никакой ответственности перед своими гражданами за своё плохое отношение к взятым обязательствам по защите их от преступных посягательств на честь, достоинство, здоровье и имущество? Разве нормально, что в стоимость продаваемого товара и предлагаемых услуг жульнически включены такие составляющие компоненты и такие элементы сервиса, которые там практически отсутствуют, не выполняются либо выполняются от случая к случаю? Разве вынуждать, а тем более принуждать платить за то, чего нет, не преступление? Разве по стоимости должен быть равноценен свежему продукту, продукт с почти истёкшим сроком хранения, либо неправильно хранившийся? ************************************ (Стр. 119.) По-иному, на мой взгляд, должен быть организован гарантийный сервис купленного в магазинах товара. Согласитесь, не дело это, и, по сути, закамуфлированное издевательство, когда человеку, заплатившему деньги и купившему не по своей вине товар низкого технического качества, например: телевизор, приходится, спустя некоторое время, везти его в мастерскую гарантийного ремонта и сидеть дома без телевизора, в ожидании милости от сферы гарантийного обслуживания и производителя. Достаточно серьёзные усилия я бы предпринял на изменение общественного статуса лиц, непосредственно занятых воспитанием, обучением и лечением людей. Пока ещё нет, извините, устройства сложнее, бесценнее, чем человек. А раз так, то те, кто нас учит, воспитывает, лечит, должны находиться и в более привилегированном положении по сравнению с теми, кто работает на менее сложных устройствах. Смешно, но факт: у наладчика станков зарплата в два раза больше зарплаты врача! Самому пристальному вниманию и жёсткой кардинальной встряски была бы подвергнута система сбора статистических данных, информации, и её всеобщей доступности. Скажите: о каком объективном прогнозе развития политической, экономической и социальной ситуации в обществе, о каком оперативном контроле и оперативной корректировке управленческих действий и решений можно вести речь, коль у нас липовая статистика? Представьте, что было бы с нами, если бы врачи при обследовании нас пользовались градусником, неверно показывающим температуру; тонометром – неверно показывающим кровяное давление; микроскопом, который бы вдруг хитроумно нафантазировал не те видения; рентгеновским аппаратом, томографом – дающим иную картину? Статистика – это та же диагностическая система, дающая возможность руководителю, общественному деятелю, всем нам правильно оценивать состояние здоровья общества, прогнозировать и видеть результаты своих управленческих шагов, оперативно их корректировать, коль допущены ошибки. ************************************ (Стр. 120.) И ещё, я бы обязательно развеял миф о непостижимо – загадочной русской душе и, значит, терпеливости. Впрочем, не только русской. В равной степени он касается украинцев, белорусов, казахов, таджиков. Словом, всех тех, кто относится к разряду «советских». Так вот. Уже давно пора сказать громко и ясно о том, что в русском долготерпении нет ничего загадочного! Быть может, тогда удастся избежать многих бед. Внимательный анализ психологической ситуации, как в России, так и в подчинённых Кремлю союзных республиках, привёл меня к совершенно ясному однозначному выводу: мы, русские, в общем-то, люди неплохие, если, конечно, нас оценивать не скопом, а по отдельности. Но вот в совокупности, как сообщество, мы, извините, никудышные. Именно этим объясняется загадочное наше долготерпение к издевательствам, которые на нашу долю выпали и которые нам ещё придётся перенести из-за бесконечных, да ещё к тому же безответственных политических и социально-экономических экспериментов над нами наших властей. В самом деле. Давайте оглянемся вокруг себя. Посмотрим повнимательнее на наше индивидуально-бытовое поведение, на наши межличностные взаимоотношения. Что? Разве мы терпеливы? Озлобленность, ругань, угрозы, оскорбления, сплетни, насилие… В какой стране, скажите, похожий уровень есть? Просто с индивидуально-бытовой сферы на общественную оно не в состоянии распространиться в связи с пониманием каждым своего собственного бессилия в отстаивании своих законных прав перед государством-бандитом и людьми его олицетворяющими. Чтобы отстоять их в одиночку, обязательно нужна каждому подпорка в виде мощных общественных формирований, всегда готовых встать на защиту несправедливо ущемлённых интересов. Увы, их, практически, нет. Но они будут. Они обязательно возникнут и позволят нам показать своё истинное нетерпение во всём его величии. - Значит, принцип: «Разделяй и властвуй!», оправдавший себя в течение многих тысячелетий, вы не приемлете? – вопросительно посмотрел на Иванова коллега Игоря Николаевича, пытаясь исподволь проверить крепость и основательность убеждений Иванова. ******************************** (Стр. 121.) - Во внутренней государственной политике: да, не приемлю! – не раздумывая, как нечто давно решённое, произнёс Иванов. – Время эффективности этого принципа ушло безвозвратно. Собственно говоря, процесс наращивания его тормозящего влияния на развитие общества начался много веков назад. И общество в ответ: с помощью заговоров, восстаний и гражданских войн шло по пути ограничений шаг за шагом необъятной королевской власти. Теперь он тем более мощный тормоз. И это сегодня особенно видно. Ныне лучше всех люди будут чувствовать и чувствуют себя в тех странах, где выше уровень не административно-командных, а социально-общественных структур управления. Именно поэтому я бы всемерно содействовал, не нарушая неповторимой индивидуальности каждого, формированию общественного сознания, общественного интереса и общественной жизни. - А если нет? – улыбнулся Игорь Николаевич. – Зачем диктатору пилить сук, на котором удобно сидеть? - Недальновидный диктатор не будет пилить. Тут спору нет, – согласился Иванов. – Но, в таком случае, спилят другие. Не хватит собственных сил – помогут извне. Эпоха диктатур кончилась. Диктатуры остались лишь там, где участки тела земной цивилизации приболели и отстали в своём развитии. И здоровое тело бесконечно долго не будет мириться с исходящей оттуда болью и опасностью. И мы это лет через десять - пятнадцать воочию увидим. - А как вы, Владимир Сергеевич, деятельность Ленина воспринимаете, оцениваете? – задал новый вопрос Игорь Николаевич. Иванов посмотрел на часы, а потом на Катю. - Может, ты устала, Катенька? Спать ляжешь? Как-никак, целый день на ногах, – заботливо спросил он её. ************************************* (Стр. 122.) - Володенька! – улыбнулась она. – Не устала я. Не волнуйся! Хочу о Ленине послушать. Но прежде давай выпьем за то, чтобы всё, тобой рассказанное, Богу в уши попало. - Давай! – засмеялся Иванов. – Раз, кроме Бога, надеяться не на кого! Катя услужливо открыла начатую бутылку шампанского и налила себе в стаканчик, а затем Иванову. Опустошив стаканчик за один приём, Иванов вытянул из-под подушки бутылку коньяка и наполнил им три стаканчика. В четвёртый стаканчик Кате вылил оставшееся шампанское и, подняв торжественно вверх свой, весёлыми глазами взглянул на Игоря Николаевича: - Хорошо. Скажу и о своём отношении к деятельности Владимира Ильича Ленина. У меня оно вот какое. Я никогда не был и не буду коммунистом. Немало встречался с людьми, лично пережившими ужасы тоталитарного советского государства. Прекрасно знаю кровавую многомиллионную статистику деятельности коммунистического режима большевистского толка. Поэтому считал и считаю преступной в Советском Союзе однопартийную власть. И всё же, всё же, всё же перед Владимиром Ильичом Лениным я готов встать на колени и искренне поблагодарить его за сотворение им на практике того государства, того общества, о котором передовые люди исстари мечтали и за которое много столетий, не щадя жизни, боролись обездоленные и вместе с ними всё прогрессивное человечество. Что это за государство и что это за общество мы уже знаем. И, слава Богу, что знаем сегодня. Не будь Октября 17-го – не знали бы. Продолжали бы слепо верить в завтрашнее светлое коммунистическое будущее. Возможно, десятки лет к такому коммунистическому обществу стремились, за него боролись. И обязательно победили! Его построили! И в нём неизбежно разочаровались бы. Только обошлось бы это разочарование с учётом научно-технического прогресса в сотни раз дороже. Поверьте, я не наивный дилетант в истории, а также в вопросах прошлой и настоящей психологии Человечества. ************************************* (Стр. 123.) Без жестокости пролетарская революция не могла победить и выжить. Если бы это не понял Ленин, поняли бы вожди последующих социальных бурь. В силу этого, обвинять Ленина, его соратников-коммунистов и пролетариат в жестокости, на мой взгляд, глупо. Их жестокость была ответной осознанной реакцией на ту жестокость, к которой тысячелетиями, не стесняясь, прибегала кучка имущих для удержания в рабском повиновении и нещадной эксплуатации постоянно недовольную и, естественно, часто бунтующую массу неимущих. В самом деле, вспомните жестокость усмирителей восстаний и революций? (Иванов перечислил ряд исторических фактов). Сопоставьте всё это с ответной жестокостью восставших на горький исторический опыт, и потому стратегически оправданной знаменитой Ленинской фразой: «Революция должна уметь защищаться!». Представьте последствия для участников Октябрьского вооружённого переворота, если бы пролетарская революция потерпела поражение? Как видите, вывод однозначен: от жестокости следовало защищаться только жестокостью! Так что лозунг: «На белый террор ответим красным террором!» был эволюционно предопределён. Жестокость родила жестокость, не принеся подлинного счастья никому. Хотя всего-то требовалось пойти на разумный компромисс: и тем, и тем, и тем! Увы, воочию понять это без краха коммунистической идиллии человечеству в то время было не под силу. Да, и сейчас это не все осознают. Поэтому не дай бог, чтобы ещё раз родился на Земле такой, как Ленин. Однако, если день 7 ноября сделают международным праздником примирения труда и капитала, на котором «капитал» будет помнить каковы последствия его неуёмной жадности, а работники наёмного труда – чем заканчиваются революции, тогда рождение 22 апреля 1870 года Владимира Ильича Ленина и последующий ход событий можно смело считать эволюционно оправданными. Короче говоря, - Иванов ещё выше поднял стаканчик с коньяком, - я пока что преклоняюсь перед гениальным защитником обездоленных Владимиром Ильичом Лениным, считаю его действия, как вождя пролетариата, правильными и прошу выпить за светлую память о нём. - Тост поддерживаю! – взял в руки и приподнял свой стаканчик Игорь Николаевич. – Присовокуплю лишь к нему пожелание, чтобы никогда больше социальных революций не происходило! - И чтобы бедные, - приподнял свой стаканчик его коллега, - никогда не завидовали богатым! ************************************* (Стр. 124.) - И чтобы богатые тогда не жадничали! – засмеялась, подняв вверх стаканчик, Катя. - А государство, в таком случае, - весело улыбнулся Иванов, - всегда выступало строгим и сильным посредником в сохранении оптимальных между ними антагонистических взаимоотношений. Коснувшись стаканчиками, они дружно их опустошили, немного закусили и, не сговариваясь, навели на столике порядок. Завернув в бумагу отходы, Игорь Николаевич вытер салфеткой пальцы, поднялся, достал из висевшего на вешалке пиджака пачку сигарет и, кивнув головой коллеге в сторону двери, развёл перед Катей руками: - Мы минут на пять – десять покинем вас. Покурим в тамбуре. Заодно мусор выбросим, уточним: насколько поезд опаздывает, и попробуем всё же один свой спор разрешить по поводу нашего маршрута в Ленинград. Не возражаете? - Если спор обойдётся без дуэли, не возражаем! – улыбнувшись, пошутила Катя. Когда за ними закрылась дверь, Иванов снял с верхних полок на нижние по матрацу расстелил их и взял в руки простынь. - Володя! – обняла и поцеловала его Катя. – Не лишай меня удовольствия приготовить тебе постель самой. - А не получится так, - весело улыбнулся Иванов, - что мягко постелешь, да жёстко будет спать? - Возможно! – засмеялась Катя, - Но я тут, ни при чём. А вот приедешь ко мне, я тебе гарантирую: жестко спать не будешь! - Конечно, приеду! – мечтательно вздохнул Иванов. *********************************** (Стр. 125.) Застелив Иванову постель, Катя заботливо уложила его, поцеловала и пригрозила пальчиком: - Только не усни, пока я свою и постели попутчиков застилаю. Хочется около тебя рядом посидеть. Ты в постели на белом фоне при мягком свете особенно красив и притягателен. Вернувшись и увидев, что постели для них уже приготовлены, Игорь Николаевич сладостно потянувшись вздохнул и с сожалением взглянул на часы. - Может, всё же, до Ленинграда поедем? – уловив настроение Игоря Николаевича, улыбнулся его коллега. - Нет! До Чернигова! Решено! – без колебаний ответил он. – Время не терпит. Посмотри что делается: пока мы из Киева до Нежина доехали, раз пять на каких-то не предусмотренных расписанием станциях подолгу стояли, скорые поезда пропускали. Вместо двух часов, кандыляли три с половиной. Затем в Нежине лишних полчаса простояли. Опоздай ещё на час – другой, и наша поездка окажется бесполезной. Человек, с которым мы собирались встретиться и обсудить кое-какие вопросы, на два дня уедет в Хельсинки к финнам. - Зачем тогда вы туда поехали? – артистично подыгрывая ситуации, посмотрела непонимающими глазами Катя на Игоря Николаевича. - Это спросите у него, - кивнул он головой на своего коллегу. – У меня изначально были намерения сначала в Чернигове побывать и лишь после в Ленинграде. К сожалению, я позволил уговорить себя поступить в обратном порядке, ввиду возможных проблем с билетами. - Но ведь это действительно так! – взял под защиту его коллегу Иванов. – Конец августа. Все в Ленинград возвращаются. Оттуда сейчас легче уехать, чем туда. - Легче-то легче, - согласился Игорь Николаевич. – Да, опаздываем! В этом проблема. ********************************* (Стр. 126.) - Куда же вы с вокзала ночью? Где спать? – высказала беспокойство Катя. – Оставайтесь! До Ленинграда далеко. Может, нагоним опоздание. - Может – не может – разговор несерьёзный, - присел Игорь Николаевич. - Тем более, бригадир поезда сказал, что в августе это третье подряд опоздание. В прошлую поездку они опоздали почти на пять часов. А в Чернигове у нас есть, у кого остановиться. Они даже к поезду придут минут на десять поприветствовать нас и очень обрадуются, узнав, что мы у них задержимся на денёчек. - Значит, вы нас скоро всё же покидаете? – с грустью спросила Катя. - Покидаем. Извините! - развёл руками Игорь Николаевич. – Минут через пятнадцать – двадцать будет Чернигов. - Уже через три! – уточняет Иванов. – Слышите: по мосту едем? Катя выключила свет и посмотрела в окно: - Точно, мост! И вон на высоком берегу электрическими огнями вырисовывается Чернигов-град. Давно я в нём не была: лет восемь! - А мы туда едем в первый раз, - улыбнулся Игорь Николаевич. - Мы вас проводим! – приподнялся Иванов. - Не надо. Спасибо! Отдыхайте. У нас багаж две сумки, – любезно отказался Игорь Николаевич. - Нет, проводим! – решительно заявила Катя. На станции Чернигов хитрые двери вагона, из-за отсутствия пьяного проводника, Игорь Николаевич был вынужден впервые открыть сам. При этом пришлось посуетиться, испачкать руки. Пока он открывал – подошли встречающие. *********************************** (Стр. 127.) - Постойте! А как же без билетов? – попрощавшись с Игорем Николаевичем и его коллегой, заволновалась им в след Катя. – Вам же их забрать необходимо. - Мы им купим, девушка! – весело засмеялись встречающие, поняв, что приехавшие надумали задержаться у них в Чернигове. Иванов любовный поединок Кати проиграл… Правда, и она, по большому счёту, ничего не выиграла. Тепло попрощавшись с Ивановым и Катей, Игорь Николаевич и его коллега в окружении встретивших зашли в здание вокзала. Иванов и Катя, закрыв вагон, возвратились в своё купе. - Ну как тебе, Володенька, понравились попутчики? – спросила его Катя, садясь напротив. - Попутчики как попутчики, обычные люди, - неопределённо пожал плечами он с задумчивым видом. - Побольше бы тогда таких обычных! – не согласилась Катя. – Сейчас сюда завалятся какие-нибудь пьянчуги, и будет тебе «обычные»! - Никто к нам, Катенька, не придёт! – придав своему лицу серьёзное выражение, опускает голову Иванов. - Будем мы ехать до Ленинграда в этом купе одни, если ты не против, конечно. Никто же не знает, что наши попутчики вместо Ленинграда в Чернигове вышли. И вряд ли догадаются. Билеты-то остались. Они их с собой не взяли. Катя в изумлении замерла, быстро проанализировав сказанное Ивановым, недоверчиво оглядела купе, встала, несколько секунд в задумчивой нерешительности постояла, затем плотно сдвинула на окне шторы, закрыла на замок дверь, налила из бутылки в два стаканчика по 30 грамм коньяка, взяла из тарелочки две шоколадные конфеты и села Иванову на колени. ************************************** (Стр. 128.) - Раз так, - состроив кокетливо глазки, улыбнулась она, - давай выпьем, миленький, знаешь за что, чтобы мы до Ленинграда были в купе одни, и никто нас не беспокоил. Ничего не сказав, Иванов молча выпил коньяк, закусил из рук Кати конфетой, поставил стаканчик на столик и, изобразив усталый вид, прикрыл глаза, Катя вышла из купе, вскоре возвратилась и закрыла дверь снова на замок. В купе заклубился пленительный запах роз. Иванов невольно водит носом. Однако глаза не открыл. - Володенька! Не делай вид, будто тебя на сон клонит, - растормошив, засмеялась и села напротив него Катя. – Я же вижу: ты притворяешься! - А что остаётся делать влюблённому по уши, пылкому, но робкому кавалеру возле своей возлюбленной? – не сдержавшись, улыбнулся Иванов и открыл глаза. - А что бы ты хотел? – игриво засмеялась Катя. - Хотел бы только одно, - стеснительно опускает голову Иванов. – Не переступить ту черту в наших отношениях, после которой мы можем друг в друге разочароваться. - Да. Трудная задачка. Спору нет, – пересела она к нему на колени и, кокетливо заглянув в глаза, обняла за шею. – Какой же тогда, мой миленький, выход? Говори! - Выход есть, - крепко прижал её к себе Иванов. – Надо всю инициативу действий, Катенька, взять тебе пока на себя. Так легче мне будет ориентироваться в твоих желаниях и нежеланиях. - Ох, и хитрый ты, Володенька!.. Хорошо! Пусть будет по-твоему… ************************************ (Стр. 129.) Катя встала, взяла ещё одну подушку, уложила Иванова в постель головой к двери, накрыла простынёй, легла рядом, обняв и прижавшись к нему, прошептала: - Поцелуй! Поцелуй так, чтобы мои губы долго-долго трепетали. - С удовольствием! – улыбнулся Иванов. – Но сначала скажи: откуда у тебя масло настоящих болгарских роз? И зачем ты меня настойчиво дразнишь? - Масло, было! – засмеялась Катя. – С самого начала нашей встречи. Я запах роз тоже обожаю! Сам же пойми, иначе, откуда оно могло появиться? Тем более, если учесть цену, превосходящую цену золота. Что касается второго вопроса, не буду врать… да, дразню! Мне хочется побыть в объятиях мужчины по-настоящему возбуждённого, в то же время, умеющего управлять собой и думающего в первую очередь не о своих прихотях, а о моих. - А вдруг сорвусь? – улыбаясь, перевернулся Иванов на Катю. – И что тогда? Я же, в конце – концов, не евнух, а в расцвете сил мужчина. Да ещё рядом, наедине с красивой, аппетитной, к себе манящей девушкой, которая пищит, но настойчиво и упорно, как мне кажется, лезет под меня. - Значит, проиграешь! – состроила глазки Катя. - А не боишься, Катенька, что проиграешь больше? – усмехнулся Иванов. - Не боюсь, Володенька! С тобой я смелая! Иванов обхватывает лицо Кати ладонями, любуется им, гладит, вдыхает исходящий от её тела аромат роз, затем плотнее прилегает к ней и целует её губы, лоб, щёки, шею. - Володенька! – сияя счастливыми глазами и ласково гладя его, прошептала Катя. – Смотри не сорвись со скалы в пропасть! **************************************** (Стр. 130.) Улыбнувшись, Иванов провёл руками по её лицу, шее, плечам, попробовал упругость торчащей груди и, склонившись к уху Кати, в ответ прошептал: - Не сорвусь, милая! У этой скалы имеются уступы. Они крепки и надёжны. Здесь даже есть за что зацепиться. - Не только! – нежно поцеловав его, улыбнулась Катя. – Есть даже расщелина, в которую можно вбить крюк и привязаться. Однако не будь слишком самоуверенным. Проявляй осторожность. Прочность и надёжность иногда обманчива. Многие на ровном месте поскальзываются, не то, что при подобных обстоятельствах. Тем более, у меня голова от тебя кругом идёт. Контроль над поступками теряется. И ты это прекрасно понимаешь. Одета видишь как? Катя заставила Иванова приподняться над собой и расстегнула халатик: - Смотри: розовый лифчик и розовые трусики. Больше ничего! Иванов спокойно застегнул на Кате халатик и, улыбаясь, заглянул в её глаза: - Не знаю как у тебя, Катенька, с головой, но у меня пока в порядке: кругом не идёт. - А если бы я оказалась без лифчика и трусиков? – состроила глазки Катя. - Ведь я их на ночь снимаю, чтобы не давили. Как бы ты себя повёл? - Так же, Катенька! Так же! Не ври, Володенька! – засмеялась Катя. – Ты тоже в сильном возбуждении. Я это хорошо чувствую по одному твоему очень примечательному месту. Ничего не сказав, Иванов затих. - Ладно. Поверим. Посмотрим. И проверим! – поцеловала его Катя. – У нас ещё всё впереди. Сейчас же позволь мне встать. Пить хочу. Жарко! Ты, между прочим, тоже я гляжу, перегрелся. ************************************* (Стр. 131.) Катя встала, взяла полотенце, обтёрла лицо Иванову, шею, стянула с него спортивный костюм, майку, старательно обтёрла ему живот, спину, ноги… Шутливо потянула за трусы, замерла, словно раздумывала: снимать или не снимать, опять поправила, укрыла простынёй, вылила из бутылки в стаканчик оставшийся чуть на донышке коньяк, напоила его из стаканчика как больного, заставила съесть шоколадку, сама съела яблоко, выключила свет; сняла лифчик, трусики, и в одном халатике на голое тело забралась к Иванову под простынь подальше от края, к самой стенки. - Всё! Будем считать, что день прошёл, - прошептала она, прильнув к нему. – Теперь обними меня, поцелуй крепко-крепко, прижми, пожелай спокойной ночи и не выпускай до утра, хорошо? Иванов стиснул в своих объятиях Катю, обхватил своими голыми ногами её голые ноги и, несколько раз с наслаждением поцеловав в губы, на ушко прошептал : - Я же сказал, моя миленькая пыточница: инициатива в твоих руках. И слово своё сдержу. Иванов и Катя уснули быстро: Иванов чуть раньше, Катя чуть позже. Однако, несмотря на усталость и хмель, сон их крепким был недолго. Первой открыла глаза Катя. Она лежала не на боку, не на спине, а в полуоборот лицом к стенке, притулившись к спящему сзади Иванову, обхватившего одной рукой её шею, другой талию. У той, что обхватила талию, кончики пальцев, немного войдя между полами халатика, касались голой поверхности живота. Прислушавшись к ровному сонному дыханию Иванова на фоне ритмичного перестукивания колёс вагона мчавшегося вперёд их поезда, Катя осторожно немного повернулась: ладонь Иванова полностью оказалась на её голом животе. Катя притихла и с затаённой радостью охотницы призадумалась над тем, что предпринять дальше: - Сползти вниз? Чтобы рука его пошла выше? Нет, не пойдёт. Податься вверх? Слишком смело! Перевернуться? Пуговицы на халате станут помехой. Если расстегнуть? Нет, тоже нельзя. *************************** (Стр. 132) Тёплая, ласковая и успокаивающая ладонь Иванова продолжала неподвижно покоиться на голом животе Кати и манить к себе мужской привлекательностью. - Нет! Буду переворачиваться! – решила Катя. – Проснётся, так проснётся! Притворюсь спящей и ни при чём. Когда поезд особенно сильно задёргался, Катя, прикинувшись спящей, перевернулась. Несмотря на сон, Иванов почувствовал, как его рука заскользила под халатиком по голому телу Кати, как в предплечье врезалось то место ткани, где была застёгнута верхняя пуговица, как полы халатика растянулись, как пуговица оборвалась, как верхняя часть халатика распахнулась, и как к нему прикоснулась сосками её обнажившаяся грудь…

Глава пятая.

Кандидат в Президенты СССР под номером 13.

СССР. Москва. День 13 августа 1980 года. Вечер. - Стоп! Хватит! – предупреждающе выставил вперёд ладонь «Первый». – Дальше показывать не надо. Достаточно. Что и как дальше было и так понятно. Катя победит! Ему не устоять. Под мощным напором её красоты, молодости, соблазнительности, огромного желания заполучить-привязать его к себе, они не станут до конца соблюдать обещанную принципиальность, ослабят тормоза над собой, после чего она, изобразив из себя невинное дитя, прикинется жертвой обстоятельств и, крепко обняв Иванова, без всякого сожаления скажет: Вот это да!? Берегла, берегла себя, а тут и дня не прошло, как отдалась. Правильно? - Правильно! – улыбнулся «Второй». – Ведь откуда такая молодая, красивая, неопытная девушка, пусть даже в звании старшего лейтенанта милиции и будучи талантливой оперативной сотрудницей уголовного розыска, могла знать о реальном любовном опыте Иванова, и о пятидесяти четырёх предшественницах, многие из которых сохраняют близость с ним до сих пор. ************************************* (Стр. 133.) - А на сегодняшний день, сколько их всего под ним побывало? – спросил «Первый» задумавшись над чем-то. - Прибавилось за год ещё восемь. Итого: шестьдесят три. - Ясно. Спасибо! – поблагодарил «Первый». – Многовато. Трудно будет такого перед Высшим Советом отстоять. Оппоненты всю подноготную о нём постараются высказать. Ничего утаить не позволят. Об одном только умолчат: где и кого лучше найти. Короче, включим Иванова тринадцатым кандидатом. Наша забота предложить. Собери, пожалуйста, о нём, начиная с пятнадцатилетнего возраста, всю подробную видеоинформацию. Постарайся ничего не пропустить важного. Включая, непристойное и аморальное. При необходимости, разрешаю проникать в самые глубины его памяти, и тех, кто, так или иначе, соприкасался с ним. Слишком важным является пост Правителя государства, особенно Советского Союза, находящегося на грани глубочайшего социально-политического кризиса, развала и экономического хаоса. Постарайся подготовить и представить мне весь собранный о нём материал в течение недели. Максимум: в десятидневный срок. То есть, к 23 августу. И вот ещё что? Последующие встречи Иванова с оперативницами Светой из КГБ и Катей из милиции тоже не пропусти. Надеюсь, он приедет и к той, и другой? - Никого и ничего не пропущу! – загадочно улыбнулся «Второй». – Все шестьдесят девять любовных историй, случившихся с ним, включу. И про то, как воровал. Как неправедно судили. Как в кавычках «исправляли» в исправительно-трудовых колониях городов Тольятти и Самары. Как в целом с пятнадцати лет до тридцати пяти непросто складывалась его сиротская судьба. Но которая, наградив взамен красивой внешностью, крепким здоровьем и аналитическим умом, позволила ему за двадцать прожитых лет понять жизнь несравнимо глубже тех, кому сейчас за шестьдесят и занимали места директоров, политиков, начальников правоохранительных органов, докторов около всяческих наук, министров и разных рангов партийных функционеров. ************************************* (Стр. 134.) - Включай! – кивнув головой, дал согласие «Первый». – Всё включай! Высший Совет нас за это укорять не станет. Только не забудь завтра сообщить туда, что в список кандидатов включён под номером тринадцать ещё один человек. Изложи вкратце данные о нём. И обязательно предупреди о задержке, в связи с изложенными обстоятельствами, отправки на всех кандидатов исчерпывающего видеоматериала по поводу их профпригодности к исполнению обязанностей главы Советского государства. Да, ещё вот что. Мне тоже очень важно, замаскировавшись под случайного попутчика, встретиться с Ивановым, поговорить с ним на разные темы, получить о нём личное впечатление. Организуй, пожалуйста, для меня, как можно быстрее, подобную возможность. Где он сейчас? - В Крыму! С очередной шестидесяти третьей по счёту поклонницей с конца июля коротает время, - засмеялся «Второй». – Через пять дней 18 августа вечером они вдвоём поедут поездом из города Симферополя в Москву. - Кто она? – сосредоточенно взглянув на «Второго», задал короткий вопрос «Первый». - Москвичка. Студентка. Двадцать лет, - став серьёзным, доложил «Второй», показав её на телеэкране. – Красивая, стройная, общительная, не глупая. Влюбилась! Иванову она тоже безумно нравится. Если пожелаете с ними прокатиться, я всё организую. Более подробно о деталях поездки расскажу в день вашего совместного отъезда 18 августа. - Действуй! – одобрительно улыбнулся «Первый». США. Штат Мэриленд. Форт-Мид. АНБ. День 14 августа 1980 года. 14 августа 1980 года директор АНБ доложил по телефону Президенту США о том, что специалистам электронной разведки удалось зафиксировать остронаправленное электромагнитное излучение, посланное из района Жигулёвских гор в сторону Магелланова Облака, и расшифровать заложенное в него донесение космических пришельцев своему Высшему Руководству. ************************************** (Стр. 135.) - И что конкретно в нём нового? – взглянув на часы, поинтересовался Президент. - Много чего, - весело произнёс Директор АНБ. – В частности, в нём говорится следующее, цитирую: «Из-за возникшей необходимости расширить список кандидатов на пост главы государства с двенадцати до тринадцати человек, отправка подготовленных на них видеодосье временно откладывается до завершения полного сбора необходимой информации о личности тринадцатого, которому тридцать пять лет, он без роду и племени. Как перекати-поле перемещается по Советскому Союзу, совершая в разных его точках кражи социалистической собственности, преимущественно денежного характера из сейфов, контор, учреждений, организаций и предприятий. Нигде не прописан, не трудоустроен, невоеннообязанный. Дважды судимый. Маскируясь, выдаёт себя за конструктора, кандидата технических наук, Героя Социалистического Труда. В картотеке Информационно – Справочного Центра МВД СССР значится как уголовный преступник. Числится во всесоюзном розыске оперативными службами милиции и КГБ». - А не издевается ли кто-нибудь над нами? – невесело усмехнувшись в телефонную трубку, задал вопрос Президент. - Нет, господин Президент! – твёрдо, без колебаний ответил директор АНБ. – Подобный розыгрыш, либо подобное издевательство, не по карману даже самому сверхбогатому государству, не говоря уже о людях. Да и в научно-техническом плане такое пока в состоянии осуществить лишь цивилизация на порядок выше нашей. А им разыгрывать нас… какой смысл? Ну, а если они даже и решили поиграться, от подобной игры в любом случае нам не следует отказываться. - Согласен, – вздохнул Президент и положил на телефонный аппарат трубку. *************************************** (Стр. 136.) СССР. Крым. 18 августа 1980 года. Конец лета. Душный вечер. Сумерки. На потемневшем небе у самой линии горизонта догорает узкая красная полоска, оставшаяся после заката солнца. Город Симферополь. Залитый электрическим светом железнодорожный вокзал. В нём и возле него сосредоточились тысячи курортников, отъезжающих в разные точки Советского Союза после отдыха на Черноморском побережье. Среди них в зале ожидания у входа расположились бок о бок на скамейке стройная, очаровательная двадцатилетняя девушка-студентка по имени Таня и её спутник: красивый, притягательный, не по годам молодо и спортивно выглядевший, со вкусом по летнему одетый тридцатипятилетний Иванов Владимир Сергеевич. Там же, затерявшись – замаскировавшись среди ожидающих, сидели на скамейке, неприметно держа Иванова и Таню в поле зрения, два молодых парня, которые изредка на французском языке обменивались своими впечатлениями. По громкоговорящей связи прозвучало объявление: «Внимание! Уважаемые пассажиры! На первой платформе первого пути начинается посадка на пассажирский поезд № 368 Симферополь – Москва, отправлением в 20 часов 45 минут. Номера вагонов с головы поезда». Иванов с затаённым внутренним чувством облегчения просительно-вопросительно взглянул на Таню: - Пойдём? Таня посмотрела на часы, положила свою ладонь ему на руку и с милой упрашивающей улыбкой произнесла: - Володенька! До отправления поезда целых тридцать минут. Куда спешить. Ну давай побудем ещё немножечко здесь на свежем прохладном сквознячке-ветерке. Такой чудесный вечер. Рядом, неспешно, прошёл дежурный наряд милиции из двух человек. Они внимательно приглядывались к лицам пассажиров и их поведению, пытаясь вычислить среди них антисоциальные и антиобщественные элементы. ************************************************ (Стр. 137.) Иванов, увидев их, внутренне сжался. Он прекрасно знал, что находился во Всесоюзном розыске. Что на него органами КГБ выставлена во всех ментовках карточка. И не забывал о двух случаях. Один из которых произошёл в ресторане железнодорожного вокзала города Одессы пять лет назад, когда его, причём, в самый неподходящий момент, узнал оперативник из уголовного розыска соседней Николаевской области. А второй, имевший место два года назад в городе Ульяновске, когда его на центральной улице нежданно-негаданно узнал и с помощью милиции задержал находившийся в отпуске сотрудник КГБ из Самары. Но переживал Иванов не за себя. Боялся за Таню. Не хотел причинять ей неприятностей. Тем не менее, он внешне остался спокойным. Милиционеры, пройдя мимо и скользнув по нему и его спутнице глазами, подались дальше. По громкоговорящей связи повторно прозвучало объявление: «Внимание! Уважаемые пассажиры! На первой платформе первого пути начинается посадка на пассажирский поезд № 368 Симферополь – Москва, отправлением в 20 часов 45 минут. Номера вагонов с головы поезда». Иванов умоляюще посмотрел на Таню: - Пойдём. Пока дойдём, пока обустроимся, пока то да сё, и поезд поедет. Поверь, надоело мне здесь в этом муравейнике сидеть, тем более на виду. - Володенька! Ну, пожалуйста! - озорно кривясь, шутливо закапризничала Таня. – В купе сейчас очень душно. Поезд дополнительный. Скорее всего, сформированный из старых затхлых обшарпанных вагонов, где будем себя чувствовать как в потрёпанных дорожных чемоданах. - А может, и нет, – улыбнулся Иванов. – Однажды, к тому же зимой в морозы, я тоже взял под Новый год билет на подобную клячу. Деваться было некуда. Надо было по любому ехать. Думал всё: будет не только грязно, уныло, но и холодно. Получилось наоборот. Купейный вагон оказался новеньким, чистеньким, с электроотоплением и кондиционером. ******************************************** (Стр. 138.) Таня пренебрежительно отмахнулась рукой: - Володя! Тебе ли не знать, как в наших поездах кондиционеры работают? Тем более в старых вагонах на дополнительных поездах для обслуживания пиковых пассажирских потоков. Дай Бог, чтобы окна открывались, да туалеты исправно работали. В прошлом году я, мама и папа ехали в купе фирменного поезда «Крым» с неисправным кондиционером и заблокированным окном при жаре на улице +29 градусов. Простыни пришлось водой обрызгивать, чтобы окончательно не сомлеть. - Два раза, Танечка, снаряд в одну и ту же воронку не попадает, - шутливо произнёс Иванов. - На этот раз, надеюсь, всё будет в порядке. - Не бу-дет! - кокетливо состроила глазки Таня. – Могу даже с тобой на что-нибудь поспорить. Иванов, улыбаясь, протянул Тане руку: - На что спорим? Таня протянула свою и задумалась: - Так, спорим… Спорим… На… Так, на что же нам поспорить? Ой, не знаю. А можно потом скажу? В Москве. Иванов отрицательно закачал головой. - Не пойдёт! Не дай Господь, скажешь в Москве, что желаешь быть Владычицей Морской. И чтобы тебе прислуживала сама Золотая рыбка? Таня засмеялась: - Не скажу! Не бойся! У меня такого желания нет, и не будет. А вот побыть в ресторане «Седьмое небо» на Останкинской телебашне давно мечтаю. Просить же папу с мамой стыдно. Был бы там музей – другое дело. Пожалуйста, соглашайся. Иванов, заколебавшись, тяжко вздохнул: - Вообще-то лучший способ сдержать своё обещание – никогда его не давать. Тем более, что достать туда билеты довольно сложно. Желающих много. - Знаю, Володенька. Знаю! - улыбнулась Таня. – Поэтому и прошу тебя. ************************************** (Стр. 139.) Иванов задумчиво замер, анализируя свои возможности, но к какому-либо твёрдому решению не пришёл. - Откровенно говоря, и хочется и колется! - попытался уклониться он от прямого обещания. – Сейчас очень большой наплыв иностранных гостей в Москве, иностранных делегаций, дипломатических миссий. Для них туда светофор «зелёный». А своим?.. Своим по остаточному принципу. И то по схеме: «Ты мне - я тебе!». Понимая, что ситуация на переломе, Таня положила свою вторую руку на руку Иванова и, ласково прижав её к его руке, с кротким выражением лица тихо прошептала: - Очень прошу, Володенька! Я торопить с этим не стану. Иванов хитровато прищурился: - Ну, а если, Танечка, ты спор проиграешь? Что тогда? Таня для вида задумалась, но ненадолго. Так как интуитивно знала, что сказать при подобных обстоятельствах. У неё был пусть не большой, но, всё же, кое-какой дружеский опыт общения с мужчинами зрелого возраста, друзьями папы, и они не казались ей сверхзагадочными, как раньше, когда ей было 16 – 17 лет. - Тогда… тогда, если проспорю, - весело улыбнулась она. - Буду всю дорогу ухаживать за тобой, как нянька. Вы же, мужчины, это любите. Таня игриво посмотрела в глаза Иванову и погрозила ему пальчиком: - Да. Да! Я по папиным друзьям сей факт давно подметила. У вас тогда резко поднимается биологический тонус. Воспринимаете себя моложе, вам так комфортнее. Подспудно просыпаются дополнительные чувства значимости, авторитетности. В поведение появляются или формируются замашки доброго господина, заботливого барина, мягкого повелителя, щедрого благодетеля и учителя с большой буквы. Иванов, усмехнулся и вопросительно взглянул на Таню: - Танечка. Во-первых, всё строго индивидуально. Всяких хватает. А во-вторых, неужели ты веришь в то, что 40-летние один к одному белые ангелы? - А разве нет? - искренне удивилась Таня. – Речь-то не о двадцатилетних безответственных мальчиках-пацанах… ************************************************ (Стр. 140.) Иванов отрицательно качнул головой, но тут же добавил: - Впрочем… безответственных среди 40-летних действительно меньше. Однако в остальном красиво лишь в кино, книгах, пропагандистских сюжетах и успокаивающих виртуальных отчётах. А вот наяву… Нет! Нет – это точно! Наяву мы, мягко говоря, плебеи. Обделённые в прошлом всем и вся. Причём, плебеи пожизненные. Кстати, Танюша, поэтому и любим, когда за нами на цыпочках бегают, нас обожают, восхваляют, с нами считаются. При этом, совершенно не придаём значение тому, что это всего-навсего разных масштабов спектакли, шоу бесконечного действия, где главной организующей, направляющей и реально действующей силой являются чаше всего корыстные страсти, бушующие в быту, на производстве, в узких и особенно широких коридорах власти. Всё остальное: красивая фиговая декорация, драпирующая вышеназванные подсобки, элегантно именуемые, между прочим, «Народным хозяйством», в которых предварительно оболваненных граждан с правами и обязанностями колхозных бурёнок, кормят как цыплят, а доят как слоних. Поверь, миленькая Танечка! Наша страна, в принципе, давным-давно превратилась в огромную, с множеством подмостков, театральную сцену Абсурдов. А где «шабаш» правит абсурд, там вотчина не ангелов, а чертей. К примеру, давай возьмём меня. Вот полюбуйся… Иванов принял шутливую барскую позу. – Кто я? Ты думаешь, я барин, господин, учитель и благодетель? Между тем, мы прожили вместе три недели. Пусть, как бабочки над цветущим полем. Неважно. Девушка ты очень наблюдательная, умная, аналитически мыслящая. В знакомствах разборчивая. Наделена хорошей женской интуицией. Неплохо оцениваешь способности и возможности своего окружения. И что?.. Да! Если судить по моим документам, по моему образованию, одежде, поступкам, умению держаться в обществе, говорить… По тому, как отношусь к тебе… Ты действительно вправе считать меня господином, учителем и благодетелем. Но, на самом деле, это не так. На самом деле, я настоящий бес. В лучшем случае, плут или клоун, которому, как не крути, своя рубашка ближе к телу. Просто, я это тщательно скрываю. Ибо являюсь классическим продуктом страны Абсурдов. ********************************************* (Стр. 141.) - Неужели ты, Володенька, в правду такой? – весело улыбнулась Таня, восприняв с улыбкой всё им сказанное за философствование. На лице Иванова появилась усмешка: - А почему я должен быть другим? Что у меня за спиной ангельские крылышки? - Но бывают же исключения из правил, – улыбнулась Таня. - Из правил?.. Да, бывают, – став серьёзным, согласился Иванов. – Особенно в среде и среди тех, у кого психология четырнадцати – шестнадцати - восемнадцати, в крайних случаях, двадцати – двадцатидвухлетних. И то, если душа более-менее чистая. Однако, по-любому, они не для тебя. Потому что ты сама не правило, а исключение из правил, которая хочет найти исключения не из среды двадцатилетних, а из среды сорокалетних. Увы, исключений из исключений и для исключений, к сожалению, не бывает. Вздохнув, Иванов посмотрел на свои часы: - 20. 25. Пора идти. Двадцать минут осталось. - Ой, подождём ещё чуть-чуть! – умоляюще взглянула на него Таня. – Успеем. Поезд и вагон наш рядом. Мне ещё знаешь о чём хочется спросить-узнать, пока не забыла, и мы один на один? А вот те мужчины, ну которые, наоборот, любят за нами на цыпочках бегать и исполнять каждую нашу прихоть… Кто они? - О! Это настоящие, благородных кровей вельможи! – весело улыбнулся Иванов и театрально развёл руками. - Правда, в нашей стране их почти нет. В основном имитация, которой хватает в среднем на полгода - год. В неординарных случаях: пять-шесть лет. Не больше. В сказочных - десять. Между прочим, я тоже из этой когорты псевдорыцарей. И знаешь почему? Таня недоверчиво засмеялась и отрицательно качнула головой. - Потому что всех «благородных кровей вельмож» советская власть либо расстреляла, либо сгноила в тюрьмах и лагерях, либо выперла за пределы своих границ. Остались только мы: «псевдо», то есть, «половину наполовину». Поэтому теперь надо немало сил, ума и времени затратить обществу, чтобы благородность возродилась, накопилась и утвердилась. Процесс сей нелёгкий. Пришлёпнуть проще. Пятьдесят-шестьдесят лет вполне достаточно. А вот накопить - века нужны. ******************************************* (Стр. 142.) Таню последние высказывания Иванова озадачили. Ей было совершенно не понятно: то ли он шутил, то ли говорил о частностях, или на самом деле об общей ситуации, где по-настоящему трогательные отношения, неподвластные времени, лишь редкое явление. Не придя ни к какому выводу, она, улыбнувшись, неопределённо пожала плечами: - Ну пусть даже так. Всё равно я ничего не потеряла. Только выиграла. Сам же говорил: отрицательный опыт - тоже опыт. Куда хуже было бы, наверное, сидеть, сложа руки. А ещё смешнее при моих – то данных за кем-то увиваться, кому-то навязываться. Пусть за мной бегают. А я посмотрю, кто чего стоит и как дальше себя вести. - Интересно, - улыбнулся Иванов и вопросительно взглянул на Таню. - А что ты раньше об этом не спросила, когда мы целых 20 дней были действительно одни и время для любого разговора имели предостаточно? - Меня тогда в тех ситуациях совсем другое интересовало, - озорно засмеялась Таня, склонившись к уху Иванова. – Более важное. Ты же мой первый мужчина. К тому же с большим практическим опытом. С кем можно было, не стесняясь, забавляться, развлекаться самыми непристойными способами. Иные мысли в голове, особенно серьёзные и глубокие, просто не возникали. Для них, скорее всего, все 20 дней там не было свободного места. - Неужели над умом лишь секс властвовал? – улыбнулся Иванов. - Секс и ты, мой милый Володенька, - сладко вздохнула Таня, доверчиво положив свою голову ему на плечо. - Всё остальное для меня не существовало. Ведь нам было хорошо, правда? В ответ Иванов лишь замер и крепко сжал в своих руках ладонь Тани. По громкоговорящей связи вновь прозвучало объявление: «Внимание! Уважаемые пассажиры! Продолжается посадка на пассажирский поезд № 368 Симферополь – Москва отправлением в 20 часов 45 минут. Поезд стоит на первом пути у первой платформы. Номера вагонов с головы поезда». Иванов встал и, желая помочь Тане встать, протянул ей руку: - Всё. Идём! Таня с озорным лукавым выражением лица спрятала свои руки себе за спину: - Сначала скажи: мы договорились или нет об условиях спора? - Могла бы и не спрашивать, – улыбнулся Иванов, любуясь её красотой. Таня с помощью Иванова поднялась, поправила на себе одежду, перекинула через плечо свою дамскую сумочку, внимательно оглядела Иванова, расправила на его рубашке воротничок, подправила ему причёску, легонько грациозно щёлкнула своими пальчиками по носу и, взяв одну из трёх сумок, улыбнулась: - Теперь идём. Я готова. ********************************************** (Стр. 143.)

Глава шестая.

18 августа 1980 года. Пассажирский поезд «Симферополь – Москва».

Несемейные шашни взрослых: предательство ли? У входа в вагон много провожающих. На некоторых женских лицах слёзы. Один из мужчин настоятельно просит рядом стоящую с ним молодую особу с грустными глазами, домой к нему ни под каким предлогом не звонить, а письма писать только до востребования на Главпочтамт. В полумрачном, плохо освещённом купе, куда вошли Иванов и Таня, сидели за столиком два крепких, удивительно схожих по росту, комплекции и одежде, молодых крепких парня. Иванов вежливо поздоровался с ними. Таня же, совершенно не обратив на них никакого внимания, придирчивым взглядом попыталась в первую очередь оценить санитарно-техническое состояние купе. Оценив, она радостно воскликнула: - Володя! Ты проиграл! Здесь очень душно. Окно закупорено. И не дай бог, если не открывается. Свет тусклый. Всё обшарпано. А посмотри какие матрацы и подушки? По-моему, в ночлежках для бомжей лучше. Вытащив из кармашка бумажную салфетку и проведя ею по нижней полке, Таня показала её Иванову: - Посмотри, какой она стала грязной?! Даже темноте сей факт не скрыть. Вот скажи, как мне в белой юбке быть! Иванов, улыбаясь, склонился к уху Тани и прошептал: - Подними её и садись. - Там у меня тоже всё белое, - засмеялась Таня. – Ты же знаешь. Короче, твоё поражение в нашем споре полное. Не так ли? - Согласен. Сдаюсь! - поднял вверх руки Иванов. - Сдаюсь на милость победителя! Таня довольна своей победой. - Я же говорила, - улыбнулась она. - Так что, теперь нянькой не мне, а тебе придётся быть. Класс! - С удовольствием. Мне не привыкать. Приказывай! – встав по стойке "Смирно", шутливо приложил руку к голове Иванов. Таня вновь оглядела купе: Тогда скажи: какие наши места? ******************************* (Стр. 144.) Иванов показал на верхнюю и нижнюю полки. - Моё верхнее, - закинула туда свою сумочку Таня. - Надеюсь, ты не против? - А почему не нижнее? - удивился Иванов. Таня пожала плечами: - Не знаю. Но с детства люблю верхнюю полку в поездах. По громкоговорящей связи в купе и на платформе вновь прозвучало объявление: «Внимание! Уважаемые пассажиры! На первой платформе первого пути заканчивается посадка на пассажирский поезд Симферополь – Москва, отправлением в 20 часов 45 минут. Номера вагонов с головы поезда. До отправления поезда остаётся 5 минут. Просьба к пассажирам занять свои места, а провожающим покинуть вагоны». Один из молодых парней встал и пожал другому руку: - Всё. Я пошёл. Счастливого пути! Когда вернёшься в Париж, звони. И мама твоя пусть рядом с тобой будет. Я ей хочу несколько слов сказать по-французски. Специально для неё выучил. Иванов заметил, что при слове «Париж», у Тани навострились ушки, и она с интересом более пристально посмотрела на молодого парня. - Странная всё же психология у красавиц, - усмехнулся в душе Иванов. – Даже будучи по уши влюблены, у них на подсознательном уровне сохраняется инстинкт охотницы. Неужели и мы, мужчины, такие? А может только я среди них такой шалтай-болтай из-за неблагоприятно сложившихся жизненных обстоятельств. Вряд ли. Скорее всего, что-то не так в эволюции человеческого разума пошло, раз люди утратили собачью способность быть преданными и верными. Не успела за провожающим парнем закрыться дверь, как в купе появились новые люди: молодая дама с двумя увесистыми чемоданами и средних лет лысоватый мужчина. Мужчина слегка пьян, немного помятый и изрядно уставший. *********************************** (Стр. 145.) Из коридора вагона донёсся голос проводника: - Провожающих прошу покинуть вагон. До отправления поезда осталось две минуты. Поставив на пол чемоданы, дама спешно обняла мужчину, торопливо поцеловала, попросила не забывать и быстро покинула купе. Таня открыла багажный ящик, находящийся под нижним спальным местом, и показала туда пальцем: - Сюда, Володя, сложи все наши вещи, кроме синей дорожной сумки. Там у меня тапочки и прочее. Её, пожалуйста, забрось на верхнюю багажную полку, чтобы не путалась под ногами. Сама же я полезу в пуню. Люблю там лежать с раннего детства. Таня легко и ловко, как гимнастка, забралась на своё верхнее спальное место, расстегнула на себе блузку и сладко потянулась: - Ой! Как здесь прекрасно! Ни я никому не мешаю. Ни мне никто не мешает. Правда, душновато. Надо бы окно открыть. Она свесилась с полки по самый пояс и, не придавая значение тому, что оказалась распахнутой её грудь, ладошкой похлопала парня по плечу: - Молодой человек?.. Парень поднял кверху голову и вопросительно посмотрел на девушку. - Молодой человек, - улыбнулась Таня. – Будьте любезны. Откройте, пожалуйста, окно. - А девушка, действительно, гармонично красивая. Особенно, в сочетании с глазами, бездонными, как космос. И голос полифонически приятный, чистый, – отметил про себя парень, открывая окно. - И шторки, пожалуйста, откройте, - попросила Таня. – Хочу получше разглядеть, как расстаются предатели с предательницами. ************************************ (Стр. 146.) - Кого же они предали? - недовольным голосом задаёт вопрос подвыпивший лысоватый мужчина. - Ой! Не прикидывайтесь пожарными шлангами! - съязвила Таня. - Кто жену предаёт. Кто мужа. И детей своих. Подвыпивший лысоватый мужчина отмахнулся рукой от слов Тани, как от назойливых мух: - А ну тебя! Тарахти, что хочешь. Поживёшь с моё - поумнеешь. Я, когда был от горшка два вершка, тоже так думал про своего отца. Однажды, даже выпалил ему про это прямо в лицо. Расстроился он жутко. До сих пор каюсь за ту тупость и глупость. А потом, учтите: специальные опыты на животных показали, что половая потенция у самцов снижается, если они обладают одной самкой. - Зато от измен короче жизнь! - встал на сторону Тани молодой парень. Таня положила свою ладонь на голову Иванова и вопрошающе растрепала ему волосы: - Володя! Ты тоже прожил на пятнадцать лет больше меня. Исколесил страну вдоль и поперёк несколько раз. Бывал в сотнях семей. И, я уверена, не хуже этого мужчины разбираешься, что по чём. Скажи: кто из нас прав? Иванов, ничего не ответил. Он не захотел ввязываться в разговор, который потом от лысоватого мужчины, по принципу: «А судья-то кто?», мог запросто перекинуться на него, на Таню. И пришлось бы тогда бесполезно объяснять, доказывать: что холост, что никого не предаёт, что детей нет. Что Таня, связавшаяся с ним, тридцатипятилетним мужиком, на самом деле невинное создание. Просто в силу молодости и уютного семейного воспитания она ярый враг неверных мужей и жён. Он ближе подсаживается к окну и с интересом, не отрываясь, наблюдает, как ведут себя на перроне, словно на ярко освещённых театральных подмостках, провожающие, среди которых наибольшей активностью выделялась женщина, беспрерывно посылающая кому-то в поезд воздушные поцелуи. **************************************** (Стр. 147.) Таня, тем не менее, опять положила свою мягкую ладонь на голову Иванова и вновь настоятельно - вопрошающе растрепала ему волосы: - Володя. Ответь. Что молчишь? Кто из нас прав? - К сожалению, вы оба правы, – ответил Иванов, поняв, что Таня не отстанет. – Все эти несемейные похождения, однозначно, предательство. Но, Танечка, они не предатели. Недаром говорят: собака становится кусачей от жизни собачей. Что касается метаморфоз в наших взглядах и в поведении, когда в детстве, и даже в твои, Таня, годы, мы такие шашни считали предательством, а позже вполне нормальными, естественными поступками, то тут всё, действительно, связано с нашей «кусачей» реальной жизнью. В детстве и юности наша душа, пусть не совсем, но всё же чище, бескорыстнее, светлее, не так запоганена, как в зрелые годы. Однако со временем, под жерновами окружающей социальной среды, многочисленные порочные абсурды в жизни принуждают нас шаг за шагом, от поступка к поступку, мыслить и действовать практичнее, в том числе: хитрее, двуличнее. Это становится нормой, мудростью, скрытым бытовым искусством, где каждый вынужден быть одновременно и артистом, и фехтовальщиком под девизом: кто кого! И никуда от этого не денешься. Иначе затопчут. Затопчут любого, без исключения. А такую прелестную, как ты, Танюшенька, в первую очередь. Не зря у красивых, пока не наберутся опыта, судьба тернистее, чем у менее красивых. Впрочем, и опыт их мало спасает. Слишком быстро привлекательность тускнеет. То есть, получается: молодая, красивая, но глупая. Умная, но, увы, не та, не те годы. Высказав своё мнение, Иванов повернул голову в сторону лысоватого мужчины. Ему интересно было увидеть его реакцию, послушать, что он скажет в ответ. Но тот сидя спал, притулившись в углу. Вагон слегка дёрнулся, качнулся, ещё раз дёрнулся, заскрежетал. Иванов посмотрел в окно: - Кажется, мы поехали? *************************************** (Стр. 148.) Да, поехали, - подтвердила Таня. – Обрати внимание, Володя, сколько провожающих. Почти одни дамочки. Мужчин: раз-два и обчёлся. Наверное, на «охоту» за другими отправились. - Можно подумать, что среди женщин нет охотников, – улыбнулся Иванов о чём-то вспоминая. – Есть такие пантеры и рассомахи - не приведи Господь! Свою добычу за километр чуют. Схватят - не выпустят! Похлеще мужчин! Взглянув на часы и отметив про себя, что поезд отправился в путь с опозданием в четыре минуты, Иванов вновь стал смотреть в окно. Вагон проехал мимо последних провожающих. Среди них он заметил недоумённое заплаканное лицо женщины, смотревшей растерянным взглядом за уходящим в ночную темноту составом. У него создалось впечатление, что если бы не столб, за который эта женщина держалась рукой, она бы непременно ринулась за поездом. Личное знакомство «Первого» с Ивановым. Перрон вокзала остался позади. Поезд набрал скорость. В купе загорелся яркий свет. Пробыв несколько секунд в раздумье, Иванов тяжко вздохнул и повернулся к сидящему напротив молодому парню. Их взгляды встретились. - Вы русский или француз? - тихо спросил Иванов у него сдержанно улыбнувшись. - Француз! - доброжелательно произнёс он, улыбнувшись в ответ. - Понравился Крым? - поинтересовался Иванов. Француз неуверенно пожал плечами: - Не совсем. Лишь природой. В остальном неуютно. Нет надлежащего сервиса. В уме не укладывается, как могут люди так примитивно почти целый месяц жить? *************************************** (Стр. 149.) - Запросто! - засмеялся Иванов. – Крым всё же! Мягкий климат. Солнце. Свежие фрукты. Черноморское побережье, тёплая морская вода. Ялта, Саки, Алушта, Евпатория. У нас, конечно, не Лазурный берег, не Франция… Официально нет ни секса, ни борделей, ни публичных домов, ни азартных заведений. Но голь на выдумки хитра. И потому есть нечто другое, что всё это успешно заменяет. Я имею ввиду наши… именно наши: курорты, санатории, дома и базы отдыха, где мужчины и женщины при желании тоже очень быстро находят друг друга и чувствуют себя не хуже парижан в Каннах или Ницце. - Не хуже от того, что лучше не жили, - улыбнулся француз. – Что касается поговорки типа: «Голь на выдумки хитра!», то, по-моему, она также не совсем корректна в данном случае. Да. Голь хитра. Хитра, пропорционально обстоятельствам. Выживать-то надо! Но разве только голь везде и во всех ситуациях хитра и изворотлива? Разве это свойство не присуще Разуму вообще, людям в целом и каждому человеку в отдельности? Мне кажется присуще. Особенно, если правители и их советники не понимают и попирают законы взаимодействия сознательного и подсознательного. Разве не поэтому повсюду, а не только в СССР, власть неотвратимо получает то, отчего пытается откреститься, избавиться. Вы согласны? - Да, согласен! – улыбнувшись, кивнул головой Иванов, хорошо поняв всю глубину мысли француза. - Правда, с одной несущественной оговоркой: вы сказали об общем, а я о частном. - Не возражаю, но при одном условии, - с хитринкой весело улыбнулся француз, - если вы примите к сведению, что частное вытекает из общего. - Принимаю и поздравляю!.. Ваша взяла! – протянул Иванов руку французу. – Давайте познакомимся. Как вас звать-величать? - Зовите Сержем. Но лучше Серым. Так по-русски проще и мне приятнее. ******************************************** (Стр. 150.) - «Серый», по-русски, не имя, а кличка. Дворовая кличка! – объяснил французу Иванов. - Знаю, – развёл руки француз. – Но мне это слово нравится. Оно созвучно моей душе. Я люблю серый цвет. Посмотрите, какая на мне одежда? Серая! Глаза у меня серые. - А губы красные! – свесилась Таня с верхней спальной полки. – Брови, ресницы и волосы черные. Цвет лица и рук, если не брать во внимание легкий загар, тоже белые. Лично у меня язык не повернется назвать вас «Серым». Сержиком - другое дело. - Зовите, как хотите! – сдался француз. – Только помните: на Сержа и Сержика у меня реакция будет всегда запоздалая. Такова моя иностранная энергетическая генетика. - Ладно! Серый так Серый! – встал на примирительную позицию Иванов. – К чему полемика: полон ли стакан наполовину или наполовину пуст, коль вместе нам всего сутки ехать. Меня же зовите Володей, Владимиром. - По отчеству Сергеевич, - добавила сверху Таня и протянула вниз к французу руку. – Теперь мой черед знакомиться. Как меня звать, надеюсь, вам, Сержик, известно. Однако всегда имейте ввиду: у меня хорошая реакция на слово Татьяна. Учтём! – посмотрев в глаза девушки и пожав ей руку, вежливо улыбнулся француз. В купе, постучав, вошёл проводник вагона. - Приготовьте, пожалуйста, проездные документы и деньги в размере одного рубля за постельные принадлежности, - обратился он к пассажирам. Увидев спящего, проводник вежливо похлопал его по плечу: - Ваш тоже, пожалуйста, билетик. И рубль за постель. Желательно без сдачи. ************************************* (Стр. 151.) Лысоватый мужчина отдал билет проводнику, затем рубль, и опять закрыл глаза. Проводник вторично похлопал его по плечу: - Ваше место, мужчина, верхнее, восьмое. Прямо над вами. Здесь место другого пассажира. Желаете спать – ложитесь туда. А чемоданы свои уберите с прохода в верхний багажный отсек. - Не трогайте его, - попросил проводника француз. - Пусть располагается здесь. А я верхнюю полку займу. - Нет. Нет! – встряхнулся лысоватый мужчина ото сна. – Я полезу наверх. Буду отсыпаться. До самой Москвы. Ночь не спал. Извините. Проводник собрал остальные билеты. Аккуратно разложил их по ячейкам папки и, предупредив, что чай будет разносить через полчаса, вышел из купе. Лысоватый мужчинам с помощью француза поднял и запихал свои чемоданы в багажный отсек, после чего неуклюже залез на своё верхнее спальное место. В купе стало заметно просторнее. Оценив ситуацию, Таня проворно соскользнула вниз и с широкой улыбкой на лице обратилась к французу: - Дорогой Сержик! На правах хозяйки купе у меня к вам большая просьба. Пожалуйста, пересядьте к Володе, пока я буду застилать вашу постель. Француз беспрекословно пересел, а Таня быстро и умело раскатала матрац, расстелила простыни, одеяло, подготовила и положила у изголовья подушку. - Теперь, Сержик и ты Володенька, отсюда, пожалуйста, пересядьте, – попросила она их. – Я для моего Владимира Сергеевича кровать приготовлю. **************************************** (Стр. 152.) Проделав всю необходимую работу, Таня повернулась с улыбкой к Иванову: - Готово, Володенька! Можешь вернуться на свое прежнее место к окну за столик и продолжить беседу с образованным молодым человеком. Ты любишь потолковать с такими. А я, чтобы не мешать, запрыгну опять в свою пуню. Мне там так комфортно и одновременно интересно лежать, смотреть в окно и слушать под освежающий ветерок то, о чём вы говорите.

Взгляд на СССР «Первого».

После того как Таня, словно гимнастка, взлетела вверх и затихла. Иванов вновь переключился на француза. - А вы турист или отдыхающий либо учитесь в Советском Союзе? – задал ему опять вопрос Иванов, не скрывая любопытства. Поняв, что разговор предстоит долгий, француз положил под спину подушку и, расслабившись, улыбнулся: - Сначала пять лет учился в физтехе. Теперь прохожу стажировку в институте ядерных исследований. - И долго еще стажироваться? – проникся дополнительным уважением к французу Иванов. - Заканчиваю, – с грустью вздохнул француз. - Через два месяца будет два года. Поеду домой. Скорее всего, навсегда. - А где, Сержик, удалось побывать у нас в нашей огромной стране? – спросила сверху Таня. - Почти везде, – улыбнулся француз. - От Камчатки до Калининграда. От Архангельска до Алма-Ата. От Элисты до Тикси. Был во всех городах – миллионерах. - Значит и в Самаре были? – оживился Иванов. - Вы про город Куйбышев спрашиваете? – уточнил француз. - Да, про Куйбышев, - улыбнулся Иванов. ************************************** (Стр. 153.) - Был. А как же? - утвердительно кивнул головой француз. - Волга, Жигули, заповедник. Родники. Земляничные поляны. Молодецкий курган. - А КГБ? Позволило, не мешало вам так свободно по Советскому Союзу перемещаться? - удивился Иванов. - Не пыталось завербовать? - Нет, завербовать не пыталось, – засмеялся француз. - Там же не дураки. Прежде чем делать предложение, приглядываются, изучают склонность человека пойти на такой шаг. Свободным поездкам по Советскому Союзу тоже не препятствовало. У меня отец... - активист Французской Компартии. Участник антифашистского сопротивления. У него в вашем ЦК хорошие друзья. - Вы, значит, тоже коммунист? – иронично улыбнулся Иванов. Француз отрицательно закачал головой: - Нет! Меня коммунистические идеи не вдохновляют. Наоборот, живя в России, зная Россию и Советский Союз. Зная жизнь вашу не по плакатам, газетам, кино и лозунгам, а что именно у вас происходит в реальности… Я от марксизма – ленинизма - сталинизма шарахаюсь, как чёрт от ладана. Хотя Карла Маркса и Владимира Ленина очень уважаю, как гениальных людей своей эпохи. Иванов в знак согласия кивнул головой и с любопытством заглянул в глаза француза: - А вот интересно. Что вас больше всего в нашей стране удивило? Француз загадочно улыбнулся: - Пожалуй, какое-то странное безмолвие и пугающая темнота. Летишь на самолёте: час, другой, третий… Вверх посмотришь: звёзды светятся, мигают, перемигиваются, в гости приглашают, космической музыкой сердце полнят. Вниз глянешь: удручающая гробовая тишина, чернота, глушь. Лишь изредка там-сям на сотни километров друг от друга появляются тусклые калеки-огоньки. И невольно думаешь: а Земля ли это? XX ли век? Есть ли там люди? Не больны ли? Может, помощь нужна им? Хорошо, что солнце имеется. Взойдет. Посветит. Поможет увидеть хотя бы леса, горы, реки, озёра, какой-нибудь затерянный городок. Тогда успокоишься, понимая: раз природа не погибла, раз в ней находятся стоянки и поселения – значит, появятся в ней вкрапления цивилизации, значит, появятся вокруг них люди и, в конечном счёте, свет восторжествует над тьмой. **************************** (Стр. 154.) Иванов захлопал в ладоши: - А Вы с таким замечательным пафосом говорите, будто находитесь на сцене. Скажите: не над Сибирью ли вы летели? Француз неопределённо пожал плечами: - Наверное. Когда на Камчатку путь держал. - А что вас, Сержик, в таком случае, больше всего в нашей стране поразило? – вкрадчиво поинтересовалась сверху Таня. Француз задумался, но ненадолго: - Хорошим меня не очень поразишь, на моей родине его достаточно. А вот относительно плохого... Откровенно говоря, многое поражало. Все не перечислишь. Счет: на сотни моментов. Причем типичных, характерных для любого уголка Советского Союза. Но особенно больше всего меня поразило отношение ваших кремлёвских правителей к демографической проблеме. Имея такую колоссальную территорию равную 1/6 части Земной суши, имея такие огромные природные богатства и при населении всего в триста миллионов человек, они ведут себя, как собака на сене: ни своим, ни чужим… Француз поднял свой взгляд на Таню: - Надеюсь, Татьяна, вам понятно, о чём речь? - Честно говоря: нет! – призналась Таня. - Очень плохо, что «нет», - вздохнул француз. – В этом тоже одна из причин ваших бед. Кстати, у Вас есть дети? - Ещё нет. Не замужем. Никто не берёт, - засмеялась Таня. – Но будут, как только рядом со мной появится надежный кормилец. - В таком случае вам меня сейчас не понять, - развёл руки француз. - Поймут лишь те, кто растит детей. ****************************************** (Стр. 155.) - Я тоже не с Луны свалилась, уважаемый Сержик, - усмехнулась Таня. – Видела всякое. Пойму. Не сомневайтесь. - Умом? Да! – согласился француз. - И то, если хорошо развит интеллект. Но не душой! Таня свесила голову вниз: - Дорогой Сержик! Давайте не будем «априори» вот так утверждать. Возможно, вы правы, намекая на мою материнскую инфантильность. Ну, а сами-то? У вас самого есть дети? Вы папа?.. Молчите? Ага! Получается: ваша инфантильная в этом плане душа способна всё понять, моя нет. Да? Как так? Француз молча чему-то загадочно-забавно улыбнулся и поднял кверху палец: - У вас на Земле, Татьяна, принято иногда употреблять термин «Божий дар» либо «Природный дар». Улавливаешь, к чему я клоню? Сообразив, что фронтальной атакой своего не добьешься, Таня, кокетливо улыбнувшись, пошла в обход: - Хорошо! Согласна. Пусть в данный момент я кое-что не догоняю. Не доросла. Пусть. Неважно. Зато, потом, став мамой, разве не легче и быстрее смогу, запомнив наш сегодняшний разговор, во всём разобраться? Француз с восхищением всматривается в красивые черты лица Тани и незаметно погружается в пучину её тёмных опьяняющих глаз, излучающих яркие задиристые искорки неуёмного любопытства и страстного желания быть всегда и во всём в фокусе всего, что происходит вокруг неё. Искупавшись в необыкновенно притягательных чарах девушки, он, тем не менее, без всяких усилий легко освободился от них и перевёл свой взгляд на Иванова, которому тоже явно хочется посмотреть на свою страну как бы со стороны. Не предвзято. *********************************************************** (Стр. 156.) - Во попал! – с беспокойством отметил про себя это обстоятельство француз. – Вместо того, чтобы слушать и делать выводы, приходится рассказывать. Хотя… какая разница. Об интеллекте человека, о понимании человеком той или иной проблемы, можно судить не только по тому, что он скажет, что думает, но и как он её, когда о ней слышит, внутренне расценивает, как на неё внутренне реагирует. В любой ситуации всегда имеет место взаимодействие между говорящим и слушающим, между «театральной сценой и зрительным залом». Мы постоянно получаем разного рода информацию от окружающих нас людей. Улыбка, нахмуренные брови – это, и сотни других едва заметных признаков одобрения или порицания, наличия интереса или его отсутствия беспрерывно сообщают нам о том, как мы действуем, правильно ли ведём себя, попадаем в цель или промахиваемся. Без такой устойчивой обоюдной связи жизнь людей была бы тусклой, скучной, сухой, без воодушевляющих либо угнетающих эмоций. Особенно это касается человеческих глаз, обладающих уникальной способностью начинать разговор раньше губ и продолжать его даже тогда, когда они уже сомкнуты. Короче говоря, если хочешь получить объективную информацию о человеке, не слушай, что о нём говорят другие. Лучше послушай, что он говорит о других. Успокоив себя этим, француз поудобнее уселся за столик и, весело улыбнувшись, решительно произнёс: - Ладно. Попробую! Попытка, как у вас любят говорить, не пытка. И так, представьте: мать и отец вынашивают и растят детей. Но что они имеют от правителей, которые потом в течение 35-40 лет этих детей будут, прикрываясь словесной шелухой, нещадно эксплуатировать? Фактически: сущие копейки. Например, в пятидесятые годы ваши мамы получали от правителей оплачиваемый декретный отпуск в один календарный месяц с небольшим хвостиком до родов и один месяц после родов. Сейчас какой год? 1980! Год, который ваши правители называют годом развитого, окончательно победившего и утвердившегося Социализма. И что? Сейчас матерям дают оплачиваемый декретный отпуск в два календарных месяца до родов и два месяца после родов. Декретные отпускные начисляются и продолжают исчисляться из расчёта среднемесячного заработка. Получается, как будто у роженицы, зарабатывавшей шестьдесят рублей ребёнок хуже, чем у той, что зарабатывала по сто двадцать! Вот, пожалуй, и всё! – француз сокрушённо развёл руками и продолжил: - А про отцов даже говорить нечего. Им и в этих жалких копейках отказано! Словно их забота: сунул-вынул и пошёл! Между прочим, со временем так и будет. Подсознание ничего не пропускает. Оно учитывает каждую мелочь, каждый нюанс. И в отличие от сознания на обещание светлого будущего не ведётся, в какую бы упаковку и какой бы ленточкой не перевязывали. - И сейчас таких пап хватает! – засмеялась Таня. Француз, улыбнувшись, поднял на Таню глаза: - Хватает. Не спорю! Но будет куда больше, а детей, как это ни парадоксально, за счёт абортов куда-куда меньше. Особенно, если есть люди, которым смешно, когда другим невероятно горько. - Не надо расслабляться!- усмехнулась Таня.- Ни парню, ни девушке. Сами виноваты. Желают безопасно трахаться – пусть о презервативах не забывают. Таблетки заранее глотают. В крайнем случае, вытаскивают вовремя, либо ублажают себя нетрадиционными способами. В конце концов, воля в сексе должна подчиняться рассудку. А к страсти надо лишь прислушиваться. - Сразу видно, Татьяна, плохой вы пока психолог, - засмеялся француз. – Если между девушкой и парнем взаимная любовь или сексуальное притяжение и ему удаётся завоевать её сердце, все остальные женские органы расслабляются и сдаются без боя автоматически. Сдерживающие рациональные центры, связанные с осознанием возможных неприятных последствий, растормаживаются. Снижается уровень психологической защиты у партнеров по сексу и повышается доверие между ними. Особенно со стороны женщины. Чувства страха и опасности притупляются. Многое воспринимается в розовых тонах. Подсознательно срабатывает механизм воспроизводства потомства. То есть, предупреждение: «Не надо расслабляться!» не всегда срабатывает. Кстати, если бы мы шли на поводу нашего разума, у нас никогда бы не было любовных отношений. Именно поэтому ещё в конце семнадцатого века знаменитый испанский соблазнитель дамских сердец Феликс Лепо де Вега воспринимал любовь как парадоксальное состояние живого организма, заставляющее, забыв о собственной заднице, думать о чужой, и часто подчёркивал в своих сочинениях мысль о том, что «когда душа к другой душе стремится, она ослеплена и не страшится». Тем более, что в большинстве случаев человеческое подсознание сильнее сознания. И, следовательно, сила притяжения женского тела сильнее, чем сила отталкивания мужского разума. ***************************************** (Стр. 157.) Кроме того, учтите, Татьяна. Все девушки и парни поголовно хитромудрыми не будут никогда. Обязательно найдутся среди них кто хитрее и мудрее, лицемернее, двуличнее и наглее. К тому же, эпоха ваша, советская, слишком лживая. Поди и сама раз сто, не меньше, кого обманывала. Посчитайте как-нибудь на досуге. Раз двадцать, наверное, только из Крыма своим родителям, не стесняясь, врала, как время проводила. Уверен, не ошибся. - Да, не ошибся, - весело засмеялась Таня. – Но, во-первых, мне 20 лет. Во-вторых, чем меньше родители будут знать о моих курортных похождениях, тем спокойнее им! И в-третьих, обманывала только по мелочам. - Ничего себе мелочи? – удивился француз, покачав головой. – Впрочем, сейчас речь не про то, Сейчас речь о семейной ценности ребёнка. Поэтому лучше скажи, сколько забот, тревог, сил, средств, нервов и здоровья тратят родители на детей, пока те растут! - Не знаю как все, - засмеялась Таня, - а мои затратили много. Да и сейчас, по правде говоря, им, порой, не сладко. - О! А тебе весело, смешно! – осуждающе заметил француз. - Между прочим, ответить лишь словом «много» - это, по сути, ничего не сказать. На самом деле уместнее фраза: «очень и очень много. В тысячу раз больше, чем дали родителям правители». Но это было бы ещё полбеды, если бы дети были надёжной, гарантированной опорой для своих пап и мам, дедушек и бабушек, когда те состарятся. К сожалению, в подавляющем большинстве дети такой опорой не являются. Наоборот, даже став великовозрастными, продолжают тянуть от них всё, что можно и нельзя, включая деньги с мизерной пенсии. Это же надо так очерстветь?! Боже мой! Сказав про это, француз тяжело вздохнул и замер, видимо о чем-то вспомнив. На его глазах заблестели слёзы. В какой-то миг Иванову показалось, что с губ француза вот-вот сорвётся слово «сволочи!». Не сорвалось. ******************************************* (Стр. 158.) Француз быстро справился с нахлынувшими эмоциями и, ещё раз тяжко вздохнув, перевёл взгляд на Иванова: - Жалко! Жалко всех, уважаемый Владимир Сергеевич! По-моему, советский народ настолько запутали и опутали, что никакой человечности… кроме мышиных или крысиных инстинктов, ему проявлять в полной мере не дают. Даже в отношении самых-самых близких: матери и отца. Странно всё это. Иногда просто в голове такое не укладывается. Какая-то дьявольщина. Словно ваши люди живут не на Земле-Матушке, а в чреве какого-то ненасытного монстра. По-другому не объяснить. По крайней мере, мне пока не под силу. Француз на короткое время задумался, опустил глаза, затем неопределенно пожал плечами и вновь поднял взгляд на Иванова: - Знаете. Подобную ситуацию ещё можно как-то понять. Когда взрослые дети живут материально хуже своих родителей. Но таких случаев не более десяти на сотню. Остальные девяносто из ста живут и питаются лучше своих родителей. Тем не менее, просят, канючат о помощи, ссылаясь на всевозможные обстоятельства, прибегая к различным уловкам и психологическим приёмам, чтобы разжалобить родителей, чтобы те сжалились, раскошелились. Вошли в их «трудное» положение. Ужас! Хотя не родители, а дети должны бы пожалеть своих родителей. Увы, гладко лишь на бумаге! А, между тем, ситуация критическая. Одно за другим подрастают новые поколения, которые считают и будут считать по нарастающей, что так и должно быть, что родители обязаны помогать, что родителям меньше надо, чем им. Потихоньку шаг за шагом, от поколения к поколению, родители становятся дойными коровами. Кошмар! Какой тут может быть демографический рост? Никакого! Подсознание не позволит, взвесив все «за» и «против». Но ваши правители игнорируют это. Восседая на громадной куче с деньгами, которую почему-то считают своей собственностью, они, однако, не умеют ею грамотно распоряжаться. В силу чего, под стать молодой неопытной семье, денег им вечно не хватает и потому добровольно делиться деньгами со своими подданным не собираются. Более того, они усугубляют проблему тем, что совершенно не отвечают перед родителями за жизнь, здоровье и благополучие детей. Например, забрали по призыву сына в армию. Он стал там калекой или погиб. А таких сейчас один Афган плодит тысячами. И что? Хотя бы какую-нибудь захудалую копейку выделили правители семье? Дулю! Во! - француз показал фигурное изображение из трёх пальцев. – В лучшем случае похоронят за счет минобороны. А если кого изувечат или убьют преступники? Или это будет результатом аварии на дороге, производстве, какой-нибудь иной катастрофы? Кто-нибудь возвратит семье всё, что они потеряли? Нет. Хотя должны! Потому что государство взяло на себя обязательство: обеспечить охрану жизни и здоровья своих граждан. А не получилось? Расплатись с теми и за тех, кого не смогли уберечь. ****************************************** (Стр. 159.) - Володя тоже точно так считает! – засмеялась на верхней полке Таня, свесившись вниз. - Вы в этом вопросе, Сержик, похожи, как две капли воды. Француз поднял голову и внимательно посмотрел на Таню. На короткий миг их глаза встретились и засветились таинственными огоньками. Чему-то загадочно улыбнувшись, француз отвёл от глаз Тани взгляд и продолжил: - Теперь, Татьяна, давайте взглянем вот на какой факт. В стране несколько сотен тысяч матерей-одиночек. Муж удрал или развелся. Материнскую помощь не оказывает. Что ей делать? Естественно: бежит в суд, подаёт на алименты. Но, практически, получает копейки. Под любым предлогом многие бывшие мужья не платят. Либо хитрят… - И правильно делают! – пробурчал сверху лысоватый мужчина. - Как это правильно? - возмутилась Таня. - Чей ребенок? Его! - Был когда-то да уплыл… за три девять земель в тридевятое царство? – с усмешкой произнёс лысоватый мужчина. – А во-вторых, чего ради он должен платить, если после 18-22 лет ребенок становится собственностью Правительства, которое, как правильно здесь было сказано, в течение 40 лет будет его варварски эксплуатировать. Именно варварски, раз средняя продолжительность жизни у мужиков, такая короткая. А потом, какие они, к черту, его дети, коль о батьке своём, благодаря стараниям матери, толком ничего не знают, знать-понять не хотят, считают плохим и в будущем ничем ему не обязанным. Как будто жизнь им подарена не грешным отцом и матерью, а Небесами безгрешными. ******************************************* (Стр. 160.) Таня наклонила голову к Иванову: - Володя. А ты как считаешь? Иванов пожал плечами: - Всякое бывает. Но, в общем, процентов на восемьдесят, я тоже такого же мнения. - Володя! – хлопнула ладонью удивленная Таня по макушке Иванова. – Ну, что ты такое говоришь? Неужели ты способен бросить своего ребенка? - Своего не способен! – улыбнулся Иванов, – Но если его, своего, от меня оторвут, увезут, против меня восстановят… Если я его больше не увижу… И он со мной не желает видеться, то есть, станет, не дай Бог, не мой, не наш, а только мамин и затем государства… При таком раскладе дел как себя я поведу предсказать не берусь. Но замечу: даже среди сверхпорядочных людей мне редко, очень редко приходилось видеть биологических пап, которые, потеряв социальную связь и перспективу со своими детьми, испытывали бы радость при удержании с них алиментов. Француз предупредительно поднял руку: – Мне кажется, мы уходим от главного, связывая общенациональные беды с частными ненормальными взаимоотношениями между людьми. Беды-то как раз не от этого, а от ненормального, точнее отсталого, взаимоотношения людей с Правителями. Вот давайте опять вернемся к алиментам и в целом к социальной защите. Что делают ваши Правители, когда мать детей остается без материальной поддержки ушедшего мужа, упорно не желающего платить алименты? Самое большее: это посадит злостного уклониста на один год в тюрьму. Но от этого, ни жене бывшей, ни детям легче не станет. Денег как не было, так и нет! А хуже запросто. Вплоть до убийств доходит. А, между прочим, государство, если оно действительно нормальное, правовое, само должно платить детям алименты за бывшего мужа. Само взыскивать с бывшего мужа в свою казну выплачиваемые детям алименты. А не перекладывать все заботы по соблюдению закона на хрупкие женские плечи. Точно также государство обязано компенсировать из своих бюджетных средств все убытки: и моральные, и материальные, потерпевшим от неправомерных действий и посягательств преступников, должностных лиц, чьей-либо халатности и недобросовестности. Само взыскивать с виновных в свой бюджет потраченные на потерпевших деньги. Взялись охранять, оберегать? Охраняйте и оберегайте! Не сумели, не получилось? Возместите ущерб сами! ****************************** (Стр. 161.)

Глава седьмая.

Поезд «Симферополь – Москва». Дорожный разговор, где слово к слову тянется, в котором Таня, Иванов и лысоватый мужчина высказывают своё понимание ситуации в СССР. <b>Мнение Тани. Таня свесила вниз голову, поймала взгляд француза и игриво сверкнула глазами: - А можно, вам, Сержик, возразить? - Конечно. Пожалуйста! – засмеялся француз. – У нас ведь тут не съезд КПСС, где все в едином порыве единодушно всё одобряют и поддерживают. Таня раскрыла свою красивую ладонь, загнула мизинец, и, немного подумав, встала на защиту родного Отечества. - Во-первых, не считайте наше государство и народ отсталым. Это не правда. Нам ещё в школе на уроке обществоведения учитель рассказывал, что самые умные люди всегда жили в России, и называл очень много известных фамилий. Именно поэтому это мы, русские, первыми систематизировали химические элементы, покорили космос, приручили атом, нанесли сокрушительный удар фашизму! Француз усмехнулся, но ничего не ответил… Таня загнула второй палец. Во-вторых, у нас, в Советском Союзе, женщины на пенсию уходят на пять лет раньше мужчин. А значит наше государство компенсирует дополнительным пятилетним стажем её затраты, связанные с рождением и воспитанием детей. Таня загнула третий палец. - В-третьих, если ребенок заболел, то даётся оплачиваемый больничный лист родителям по уходу за ним. Таня загнула четвёртый палец. **************************************** (Стр. 162.) - В-четвёртых, наше государство представляет льготные путевки в пионерские лагеря и детские санатории. У нас почти бесплатные детские ясли и садики, медицинское обслуживание, образование в школах, училищах и ВУЗах. У нас в стране льготные цены на детскую одежду, обувь, питание, коммунальные услуги, проезд в общественном транспорте. Студенты получают от государства стипендию. Что касается алиментов и возмещение ущерба пострадавшим?... Наверное, наше государство не настолько богатое. Ведь надо не только пенсии и стипендии платить, бесплатно лечить и учить, но и армию содержать, милицию, учителей, врачей, воспитателей. Таня разогнула свои прелестные пальчики и, мило улыбаясь, застыла в ожидании ответа. Дискуссия между Таней, Ивановым, лысоватым мужчиной и «Первым» по поводу ситуации в СССР. - Всё сказали? – выдержав паузу, поинтересовался француз. - Вроде бы, – пожала плечами Таня. - Тогда отвечаю… Француз хотел было что-то начать говорить, но его остановил Иванов: - Позвольте, Сержик, мне сначала Танечке кой о чём напомнить. Француз, улыбнувшись, развёл руки: - Пожалуйста, я не против! Зная о привычке Тани загибать свои изящные пальчики, Иванов, подражая ей, тоже загнул мизинец на своей ухоженной руке: - Во-первых, дорогая Танечка, научно-техническое эволюционное развитие Человечества – это не российская, а общемировая тенденция. В частности, благодаря Джону Дальтону из Великобритании в 1804 году появилась таблица атомных масс. Благодаря Жану Батисту Ламарку из Франции в 1809 году появилось первое целостное учение об эволюции живого мира. Благодаря Фридриху Вёлеру из Германии была открыта в 1822 году изомерия в химии. Благодаря Огюстену Луи Коши из Франции мир получил в 1823 году фундамент Основ математического анализа. Благодаря Фридриху Вёлеру из Германии удалось в 1828 году осуществить первый синтез органического вещества. Благодаря Майклу Фарадею из Великобритании произошло открытие в1831 году электромагнитной индукции. Благодаря Александру Эдмону Беккерелю из Франции имело место в 1839 году экспериментальное открытие фотоэффекта. Благодаря Юстусу фон Либиху из Германии мир в 1840 году узнал об основах агрохимии. Благодаря Чарлзу Роберту Дарвину из Великобритании в 1859 году появилось научно обоснованное учение об эволюции и теория естественного отбора. Благодаря Луи Пастеру из Франции была открыта в 1864 году микробиологическая сущность инфекционных болезней, а с 1881 года началось использование в качестве вакцинации метод предохранительных прививок от заразных заболеваний. Благодаря Грегору Иоганну Менделю из Австрии стали известны в 1865 году законы наследственности. Благодаря Карлу Ландштейнеру из Австрии произошло в 1901 году открытие групп крови. Благодаря Альфреду Лотару Вегенеру из Германии к 1930 году появилась теория дрейфа материков. Благодаря Александру Флемингу из Великобритании был получен в 1929 году первый антибиотик — пенициллин. Благодаря Отто Ганну и Фридриху Вильгельму Штрассману из Германии удалось в 1938 году сделать открытие расщепления ядра урана при бомбардировке их нейтронами. Благодаря Гленну Теодору Сиборгу и Эдвину Маттисону Макмиллану из США удалось осуществить в 1940 году синтез трансурановых элементов. Благодаря Карлу Ландштейнеру из США был открыт в 1940—1942 годах резус-фактора групп крови. Благодаря Энрико Ферми из Италии удалось найти в 1942 году опытное доказательство возможности получения ядерной энергии. Благодаря Уилларду Франку Либби из США в 1946 году появился метод радиоуглеродного датирования. Благодаря Джеймсу Дьюи Уотсону и Фрэнсису Крику из США и Великобритании была разработана в 1953 году модель строения молекулы ДНК. Благодаря Джону Коудери Кендрю и Максу Фердинанду Перуцу из Великобритании в 1957 год произошло открытие трёхмерной структуры белка. Благодаря Маршаллу Уоррену Ниренбергу, Хар Гобинд Корана, Роберту Уильяму Холли и Северо Очоа де Альборносу из США, Индии и Испании, удалось понять в 1961 году структуру генетического кода. Благодаря Нилу Бартлетт из Великобритании в 1962 году было получено первое химическое соединение с участием благородных газов (XePtF6). Благодаря Кристиану Нетлингу Барнарду в 1967 году удалось осуществить первую пересадку человеческого сердца. Что касается покорения космоса… Так вот, уже 1 февраля 1958 года, то есть всего через четыре месяца после первого запуска советского спутника Земли, Соединённым Штатам удалось запустить свой искусственный спутник — «Эксплорер-1». 26 июля 1963 года американцы вывели на геосинхронную орбитеу первый полноценный специализированный спутник связи «Syncom-2», 5 декабря 1963 года они запустили первую спутниковую систему навигации «Transit». А 21 июля 1969 года американские астронавты впервые в истории совершили посадку на поверхность Луны. Кстати, кремлёвская пропаганда об этом выдающимся событии стыдливо умолчала и даже с помощью своих спецслужб. смогла довольно успешно распространить по всему миру лживые утверждения о сфальсифицированности видеозаписей пребывания американцев на Луне. Относительно прирученности атома и сокрушительного удара по фашизму тоже не всё ясно и однозначно по причине засекреченности архивов. Во-вторых, дорогая Танечка, воспитывают в семье детей: и мать, и отец! Оба! И вместе, и по отдельности они несут все семейные издержки: включая деньги, время, здоровье и прочее. Следовательно, то, что женщина на 5 лет раньше может пойти на пенсию не дар за воспитание. Ещё прими Танечка, к сведению такой факт. Даже если у женщины нет детей, а такое не редкость, либо их количество не один, а два, три и даже четыре, она все равно уходит на пенсию с 55 лет. ******************************************* (Стр. 163.) Иванов загнул третий палец. - В-третьих, про бесплатные обеды, путёвки, одежду, обувь, обучение, медицинскую помощь и прочее, включая детские подарки по праздникам, говорить не буду. Подрастёшь, экономически подучишься, оглядишься чуть дальше своего носика, поразмыслишь, поумнеешь… И тогда сама поймёшь, что «бесплатный сыр» только в мышеловке. Кстати, Танюша. У тебя папа в Госплане работает. Попроси его как-нибудь на досуге про всё это «бесплатное» подробнее рассказать. Иванов загнул четвёртый палец. - И последнее. Главное! Про то, что у государства денег не хватит на возмещение потерь потерпевшим и пострадавшим... Так вот, могу заверить тебя, Танюшенька: денег хватит! Бездарные потери при получении и тем более при расходовании общенародных средств в СССР таковы, что даже при снижении этих потерь на два процента позволило бы государству не только перекрыть все издержки потерпевшим, но поднять всему народу зарплату, пособие и стипендии в два-три раза! Поверь, дорогая Танечка. За последние два десятилетия было столько глупо роздано всевозможных кредитов, всевозможной экономической военно-технической и благотворительной помощи чужим странам, что цифры страшно называть. За такое в тюрьму следует сажать с полной конфискацией всего личного имущества. Пусть виновные там на нарах под надежной охраной куролесят и щедрость за свой, а не за счёт народа, проявляют. *********************************************************** (Стр. 164.) А взять, Таня, другой вопиющий пример. После Великой Отечественной войны Советский Союз получал репарационные платежи от своих бывших врагов за гибель и искалеченность десятков миллионов своих граждан, за разрушенные города, фабрики, заводы, сожжённые сёла, разграбленные материальные и культурный ценности. Однако вскоре, спустя всего три года, а точнее: с июля 1948 года правители СССР, «сжалившись» над поверженными извергами, уменьшили репарационные платежи на пятьдесят процентов. А с 1954 года и вовсе отказались от них, простив по дурацким политическим соображениям недавних душегубов, дружно кричавших «Хайль Гитлер!». Видите ли, проявили великодушие к ним, извергам. Но не к своим фронтовикам-инвалидам войны. Небось, если бы фашисты войну выиграли, пощады от них мы бы никогда не дождались. - Вот-вот! А своим перестали платить деньги даже за ордена и медали, полученные за героизм на войне с врагами! – с сарказмом прозвучал сверху голос лысоватого мужчины. – Чтобы в аду горели синим пламенем те подонки, что способствовали этому. Денег, видите ли, нет ни на ордена, ни на новых детей вместо потерянных, ни на раненных и калек вернувшихся домой с войны. Много слишком их оказалось. Будут теперь упорно ждать лет тридцать-сорок, когда останутся лишь одни фронтовики-тыловики, а остальные повымирают. Тогда заботливыми прикинутся… уроды! Дав выплеснуть лысоватому мужчине негодование, Иванов с улыбкой на лице перевёл свой взгляд на француза: - Кстати, Сержик. Франция ведь тоже получала с Германии репарации за потери от её грабежей немцами во время оккупации. - Да, было такое, - кивнул головой француз. – Пусть не всё, но многое вернули. Мы же в сотни раз меньше, чем вы, пострадали. Но и СССР грех особо жаловаться. За первые три года ваши трофейные команды, если мне не изменяет память, содрали с Германии всё, что смогли. По моим данным, в качестве репарации за понесенный Советским Союзом ущерб, из Германии было вывезено: вещевого и обозно-хозяйственного имущества – 22 тысячи вагонов; строительных материалов и квартирного имущества – 74 тысячи вагонов, в том числе: роялей, пианино, фисгармоний – 61 тысяча штук; радиоприемников – 460 тысяч штук; ковров - около 200 тысяч штук; предметов мебели – почти миллион; настенных и настольных часов - более 300 тысяч штук; бумаги - 6370 вагонов; разной посуды, в основном фарфоровой, - 588 вагонов; гражданской обуви - 3,5 миллионов пар; мужских и женских пальто – 1,3 миллионов штук; платьев женских - около 3 миллионов штук; предметов белья – около 5 миллионов штук; головных уборов – 1,2 миллионов штук; мехов, тканей и шерсти - 154 выгона; оборудования и сельхозмашин (в количестве более 260 тысяч штук) - 18217 вагонов; музейных ценностей - 24 вагона; чёрные, цветные металлы в промышленном виде - около 450 тысяч тонн; золота, серебра, платины – 175 тонн; зернопродуктов – около 2 миллионов 300 тысяч тонн; мясопродуктов - 430 тысяч тонн; рыбопродуктов – 10 тысяч тонн; жиров – 30 тысяч тонн; маслосемян – 35 тысяч тонн; сахара – 390 тысяч тонн; табака – 16 тысяч тонн; картофеля и овощей – около миллиона тонн; спирта - 20 миллионов литров; - вина и других товаров - 186 вагонов. - Сержик, - иронично усмехнулся Иванов. – Ну что ты в дискуссии лукаво манипулируешь общими цифрами? Так нечестно. Подобный статистический отчёт способен впечатлить лишь дилетантов. Взять, к примеру, сводку о количестве изъятого в Германии продовольствия за три послевоенных года. Предположим, действительно зернопродуктов Советский Союз взыскал с Германии два миллиона триста тысяч тонн. Кажется величина огромная. Но давай посмотрим это сколько получилось на каждого советского человека. Нас было тогда в стране около двести миллионов. Значит, делим два миллиона триста тысяч тонн на три года, получается 860 тысяч тонн. Далее, делим на 200 миллионов человек. Получается на каждого в год: по четыре килограмма триста грамм. Смех, грех и слёзы! Всего 13 грамм в день. - А почему делил на двести миллионов? – загадочно улыбнулся француз. - В СССР тогда было около 170 миллионов граждан. - Всё просто, – развёл руки Иванов. – На нашей шеи нахлебников много сидело в оккупированных нами голодных Европейских государствах. Но, в принципе, сто семьдесят миллионов или двести - особой разнице всё равно нет. Вместо четырёх килограмм получится пять кило в год или четырнадцать грамм в день. То есть, на грамм больше. Та же картина и во всём остальном. Мясопродуктов получалась на каждого в день по два грамма. Рыбопродуктов – ноль целых пять сотых грамма. Жиров – ноль целых четырнадцать сотых грамма. Маслосемян – ноль целых шестнадцать сотых грамма. Сахара – два грамма. Картофеля и овощей - четыре с половиной грамма. Спирта – по ноль целых одной десятой грамма в день. Это получалось за год меньше 40 грамм. На День Победы, как говорится, только по стопочке. То есть, всего каждому нашему советскому человеку Германия выделяла по 22 грамма продуктов в день. Настоящее посмешище. У послевоенных немцев отходов после завтрака, обеда и ужина куда больше оставалось и выбрасывалось. Кстати, в 1948 году немцы уже не голодали. Простой же советский народ, израненный, истерзанный войной, задавленный прямыми и косвенными налогами, низкой зарплатой и высокими ценами на продукты питания, да ещё после жестокой засухи 1946 года, голодал и одновременно из-за коммунистического дебилизма, строил средства производства ради производства и своего волчьего военного оскала. Что касается роялей, радиоприёмников, ковров, мебели, часов, хрусталя, фарфоровой посуды, обуви, пальто, платьев, белья, головных уборов, мехов, тканей и прочего ширпотреба, то всё это досталось семьям и родственникам высоких армейских чинов, интендантских проныр и важных правительственных лиц. Короче, не знаю как кто, Сержик, но лично я считаю, что надо было Сталину больше с бывших фашистов шкуру сдирать. В частности, за их счёт всех раненых и калек-инвалидов лечить и содержать до самой смерти, а не о коммунистической экспансии думать. Не угрожать роду человеческому мировой социалистической революцией. Наоборот, искать точки соприкосновения и договариваться с Англией, Францией, США и прочими цивилизованными государствами о мирном сосуществовании ради благополучия, процветания и максимальной компенсации Германией того разбойного грабежа и вандализма, которое фашисты учинили. Увы, по вине господствующей в Советском Союзе и в голове Сталина коммунистического мировоззрения, немцы в материальном плане легко отделались за свои злодеяния. Посуди сам. За три года войны они на оккупированной территорий Советского Союза сожрали, уничтожили и оттуда вывезли 17 миллионов голов крупного рогатого скота, 20 миллионов свиней, 27 миллионов овец и коз, 110 миллионов голов птицы. Кроме того, к апрелю 1944 года в Германию было отправлено 239 тысяч электромоторов, 175 тысяч станков, свыше 1 миллиона тонн железной руды, десятки тысяч тонн хлопка, шерсти и многое другое. Для вывоза награбленного продовольствия была создана специальная организация «Восток». Она отправила в Германию 9,2 миллиона тонн зерна, 3,2 миллиона тонн картофеля, свыше 1 миллиарда штук яиц, 2 миллиона тонн грубых кормов, 622 тысячи тонн мяса и мясных продуктов, 420 тысяч тонн сахара и значительное количество других сельскохозяйственных продуктов. В Германию немцы вывезли более 40 тысяч ценнейших произведений искусства, исторических реликвий, коллекций. На принудительные работы угнали 2,5 миллиона человек, главным образом молодежи. Часть населения была ликвидирована в концлагерях и местах массового уничтожения. Для перевозки награбленного потребовалось 1 миллион 418 тысяч вагонов. Все погрузочно-разгрузочные работы выполняло под дулами немецких автоматов местным население захваченных фашистами советских территорий. В целом же, фашистская Германия нанесла ущерб СССР, в размере более 1 триллиона долларов по курсу 1945 года. Достаточно сказать, что общие прямые и косвенные людские потери Советского Союза составили около 30 миллионов человек. Разрушены полностью или частично сотни городов, десятки тыс. сёл и деревень, 30 тысяч больших и малых промышленных предприятий. Разграблены тысячи колхозов. То есть, если подсчитать всё-всё изъятое у немцев после войны, включая Калининград и музейные ценности, мы даже десятой доли потерянного не вернули. К тому же, придёт время, прижмёт – вновь вернём немцам задаром не только их художественные сокровища, не только Калининград, который в будущем опять станет Кёнигсбергом, но и кое-что позначительнее. И плевать будет кремлёвским правителям какой кровавой ценой всё это досталось советскому народу. Француз, тяжко вздохнув, с пониманием закивал головой: - У нас во Франции фашисты тоже захватили огромное количество оборудования, транспортных средств, сырья, топлива и готовых изделий промышленности. Только за первые два года оккупации они угнали 5 тысяч паровозов и 250 тысяч вагонов. Вывезли миллионы тонн чугуна, стали и цветных металлов. Общая стоимость награбленных Германией материальных ресурсов во Франции составила около миллиарда долларов (по курсу валют 1945 года). Если принять довоенный уровень промышленного производства во Франции за 100 процентов, то в 1942 году он упал до 61 процента, а в 1943 году — до 54 процентов. - Вам хоть стыдиться не надо, - усмехнулся Иванов. – Ваша страна после войны худо-бедно, но процветает и демографический показатель относительно благополучный. А наша, особенно её российская часть, медленно и неуклонно в социально-политическом плане деградирует, несмотря на кажущийся с виду бурный промышленный прогресс, подъём и формальное увеличение численности населения. - Вот и я про то, - хмуро поддакнул француз. – Меня тоже это сильно поражает. Уму непостижимо: начиная с 1917 года тридцать пять миллионов жизней потеряли и продолжаете терять, а сто миллионов недобрали, однако никто о перспективе по-серьёзному не думал и не думает. Если бы все те бесстыдно, именно бесстыдно утерянные деньги… да на демографию! Тогда бы Дальний Восток и Сибирь не остались столь безлюдными. Увы, остались! И остались надолго. Впредь будет не до демографии. За тридцать пять послевоенных лет ваши правители, помешавшись на мировой Революции и Коммунизме, наворотили вокруг себя и своего народа столько дерьма, от которого освобождаться вам придётся долгих полвека. Впрочем, скорее всего, освободиться не сумеете. Поздно будет. К этому времени вас окажется так мало и вы будете так слабы, что чистоту и порядок придётся наводить другим. А вас, просто-напросто, пнут пинком под зад по типу: «пошли вон, дворняги шелудивые!» Или не так?.. Француз с явной усмешкой посмотрел на Иванова: - Или я ошибаюсь, уважаемый Владимир Сергеевич? - Всякое может быть, - уклонился от прямого ответа Иванов.- Но то, что менять слишком много чего надо, вне всякого сомнения. Причем не уговорами, не псевдодемократическими лозунгами и призывами, а жёсткими авторитарными методами Ивана Грозного, Петра Первого, Ленина, Сталина. Естественно, с поправками на нынешнею эпоху, на нынешнею ситуацию. - О! Тебе власть… - засмеялся француз. – Кой-кому мало не показалось бы. ******************************************* (Стр. 165.) Лицо Иванова становится серьёзным и целеустремлённым. Он еле заметно кивнул головой: - Да. Не показалось бы. Это точно. Особенно пройдохам! Француз с весёлым удивлением посмотрел на Иванова: - Вы верите, что Россию из пропасти способна вытащить лишь диктатура? - Только! – решительно произнёс Иванов.- Так повелось у нас исторически с тех пор, как мы стали холопами и продолжаем ими оставаться до сих пор. Француз в недоумении замер над чем-то размышляя. Иванов оценивающим взглядом пробежал по его лицу: - Вы знакомы с историей России? - Знаком! - кивнул головой француз. - Хорошо знакомы? – снова задал вопрос Иванов. - Прилично! - загадочно улыбнулся француз. - В таком случае вы, наверное, знаете, почему Россия развивается скачками? Я имею в виду, - уточнил Иванов, - в историческом плане. Почему всегда периоды бурного развития сопряжены с репрессиями? - И почему же? – спросил француз, продолжая всё также загадочно улыбаться. ******************************************** (Стр. 166.) - Причины в том, что в России никогда не было и нет гражданского общества. А потому, вся целенаправленность системы развития зависела и продолжает зависеть от таланта Самодержца. К сожалению, самодержцев-государственников, по-настоящему умеющих максимально оптимально управлять страной во благо всех её граждан, было и будет всегда мало. В результате, очень большие периоды в эволюции Российского государства имеют слабое развитие и совершенствование. В такие периоды бездарных самодержцев, Россия шаг за шагом отстаёт от поступательного развития общества. В конце концов, наступают времена, когда эта отсталость, коррумпированность, некомпетентность, лизоблюдство достигает таких больших размеров, что в критических ситуациях, например: засухи, военных неудач, эпидемий это приводит к краху, к прозрению, к волнениям, возмущениям, бунтам, восстаниям. На этой кровавой волне, в умах подрастающих наследников либо претендентов на Верховную власть, формируется сознание, желание и активность менять ситуацию к лучшему, лечить её. Но одновременно на этой мутной волне к власти рвутся демагоги, пройдохи, деспоты. Однако в любом случае болезнь слишком глубоко запущена, государство в разносе и без хирургического вмешательства, то есть без репрессий: финансовых, экономических, моральных, физических, практически уже невозможно обойтись. Особенно, если жаждешь достигнуть высоких результатов, высоких экономических и военных показателей, желаешь заставить зарубежных соседей говорить о себе шёпотом. А любому самодержцу этого ой как хочется! Ведь жизнь и у него, слава Богу, не вечна. Считаться толковым приятно и престижно. Таких история и народ хвалит, поднимает на пьедестал. И не важно: сколько душ загублено. Восхваляют же не мёртвые… живые! А содрать бы с таких живых живьем шкуру либо посадить одним известным местом на кол и спросить: каково? Иванов на миг смолк, поправил поудобнее за спиной подушку и, печально улыбнувшись, развёл руками: - Такова вкратце наша Российская реальность, сотканная, из казалось бы, взаимоисключающих кровавых противоречий. В тоже время, худо-бедно, живучая, частенько могучими прыжками догоняющая и перегоняющая на пол туловища свою высокомерную Западную соседку-соперницу, но потом опять вынужденно плетущаяся ей в след. Правда, плетущаяся не по тому, что подустала, а по тому, чтобы никто не смог заметить её неухоженный зад. Страна слишком огромная, плохо управляемая. Поэтому кто тут виноват: самодержец или народ, или тот и тот, а может ни тот - ни тот, вопрос не из простых. Но я, по совокупности всех факторов, в большей степени отдаю предпочтение третьему варианту, при котором виноватых нет. *********************************************** (Стр. 167.) - Выходит вы не согласны с тем, что каждый народ достоин своего правительства? – внимательно всматриваясь в Иванова, спросил француз. - Конечно, нет! – не раздумывая, ответил Иванов. – Мы же правителей себе не выбираем. Их нам Боженька прямо с Небес опускает строго вертикально в Кремль. Следовательно, в эпоху самодержцев и диктаторов, какой правитель, такой и народ, а не наоборот. В целом же, каждое правительство соответствует уровню общественного развития своей страны. Ни меньше, ни больше. - Но разве это не одно и то же? – хитровато улыбнулся француз. - В чём-то, да! Но есть существенные различия… если взять во внимание поправку: «какой правитель, такой и народ». Иванов о чём-то на миг задумался и тяжко вздохнул: - Просто такая была у России-матушки эпоха. Такая ступень общественно-политической эволюции. Длинноватая, безусловно, если соотносить с Западом, но не длиннее применительно к Югу и Востоку. Хотя неспроста такое вот случилось: Революция, Социализм, Фашизм. - Я тоже так думаю, - с улыбкой согласился француз. - Ибо Советская Россия, будучи на фланге крайне левых сил, а фашистская Германия на фланге крайне правых сил показала миру те две крайние точки в политических колебаниях, за которыми эти режимы уравниваются и гибель Земной Цивилизации неизбежна. Сверху над Ивановым склонилась голова Тани: - Что-то я, Володенька, запуталась в твоей логике… - И где конкретно? - улыбнулся Иванов. Таня загнула мизинец. - С одной стороны ты непримиримый поборник гражданского общества, ярый противник всякого диктатора, особенно Гитлера, Сталина. Так? - Так, - согласился Иванов. **************************************** (Стр. 168.) Таня загнула второй палец. - Но с другой стороны, считаешь их невиноватыми и ратуешь за появление нового диктатора. Так? - Так, - опять согласился Иванов. - А раз так, объясни: как такое одно с другим состыковать? - Очень просто, Танечка, - усмехнулся Иванов. – Если сложить провалы и взлёты в социально-экономическом развитии России, то в среднем всё равно такой скачкообразный способ эволюции общества хуже и намного медленнее равноускоренного. Плюс, масса иных негативных последствий, которые в долгосрочной перспективе ещё опаснее, ещё больше притормаживают развитие общества, его гражданские институты. Вот почему современному нормальному государству не нужны в качестве правителей «самодержцы», тем более «самодержцы-диктаторы». А необходимо гражданское сообщество, которое способно обеспечить развитие страны не скачками через ямы, рвы и болота, не с помощью репрессий, а равноускоренно, стабильно, прозрачно, обсуждаемо. К сожалению, Танечка, наша Российская историческая болезнь: «прыг-скок» перешла в хроническую форму. И самое страшное, она продолжает прогрессировать и вскоре превратится в совершенно неизлечимую, если не появится просвещённый Диктатор, либо не вмешаются здоровые мировые силы. Но и первое, и второе: маловероятно. Просвещённого Диктатора такая страна вырастить не способна. А мировым, так называемым демократическим государствам, русские нужны лишь в трудные минуты. В остальное время они мечтают лишь об одном: о развале и разделе этого «монстра». Не задумываясь о последствиях. - Вы имеете в виду ядерное оружие? – с усмешкой посмотрел на Иванова француз. - Нет! Что вы? – качает головой Иванов. – Я имею в виду жёсткий натиск и экспансию капитала на трудящихся всего мира. Крах международных финансовых устоев. И, как следствие, финансовая революция, передел сфер влияния и контроля над денежными потоками и за денежными потоками. ************************************** (Стр. 169.) - Чем же Россия так сильно провинилась перед Западом? – лукаво улыбнулся француз. - Не притворяйтесь! – отмахнулся Иванов. – Вы всё прекрасно знаете. - Возможно, - не стал отрицать француз. – Но, то моя точка зрения. Со стороны. А какова лично ваша, живущего здесь и испытывающего постоянный мощный прессинг коммунистической пропаганды... - Мне та пропаганда сродни трескотни кузнечика. В одно ухо влетает, в другое вылетает, - засмеялся Иванов. – Я привык опираться на факты. А они таковы. Кто считает себя передовым авангардом Человечества? КПСС! Кто мечтает о Мировой пролетарской Революции, пытаясь её спровоцировать и разжечь в разных участках Земного Шара? КПСС! У кого самая большая армия? У КПСС! Кто диктует, как жить и что делать народам Восточной Европы? КПСС! Кто пытается подчинить себе Афганистан и расширить свой стратегический простор вплоть до Индийского океана? КПСС! Но и это ещё не всё. Благодаря кому Западный капитал вынужден делиться частью своих барышей с простыми гражданами своих стран? Благодаря Октябрьской революции, благодаря советской власти и КПСС! Или вы думаете, что капиталисты так просто и запросто согласились вытаскивать из своих карманов деньги и отдавать их на достойную зарплату и социальные условия наёмным трудящимся? Да, они бы, не будь массового рабочего движения и вдохновляющего примера России, попересажали-поперебивали всех его лидеров, но никогда бы так запросто своими доходами не поделились. И вот помяните моё слово: когда эра коммунистов закончится; когда, используя эйфорию, их с ног до головы загадят окончательно и бесповоротно, тогда капитал предпримет массированное, хорошо скоординированное и законспирированное «под объективные обстоятельства» контрнаступление на материально-экономические права и свободы трудового народа и победит! Победит, не взирая на профсоюзы, парламенты, судебную систему, свободу слова и независимые средства массовой информации. ***************************************** (Стр. 170.) - Значит вы, Владимир Сергеевич, за просвещенного Диктатора? – задумчиво, как бы сам с собой разговаривая, утвердительно произнёс француз. – Странное какое-то словосочетание: просвещенный Диктатор! Не так ли? Неужели Диктатор может быть просвещённым? - Смотря, какой Диктатор? – твёрдо произнёс Иванов. – Если Диктатор охраняет лично свои про государственные интересы, либо интересы свои и какой-то группы людей, типа дворян либо пролетариев, то такого Диктатора я никогда не назову просвещённым. Да. Он может быть неглупым, образованным деспотом. Но не больше. Их удел – это диктатура богатых, либо диктатура пролетариата. Другое дело диктатура Диктатуры Закона! Закона, – перед которым действительно все равны, и он в том числе. Именно о таком Диктаторе я речь веду. Именно такого Диктатора я считаю просвещённым. И именно только с помощью этих двух факторов наша страна способна выбраться из трясины гнилого болота. - Всё это бред! – раздался сверху голос лысоватого мужчины. – У нас всегда прав тот, у кого больше прав. Подобное было и будет. А законы: как дышло. Куда повернул, то и вышло! К тому же наши крючкотворы-законодатели в любой момент сумеют написать законы угодные для толкования толкователем. Теоретически, вроде бы, такие законы для всех, а практически: для кого-то закон, а для кого-то пустой звон. То есть, своим всё, с остальных – по закону! К примеру: я некоторое время был народным заседателем в районном суде. Недолго. Быстренько убрали как неугодного. Идёт суд. Судят мужика, укравшего со стройки две двери и несколько водопроводных труб на сумму в общей сложности около восьмидесяти рублей. Статья от года до шести. Учитывая раскаяние, наличие двух малолетних детей, отсутствие ранее судимости, хорошую характеристику с места работы и с места жительства, приговаривают к трём годам лишения свободы. Чуть раньше тот же судья судил начальника крупного строительного участка, который фактически украл себе и родственникам на дачи материалов на сумму в сотни раз больше. Получил год! А закон-то один! Взять другой пример. Землю нам под дачные участки выделили. Работникам нашего предприятия – за 60 километров от Москвы. Сплошные неудобицы. Без воды, света. Всё сами будем подводить. А работникам исполкома – участки выделили в 20 километрах от кольцевой. Там и земля хорошая. Рядом линия электропередач, газопровод, речка, автострада и железная дорога. А по Конституции всё красиво. И законы такие правильные. И мы все такие ровные-ровные. Ровнее не бывает. Так куда ровнее-то? ************************************** (Стр. 171.) - Здесь всё просто, - спокойно улыбнулся Иванов. – Значит, мы живём по законам, перед которым не все равны. Я же, ещё раз повторяю, веду речь о законах, перед которыми все равны, Все! - Такого не будет! – упрямо произнёс лысоватый мужчина. - Наши крючкотворы исхитрятся написать любой закон, правила и инструкции таким образом, что и так, и эдак окажется по закону. - Не спорю, - согласился Иванов. – Исхитрятся-то исхитрятся, коль нечего бояться. И наша Конституция тому наглядное подтверждение. Но я ещё раз настоятельно повторяю: речь идёт о Законах, перед которыми все равны. И которые, к счастью, написать так и эдак не получится. Ибо равными для всех они тогда никогда не будут. Поскольку все станут перед Законом равными лишь в том случае, если и сам закон станет равным для всех. Это аксиома, которую мы игнорируем везде: начиная от Конституции и кончая Кодексом законов о труде. Конечно, придётся преодолевать и тут подводные камни. Люди-то не равны. Кто-то ребёнок, кто-то мужчина, кто-то женщина; кто-то умнее, хитрее, опытнее; кто-то бедный, кто-то богатый; кто-то физически слабее, кто-то сильнее; у кого-то нет детей или один, а у кого-то трое или четверо; кто-то рядовой работник, а кто-то начальник; кто-то чиновник с огромными полномочиями и возможностями. Такое придётся учитывать. И можно учесть. Если у народа окажется на то реальное право. - Так-то оно так, - кивнул головой француз. – Только где взять специалистов, способных такие законы написать и объединить? - Найдутся! – отмахнулся Иванов. – Квази-юристов со степенями и без на любой вкус и цвет. Это не мешки таскать. Главное: задать им чёткий социально-политический вектор направленности движения по схеме: «Каждому ректору в зад по вектору». ******************************************* (Стр. 172.) - Так это же юристы-ремесленники! – усмехнулся француз. – Какие они, к чёртовой матери, специалисты? - Да. Ремесленники! – пожал плечами Иванов, не видя в этом ничего странного. – От того и Конституция, уголовные и прочие кодексы соответствующие. Но других юристов нет, и не предвидится. И слава Богу! Диктаторам, включая даже диктаторов просвещенных, от них одна морока. А так, что скажут, по какому пути направят, в ту сторону и попрутся, что лоси по кукурузе. В начале, правда, с зигзагами, Но со временем… Точнее, в процессе опыта, обсуждений, оценки статистики, открытой полемики, зигзаги превратятся в небольшие колебания режима рыска. Прекрасно! Этого достаточно. - И, следовательно, - засмеялся француз, - остаётся проблема лишь с просвещённым Диктатором, которого Российская земля, оказывается, не способна родить. - Увы, не способна! – поддакнул Иванов и вздохнул. В дороге чай – прекрасный повод подружиться. Неожиданно в дверь купе постучали и плавно её открыли. Это был проводник вагона. - Горячего чая не желаете? – приветливо улыбаясь, спросил он. – Освежающий. Вкусный. «Цейлонский». Высший сорт. Выше не бывает! Я его по великому блату достаю! - Мне один стаканчик! – заказала Таня. - Чья чаеразвесочная фабрика, если не секрет? – поинтересовался Иванов с весёлыми нотками в голосе. Проводник шутливо погрозил Иванову пальцем: - Ваш намёк уловил. Заверяю вас: не Одесская, а Рязанская, ориентированная на Москву и Питер. ************************************** (Стр. 173.) - Хорошо. Поверим! – улыбнулся Иванов. – Значит мне два. - А вам? – обратился проводник к французу. Француз показал один палец. - А вам? – обратился проводник к лысоватому мужчине. - Если только очень-очень крепкий. Три в одном. Слабый не пью, - попросил лысоватый мужчина. - Сделаем. Не проблема! – пометил в своей книжечке проводник. - Через десять минут начну чай разносить. Как только за проводником закрылась дверь, Таня ловко слезла вниз и вопросительно посмотрела на Иванова: - Володя! Что мы будем кушать? Иванов, улыбнувшись, пожал плечами: - Не знаю. Впрочем, если ты, Танюша, согласишься и дальше быть хозяйкой нашей кают-компании, то, в первую очередь, ставь на стол бутылочку коньяка. Всё остальное на своё усмотрение. Иванов открывает багажный ящик и вытягивает из него сумку с продуктами. Таня расстегнула сумку и достала бутылку шампанского: - Я коньяк не буду. Себе открою шампанское. Оно особое: мускатное, розовое. Обожаю! Таня спрятала бутылку за подушку: - А знаешь, Володя, откуда она у меня? Иванов отрицательно качнул головой: - Ты же о ней не рассказывала. *********************************************************** (Стр. 174.) - Помнишь тот день: субботу 26 июля, когда мы покупали пляжные тапочки? – засмеялась Таня. – А на следующий день, в воскресенье, наша женская группа ездила на экскурсию в Севастополь на праздник к морякам… - Это был «День Военно-Морского Флота»! – уточнил сверху лысоватый мужчина. - Да! На праздник «Военно-Морского Флота», – подтвердила Таня. – Но и был почему-то в тот день «День Торговли»! Среди нас были торгаши. И меня тоже приняли за торговку. Слишком нарядно и вызывающе смело мы выглядели. Моряки были в шоке. Так вот. И там, в Севастополе, побывали на большом военном корабле с пушками, где мне эту бутылку, плюс букет цветов, подарил капитан первого ранга. Как сейчас помню: крепкий, подтянутый, в парадной форме, с тремя большими золотыми звёздами на погонах, как у полковника. Кортик на поясе. Настоящий морской волк. Он, правда, не боевой капитан, а интендант, но милый, обходительный. В цветы визитку положил. Просил позвонить. Только не дождётся! - И чем он тебе не понравился? – улыбнулся француз. - А ну его! – грациозно отмахнулась Таня. – Пройдоха и бабник. Я таких сразу насквозь вижу. Не представляю: как с ними жёны уживаются? Наверное, подстать друг другу. - Скорее всего, как кошка с собакой! – бросил сверху реплику лысоватый мужчина. - Всякое бывает, - не согласился Иванов. – И гуляют по разные стороны. И скандалят. И дерутся, к сожалению. И разводятся. А есть живут, как бы молча: каждый сам себе на уме. В общем, у всех по-разному: с учётом материальных и психологических обстоятельств. ************************************* (Стр. 175.) Таня достала из сумки бутылку коньяка, развернула упаковочную бумагу. Оглядела этикетку, прочитала название: «Ереван», и тоже ставит аккуратно за подушку. - А что ты их, Танечка, прячешь? – удивился Иванов. - Чтобы никто не видел, - прошептала Таня. – Распивать спиртные напитки в пассажирском поезде можно только в вагоне-ресторане. - А кого-нибудь за это наказывали? – поинтересовался француз. - Не слышал, – пожал плечами Иванов. – Хотя в некоторых случаях надо бы. Выложив из сумки на столик салфетки, дорожные стаканчики, пакеты с помидоры, огурцами, яблоками, сыром, колбасой, шоколадными конфетами, хлебом, и прочее, Таня с милой улыбкой перевела взгляд на француза: - Все продукты, овощи и фрукты, дорогой Сержик, тщательно помыты. Можете не сомневаться. Русские умеют с уважением относиться к иностранным гостям. Спасибо! – засмеялся француз. – Что-что, а это мне хорошо известно. Таня взяла полотенце и повернулась к Иванову: - Володя! Пойду руки помою. Без меня ничего не трогать. Продукты порежу сама. Пока же рассаживайтесь по удобнее. Я мигом! Таня подняла голову к лысоватому мужчине и дружески хлопнула его по плечу: - Эй вы там, наверху? Подъём! На правах хозяйки кают-компании я приглашаю вас к столу. Будьте любезны, не откажите, пожалуйста, молодой и привлекательной барышне в столь незначительном одолжении. Лысоватый мужчина повернул к Тане голову и, увидев её просительно-кокетливые необыкновенно красивые глаза, расплылся в улыбке. Уловив, что мужчина не настроен на агрессивный лад, Таня стала ещё более решительной. - Как вас звать или величать по имени отчеству? – напористо продолжила она своё наступление. ************************************* (Стр. 176.) - Николай Петрович! – непроизвольно произнёс лысоватый мужчина. - Моего родного дядьку так звать! Вот здорово! – хихикнула Таня, и смело положила свою руку на руку лысоватого мужчины. – А меня Таня. Может вам помочь слезть… после бурных курортных ночей? - Не надо, - засмеялся лысоватый мужчина. – Пока сил, слава Богу, хватает… Лысоватый мужчина спустился вниз, а Таня, перекинув через плечо полотенце и прихватив мыло, вышла из купе. - Шустрая дивчина, качает головой лысоватый мужчина. – По-моему, это будущая светская львица? - Нет, - засмеялся Иванов. – Светской львицей она не будет. У неё ума намного больше, чем кажется на первый взгляд. Лысоватый мужчина недоверчиво посмотрел на Иванова: - Она учится? - Учится, - стал серьёзным Иванов. – Студенткой четвёртого курса будет. Папа, было, пропихнул её в институт международных отношений, но упёрлась. Не пошла. Говорит, не хочу быть «куклой». И поступила сама по конкурсу в химико-технологический. Лысоватый мужчина удивлённо закачал головой: - Такое редкость. Молодец. Тем не менее, пошла не в студенческий стройотряд, а поехала на курорт? *********************************** (Стр. 177.) - А что ей дал бы стройотряд? – возразил Иванов. – Землю рыть? Бетон мешать? Кирпич таскать? Если бы где-нибудь в научном центре стажироваться. Тогда да! Что касается интимной стороны вопроса, то неужели вы думаете, что в студенческих отрядах, вдали от родителей, его меньше чем на курортах? Целина, комсомольские стройки, БАМы, общежития; отправка молодых специалистов после училищ, техникумов и институтов отрабатывать по два года где-то за тридевять земель от родного дома... Вы считаете это правильным? То, что было вчера и есть сегодня, через годы может оказаться ненужным. Материальная сторона не вечна. Она старится: и морально, и физически. А нравственная сторона стареть и разлагаться, тем более в мирное время, ни при каких условиях не должна. В дверь постучали и приоткрыли. - Это я! Можно? - улыбнулась Таня. – Задержалась. Очередь ждала в умывальник. Пошла во второй, что около купе проводников, но он закрытый. Попросила дядьку-проводника открыть… Не открыл. Говорит, этот туалет служебный. - Просто лень два убирать, - нахмурился Иванов. - Один проще. Они о себе думают, а не о пассажирах. Был бы я начальником на ж.д. – два раза не стал бы объяснять про туалет служебный. В принципе, порядок навести элементарно. Но, к сожалению, везде: что к крупному, что к малому,.. толстокожесть нашей управленческой системы одинакова. - Володя! – укоризненно взглянула Таня на Иванова. – Освободи мне, пожалуйста, место за столиком. Еду готовить надо. Пересядь. И ни слова пока о политике. Иначе продукты впитывать начнут отрицательную энергию, вредную для здоровья. Иванов пересел. Таня умело нарезала и разложила по тарелочкам помидоры, огурцы, сыр, колбасу, хлеб. Постучав в дверь, проводник внёс на подносе разлитый по стаканам в серебристых подстаканниках чай и поставил на столик. - Всё как заказывали, - вежливо улыбнулся он. – Цейлонский. Высший! По цвету даже видно. Один тройной и четыре обычных. А вот сахар. Пять упаковок. Со всех один рубль пятьдесят копеек, если понравится. Не понравится - один рубль двадцать копеек. ******************************************* (Стр. 178.) Иванов отсчитал один рубль пятьдесят копеек и, отдав деньги ему, как бы между прочим, спросил: - Сколько лет вы работаете проводником? - Двенадцать! С 68 года, - охотно ответил проводник. - На московской железной дороге? - Да! На Московской, - с гордостью произнёс проводник. – Из них одиннадцать последних на фирменных поездах. На этом дополнительном еду третий раз всего. Упросили. В эти десять последних августовских дня проводников на все поезда не хватает. В некоторых по одному проводнику на два вагона. Вместо двух на вагон. - Сочувствую, тем не менее, у меня к вам, товарищ проводник, вот такая, мягко говоря, просьба, - твёрдым взглядом посмотрел на него Иванов. – Туалет около вашего купе должен быть открыт. Иначе придётся мне сделать соответствующую запись в книге жалоб, а начальнику поезда писать объяснительную на имя Юрия Владимировича о причинах существования в купейном вагоне номер девять служебного туалета. Проводник повернулся к Тане и приложил руку к груди: - Извините, девушка, меня. Я всё понял. Туалет немедленно будет открыт. - И Вас прошу, пожалуйста, меня извинить! – обратился к Иванову проводник. - Виноват! Отдыхайте. Приятного вам аппетита! - Спасибо! – благодарит в ответ Таня. – Не забывайте о нас! ************************************* (Стр. 179.

Глава восьмая.

Общий стол с едой сближает, согревает, оживляет людей.

Первый тост был у каждого свой. Как только проводник вышел из купе, Таня отщёлкнула на двери блокировочный упор и с весёлой улыбкой повернулась к столу: - Посторонним вход воспрещён! Можно приступать к ужину. Володя открывай шампанское! Иванов достал из-под подушки бутылку и концентрирует своё внимание на пробке, закрывавшей горлышко. - Владимир Сергеевич! Подождите! - остановил его француз и перевёл взгляд на Таню. – Не откупоривайте шампанское. Оно от вас, Татьяна, никуда не денется. У меня есть для вас нечто диковиннее. Настоящее, как на Руси любят говорить, заморское вино из коллекции Шато Марго. Надеюсь, понравится не меньше. К тому же ваше шампанское надо пить предварительно охлаждённым. Как-никак лето, а не зимушка-зима. Француз вытянул из своей сумки красивую бутылку вина и подал Тане. Таня с интересом покрутила её в руках. - Первый раз такую вижу. И название какое-то непонятно-странное: ШАТО д* Икем* 67, - прочитала неуверенно она. – А сейчас 80-й год. Значит 13 лет ему. Правильно я прочитала? – кокетливо улыбнувшись, посмотрела она на француза. - Почти! – засмеялся француз. – Но с русским акцентом. Таня передала бутылку Иванову: - Володя! А ты пил такое вино? Усмехнувшись, Иванов с интересом осмотрел её и качнул головой: - Нет, Танечка. Не пил. Мне такое вино не по карману. - А сколько оно стоит? – удивилась Таня. ************************************** (Стр. 180.) - Много! Очень много! Не спрашивай! Всё равно не поверишь! – улыбнулся Иванов. – Цену ему определяет аукцион. Но я тебе потом о ней скажу. В Москве. Иванов протянул бутылку обратно Тане. - Открывай! – попросила она. - Только этикетку не повреди. Я их в альбом вклеиваю на память. Надеюсь, Сержик мне разрешит её с бутылки отклеить? Таня вопросительно с милым выражением лица взглянула на француза. - Она, Татьяна, твоя. Поступай с ней, как душе угодно, - улыбнулся француз. Таня осторожно взяла из рук Иванова откупоренную бутылку и не спеша, аккуратно, несмотря на раскачивающийся вагон, налила вино в четыре стаканчика. Первый стаканчик Таня с улыбкой поднесла лысоватому мужчине: - Николай Петрович! Это вам. Осторожно. Не расплескайте. Вагон сильно качает. Я на всякий случай полотенце на ваши светлые шорты положу. Таня разложила на коленях лысоватого мужчины полотенце и взяла со столика второй стаканчик: - Это, Сержик, вам… А это тебе, Володя… А это мне. Распределив вино, она села рядом с Ивановым и подняла стаканчик: - По какому поводу будем пить? За знакомство? Так вроде бы почти полтора часа знакомы. Если за дружбу советского и французского народов? Как-то расплывчато и абстрактно. Короче так… Таня с улыбкой заглянула в глаза француза: - Сержик! Вам первому торжественное слово! Француз, улыбнувшись, приподнял стаканчик: - Я хочу лишь одного: чтобы все люди на крохотном-крохотном шарике по имени Земля жили не менее 120 лет. Все! Все без исключения. А не умирали, как сейчас, раньше этого времени от болезней, катастроф, в войнах, от рук преступников. ********************************* (Стр. 181.) - Не пойдёт! – покачала головой Таня. – Чрезмерно глобально. Скажите чего-нибудь личного свойства. От сердца! Типа заветной мечты. Француз неожиданно стал задумчивым и серьёзным. Он внимательно посмотрел на Таню, приложил руку к груди и, тяжко вздохнув, произнёс: - Моё самое заветное желание, знаете какое? Это как можно быстрее умчаться куда-нибудь подальше от Земли, которая мне напоминает своеобразную детскую песочницу с крикливыми маленькими социально недоразвитыми существами-переростками. Таня скривила свои губы: - Опять политика! Ну, я же просила… А вы?... Всё о грустном и о грустном. Покачав осуждающе головой, она перевела взгляд на лысоватого мужчину: - Николай Петрович! Ваша очередь. Николай Петрович почесав свою лысину, приподнял свой стаканчик: - У меня пожелания более приземлённее. Я хочу, чтобы наши юные женщины, став жёнами, не забывали про то, что жена происходит от слова женщина. - Учтём. Спасибо! – засмеялась Таня и повернулась к Иванову: - Володя! А твоё, какое пожелание? Только, чур, не то, твоё обычно всегда первое, типа: «Дай Бог, не последняя!» Иванов с весёлой усмешкой перекрестился: - Всё равно: дай Бог, не последняя! Хотя, почему-то, больше всего хочется другого: а именно, чтобы наши женщины всегда смотрели на мужчин восторженными глазами! **************************************** (Стр. 182.) - А вы на нас! – кокетливо повела головой Таня и подняла повыше свой стаканчик с вином. – Но лично я желаю себе пока одного: чтобы мой личный путь как можно реже преграждали существа вроде того капитана первого ранга. В жизни без них опасных мин и подводных камней хватает. Мои папа и мама, да и я устали быть лоцманами и тральщиками… Таня капризно надула свои ярко-красные, словно спелые вишенки, губы: - Не хочу быть товаром. Хочу быть Человеком! Иванов с сочувствием взглянул на Таню и понимающе вздохнул: - Да, Танюша! Трудная перед тобой стоит задача. Очень трудная. Боюсь, не решишь ты её. - Почему? – нахмурилась Таня. - Потому, что слишком привлекательно-красивая! – шутливо нажал Иванов пальцем на носик Тани. - Москва – это не Томск или Новосибирск. Прощелыг полным-полно: куда ни ткни. Умеют брать и мытьём, и катаньем. Однако давай не будем о грустном. Иванов прикоснулся своим стаканчиком к стаканчику Тани: - Пьём? - Пьём! - улыбнувшись, кивнула головой Таня. Четыре стаканчика с глухим звуком скрестились и разошлись. Таня выпила вино маленькими растянутыми глотками. Ей хотелось как можно лучше ощутить его аромат, вкус и, главное, понять ради чего люди платят за него большие деньги. Вино ей понравилось. - Вкусное! Спасибо! – после последнего глотка благодарно улыбнулась французу Таня и, повернувшись к Иванову, добавила: - Причём, очень хмельное. Но у нас в стране тоже есть не хуже, а по цене доступнее. Правда же, Володя? ********************************** (Стр. 183.) Губы Тани, увлажнённые вином и чуть приоткрытые от улыбки, за которыми в глубине виднелись подсвеченные мягким люминесцентным светом ровные, красиво очерченные белоснежные зубы, подействовали на Иванова завораживающе. - Повезёт же кому-то! – с долей зависти подумалось ему. – Красота, конечно, лет через 20 поблекнет, зато ум и иные качества расцветут яркими цветами. - Володя? Что с тобой? – положила ему на плечо руку Таня. – Вино действует? Иванов тяжело вздохнул: - Да, нет, милая Танечка, к сожалению, не вино. Просто мысли грустные почему-то в голову пришли. Тревога нежданно-негаданно в душе возникла. Предчувствие какое-то нехорошее. Второй тост. Иванов вытянул из-за подушки бутылку коньяка, без слов открыл её и разлил в три стаканчика. В четвёртый, Танин, вылил оставшееся в бутылке вино. Француз взял в руки стаканчик с коньяком и внимательно посмотрел на Иванова: - А вы, Владимир Сергеевич, верите в предчувствие? - И да. И нет, – пожал плечами Иванов. – Они часто меня посещают. Очень часто. Иногда сбываются. Но редко. В основном проходят бесследно. А в целом неприятности сваливаются как гром среди безоблачного неба. Без каких-либо предупреждений и вещих снов, плохих примет, знамений, предсказаний. Короче, нежданно-негаданно. ************************************ (Стр. 184.) - У вас, видимо, работа связана с повышенным риском? – высказал предположение лысоватый мужчина. - Скорее всего, - поддакнул ему француз. Да нет, это не совсем так, - отрицательно покачал головой Иванов. - Риск для меня – это когда опасность угрожает непосредственно моей жизни. Вот те, кто сейчас в Афгане либо других «жарких точках», у тех да, работа с повышенным риском. Причём, за здорово живёшь, в упаковке «интернационального долга», возведённого в ранг Конституционной обязанности. Хотя в самой Конституции о том нет ни слова. А значит, её, фактически, прямое нарушение. - Володя!.. – Таня прикрыла своей ладонью рот Иванова. – Успокойся! Француз поднял стаканчик с коньяком вверх: - Татьяна! Владимир Сергеевич! Николай Петрович! Давайте выпьем за то, чтобы на Небесах нас услышали и остановили, навсегда остановили этот кошмар. Действительно, не дело, когда рвутся снаряды, мины, бомбы и разлетаются в клочья дома, люди и прочее всё живое. Четыре стаканчика снова скрестились и разошлись. Семейная философия Николая Петровича. Лысоватый мужчина, выпив коньяк и крякнув от удовольствия, потянулся к закуске. - Вот это чувствуется, что выпил! – улыбнулся он. – Не чета вину, даже самому-самому вкусному. У меня, кстати, тоже есть коньячок. Пусть не армянский, но такой же солнечный. «Крым» называется. Достать? Лысоватый мужчина вопросительно посмотрел на Иванова. - Николай Петрович! – вмешалась Таня. – Не доставайте. Везите домой! - Домой нельзя! Вы что! – засмеялся лысоватый мужчина. – Боже упаси! Ни в коем случае. Жинка допрос учинит: откуда, на какие шиши? Она же мне денег на курортно-культурные мероприятия выдаёт строго тютелька в тютельку, чтобы не разгулялся. *********************************** (Стр. 185.) - И как же вы выкручиваетесь? Справляетесь с таким количеством соблазнов, когда вокруг столько красивых дамочек? – кокетливо состроила глазки Таня. - Очень просто! – улыбнулся лысоватый мужчина. – Каждый год я тайком от жены по 200-300 рублей в заначку прячу. Таню признания Виктора Петровича озадачили. У неё возникло желание сказать ему, что в заначку он прячет деньги не только от жены, но и тем самым от детей, однако сдержалась. - А если она заначку найдёт? – пытливо взглянула она на него. - Не найдёт! Исключено! – смеясь, отрицательно покачал головой Виктор Петрович.– Я её в сейфе на работе держу. А завод наш режимный. Без пропуска даже муха не пролетит. Таня удивлённо посмотрела на лысоватого мужчину: - Николай Петрович! Неужели вам нравится такая семейная жизнь? Лысоватый мужчина иронично усмехнулся: - Семейная жизнь, Таня, держится, к счастью, не на одних лишь чувствах «нравится - не нравится». В ней много составляющих. Это тебе не задача про два движущихся в свободном пространстве тела. Вот считай, сколько в данном моём конкретном случае задействовано тяготеющих друг к другу тел. Давай, загибай вместе со мной свои пальчики. Начнём с двух прелестных моих детей. Загибаем два пальца. У них любимые дедушки и бабушки – мои и жены дорогие мама и папа, для которых внуки сейчас самая большая радость. Значит, загибаем ещё четыре пальца. Получается шесть. В свою очередь у моих детей имеется любимые папа и мама, то есть я и жена. Загибаем, следовательно, ещё два пальца. Получается восемь. Почти целая Солнечная Система. Всё это помножь на два: в качестве обратной связи. В итоге: у восьми взаимосвязанных тел, шестнадцать прямых и двадцать четыре косвенных, взаимно притягивающих причин. Поэтому мой цивилизованный «побег» из дома раз в году на месяц: ни жену, ни детей, не гнетёт; суть совместной жизни нашей не меняет, не портит, не разъедает. Наоборот, воспринимается всеми нами после одиннадцатимесячного серого однообразия, как заслуженный отпуск, отдых, как награда и лечебный фактор. Такова, юная Таня, проза жизни. Но и это ещё не всё. У детей есть друзья в школе, в доме, во дворе, живущие с мамами и папами. К тому же, я привык, приспособился к такой семейной жизни. Да и дома мало бываю. С раннего утра до позднего вечера торчу на работе. ***************************************** (Стр. 186.) - А работа нравится? – с сочувствием взглянула на лысоватого мужчину Таня. Лысоватый мужчина, вздохнув, отрешённо отмахнулся рукой: - Так себе. Рутина. Ни уму, ни сердцу. Без какого-либо элемента творчества. А любая работа, где отсутствует огонёк творчества – путь к деградации. Порой обидно, что проучился почти 16 лет, имею высшее техническое образование, а эти знания, если не считать умения читать, писать, да незатейливой арифметики, оказались не нужны ни в быту, ни на производстве. Чушь какая-то! Другое дело, был бы собственником, настоящим хозяином всего цеха… Да пусть не собственником, а в роли собственника или в роли хозяина, но хозяина реального, не бутафорского, как ныне. Тогда, хочешь - не хочешь, к каждому бы шагу творческий подход требовался. - Позвольте с вами, уважаемый Николай Петрович, частично не согласиться, - качнул головой Иванов. – Собственником, хозяином всего цеха, завода и т. д, и т. п, никто никогда не будет до тех пор, пока там работают люди, а не роботы. Причём, даже если поменяется наш общественно-политический строй и возродится в полном объёме право собственности. Ныне на Земле не рабовладельческий строй. Вы сможете быть только собственником и хозяином материально-технических средств, но не людей, не окружающей среды. С людьми, особенно сгруппировавшимися в профсоюзы и различные общественные организации, с их интересами придётся считаться. ************************************* (Стр. 187.) - Но это всё равно лучше, - вздохнул лысоватый мужчина. – Можно поторговаться и договориться. А с государством, с вышестоящим начальством не поторгуешься. Договор не заключишь. Как сказали-приказали, так и делай, так и поступай. Не нравится? Пиши заявление по собственному желанию и ищи другую работу. А она везде такая. - Ой! Вы опять съехали на политику! – всплеснула руками Таня. – А вот скажите, Николай Петрович, вы на курорты часто ездите? - Каждый год, - улыбнулся лысоватый мужчина. – Девять лет. Раньше в Минводы, когда желудок побаливал. Теперь четыре года подряд в Крым. - Нравится? – с подтекстом спросила Таня. - Да. Когда шуршат в кармане денежки! – счастливо засмеялся лысоватый мужчина. - И, наверное, всегда один? – кокетливо повела глазами Таня. - Всегда! – смеясь, подтвердил лысоватый мужчина. - А где и как жена отдыхает? – хитро улыбнулась Таня. – Неужели ей по нраву исполнять роль гордой женщины-одиночки? - Она всегда отдыхает в Подмосковных санаториях вместе с детьми, - улыбнувшись, развёл руки лысоватый мужчина. – Не любительница, к счастью, далёких путешествий. - А как её звать? - Оля! - Она умная? - Как и все женщины, - усмехнувшись, вздохнул лысоватый мужчина. – Впрочем, как и все мы. В чём-то умная. Даже очень. А в чём-то… - лысоватый мужчина постучал костяшками пальцев по столику, - так себе! ****************************** (Стр. 188.) - А вот та пышная полногрудая мадам, что вас провожала? С ней вы будете ещё встречаться? – с милым любопытством сверкнула глазками Таня. Лысоватый мужчина, заулыбавшись, сладко вздохнул: - Да. Но… лишь в следующем курортном сезоне. - А переписываться, созваниваться будете? - Только переписываться. До востребования. На Главпочтамт. - Она замужем? Да, замужем, - утвердительно кивнул головой лысоватый мужчина. - А если ваша жена найдёт её письма? Что тогда? – засмеявшись, вопросительно посмотрела на него Таня. – Подаст на развод? - Не найдёт, - улыбнулся лысоватый мужчина. - Исключено! Я в этих вопросах аккуратен. В карманах не таскаю и дома не храню. Нельзя близкому человеку душевную рану наносить. Не можешь гулять – не берись! - Неужели жена не догадывается? – удивилась Таня. - Подозрения, не подкреплённые косвенными, а тем более прямыми упрямыми фактами, душу не ранят. Поскребут-поскребут и быстро исчезают. Я же в Москве не гуляю. Дом – работа, работа – дом. - А служебные романы были? Лысоватый мужчина отрицательно качнул головой: - На такой работе, как у меня, не до служебных романов. - Ясненько! – улыбнулась Таня. – И с Володей ясно! ************************************* (Стр. 189.) Стремление Тани быть всегда в центре внимания, сказалось и здесь. Она потрепала Иванова за мочку уха, погрозила ему пальчиком и перевела наполненный любопытством взгляд на француза: - Сержик! А что вы можете молодой и неопытной в курортных водевилях девушке рассказать о своих любовных делах? - Неужели вы неопытная? – качая головой, улыбнулся француз. – Я бы не сказал… - Нет! – кокетливо состроила глазки Таня. – Совершенно неопытная. Я самостоятельно на курорте первый раз. Мама с папой из-за Олимпийских Игр в это лето на курорт не поехали. У них напряжёнка на работе. Как белки в колесе три месяца крутились до начала Олимпиады и ещё, наверное, будут расхлёбываться до самого Нового года. - Как это расхлёбываться? Что они противники были Московских Олимпийских Игр? – удивился француз. - Не знаю, – развела руками Таня. – Папа однажды так выразился. Мама рада Олимпиаде, а папа почему-то не очень. У них в Госплане из-за неё какие-то финансовые нестыковочки получились. Он считает, что бюджетные средства потрачены слишком расточительно и неэффективно. Француз задумчиво посмотрел на Таню: - А тебе самой понравились Олимпийские Игры? - Меня не тянет на стадные мероприятия, - засмеялась Таня. – Поэтому, почти никуда не ходила. За исключением гимнастики. И то лишь первые три дня. 24 июля мои туфельки ступили на перрон Симферопольского вокзала. По телеку досматривать гимнастику не стала. Не то! Да и 24-го не до этого было. А 25 июля, купаясь в море, умудрилась ступню склянкой поранить. **************************************** (Стр. 190.) Таня развела руки: - Вот и все мои личные впечатления об Олимпиаде – 80. - Не густо! – кратко прокомментировал лысоватый мужчина. – А закрытие Олимпийских Игр? Что, тоже не видели? - И не собиралась! – засмеявшись, покачала головой Таня. - Напрасно, – по-отечески пожурил Таню лысоватый мужчина. – Вы многое потеряли. Такое красочное и трогательное зрелище. Некоторые зрители на трибунах плакали. По лицу Тани пробежала явная усмешка: - Вы, Николай Петрович, это по телеку видели? - Да. На большом экране в санатории. - Всё ясно! – усмехнулась Таня. – Вам просто незнакома телевизионная кухня и как там подобные телесюжетики стряпаются. Моя близкая подруга работает на ЦТ и мне рассказывала задолго до открытия Олимпийских Игр о "зрителях" из артистической среды, которых готовят и которым придётся исполнять на трибунах различные подсадные эмоциональные роли. Мы с Володей… - Таня положила нежно свою ладонь на руку Иванова, - 3-го августа не у телека сиднем сидели, а прекрасно провели время у моря, среди настоящей природной красоты, среди цветов, птиц, бабочек, пчёл, на чистом воздухе пропитанным летом. А вечером провожали закат раскалённого огненного солнечного шара. Разглядывали в бинокль серпик Луны. Лежали на большом тёплом валуне и смотрели в звёздное небо на красочную арку Млечного Пути. На метеорные вспышки. И порой казалось, что я с Володей мчусь туда ввысь, в глубину Вселенной, а мимо пролетают, подобно салютам, величественные скопления иных загадочных миров. В Москве такое не увидишь. По телеку тем паче. ***************************************** (Стр. 191.) Таня сжимает руку Иванова: - Спасибо тебе, Володя, за экскурсию в Космос, в будущее. Она позволила мне нагляднее почувствовать, что все мы – часть Природы! Часть этого огромного, прекрасного мира с землёй и небом, Луной, Солнцем и звёздами, с цветами и деревьями, со зверями и птицами, бабочками, морем, волнами! Я её никогда не забуду. Она была несравнимо лучше всех поездок по рукотворным человеческим достопримечательностям. Я её запомню на всю жизнь… В глазах у Тани появились слёзы. Она салфеткой стала их вытирать. - Не плачь! - прижал голову Тани к своей груди Иванов. Его сердце тоже тоскливо сжалось от грусти, и он с трудом сдержал появление в глазах слёз. – Ты, Танечка, только-только начинаешь самостоятельную осознанную жизнь. И встреч с прекрасным будешь организовывать себе всё чаще и чаще. Ты же ведь любишь балет, художественную гимнастику, фигурное катание, музыку. Твоя душа тянется и хорошо воспринимает любую энергетическую гармонию: и в малом, и большом. Поэтому, будь спокойна. Встреч с прекрасным тебе предстоит много. Они, как награда, будут даваться твоей душе и уму Матушкой-Природой за привитые твоему сознанию родителями: мамой и папой истинно человеческие качества. Таня, продолжая вытирать слёзы, отрицательно покачала головой: - Нет, Володя. Таких закатов и восходов, таких полётов к звёздам у меня больше не будет. В одну и ту же воду в реке не войдёшь. Вода в реке, как и время, не стоит на месте. Таня закрыла лицо руками: - Что-то нехорошо на моей душе. Иванов удручённо посмотрел на поникшую фигуру Тани и с чувством вины тяжело вздохнул: - Может шампанское, Танечка, открыть? - Не надо, - прошептала она. – Налей мне лучше чуть-чуть коньяка. Грамм тридцать. Не больше. ************************************* (Стр. 192.) Иванов откупорил начатую бутылку коньяка и разлил его остатки в четыре стаканчика. - Давайте дружно выпьем за то, чтобы женских слёз было в мире как можно меньше! – предлагает он. Четыре стаканчика в воздухе скрестились и разошлись. Выпив коньяка и успокоившись, Таня повернулась всем корпусом к Иванову и, улыбаясь, потрепала его за мочку уха: - Всё равно, большое спасибо тебе, Володя, даже если наши пути в Земной круговерти разбегутся. Жизнь всегда полосами. Особенно в эпоху дефицита на хороших людей, на хороший товар. Порой, встанешь в очередь, медленно продвигаешься в ней к прилавку, к заветному товару, а рядом к этому же товару нахально лезут другие: кто от дяди Васи, кто от Нины Петровны, кто в силу воспитанных в нём черт хамства и наглости. Однако ты, как дура, стоишь и надеешься. А когда оказываешься у заветного прилавка, продавец спокойно и буднично скажет: товар кончился. Облом! Быть же хамкой, самой лезть без очереди – столь же глупо. Да, товар модный купишь. Сытой-одетой будешь. Свои тщеславные запросы удовлетворишь. Но внутренне счастливее не станешь. А вот бездарно время на бестолковую суету потратишь много. У нас на курсе мне нравится одна девчонка. С виду замухрышка. Однако, если её завернуть в красивую упаковку – от кавалеров отбоя не будет. Настоящая «Золушка»! Я с ней дружу. Защищаю. Подкармливаю в трудные для неё моменты. Кое-что из одежды даю. У неё родители бедные. Над ней часто посмеиваются сокурсники за дешёвую 10-ти рублёвую колхозную обувь, немодную, поблекшую от стирок одежду, за скудность в питании, простенькую причёску и экономность в деньгах. Её тюхой называют. Однако она старается не обращать внимания на колкости и отчуждённость. Иногда даже смело говорит им и мне: «А толку, что вы, богачки: носите обувь за 60 рэ, щеголяете в нарядах за 200 рэ, едите белые бутерброды с чёрной икрой, а я с кабачковой; покупаете копчёную колбасу, а я ливерную; кушаете торты и пирожные, а я – пирожки с повидлом; пьёте кофе «Арабик», а я «Ячменный колос»? Всё равно вы свои дорогие туфли через пару месяцев точно также стопчите и выкинете, как и я. Вы сыты, и я с голоду не помираю, обхожусь. Вам в шубках за 300 рэ тепло, и мне не хуже в простеньком пальто за 70 рэ. А надо и свитер поддену. Под джинсы шерстяные колготки натяну. К тому же, то не ваша – ваших родителей заслуга. А что бегают за вами табунами мальчики, то любите-то всё равно одного, как и я, а не всех. Но зато я не лезу из кожи вон. И не трачу своё личное время и энергию на магазины, комиссионки, барахолки, ателье и тщеславные тусовки, а нормально учусь, хожу по библиотекам, музеям, выставкам». Я с ней во многих интересных местах побывала. На всех международных выставках. Она, хотя и бедная по материальному достатку, тем не менее считает себя счастливой нисколечко не меньше меня и других. ********************************* (Стр. 193.) Вздохнув, Таня перевела взгляд на француза. - И, представляешь, Сержик? Кое-когда, задумываясь над своим поведением, невольно соглашаюсь с ней. Действительно, нам следует к реальной жизни быть ближе. И лучше оценивать и понимать её. А не к условно – виртуальной, размазывая себя на два, или ещё печальнее, три лица. Особенно, я это остро чувствую, когда оденусь попроще и поудобнее, прихвачу с собой без всяких изысков обычных дешёвых продуктов и поеду с какой-нибудь девчонкой-подружкой на каникулы в деревню к её бабушке. Спокуха. Благодать! Не надо постоянно себя осматривать с головы до ног, как выгляжу со стороны, как одно с другим сочетается, не распалась ли причёска, не запачкались ли дорогие модные туфельки, брюки или сапожки. Никто оценивающим взглядом не окидывает. В душу не лезет, не хамит, не пристаёт. Не надо соблюдать за столом светский этикет поведения. Обращать внимание, что из блюд подано и как подано. Что сказали и как сказали. Не требуется высокопарно делиться впечатлениями об увиденном, услышанном, прочитанном. Интеллект этим всё равно не выпятишь и не подчеркнёшь. - Выходит, тебе, Татьяна, мой разговор с Владимиром Сергеевичем салонным показался? – с улыбкой посмотрел в очаровательные глаза Тани француз. - Нет, не показался! – качнула головой Таня. – Я очень внимательно и старательно его слушала. Правда, признаюсь, почти ничего до конца не поняла. Ещё недоваренная каша в голове. И в тоже время, исподволь, столь же внимательно прислушивалась и присматривалась ко всему, что ему сопутствовало. - И к какому же выводу ты, Танечка, пришла? – повернулся Иванов к Тане. **************************************** (Стр. 194.) Таня несколько раз, играючи, дотронулась пальчиком до носа Иванова: - Просишь? - Да, прошу! – улыбнулся Иванов. - Сильно просишь? – качая головой, кокетливо состроила глазки Таня. - Сильно! – улыбнувшись, кивнул головой Иванов. - Тогда слушай! – вновь, играючи, жмёт Таня своим пальчиком на нос Иванова. – Ваш разговор – это был разговор двух излишне умных, в хорошем смысле слова, людей. Особенно это касается Сержика. - Но я же почти ничего не говорил. Лишь задавал вопросы, - возразил ей француз. - Неважно! Можно даже ничего, ни слова не услышать от человека, - наставительно произнесла Таня, - но понять его по признакам одобрения или порицания, которые он глазами, губами, ушами и жестами, проявляет, слушая говорящего. К тому же, Сержик, у тебя глаза обладают удивительной способностью начинать разговор перед тем как губы зашевелятся, и могут продолжать говорить даже тогда, когда они сомкнуты. Всё это в совокупности, включая твой голос, интонации и вопросы, заставляло меня ощущать какое-то твоё необъяснимое внутреннее интеллектуальное превосходство над Володей. Впрочем, вполне возможно, что ошибаюсь. Но даже если ошибаюсь, то не слишком глубоко. Как - никак, а Володю знаю не понаслышке. Мы вместе провели почти 23 дня. Он очень умный. Этого не отнять. Но ты, Сержик, умнее, несмотря на возраст. Твой ум практичнее, более глубокий, всеохватывающий, и, судя по всему, чего-то упорно ищущий, чего-то не совсем понимающий. Словом, ум иностранца. Однако это, Сержик, не значит, что счёт 1:0 в твою пользу. Нет! Твой ум и душа холоднее. Ориентированные, по большей части, не на конкретного человека, а на Человечество вообще. Может быть в целом такое качество – дело хорошее с глобальной точки зрения. А вот с личной, узкой, типа семейной… вряд ли. Именно поэтому я предпочла бы из вас двоих Володю, несмотря на твой прекрасный вешний вид, спортивную фигуру и, очевидно, солидное состояние. ******************************************** (Стр. 195.) - Умница, Татьяна! – улыбнулся француз. - Женское чутьё у тебя отменное. Поздравляю! Далеко бы пошла, если бы не советская власть. Но, увы, бывает и так, что люди некоторые рождаются раньше своей эпохи. - Это что за намёк, Сержик? – улыбнувшись, погрозила Таня пальчиком французу. - А это значит, - утвердительно кивнув головой, вздохнул француз, - что если тебе, Татьяна, повезёт с соответствующим научно-техническим оборудованием, счастье поселится в твоей душе. В ином случае твоё тело следовало бы поместить в криогенную камеру… И разморозить лет через семьдесят. То есть, примерно, в 2050 году, когда всё необходимое в твоей исследовательской работе ты будешь получать не через годы, как у вас сейчас в Советском Союзе, а в течение недели, как у нас, на так называемом «гнилом Западе». Таня над словами француза задумалась. Развернув шоколадную конфету и съев, она запила её глотком чая и повернулась к Иванову: - Володя! Ты тоже так считаешь? Иванов грустным отрешённым взглядом машинально посмотрел на Таню и, не сказав ни слова, опустил голову. Его глаза и лицо были невообразимо печальны, словно он хоронил самого любимого человека. Поскольку хорошо понимал, что Таня, став отныне к нему более критичной, долго пушистым, податливым котёнком теперь около него не будет. Таня, увидев в глазах Иванова столь резкую к себе перемену, сначала от неожиданности оцепенела. Однако быстро уловив истинную причину его такого состояния, облегчённо вздохнула и вновь повернулась к французу. - Этому смертельному для меня диагнозу, уважаемый Сержик, не бывать! – закачала она головой обворожительно улыбаясь. - Человек сам свою судьбу строит. Я буду счастливой пусть даже придётся работать в морально-устаревшей лаборатории и муж окажется несколько иным, чем хотелось бы. - Бесспорно, Татьяна, в какой-то степени человек сам хозяин и архитектор своей судьбы, - частично согласился француз. – Но в определённых, довольно узких и строго очерченных границах, которые, будучи связаны со многими эволюционными факторами, расширить в одиночку не в состоянии никто. ******************************************** (Стр. 196.) - И на что же я тогда должна рассчитывать? – с иронией в голосе обратилась она к французу. – Неужели на Господа Бога, на церковь, иконы, молитвы, свечки, поклоны? - Только на Его Величество Случай! – усмехнулся француз. - Спасибо, Сержик! Утешил. Лохотронщицей быть предлагаешь, - съязвила Таня. - Участницей лотереи, - поправил её с невозмутимым видом француз, - Где тебе кое-что известно о том, в какой пачке твой счастливый билетик. И только! - Ладно. Пусть так! – отмахнулась ладошкой Таня. – Ну, а сами-то вы с Володей на что рассчитываете? - Володе, к сожалению, тоже самое грозит, - вздохнул француз. - Судя по его взглядам на ситуацию в мире, он тоже дитя не своей эпохи. Что касается меня, то я в более выгодном положении. Как в поговорке: «Пока толстый похудеет, тонкий подохнет!». Но и моя судьба, а значит и счастье, имеют ныне чётко очерченные границы. Они, конечно, намного шире, глобальнее. Однако, с точки зрения масштабов Вселенной, меньше ваших. Таня повернулась к Иванову. Ладонями развернула его угрюмое лицо на себя и посмотрела ему прямо в глаза: - Володя! Скажи! Неужели это правда, что мы, включая тебя и меня, по большому счёту, так беззащитны? - Скорее всего, да, – не выдержав проницательный взгляд Тани, опустил глаза Иванов – В принципе, мы, действительно, все участники больших и малых лотерей. Просто каждому приходится выигрышные билеты вытаскивать из разных по объёму бутафорских куч. К какой куче человека подпустят, из какой кучи разрешат ему выдёргивать выигрышные билеты разных достоинств и, следовательно, какова будет его дальнейшая судьба, во многом предопределяет опять же не сам соискатель на выигрыш, а круг влиятельных лиц, которые его окружают, ему содействуют и имеют реальную власть над замаскированными в бутафорских кучах благами. Однако, ты, милая Танечка, особо не волнуйся. Лично у тебя шансы на хорошую судьбу, на счастливые лотерейные билетики на два порядка выше, чем у большинства остальных твоих ровесников и ровесниц. Ты умна, образована, общительна, хитра не по годам, красива лицом и телом. Далека от политики и подковёрных интриг. Твои папа и мама, плюс: некоторые родственники занимают достаточно солидные места в госструктурах. Поэтому Его Величество Случай окажется более снисходительным к тебе. *************************************** (Стр. 197.) - А к тебе, Володя? – отразилась в глазах Тани тревога. - Ко мне, нет! – засмеялся Иванов. – Ты же видишь, какой я. Шаг вправо, шаг влево – выстрелят, не колеблясь, на поражение. - Из-за политики? Да? – нахмурилась Таня. - За всё сразу! – усмешкой произнёс Иванов, передвинув к себе стакан с чаем и тарелочку с конфетами. – Но не будем о грустном. Давайте лучше чаю попьём. Цейлонского! Остыл, наверное. Правда, он и холодный вкусный. Свет лишь надо в купе притушить. Слишком яркий. Полночь как-никак. Таня легко поднялась, притушила свет, села поближе к Иванову и распределила стаканы с чаем по принадлежности. Около каждого стакана она положила по две конфеты. Распределяя, она, улыбаясь, приговаривала: - Это, три в одном, вам, уважаемый Николай Петрович. Это мой. Я один глоток из него отпила. А это Сержика. Пейте на здоровье! С конфетами в прикуску. Развернув, откусив и распробовав конфету, Таня сладостно произнесла: – Класс! Лично покупала! По рекомендации Володи. Забавное название у них: «Мишка клишаногий», Львовской кондитерской фабрики «Светоч». Судя по картинки, сродни нашим: «Мишке косолапому». Кстати, Николай Петрович и вас, Сержик это касается, о сыре и колбасе не забывайте. А то что-то вы почти ни к чему не притрагивались. Я ещё Николая Петровича могу понять. Русские обычно мало закусывают. Особенно после первого стакана. А вот почему француз плохо закусывает после выпитого вина и коньяка объёмом приблизительно в 250 грамм – мне непонятно. ************************************** (Стр. 198.) - Я тоже обрусел, - улыбнулся француз. – Теперь и я после первого стакана не закусываю. Таня, иронично усмехнувшись, кивнула головой: - Да. Дурные привычки заразительны. А их у нас предостаточно. Надеюсь, Сержик, вы не всю нашу заразу подхватили? - А что именно? – осторожно поинтересовался француз. - Как что? – удивилась Таня. – Неужели вы не заметили? Таня вытянула вперёд руку и загнула один за одним все десять пальчиков: - Плевать под ноги. Мусорить. Матюкаться. Выяснять отношения на кулаках. Двуличничать. Сплетничать. Преувеличивать свою значимость. Клевать на «мякину». Завидовать. Выпячивать себя через унижение других. Жить по понятиям, а не по закону. Шушарить по кошелькам. Француз засмеялся: - Это как понять: шушарить по кошелькам? - Очень просто! – улыбнулась Таня. – Как: «дважды два – пять»! В магазинах обманывают. Таксисты обсчитывают. В парикмахерских, ателье, в кафе и ресторанах тоже самое. В ВУЗах вымогают. Даже в школе, когда я училась, с меня-маленькой, пяти и десятикопеечных взносов требовали в добровольно-принудительном порядке целую кучу: начиная от Красного Креста, Юного натуралиста, Юного пожарника, ДОСААФ, ОСВОД, Зелёного патруля, Юного дружинника, октябрёнка, пионера и кончая комсомолом. - Дальше можете не продолжать, Татьяна, - отмахнулся обеими ладонями француз. – Без лишних слов понятно. И глубоко сочувствую я вам. Что касается лично меня, то подобной заразы я не боюсь. На неё мой организм с детства имеет надёжный иммунитет. ************************************** (Стр. 199.) Таня сделав несколько глотков чая вприкуску с конфетой, снова вопросительно взглянула на француза: - А народ наш, Сержик, вам нравится? - Кто конкретно: русские, украинцы, татары, грузины? – уточнил француз. - Русские! – мило пролепетала Таня, сложив красные губки в трубочку. Француз пожал плечами: - У меня к русским двойное чувство. С одной стороны вы, русские, по отдельности, как люди, неплохие. Мне даже очень приятны и симпатичны. А вот в совокупности, как нация, как гражданское сообщество, вы, скажу откровенно, «дубовые»! Порой, даже отвратительны. И от того живёте как крысы. Как стая крыс. Но этого в упор не замечаете. Привыкли! Таня удивлённо покачала головой: - Странно. И любить. И ненавидеть! А какие русские обычаи тебя больше всего удивили либо показались забавными. - Ой, их много! У тебя, Татьяна, пальцев на руках и ногах не хватит. Например, стремление женщин, отправляясь на работу или за покупками в магазин, нарядиться. Не улыбаться незнакомым. Так как считаете, что улыбкой делиться с прохожим не дело. Её следует дарить лишь друзьям. Вы склонны фотографировать своё застолье, произносить длинные и запутанные тосты. Только самые ленивые из вас ограничиваются фразой “за здоровье” или чем-то подобным. Вы не станете возражать присесть «на дорожку», чтобы молча и неподвижно посидеть последнюю минуту перед отъездом из дома. Русские большие поклонники анекдотов. Они могут запросто прервать свое повествование, чтобы с наслаждением произнести «и вы знаете, это напомнило мне анекдот», а затем рассказать его, даже если он совершенно неуместен. У вас в моде слова «С лёгким паром!», «Как дела?» Причём, вопрос «Как дела?» в России предполагает ответ конкретный, откровенный, содержательный и по существу, а не просто «отлично, спасибо». У вас зимний праздник Новый год более почитаемый, чем остальные, включая Рождество, весенний Первомай, День Победы и дата Великой Октябрьской Социалистической революции. Нарядная Ёлка с игрушками, подарки, Дед Мороз, весёлое застолье с шампанским – это всё на Новый год, который встречаете с большим энтузиазмом, причём, дважды и с поверьем, как встретите его, так и проводите. Вам почему-то нравятся независимо от возраста советские мультфильмы типа «Ну, Погоди!». Меня также забавляет то обстоятельство, что Вы, обращаясь к женскому полу от 16 до 50 лет, почему-то часто называете их «девушками». То есть, согласно вашему пониманию, любая женщина, которая моложе «бабушки», - это «девушка». Русские любят ужинать разговаривая. Такие беседы могут продолжаться часами. Русские не склонны выбрасывать пакеты. Так как знают, что в любой момент пакеты могут понадобиться. В России не принято приходить в гости без подарка, То есть, с пустыми руками. Подарком может быть десерт или вино, шоколад или цветы, чайный сервиз или хрустальная ваза. Главное - что-нибудь принести. Русские люди легко знакомиться с совершенно незнакомыми людьми и сразу становиться друзьями. В вашей стране любят рассуждать о загаженности городов, выкидывая при этом бутылки и мусор в кусты. Говорить о вымирании и деградации народа, лёжа на диване. У вас не принято уважать окружающих, требуя при этом уважения к себе. Вы привыкли самоутверждаться за чужой счёт, гордясь духовностью, богоизбранностью, особой роли в мире, упрекая остальных в нежелании думать и понять. В вашей стране люди говорят одно, а делают другое — это один из самых забавных спектаклей, которые предлагает нам общественная жизнь. - А как тебе, Сержик, русские девушки? Таня грациозным жестом руки приподняла с левого плеча и слегка сдвинула назад свои вьющиеся шелковистые волосы, раскрыв изящное очертание ушной раковины и великолепную шею. Кокетливо расправила грудь. Чуть откинула голову. И с улыбкой посмотрела искоса на француза, ожидая ответа. Француз, весело улыбнувшись, захлопал в ладоши и показал большой палец: - Русские девушки – класс! Правда, до тех пор, пока порхают в голубых небесах. Но как только основательно на грешную землю садятся, становятся обыкновенной курицей. - Не уважаете вы, Сержик, русских женщин! – погрозила пальчиком Таня. **************************************** (Стр. 200.) - Вы, Татьяна, меня не о женщинах спрашивали, а о девушках, – засмеялся француз. - Между прочим, когда курица высиживает цыплят и потом старательно и заботливо их выводит в большую жизнь, она верх материнского совершенства. Француз вынул из стакана чайную ложечку, отпил глоток чая и, развернув конфету, неторопливо её распробовал. Заметив, что Таня внимательно наблюдает за его выражением лица, он одобрительно закивал головой: - Очень вкусные! На Западе примерно такого же класса конфеты намного хуже. А вот почему: понять не могу. - А вы у Володи спросите, - кивнула головой Таня в сторону Иванова. – Он большой ценитель конфет и знает о них и о фабриках, которые их выпускают, многое. Например, он любит некоторые рецепты конфет наших московских кондитерских фабрик. Особенно «Красного Октября», «Бабаевской», «Рот Фронта», а также Питерской «имени Крупской», «России» в Самаре. Ещё какие, Володя? - Кое-что Одесской кондитерской фабрики имени Розы Люксембург, Киевской имени Карла Маркса, Львовской «Светоч», - добавил Иванов. - И Харьковские, Володя, конфеты хорошие! – засмеялась Таня и потрепала Иванова за мочку уха. - Помнишь, как мы купили коробку харьковских конфет в виде футбольных мячиков? Они на дольки разделялись… Нам, правда, тогда по одному шоколадному мячику только досталось. Пока купались, собака бродячая подкралась: хрум-хрум и сожрала. А ты ей ещё приличный кусок колбасы дал. - Жалко её было, - развёл руками Иванов. – Ты же видела, какая она худющая была и сколько много сисек отвисало. Щенков, наверное, кучу родила. ************************ (Стр. 201.) - Ой! А как она на нас недоверчиво смотрела? - улыбнулась Таня. – Ей всё не верилось, что Володя из хороших побуждений колбасу предлагал, а не чтобы поймать и побить за конфеты. Даже потом, съев колбасу, она долго удивлённо и недоверчиво смотрела на нас, незнакомых ей людей, и не понимала, чем она заслужила к себе такое уважение. Кстати, Володенька!.. – Таня заглянула в глаза Иванову... – Ты мне тогда обещал рассказать попозже: от чего у тебя в тот момент такой грустный-грустный вид вдруг стал. Таня просительно положила свою ладонь на руку Иванова: - Я жду! Иванов тяжко вздохнул: - Мне тогда, Танечка, о нелёгкой полуголодной жизни некоторых людей внезапно вспомнилось. В том числе одна история про одинокую, брошенную мужем, женщину с двумя маленькими детьми, которую на два года посадили в тюрьму, лишили материнства, а детей отправили в детский дом. Это тоже на Украине было. В Винницкой области. Она работала в полеводческой бригаде. Зарплата маленькая. Пила. Хозяйство не держала. Изредка подворовывала в колхозе. Пила она бражку, самодельную. Зарплату не пропивала. Всю на детей тратила и себя. Но бывали времена: даже огрызки старых сухарей кончались и кушать было совершенно нечего. Вот и шла она чего-нибудь украсть из еды: либо зерна, либо комбикорма, чтобы кашу сварить; либо картошку из бурта, либо угля из колхозной котельной. Раз поймали – оштрафовали. Второй раз поймали – опять оштрафовали покрупнее со всё той же нищенской зарплаты. На третий раз – не пощадили! А между тем, там не было ни одной семьи, которая бы в колхозе не подворовывала. Причём, куда крупнее: кто сено, кто комбикорм, кто молоко, кто цыплят и гусят, кто поросят, кто телегами сахарную свеклу на корм скоту, кто кукурузу, кто зерно мешками… Однако не к кому-нибудь, а к ней, беззащитной и неказистой, прицепились. Француз с ярко выраженным недоумением на лице закачал головой: - Ужас! А адвокаты куда глядели? Заседатели? - Ой! Про наших адвокатов даже говорить не хочу, - отмахнулся Иванов. – Это былые трусливые судьи и прокуроры. А заседатели: то куклы-кивалы! Это может подтвердить Николай Петрович, который, как я понял, немножечко был знаком с должностью народного заседателя. ******************************************** (Стр. 202.) Лысоватый мужчина ничего не ответил, лишь насупился и, погрузившись в какие-то свои мысли, продолжал допивать маленькими глоточками вприкуску с конфетой крепкий чай. Таня, наполовину развернув фантик и заботливо протянув ему ещё одну конфету, предупреждающе постучала пальчиком по столику: - Я вас, мужчин, завтра буду персонально каждого с рук своих кормить, раз вы сами это не в силах сделать. Практически, ничего не съели…

Глава девятая.

Вторая дискуссия между Ивановым, «Первым», Николаем Петровичем и Таней о ситуации в СССР. Научно-технический потенциал СССР. Неожиданно на полотенце, что лежало на коленях лысоватого мужчины, полился чай. - Ой! Ой! Чай льётся на вас, Николай Петрович! – предупредила Таня, подставляя под капли ладонь. – Стакан лопнутый. Лысоватый мужчина поставил стакан на стол, убрал полотенце и оглядел свои светлые шорты. - Повезло! Не попало! – улыбнулась Таня. – Благодаря мне. Полотенце вам положила. Она вытянула из подстаканника стакан, осмотрела его со всех сторон и с удивлением на лице повернулась к Иванову: - Володя! Стакан целый. А чай вытекал. Смотри на полотенце какие пятна? *********************************************************** (Стр. 203.) - Тут не стакан виноват, - с усмешкой произнёс Иванов, осмотрев подстаканник и быстро сообразив в чём причина. – А наши горе–конструкторы-разработчики. Посмотри, Танечка, повнимательнее, как сконструирован и изготовлен подстаканник? Таня осмотрела со всех сторон подстаканник, но, ничего не поняв, пожала плечами. - Тебе, Танечка, твоё непонимание простительно, - взял из рук Тани подстаканник Иванов – Ты не специалист по конструированию. А тем халтурщикам, кто эти подстаканники разрабатывал, утверждал и принимал… я бы настоятельно предложил в добровольно-принудительном порядке написать-подать заявление о переходе на работу дворниками, подсобными рабочими, лифтёрами. Вот, присмотрись, Танечка, как изготовлен ободок, на котором держится стакан. Видишь какое там широкое внутреннее углубление? В нём-то и скапливается чай, когда плескается в стакане при толчках и качке вагона, или если проводник неаккуратно разливал его. Иванов передал подстаканник французу. Француз, внимательно осмотрев подстаканник, вынул свой стакан из подстаканника и опрокинул подстаканник на салфетку. На салфетке быстро образовалась большая бурая клякса. Заглянув внутрь подстаканника, француз понимающе улыбнулся и поднял взгляд на Иванова: - А я-то думал, что в Советском Союзе хотя бы конструкторы толковые. Вы же первыми искусственный Спутник на околоземную орбиту вывели. Затем ракету с человеком на борту. Атомный ледокол построили, судно на подводных крыльях… - Вот только на это и хватило сил, - засмеялся Иванов. – Во всём остальном отстали и продолжаем безнадёжно отставать. Надеюсь, вы видели нашу обувь, мебель, кухонную утварь, бытовую технику, наши убогие квартиры, дома, разбитые дороги. Наши общественные, извините, туалеты? *********************************************************** (Стр. 204.) - Зато по военной технике впереди планеты всей! – с гордостью вставила реплику Таня. - Знаешь, Танечка! – отмахнулся Иванов. – Если бы сейчас в нашем купе не ехал иностранец, я бы тебе кое-что поподробнее рассказал про нашу хваленую технику, армию, генералов. И почему наше вооружение некоторые развивающие страны до сих пор охотно покупают. Мне не так давно пришлось поездом в одном купе ехать с заместителем командующего военным округом. У него, правда, были на погонах не три звёздочки, как у знакомого тебе капитана первого ранга, а две. Но покрупнее, и не так расположены. Впрочем, и без него мне многое было понятно. Да и нашу прошлую советскую историю не следует забывать, когда почти все советские люди под мощным натиском тоталитарной пропаганды считали накануне 22 июня 1941 года свою армию самой-самой. Уверен и Афганистан поможет многим взглянуть на нашу военную мощь несколько иначе. - Мелочь всё это, Владимир Сергеевич! – улыбнулся француз. – СССР – далеко не всё Человечество. В одном месте Земли застой, в другом – бурное развитие. Как говорится: кто-то теряет, кто-то находит! Француз поставил свой с недопитым чаем стакан в подстаканник и, сделав глоток вприкуску с конфетой, добавил: - Судя по конфетам, не всё потеряно. Иванов пренебрежительно отмахнулся: - Приезжайте лет через десять – пятнадцать и вы увидите, какие у нас будут конфеты. Мы всегда лет на двадцать запаздываем от Запада, а затем с лихвой перекрываем. Поверьте моему опыту. Те будущие конфеты сохранят лишь нынешние названия, в остальном они окажутся совершенно другими конфетами: геномодифицированными, как у вас сейчас; на подсластителях, эмульгаторах, разрыхлителях; на ароматизаторах, идентичных натуральному, и прочей нечисти. Законы и правила мошенничества в бизнесе везде одинаковы. Только у вас такому бизнесу, благодаря активности общественных сил, быстро намордник одевают. А у нас, из-за их отсутствия, и отсутствия перспектив по их созданию, поскольку нет, и не будет просвещённого диктатора, долго-долго позволяют больно кусаться. ********************************************* (Стр. 205.) - Как же тогда быть? – хитровато улыбаясь, вопросительно посмотрел на Иванова француз. – Что же делать? Раз Российская земля не способна родить просвещённого Диктатора. Может выписать из-за границы или просить Всевышнего прислать с Небес? Иванов, усмехнувшись, вяло отмахнулся жестом руки: - Бесполезно! Сейчас, наверное, и сам Господь Бог бессилен. Да и зачем Ему нашими дрязгами заниматься? Что такое для него триста миллионов советских граждан? Это всего-навсего пять процентов общего населения Земли. А утонуть мы не утонем в любом болоте. Он это знает. Слишком цепкие. За травинку удержимся. Вот нахлебаться всякой гадости… Да. Нахлебаемся. Но, возможно, хотя бы после этого хорошо осмотримся, приглядимся: как соседи живут наши; попробуем поразмыслить и разобраться: почему у них лучше получается, чем у нас. Впрочем, особо-то лучше, не намного. Ну, побогаче живут. Чуть дольше. И только! Около любого из нас тоже немало богатых соседей. И что у них: жизнь лучше? Проблем меньше? Нет! Просто снаружи общий вид посолиднее и морда поупитаннее. А внутри точно такая же рухлядь, если не хуже. Тоже затхлая подвальная пустота и набор примитивных, не дающих покоя, хищнических животных инстинктов. - Согласен, – о чём-то задумавшись, еле заметно кивнул головой француз. – Дрязгами, бесспорно, ни один Бог заниматься не будет. Трёхсот миллионный народ для Бога – капля в море. Но пораженная болезнью одна шестая часть Земной суши – не шутка. Да ещё если учесть, что эта болезнь – эта проказа ХХ века – пытается прорваться через Афганистан к Индийскому океану. Через Кубу, Никарагуа и Венесуэлу - в Южную Америку. Через Анголу, Эфиопию, Ливию, Конго – в Африку. Через Ливан, Вьетнам, Корею, Кампучию, Китай – в Евразию. - Да, не шутка! – улыбнулся Иванов. - Аппетит у советских коммунистов действительно завидный. Но не так страшен Чёрт, как его малюют. Пустыни тоже опасны. И ничего! Природа справляется. Не позволяет пескам слишком разгуляться. ***************************** (Стр. 206.) Француз отрицательно качнул головой: - Пустыни по своей площади не достигли критических размеров. Достигнут – тоже жди беды. А Советский Союз достиг и продолжает свою экспансию на новые территории. Мир и природа с этим борется, чтобы не погибнуть. И, вне сомнения, победит. Но время эволюции идёт. Идёт неумолимо, неуловимо. Не остановить! Программа запущена. На очереди другие более важные проблемы и задачи, чем эта бестолковая мышиная возня. Или вы думаете, Земля и Солнечная система долго будут служить вам источником света, тепла и зонтиком над головой? - На мой короткий век хватит, - отшутился Иванов. – За всё остальное пусть Господь Бог беспокоится. А точнее те, - Иванов пальцем показал вверх, - кто нам такую колыбель сотворил. А нам, кесарям, должно быть «кесарево». Иными словами, нас надо кормить не наставлениями о долге, чести, совести и ответственности за будущее, а чем-то поконкретнее, поосязаемее. Реально дающее пользу сразу же, как только дело сделано. Кстати,– Иванов с добродушной усмешкой взглянул на француза. - Вы когда-нибудь косой косили травку? Француз отрицательно закачал головой. - Вот! – наставительно заметил Иванов. – А я косил. И постоянно косу точил прямо на поле. Чтобы легче было косить. Наточу и сразу с первого взмаха чувствую, что не зря точил. Сразу! Запомните: сразу – на сразу. А не через десять-двадцать лет. В крайнем случае, можно месяц подождать, как с зарплатой. Или год с отпуском. И лишь в исключительных особых случаях до трёх лет. Не более! Таким должен быть принцип вознаграждения в схеме: вы просили – мы сделали. Гони «бабки»! К горькому сожалению, между правителями и народом таких взаимоотношений не было и не будет. У нас любой плохо работающий руководитель совершенно ничем не рискует. В худшем случае вышестоящее начальство устроит ему словесный разгон и пересадит из одного мягкого кресла в другой. Конечно, и эта процедура наказания для любого начальника не очень приятная. Однако в отличие от кровавой сталинской эпохи – не смертельная. Шок быстро проходит, делаются соответствующие выводы и поправки относительно всего того, чем и почему не угодил. И работа опять становится безответственной и приятной. Лафа! Лучших условий труда и отдыха для пройдох, наверное, не придумаешь. Поэтому и лезут они, как черти, в руководящие кресла. Поэтому и расточают перед вышестоящим начальником преданные улыбки, хлебосольное гостеприимство и щедрость… Не за свой, естественно, счёт. ******************************************** (Стр. 207.) Производственная сфера. Заёрзав, как на иголках, лысоватый мужчин сел поудобнее, чтобы можно было ему лучше видеть лицо Иванова, и с возмущением произнёс: - Пройдох-начальников, действительно, предостаточно. Особенно на тёплых и высоких постах. Но далеко не все такие. Тем более, в конкретной производственной сфере, где работать приходится с утра до позднего вечера. А в последнюю декаду месяца и в последний месяц года без выходных. Возьму, к примеру, себя. Я работаю начальником крупного цеха по металлообработке. Коллектив почти в двести человек. Тридцать пять сложных станков. Двенадцать станков попроще. Работает цех в три смены. Три начальника смен, четыре мастера, технолог, механик, бригада ремонтников, бригада наладчиков, энергетик с пятью электриками, три бригады станочников. На работу приезжаю в семь утра. Уезжаю – в девять вечера. Проблем изо дня в день куча. Запчасти к станкам, оснастка, режущий инструмент, смазочный материал, доставка полуфабрикатов и отгрузка готовой продукции. Вопросы качества, техника безопасности. Поломки. Аварии. Производительность труда. Фонд зарплаты, плановые показатели, отчёты, табеля, графики, акты. Планёрки у главного инженера, совещания у директора. О каком тут отдыхе, о каком хлебосольстве и о какой щедрости может быть речь? Одна радость, что раз в год удаётся вырваться в отпуск. Иванов пренебрежительно отмахнулся рукой: - То, что вы сказали, оставив многое за кадром, мне давным-давно известно. Всё это так. Но вот, положа руку на сердце, ответьте честно о главном. Если бы этот цех был вашей собственностью, чтобы вы, как собственник, пожелали изменить в его работе? - Если бы, да кабы… Пустая болтовня, - устало вздохнул лысоватый мужчина. – Лучше посплю. Извините! ************************************** (Стр. 208.) Лысоватый мужчина встал из-за столика и неуклюжа полез на свою верхнюю полку. - И всё же, Николай Петрович, ответьте? – настойчиво попросил Иванов. Лысоватый мужчина, ничего не ответив, лёг на своей полке и повернулся лицом к стенке. - А вы бы, Владимир Сергеевич, будь на месте такого начальника-собственника, чтобы пожелали изменить в работе цеха? – улыбнулся француз. - Пожелал бы многое, но ничего бы не изменил, - усмехнулся Иванов. - А вот будь директором его завода, - Иванов пальцем показывает вверх, в сторону лысоватого мужчины, - и мне бы вышестоящие начальники палки в колёса не вставили, а наоборот, поддерживали и помогали, тогда бы многое и в цехах, и на заводе поменялось. - А поконкретнее выразиться можете? – пробурчал сверху лысоватый мужчина. - Пожалуйста. Скажу поконкретнее, - улыбнулся Иванов. – Я бы подсчитал в рублях все ваши цеховые издержки, которые несёте в течение месяца, квартала и года. Открыл бы каждому цеху в банке и бухгалтерии счёт живыми деньгами на эту сумму, определил количественный и качественный показатель по выпуску готовых изделий, ответственность за охрану и условия труда. Перевёл бы все заводские склады с инструментом, запчастями, смазочными материалами, красками, спецодеждой и всем прочим в режиме оптово-розничной торговли, собрал затем всех начальников цехов, подписал приказ об их финансовой самостоятельности и ответственности. Вручил каждому по чековой книжки и напомнил бы про Уголовный кодекс. ****************************** (Стр. 209.) - А если я уложусь в полсуммы банковского счёта? – повернулся от стенки с усмешкой на губах лысоватый мужчина. - В этом случае вы в праве по своему усмотрению начислять весь остаток в качестве дополнительной зарплаты и на прочие дела себе и своим подчинённым, – чётко ответил Иванов. - А вы, знаете, вы хотя бы представляете, какие зарплаты тогда у нас будут? – засмеялся лысоватый мужчина, придвинувшись к краю полки. - Особенно если такое на всех предприятиях ввести? Сейчас на нынешнею зарплату в магазинах хорошего товара почти нет, а на большую вообще ничего не будет. - Будет товар! Всё будет! – вмешался в разговор француз. – Тут как раз проблем меньше всего. Надо только руки развязать торговли. Сделать цены на товар рыночными: в соответствии со спросом и предложением. Проблема будет в другом. Инфляция на первом этапе такого пути окажется пугающе высокой. Недовольство населения от непонимания ситуации может приобрести критические формы, к глупому взрыву и неприятию, отказу идти по пути реформ. - Вот почему и нужен просвещённый Диктатор, - улыбнулся Иванов. – Но в данном случае мы ведём разговор не о государстве в целом, а об отдельно взятом заводе. ********************************* (Стр. 210.) Лысоватый мужчина наверху явно оживился. Он наклонил голову вниз, внимательно оглядел купе и, доверительно посмотрев на Иванова, улыбнулся: - В моём цехе, скажу вам по секрету, используются на некоторых станках режущие головки, стоимость которой превышает месячную зарплату станочника в два раза. На месяц по лимиту станочнику положено три головки. Это кроме кучи свёрл, развёрток, метчиков. Реальный расход не три головки, а четыре-пять. И такое с режущим инструментом по всем позициям. В тоже время при желании, повышенной аккуратности, при грамотном подборе режима смазки, охлаждении, скорости обработки, ремонте и наладки, станочник в состоянии справиться с месячным заданием используя две головки. Экономя, таким образом, за месяц почти полугодовую свою зарплату. А на свёрлах, резцах, развёртках, шлифовальных кругах, оснастки, электродвигателях, запчастях? А если поставить на каждый металлообрабатывающий агрегат электросчётчик, общую и индивидуальную систему очистки охлаждающей жидкости от микрометаллических частиц? К примеру, в моём цехе почти три года работал на агрегатном станке высококвалифицированный станочник. Довольно молодой: лет тридцати. За те три года я не помню случая, чтобы около его станка крутились ремонтники, наладчики, электрики. Сам всё делал. Следил и ухаживал как за собственностью. Этот станок был самый чистый, самый образцово-показательный, несмотря на свой большой, сложный и грозный вид. Машинисты мостового крана, когда перемещали по цеху груз, старались держаться как можно дальше от этого станка. Знали, не приведи Господь, если заденут, зацепят, ударят по станку. Неприятностей целый короб будет. За другие не так страшно. Там станочники промолчат. Сменщики его тоже чувствовали себя на этом станке, как коты за пазухой. Они также, благодаря ему, наполовину меньше лимита расходовали свёрла, метчики, резцы, развёртки. Каждый из них вместо трёх режущих головок, обходился в течение всего месяца двумя. В среднем же по цеху станочнику выдавалось на месяц по четыре головки. В совокупности с другими режущими инструментами – это около одиннадцати месячных зарплат. Представляете, какая разница? Там у троих расход на инструменты равен по тысячи сто рублей на каждого при зарплате двести десять рублей в месяц, у остальных по две тысячи двести при зарплате сто девяносто рублей в месяц. То есть, при почти одинаковой зарплате, потери в два раза больше. И это без учёта расхода электроэнергии, затрат на ремонты, наладки, стоимости оснастки, запчастей, охлаждающей эмульсии, смазок. Такова наша реальная советская политэкономика. Полнейший экономический дебилизм. И ничего в рамках цеха, как начальник цеха, я не вправе изменить. ********************************** (Стр. 211.) - А что, у вас нет пооперационных карт технологического процесса? – удивился француз. – Хорошего технолога? - Всё, что надо, мы имеем. И по бумагам всё в порядке, - тяжело вздохнул лысоватый мужчина. – Не хватает основного: жёсткой и неотвратимой ответственности смежников и, в силу такого факта, качественного полуфабриката. Он по твёрдости к нам поступает такой разношёрстный, что порой не только режущий инструмент, но и оснастка станков не выдерживает. - А назад такой полуфабрикат отправить? Штрафные санкции выставить? Пробовали? – ещё больше удивился француз. - Какой назад! Вы что? – воскликнул лысоватый мужчина. – Какие санкции! Если один-единственный монополист-поставщик, если до конца месяца или квартала осталось десять-двенадцать дней, и требуют любой ценой в полном объёме производственный план выполнить, не сорвать план поставок изделий другим предприятиям. Лысоватый мужчина опять затихнул, а затем, как бы сам с собой рассуждая, добавил: - Но с другой стороны, зачем мне в нынешних условиях надобна собственность? Вернее, подобная финансовая самостоятельность. Ведь придётся переучиваться, переходить на новые формы учёта и новые формы экономических отношений. Плюс: риск! Кроме того, я представляю, сколько сил и нервов потребуется для защиты своей финансовой самостоятельности. С цехом-то, ладно. Справлюсь. В нём эффективный порядок проще навести. А вот повыше: тёмный лес. Обложат, как зверя, эти браконьеры, и безжалостно, именем Октябрьской Революции и руководствуясь социалистическим правосознанием, будут пулю за пулей всаживать в самые жизненно-важные органы: выбивая копейку за копейкой. Иванов, не сдержавшись, засмеялся: - Зачем так мрачно? Если бы я был директором, вам бы это не угрожало. *********************************** (Стр. 212.) - Если бы, да кабы! – иронично усмехнулся лысоватый мужчина. – Быка в консервную банку закатывают. А про рогатых помельче говорить нечего. В своё время Алексей Николаевич Косыгин, тогдашний Председатель Совета Министров СССР, пытался в нашем не в меру расточительном Народном Хозяйстве хозрасчёт ввести на уровне бригад и цехов. Получилась сплошная профанация. - А вот если бы Иосиф Сталин со своим подручным Лаврентием Павловичем взялись за это дело? Был бы толк? Как вы считаете? – спросил, то ли в шутку, то ли всерьёз, француз у лысоватого мужчины. - Конечно, был! – весело хмыкнул лысоватый мужчина, но, о чём-то вспомнив, тут же стал серьёзным. – Жить-то всем хочется. Только толк этот был бы до поры до времени. Лет через пять всех нас к стенке поставили бы. Диктаторам слишком инициативное общество противопоказано. Им в мирное время более 5 лет нельзя давать рулить страной, ни под каким предлогом. - Может быть, именно поэтому эксперимент с хозрасчётом провалился? – продолжил интересоваться у него француз. - Да вроде бы нет, - без особой уверенности ответил лысоватый мужчина. – Сам Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин этого страстно желал. ЦК КПСС тоже было «за!». Даже поручило парткомам и профкомам активно содействовать повсеместному введению хозрасчёта. Ну и завертелась показушная бумажная канитель. Хотя, всего-то надо было дать нам, начальникам цехов, не декларативные, а живые деньги и обеспечить под эти деньги нас возможностью выбирать и приобретать нужный товар. То есть инструменты, запчасти, оборудование, электроэнергию, сжатый воздух, газ. Короче, всё, что цеху необходимо для нормальной работы, включая кадры. - А сколько получал тот станочник, которого вы очень хвалите? – задал новый вопрос лысоватому мужчине француз. ******************************** (Стр. 213.) - Как и все. От количества обработанных деталей. Кроме того, начислялась премия в пределах пятнадцати-двадцати процентов от заработка. Выходило около двести тридцати рублей в месяц. Терпимо по общепринятым меркам и средней зарплате по стране сто двадцать рублей. Однако… - лысыватый мужчина глубоко вздохнул и отмахнулся жестом руки, - всё это, честно говоря, так себе, по сравнению с той пользой, какую он заводу приносил. - А цеху? – поразившись услышанному, задрал голову кверху француз. - Цеху пользы, в принципе, при существующей экономической модели никакой, - усмехнулся лысоватый мужчина. – Просто легче и спокойнее мне, мастерам, технологу, механику, энергетику, отделу технического контроля. Потом, это же маяки в цехе. Хочешь не хочешь, а по ним другие ориентируются. Но, в то же время, они далеко не подарок. Каждый промах, каждую ошибку, каждую несправедливость в работе цеха видят. Да и всего завода. Наверное, такова природа ума. Поверьте мне на слово. Как практику. Очень непросто в психологическом плане управлять, а тем более… - лысоватый мужчина засмеялся, - манипулировать трудовым коллективом, если там есть не от мира сего. Прежде чем что-то решишь предпринять, десять раз подумаешь. Хотя, по большому счёту, многое не только от меня зависит. Приказ или распоряжение сверху я же не вправе отменить. - А что мешает платить больше таким? – пытается докопаться до истины француз. - Причин несколько. Но главная - пресловутый фонд зарплаты! - с уверенностью высказал вслух своё мнение Иванов. - Да. Именно фонд зарплаты, - подтвердил лысоватый мужчина. - А почему его уволили? – не унялся француз, желая понять до конца суть услышанного. ********************************* (Стр. 214.) Лысоватый мужчина повернулся на спину, расслабился и, глядя в потолок, окунувшись с головой в былое и улыбнувшись, весело заговорил: - Неудобный он слишком был для заводского начальства, парткома, профкома. Вот и уволили. Лично я старался как-то с ним ладить, идти на встречу. Ценил его как грамотного и высококвалифицированного специалиста, как умного человека. Но я же, начальник цеха. Не везде и не во всём у меня и моих подчинённых получалось всё как надо. Не до всего руки доходили. Поэтому, скажу честно, меня он тоже частенько во всеуслышание жёстко критиковал. А директора, главного инженера, техотдел просто допёк. Помню, как первый раз я с ним лоб в лоб столкнулся. До этого не думал и не гадал, что у меня в кармане появился твёрдый орешек. Когда его приняли на работу, он вёл себя тихо и мирно. Месяца два упорно ремонтировал и налаживал закреплённый за ним станок. Ежедневно выполнял сменные задания. Иногда задерживался допоздна. Как-никак, станок был сложный, больших размеров, многофункциональный, изрядно потрёпанный предыдущими станочниками и некачественными ремонтами. К сожалению, в цехе у нас было негласное правило. Каждый месяц работники ОТК составляли акты на якобы выявленный в работе станочников брак. Все станочники безропотно расписывались в актах. И бухгалтерия на основании этих бумаг удерживала за брак из зарплаты деньги. Суммы удержания были небольшие. Хотя детишкам бы хватило на полтора-два килограмма хороших шоколадных конфет. И все молчали, зная, что в противном случае работники ОТК найдут к чему придраться. В итоге: и станочникам было хорошо, потому-что ОТК к ним не придиралось, и ОТК - потому-что не было лишних нервотрёпок, в тоже время, вроде бы ими осуществлялся жёсткий контроль за качеством и бракоделы неотвратимо наказываются. Дирекции также было выгодно. Продукция как шла, так и шла своим чередом. Брак списывался фиктивно. А штрафы оставались в кассе завода. Так вот... Однажды новичок-станочник возмутился и отказался наотрез подписывать акт, заявив, что брак не выпускает и платить не собирается. ОТК обложила всю его продукцию тотальным контролем, а в акте, пойдя на подлог, вместо него расписалось. Бухгалтерия, как всегда, удержала за брак деньги. Однако, когда пришёл день выдачи зарплаты и станочник об этом узнал, разразился неимоверный скандал, так как пожаловался не директору, а в Комитет Народного Контроля. Подобная практика сразу же прекратилась. Тем не менее, все станочники цеха новичка осудили, боясь, что теперь будет ещё хуже. Я и сам, признаюсь, этого боялся, зная все огрехи. Но обошлось. Высокое начальство после встречи прямо в цеху со станочниками, где новичок умно выступил, убедительно доказав, что брак – это не вина, а беда цеха, порекомендовало директору и начальнику ОТК не давить на рабочих, не перекладывать свою вину, а по-деловому разобраться в причинах низкого качества некоторых видов продукции, подключить все необходимые технические службы, усилить входной контроль за поступающим полуфабрикатом и недостатки устранить. Конечно, никто ничего не устранил. Мы, то же самое, и раньше неоднократно пытались делать. Да не получалось. Наши поставщики к другому министерству относились, и модернизировать своё производство, тратить деньги ради нас, не собирались. Поэтому отдел технического контроля нашему цеху особо не досаждал. Потом помню я одно общезаводское собрание по случаю подведения итогов работы предприятия и вручения переходящего Красного Знамени. В президиуме: всё руководство завода, все начальники цехов; ответственные работники Московского горкома КПСС, из министерства Оборонной промышленности, ВЦСПС. Под самый занавес, перед концертом, секретарь парткома предложил рабочим в зале выступить, если есть желание, с напутствием в адрес руководителей завода во благо новых производственных успехов всего трудового коллектива. И что вы думаете?.. ********************************* (Стр. 215.) Лысоватый мужчина засмеялся. – Мой станочник встал и прямиком, не останавливаясь, пошёл смело к трибуне. Я аж заёрзал. Стало жарко. Ну, думаю, хана! Сейчас мой цех вывернет наизнанку. В президиуме все притихли и насторожились, В зале тоже! Все знали и понимали, что он абы что не скажет и дифирамбы петь не будет. Не дать ему выступить у секретаря парткома духу не хватило. Постеснялся именитых гостей. Единственно, кто пытался ему рот прикрыть, это директор завода, сказав, чтобы выступал коротко и по существу. Мой станочник, услышав сердитую реплику директора, усмехнулся и, обратившись в зал, улыбаясь, сказал: "Слышали? Не успел я слово сказать, а мне, работяге, уже пытаются рот замкнуть". Затем мой станочник поворачивается к сидящему в президиуме заместителю директора по материально-техническому снабжению и, указывая на него рукой, говорит: "Вот, полюбуйтесь на нашего замдиректора по снабжению Виктора Степановича. Лицо усталое от недосыпаний и опухшее от возлияний. Согласен, профессия снабженца непростая, трудная. Днём надо быть на заводе, вечером в ресторане с нужными людьми. Но пусть он здесь в зале ответит нам, рабочим, о наболевшем: почему он соглашается брать у смежников вместо качественного инструмента и запчастей за те же деньги откровенное барахло. Об этом у нас каждый работяга знает. И директор знает! И главный инженер, и ПТО, и начальники цехов. А расхлёбываемся мы: токаря, станочники, наладчики, ремонтники, электрики. В чём дело? И что нам, работягам, делать? Писать в партийно-государственный контроль или обращаться в прокуратуру?" Замдиректора хотел было что-то возразить, сославшись на отсутствие, на дефицит иного, но его вовремя остановил директор, который, увидев в руках станочника какие-то официальные бланки с печатями, быстро сообразил, что тот хорошо подготовлен и глупые оправдания зам. директора лишь усугубят обстановку. Чтобы как-то сохранить своё начальствующее лицо, директор пообещал лично и детально во всём разобраться. Станочник передал директору бумаги и объявил на весь зал, что это документы, подтверждающие наличие реальной возможности у замдиректора получать за те же деньги более качественные запчасти и инструмент. *************************** (Стр. 216.) Секретарь парткома, чтобы побыстрее избавиться от такого оратора, снова обращается в зал к желающим выступить. Однако мой станочник заявил, что не всё сказал. Зал поддержал его. Пришлось секретарю смиренно сесть и с напряжённым видом ждать, как дальше пойдут события. Станочник вернулся к трибуне и затронул проблему с шестнадцатым цехом, самым пыльным и холодным. Когда-то я там был тоже начальником цеха. Цех тот менее ответственен, чем мой ныне. Но по размерам раза в два больше. Окна там огромные, стеклянные. Их хорошо видно многим москвичам и гостям столицы. Поэтому, в соответствии с предписанием городских властей, мы их постоянно мыли до блеска. Снаружи: цех по озеленению и благоустройству, изнутри: мыли наши работники. Получалось: и с улицы красиво, и внутри светло. А вот с теплом не ладилось. Особенно в декабре, январе, феврале и марте. Окна большие, высотой метров пять, одинарные. Охлаждают помещение быстрее, чем нагревает отопление. Дотронешься до труб: вода кипит. Теплоносителем пар служил. Глядишь на термометр в цехе, температура чуть выше уличной. Зимой, при минус десяти, в цехе шесть-восемь градусов тепла. При минус пятнадцати, не более пяти градусов тепла. А специфика работы такова: в рукавицах не поработаешь. Только голыми руками. За окнами цеха бетонный забор и автодорога к заводоуправлению. Мимо не объедешь. Окна всегда на виду. Вот за эти окна и завёл разговор с трибуны мой станочник. Он напомнил руководителям завода, упомянув лично директора, главного инженера, главного энергетика, секретаря парткома и председателя профкома, что они ежедневно по несколько раз проезжают мимо тех огромных окон. Знают, что в шестнадцатом цехе с осени до весны холодно, что сейчас там всего шесть градусов тепла. Что рабочим голыми окоченевшими руками трудно выполнять многие технические операции. Напомнил о расклеенных по всему заводу красочных плакатах с призывами экономить энергоресурсы. Напомнил о неоднократных выступлениях руководителей с точно такими же призывами к трудовому коллективу, включая нынешнее собрание. И в конце задал директору вопрос: почему который год окна в шестнадцатом цехе с одинарными рамами. При этом он, правда, допустил бестактность, спросив у директора настоящий ли у него диплом о высшем образовании или липовый. Физику, говорит, слишком плохо знаете. ********************************* (Стр. 217.) - А, в самом деле, почему одинарные рамы? Не Африка же? – улыбнулся француз. - Мыть до блеска одинарные окна удобнее. Вот и все причины, - засмеялся лысоватый мужчина. - Зато потери тепла внушительные! – не понял логику начальника цеха француз. - А цех за отопление не отвечал и не платил, - пояснил лысоватый мужчина. – Это проходило по отделу главного энергетика. - А рабочие почему молчали? – пытается постигнуть ситуацию, как единое целое, француз. - Нет. Иногда о холоде говорили, - прозвучал ответ лысоватого мужчины. – Пришлось даже вдвое увеличить количество отопительных приборов в цехе, тепловой калорифер-генератор ставить. Но разве улицу нагреешь? Вверху тепло, а внизу всё равно холодно. Тем и кончилось. - И всё же, какова была конкретная причина его увольнения? – уточнил свой вопрос для большей ясности француз. – Нужны же были веские основания. Дело, как-никак, не дурака касалось. ***************************** (Стр. 218.) - Да. Такие люди себя в обиду просто так не дают, - соглашается с французом лысоватый мужчина. – Но случай помог. В конце квартала над цехом висела угроза невыполнения плана, а значит, весь инженерно-технический состав цеха мог лишиться квартальной премии. Цех лихорадило: ломались станки, не выдерживали повышенных режимов обработки режущий инструмент и оснастка. В третью смену на одном из станков сгорел электродвигатель мощностью в пятнадцать киловатт. Что делать? Приволокли со склада один, второй,.. Не подходят либо по валу, либо по креплению, либо по габаритам, либо по числу оборотов. Точно такой же двигатель стоит на станке нашего маяка-станочника. Станок не работал. Производственную программу на нём досрочно выполнили и сменщик, молодой паренёк, по просьбе своего главного наставника, заменял машинное масло в гидравлической системе. Начальник третьей смены вместе с мастером принимают решение: переставить электродвигатель с этого станка на другой. Сменщика обманным путём куда-то отсылают и, пока его нет, снимают электродвигатель. Снимают неаккуратно: разбивают закреплённую на валу крыльчатку воздушного охлаждения, а на станке из-за того, что работали вместо съёмника кувалдой, откалывают крепёжное чугунное ушко платформы, без которого не обойтись. И требуется много канители, чтобы заменить весь пришедший в негодность узел на новый. Однако самое смешное в этой истории то, что электродвигатель, хотя и похож внешне на сгоревший, к станку не подошёл: на валу оказалась иной конфигурации шпоночная канавка. Попробовали поменять на них роторы. Не получилось. Не подошедший электродвигатель в разобранном состоянии бросили рядом и о нём забыли. Утром, когда пришёл наш герой-станочник, шуму было до небес. Аж почернел от негодования. К обеду он написал две обстоятельные докладные. Одну на моё имя, другую – на имя директора, где просил разобраться и всю стоимость ремонтно-восстановительных работ взыскать с зарплаты начальника третьей смены. В противном случае он к станку больше не подойдёт. Всё руководство завода встало на защиту начальника смены, мотивируя тем, что администрация завода вправе остановить при производственной необходимости любой станок, разукомплектовать и даже выкинуть на свалку в металлолом. Короче говоря, начальника смены не наказали, станочник к работе на станке не приступил. И его уволили. ******************************* (Стр. 219.) Француз с явным недоумением вопросительно взглянул на Иванова: - Неужели такое возможно, Владимир Сергеевич? - К сожалению, возможно, - тихим задумчивым голосом подтвердил Иванов и, как бы оправдывая случившееся, добавил: - Там где власть жёстко не заставляют эффективно распоряжаться доверенными богатствами, где позволяют ей быть расточительной и за чужой счёт добренькой, такое повсеместно. - Николай Петрович! А он пробовал обратиться за защитой повыше? – поинтересовался француз у лысоватого мужчины. - Куда обращаться-то? – засмеялся над наивностью француза лысоватый мужчина. – Тем более, формально он не прав. Это не его личная собственность, а имущество предприятия. К тому же, его станок силами службы главного механика в течение двух дней отремонтировали. Самого же приказом под роспись временно переводили, на период ремонта, на другую равноценную работу. Так что никаких перспектив ни у него, ни у страны. - А почему нет у страны? – вопросительно посмотрел француз на лысоватого мужчину. - Дело в том, что чем выше человек поднимается по служебной лестнице, тем лучше он должен работать. К сожалению, такого не скажешь о нынешних начальниках в министерствах, на Старой площади и в Кремле. Они тормоз, а не мы, все нижестоящие. Тем более, такие как мой станочник, - тяжко вздохнул лысоватый мужчина. Прав не тот, кто прав, а у кого больше прав. Француз понимающе закивал головой: - Всё ясно теперь. Спасибо! Словом, избавились от него сразу же, как только возник подходящий момент. - А вы думаете с нами, начальниками, так не поступают? – усмехнулся лысоватый мужчина. - С неугодными рабочими ещё цацкаются, церемонятся, если не прогульщик, не пьяница. А с нами, если чуть пискнешь не так, разговор короткий: бери бумагу, ручку и пиши заявление на увольнение по собственному… И пишем! Не напишешь, уволят с треском и неприятной формулировочкой. И не оспоришь, не докажешь нигде: даже в суде. *********************************** (Стр. 220.) - Даже в суде? – переспросил с удивлением француз, глядя на Иванова. - Даже там, не удивляйтесь! – засмеялся Иванов. – Наши граждане обложены кремлёвскими законами, инструкциями, приказами, правилами столь многочисленными, жизненно не реальными, что выполнять их все попросту невозможно. Приходится постоянно их игнорировать, нарушать и откупаться деньгами, лестью, подхалимством, подарками, молчанием, беспрекословным подчинением. В итоге, каждый из нас имеет маленькую-премаленькую кучу прав и внушительную гору обязанностей. Причём, если все обязанности честно и добровольно выполнять, жизнь превратится в каторгу. Особенно, когда и без того общипанные, обглоданные права систематически нарушаются либо чисто декларативны. Кроме того, кремлёвские высокопоставленные идеологи очень часто любят произносить фразу типа: «Нет прав без обязанностей!». Начисто забывая при этом о том, что для прогрессивного развития общества куда важнее фраза типа: «Нет обязанностей без прав!». То есть, обязанности и права обязательно должны быть между собой сбалансированными, с постоянной подвижкой в сторону увеличения прав. К примеру, и мы, кстати, этой темы касались, каждый мужчина обязан пройти срочную службу в армии. Это, видите ли, почётный долг. Не более того! Но в связи с этой обязанностью возникают и права. Право вернуться в мирное время живым и здоровым домой после армии. Получить достойное вознаграждение за свой ратный труд. Ну, а если… тьфу, тьфу, возникнет беда, солдат и семья вправе рассчитывать, что государство перед ними в долгу не останется. Рассчитается сполна. К счастью, и многие обязанности наши декларативны. Но… до поры, до времени. То есть до той «поры, до того времени», пока ситуация не скатывается до критической точки, и жизнь терпима в силу существования в природе могучего принципа: «Ах! Ты так? А я тогда вот так!». ********************************* (Стр. 221.) Иными словами: нам урезают права, мы урезаем свои обязанности. Государство смотрит сквозь пальцы на наши нарушения обязанностей. И мы смотрим сквозь пальцы на нарушение государством наших прав. Как говорится, уступка на уступку. Таким образом, где правдами, где неправдами приспосабливаемся. Но беда в том, что так бесконечно долго продолжаться не может. Уступка на уступку ведёт страну к кризису. А социально-политическую систему к краху. Поскольку растёт преступность, особенно латентная; ухудшается экономическая и социально-политическая эффективность взаимоотношений. Замедляется и прекращается рост благосостояния населения. Слабо увеличивается и затем уменьшается продолжительность жизни. Народ ропщет. Ищет виновных. Начинает борьбу за свои права. Государству приходится требовать от народа соблюдения обязанностей. Усиливает репрессивные меры, пока не наступит равновесие: статус «кво». Если точки равновесия будут оказываться не в пользу народа, циклы повторяются с возрастающей силой. Если в пользу – циклы повторяются всё с меньшей и меньшей силой. Теперь я скажу конкретно о начальниках. У каждого из них есть должностные обязанности, за неисполнение которых они несут персональную ответственность. При приёме на работу либо при передвижении по службе начальник расписывается, что с обязанностями ознакомлен и согласен. Иначе на работу не примут! Количество обязанностей таково, что если их выполнять, то надо, чтобы в сутках было не двадцать четыре часа, а семьдесят два, либо перекладывать значительную часть своих обязанностей на других, зачастую негласно нарушая при этом штатное расписание, либо не выполнять. Тем не менее, ни один начальник никогда не заостряет на своих обязанностях внимания, прекрасно зная, что если он будет, как говорят в народе, «вась-вась!» с вышестоящим начальством, никто с него требовать выполнение всех обязанностей никогда не будет, и он сумеет легко приспособиться. Однако не дай Бог он начнёт переходить дорогу, да ещё с «пустыми вёдрами», вышестоящему начальству. Любые неисполняемые пункты обязанностей без промедления используют для сведения счётов. Потому что у каждого начальника права простираются только вниз на подчинённых, а обязанностей перед кем-то с самого-самого низу до самого верху. Не зря же возникла очень точная присказка: «Прав не тот, кто прав. А тот, у кого больше прав!» Поэтому любой судья в суде скажет: "Эти обязанности были? Были! О них знали?.. Вот ваша подпись! Значит знали! Не выполняли? Не выполняли! Чего вы тогда хотите?.." ****************************** (Стр. 222.) - Ясно! Спасибо! – улыбнулся француз. – В вашей стране производство – это продолжение политики, а не наоборот, как на Западе, где политика является продолжением производства. - У нас всё шиворот-навыворот, - пренебрежительно отмахнулся рукой Иванов, вздыхая. – Не зря народ мудро подметил, что: на Западе деньги делают власть, а у нас власть делает деньги. Или: Западный миллионер носит шубу мехом наружу, а советский миллионер – мехом внутрь. Иначе либо ограбят бандиты, либо посадит в тюрьму милиция. Хотя, на мой взгляд, то, что деньги делают власть либо власть делает деньги, простому народу пользы мало. Это две крайности при золотой серединке. Или я не прав, уважаемый Сержик?.. Француз хитро улыбнувшись, пожал плечами: - Вы же сами говорили, что прав не тот, кто прав, а тот, у кого больше прав! Когда много прав у капиталистов, они правы. Когда много прав у коммунистической власти – они правы. Если же много прав у народа – тогда народ прав. Поэтом... Именно поэтому мне не нравится ни Западный общественный строй, ни Восточный. А вы прозападник? - Я тоже не прозападник, - тяжко вздохнув, отрицательно качнул головой Иванов. – Запад, как и мы, в таком же тупике. Но у Запада есть шансы из него выбраться. А у нас нет! По крайней мере, в ближайшие 50 лет лично я выхода для СССР из этого тупика не вижу. Благодаря природным богатствам, в первую очередь нефти и газа, бездарные советские правители могут сидеть в своём Кремлёвском бункере и успешно держать оборону десятилетиями, сковывая милитаристским психозом, практически, всю планету. ********************************* (Стр. 223.) - Может пойти Западу на вас войной? – засмеялся француз. Иванов усмехнулся: - Только не это. Война всегда была безумством и таковым останется. Причём, по мере развития человеческой цивилизации и структурных в нём изменений, это будет видится всё нагляднее и отчётливее. Единственно, что может Запад сделать и что ему по плечу, это отвернуть от Советского Союза поляков, чехов, восточных немцев, румынов и тем самым развалить Варшавский военно-политический альянс. Затем отвернуть Прибалтику, Западную Украину и частично Кавказ. Но этот процесс также тернист, а, главное, долгий. И вряд ли эволюционная программа развития Земного Разума остановится и будет ждать, когда одна шестая часть суши избавится от «проказы». А потом?.. Что потом с Россией, с одной пятой частью суши делать? Снова клинья вбивать и пытаться отсечь Кавказ, Краснодарский край, Калмыкию, Ростовскую область, Башкирию, Чувашию, Татарию, Дальний Восток, Забайкалье и Сибирь? Калининградскую область и Чукотку? Скукожить Россию до границ XII века? Но на это потребуется весь ХХI век! Опять же. Что потом? Снова политические, экономические и финансовые интриги одних стран против других? Что, больше людям заняться нечем? Вы же сами сказали, что Земля и Солнечная система долго не будет служить нам источником света, тепла и зонтиком над головой. Что, на очереди другие, более важные проблемы и задачи, чем бестолковая мышиная метусня. - Но на ваш же век, Владимир Сергеевич, хватит! – пошутил француз. – Что вы так волнуетесь. - Я же русский!.. Иванов задумался. В глазах вспыхнули тёплые огоньки… ******************************* (Стр. 224.) – Родился на Волге, в Самаре. Любил рыбачить. Но дело даже не в этом. Все мы проходили детство. А в детстве ради конфетки, игрушки и внимания к себе, как известно, не бывает без драк, обид, слёз, эгоизма, каприз, открытых и скрытых противостояний. Повзрослев, мы осознаём, что давали в морду друг другу, кусались, царапались, обзывались, жаловались, сплетничали; кидались, порой, словно свора разъярённых дворняг, в битвы улица на улицу, деревня на деревню, двор на двор по сути из-за пустяков. Фактически, от недоразвитости ума, от недоразвитости понимания: как должны строиться отношения между людьми, в каких границах. За какую черту, за какие иные условные обозначения нельзя переступать ни при каких обстоятельствах. Но, даже повзрослев, став даже по-настоящему взрослыми и мудрыми, мы продолжаем не осознавать того, что как коллектив, как сообщество мы, на уровне государства и межгосударственных отношений остаёмся детьми, ведём себя как дети. Обзываем друг друга из своих песочниц. Сплетничаем. Друг на друга обижаемся, порой кидаемся. Только вместо разбитых носов и поцарапанных рук из-за мышиной возни, теперь следует бесконечная череда тысячи трупов, трупов, трупов; тысячи калек, тысячи трагедий. И это, не считая гигантских материально-технических потерь, которые могли бы быть использованы не во вред, а во благо каждому из нас по отдельности и вместе. Помню, как однажды меня, 11-ти летнего мальчишку, подловил в кустах, когда я возвращался с рыбалки, пацан постарше с ножом и отобрал все мои примитивные снасти вместе с рыбой-мелюзгой. Зачем ему понадобилось моё рыбацкое барахло: деревянное, срезанное в орешнике, кривое двухметровое удилище, с узлами леска, облезлый поплавок и ржавый крючок? Видимо повлияло плохое послевоенное детство, за которое, скорее всего, ему придётся расхлёбываться всю свою жизнь, маясь по тюрьмам и зонам, мыкаясь под постоянным прицелом и прессингом милиции. Расплачиваясь, таким образом за чужие грехи, за ошибки предыдущих поколений. И никто ему не посочувствует, не проявит милосердие, по-настоящему не поможет, а наоборот скажут: на цепь таких, в кандалы, на каторгу. И тяжёлой работой загрузить в каменоломнях либо урановых рудниках, чтобы не сидели дармоедами на шее государства, народа, а прибыль обществу приносили! - Неужели есть такие кровожадные? – не поверил француз. ********************************** (Стр. 225.) Иванов отмахнулся рукой: - Ой! Сколько угодно. Процентов шестьдесят. Не меньше. Француз удивлённо закачал головой и с интересом взглянул на Иванова: - А сорок процентов что думают? - По-разному, – вновь отмахнулся рукой Иванов со скептическим выражением лица. – Но, к счастью, не так агрессивно. Так как либо сами прошли через это, либо кто-то из их родственников, друзей, знакомых.

Глава десятая.

Про мужчин и женщин.

Спор о семейной верности, и почему мужчины не любят умных женщин. - Володя! – укоризненно посмотрела Таня на Иванова. – Ты опять в политику ударился! Давайте лучше поговорим о мужской верности. - Заодно и о женской! Хорошо? – засмеялся Иванов. - Не надо про них, - кокетливо строит глазки Таня. – Женщины редко изменяют! - Кто это тебе, Танечка, такую ерунду сказал? – снисходительно улыбнулся Иванов. – Мужчины с кем гуляют? С женщинами! На пару: он и она. То есть, сколько гуляющих мужчин, столько и гуляющих женщин. - Неправда! – потрепала Таня за мочку уха Иванова. – Мужчины, бывает, гуляют сразу с пятью женщинами! - Тогда получается что? – вновь засмеялся Иванов. – На одного гуляющего мужчину приходится пять гуляющих женщин. Так? Таня сосредоточенно задумалась, что-то соображая: - Ой! Я неправильно выразилась. Извини, Володя. Наоборот, пять женщин гуляют с одним… Ой! Подожди! Совсем запуталась. Не то! Пять мужчин гуляют с одной женщиной. Вот так правильно. ******************************* (Стр. 226.) - Опять неправильно! – весело улыбнулся Иванов. – Получается, что пять мужчин гуляют с женщиной-проституткой. Но в Советском Союзе проституции, как таковой, нет! - Есть! Я некоторых знаю, – не согласилась Таня. – И у нас в институте несколько таких девчонок имеется. - Не спорю! – жестом ладони с растопыренными пальцами прервал Таню Иванов. – Но согласись: их не очень много. И они погоду в вопросах верности или неверности мужчин не делают. Тем не менее, проблема общей верности, особенно в крупных городах, неимоверно быстро нарастает. К концу нынешнего года на сто зарегистрированных браков число разводов приблизится к пятидесяти. А лет через тридцать достигнет семидесяти. Вот и представь, Танечка: сколько верных и сколько неверных супружеских пар? Таня опять потрепала Иванова за мочку уха: - Всё равно среди мужчин негодяев и подлецов больше! - Ты права, Танечка, – нахмурился Иванов. – Но мы речь-то ведём не о негодяях и подлецах, а о верности. Хотя и то, и то между собой взаимосвязано. Начинается с одного и может закончится другим. А может и нет! Что пока чаще всего. Более того, процесс сей, способен пойти вспять. Особенно при мудрой государственной социальной политике. - А мудрой? Это как? – ненавязчиво поинтересовался француз. - Дивиденды требуется платить каждому с момента рождения. Такова моя позиция! – с твёрдыми нотками в голосе ответил Иванов. Таня, смеясь, треплет Иванова за две мочки уха: - Эй! Неисправимые политики! Вы мне лучше ещё раз доходчивее разъясните: почему всё же мужчины не любят умнее себя женщин? - А ты, Танечка, любишь глупее себя мужчин? – улыбнулся Иванов. - Нет. Не люблю! – качнула головой Таня. ************************************** (Стр. 227.) - Следовательно, - развёл руками Иванов, - чтобы женщина мужчину любила, он должен быть умнее её, а она глупее. Поэтому, что остаётся делать бедолаге мужчине, который хочет, чтобы сам любил и его любили? Ему приходится искать приятную сердцу женщину среди менее умных по отношению к нему. - Это, Володя, ты на что намекаешь? – игриво улыбаясь, шутливо погрозила Таня пальчиком Иванову. – Что я дура! Да! - Конечно! – засмеялся Иванов. – Мне тридцать пять лет, тебе двадцать. Чего же ты хочешь? А вот будь тебе сейчас, как и мне, тридцать пять, ты бы хитрее и умнее меня была бы намного. Сравни себя и своих парней – сверстников? - И ты бы тогда, Володя, меня бы отверг? Да? – с недоверием пытливо взглянула Таня на Иванова. - Естественно! – весело улыбнувшись, развёл руками Иванов. – Зачем лично мне нужна слишком умная и, следовательно, слишком хитрая девушка. Таня, став серьёзной, внимательно всмотрелась, качая отрицательно головой, в лицо ставшего дорогим ей человека, и тяжко вздохнула: - Неужели жизнь, и в правду, такая жестокая штука? - К сожалению, да! – медленно опускает голову Иванов и тоже, став серьёзным, тяжело вздохнул. - А может, Татьяна, не всё так плохо? – обратился к ней француз, понимая её душевное состояние. – Давайте я вам погадаю на судьбу? - Ничего не хочу я сейчас знать наперёд! – отрицательно закачала головой Таня. – Всё равно мне самой одной ситуацию не изменить. Сам же говорил, что я родилась раньше своей эпохи. Теперь будь, как будет! Авось, судьба моя не окажется злодейкой. ************************** (Стр. 228.) Гадание – это тоже спектакль, в котором чем больше неизвестных величин, тем талантливее должен быть актёр или актриса. Таня встала, чтобы быть поближе к лампе дневного освещения, поднесла свои ладони к глазам и внимательно рассмотрела на них линии. Затем пальцем поводила по ним, как бы измеряя и определяя их длину, глубину, крутизну поворотов и координаты точек пересечений. - Судя по линиям, штормовых предупреждений нет! – улыбнулась она и перевела свой взгляд на лысоватого мужчину. – Всё должно быть нормально. - А вы, что? Гадать умеете? – удивлённо закачал головой лысоватый мужчина. - Представьте себе, умею! – кокетливо улыбнулась ему Таня. – Когда к нам домой приходят гости, я всем обязательно гадаю. Даже сами просят. Особенно мужчины. Все считают, что у меня дар ясновидения имеется. Но, по правде говоря, это чепуха! Никаким ясновидением я не обладаю. Просто внутри, когда я беру в свои руки руку человека, появляется какое-то чутьё на его энергетику поведения и шаги по жизни, по энергетическому полю пространства. Вот дайте мне руку. Лысоватый мужчина охотно протянул ей свою руку. Таня подложила под протянутую ладонь лысоватого мужчины свою ладонь и, с мягкой нежностью заботливо удерживая её, осторожно раздвинула на ней его пальцы. - Теперь расслабьтесь. Так. Замечательно. Спокойнее, - улыбнулась она, ласково проведя кончиками своих пальцев по его пальцам через центр ладони к запястью. – Ага! Ну-ка, повторим. Всё верно! Вы очень любите, Николай Петрович, бархатные женские прикосновения. Надо же. Сердце у вас буквально замирает. А мысли в голове резко останавливают свой бег и медленно плывут, словно белые пушистые облака по синему небу. Ладно. Смотрим дальше: в глубину, в прошлое. Судя по энергетической линии вашего былого поведения, где я вижу частые, но не очень высокие всплески и глубокие довольно редкие провалы, молодость вы провели бурно, с победами и поражениями. Победы были, правда, не слишком эмоциональны, чего не скажешь о поражениях, которые пережили чрезмерно остро. Среди энергетических провалов имеются два с потерей памяти. Видимо теряли сознание. Толщина энергетической линии первой половины её длины в начале пути явно слабовата. Очевидно, родилась во время войны. Однако далее она окрепла и, плавно утолщаясь по нарастающей, скручивалась в канатик от физических нагрузок. Наверное, спортом увлекались… ******************************** (Стр. 229.) Таня для верности пощупала на руке лысоватого мужчины бицепс. - Нет. Не похоже. Мякоть. Видимо ошиблась. Ну да ладно. Продолжим всматриваться, оценивать и анализировать вашу энергетику дальше. Вторая половина энергетической линии начинается с волнообразного участка, связанного с колебаниями пространства. Скорее всего, в этот период вы проходили службу в Военно-Морском либо торговом флоте. Далее линия идёт ровная с небольшими сезонными колебаниями. Возможно, курортными. Их у вас чёртова дюжина! двенадцать! Это в прошлом. Теперь я вам скажу, что вас ожидает дальше. Ложите на мою ладонь вместо левой свою правую руку. Да. Так. Пальцы не растопыривайте. Наоборот, сожмите вместе. Расслабьтесь. Прекрасно! Таня провела по линиям на ладони лысоватого мужчины своими тонкими чуткими пальчиками. Сначала средним, затем безымянным и мизинцем. - Всё, Николай Петрович! Поднимите руку и ставьте свою ладонь в мою сторону. Хорошо! Правильно! Соединяю свою ладонь с вашей. Соединяем. Ровнее! Ого! Какой у вас организм жадный. Мою энергию буквально всасывает. Вы, как чёрная дыра. А с виду не скажешь. Всё. Стоп! Иначе от меня один футляр останется. Таня убрала свою ладонь. - Можете, Николай Петрович, руку опустить. С вами всё ясно! И так, слушайте мой прогноз: энергетическое поле вокруг вашей будущей линии жизни некоторое время будет сохраняться спокойным, не возмущенным и ваша энергетическая линия жизни сохранит свой ровный рост с небольшими сезонно-курортными колебаниями. Сохранит, примерно, в течении десяти лет: до 1990 года. Затем пойдёт резко вниз и ещё через десять лет рухнет в обрыв и будет лет пятнадцать по дну обрыва ползти до мощного, текущего там энергетического потока, с которым сольётся и умчится в неизвестные дали. **************************** (Стр. 230.) - Ну и прогноз! – засмеялся, качая головой, лысоватый мужчина. – Хуже тюремного приговора на пятнадцать лет. Мне что-то в это не верится! К 1985 года я, скорее всего, поднимусь по служебной лестнице до уровня главного инженера. А к 1995 году, возможно, стану директором завода. На пенсию меня, в худшем случае, могут отправить не раньше 2004 года. Хотя, от сумы и тюрьмы зарекаться глупо. Этой весной один мой родственник поскользнулся и неудачно упал буквально на ровном месте. До сих пор в больнице пластом лежит. Позвоночник повредил. Не дай Бог, конечно! Что касается прошлого, то я действительно в Морфлоте служил на Балтике. Боксом в молодости серьёзно занимался. Провёл 52 боя. Проиграл только 10. Восемь - по очкам и дважды побывал в нокауте. Меня бровь часто подводила. Рассекали. Если приглядеться, можно следы от тех травм заметить. - Николай Петрович! – засмеялась Таня. – А кто это вас надоумил в боксёры податься? В такую, как ваша, большую и круглую голову любой не промахнётся. Неужели её было не жалко? - Сейчас жалко. А тогда… - лысоватый мужчина, озарившись светлой улыбкой, отмахнулся рукой. – В молодости многое по-иному воспринимается. - А вот скажите, Николай Петрович, - обратился к лысоватому мужчине француз. – Как вы относитесь к спорту вообще и к профессиональным спортсменам в частности? - Особо не задумывался, - пожал плечами лысоватый мужчина. – Но в последние пятнадцать лет всё больше и больше негативно. Физкультурник превратился в спортсмена. Физическая культура трансформировалась в спортивные мероприятия и из кузницы здоровья превратилась в малопродуктивный политический и экономический бизнес. Вреда стало больше, чем пользы. Мне сейчас Западный профессиональный спорт, да и наш, в кавычках, любительский, стал напоминать бои гладиаторов Римской империи. Правда, на уровне не рабского, а наёмного труда. И от того по более мягким правилам к противнику, но не к себе, не к своему здоровью. ******************************** (Стр. 231.) - А ваше мнение, Владимир Сергеевич? – перевёл взгляд француз на Иванова. - Я согласен с Виктором Петровичем, - закивал головой Иванов. - Мне тоже многое не нравится в этом, как у нас очень любят подчёркивать горе-правители, массовом движении. Спорт высоких достижений давно не имеет ничего общего с мудрой народной присказкой типа «в здоровом теле - здоровый дух». Куда чаще он опирается на достижения фармакологии и изнурительные многочасовые тренировки, которые не оставляют спортсмену времени на умственное и духовное развитие. Единственно, что достойно пропаганды, рекламы и денежных вливаний, так это то, что делает человека гармоничным. Поэтому, на мой взгляд, необходимо чётко разделить понятия физкультура и спорт. Физкультура… точнее: физическая культура, должна всячески поддерживаться государством, быть настоящей фабрикой здоровья, а спорт – зрелищным театром, зрелищным мероприятием. Плюс ко всему, на принципах самоокупаемости, за счёт зрителей, а не бюджетных средств. В самом деле, с какой стати налогоплательщик обязан платить за то, чего не любит и не смотрит. Взять, к примеру, прошедшие три недели назад Олимпийские Игры в Москве, на которые наши правители потратили бестолково немалую часть государственной казны, а затем на каждом перекрёстке с 19 июля по 3 августа призывали советский народ болеть за наших спортсменов-паразитов, не приносящих обществу никакой фактической пользы и посвящаюших свою жизнь бездумной погоне за никому ненужными достижениями во вред своему организму. И это на заре двадцать первого века, открывающего перед человеком колоссальные возможности в познании себя и вселенной. Причём не ради того, чтобы кто из умственно ограниченных и отсталых личностей дальше и выше прыгал либо быстрее пробегал стометровку. Увы, современное советское общество настолько несовершенно и усреднено, что на людей, занимающихся по-настоящему важными делами, всем плевать. И живут они в большинстве своём на почти такую же нищенскую зарплату, типа той, что получают работники за выполнение своих тупых односложных трудовых обязанностей. Впрочем, может быть, Олимпийские Игры в Москве благотворно повлияли на нашу экономику? Повысили международный престиж страны? Помогли ей выбраться из кризиса? Нет, конечно. Поскольку Олимпиада, как и весь спорт в целом, тоже является зрелищем лишь для умственно зомбированных, не способных занять свой мозг более полезными и интересными развлечениями. Именно поэтому тупое быдло готово вечерами напролёт наблюдать с псевдопатриотичной гордостью за псевдопатриотичными достижениями в никому ненужных соревнованиях по тяжёлой атлетике, толканию ядра, метанию молота, копья. А затем из гранёного стакана тяпнуть 250 грамм водки в честь какого-нибудь идиота за принесённую в копилку своей сборной бесполезную золотую медаль. Кроме того, учтите, ныне спортсмены продаются и покупаются по всему миру как потребительские товары. Следовательно, если у тупорылой страны много денег или ей хочется дешёвой славы, то она может скупить всех чемпионов и быть непобеждаемой. Но вопрос: зачем простым её жителям тратить свои деньги на бессмысленно-показушные мероприятия и строительство грандиозных спортивных объектов в условиях деградирующей инфраструктуры, примитивного образования и убогой технической оснащённости больниц, поликлиник и фельдшерско-акушерских пунктов? Лично мне трудно себе представить более деструктивное поведение, чтобы услышать кто громче пукнет и увидеть кто дальше плюнет. Короче говоря, здесь опять всё упирается в правильность и умение рационально расходовать правителями народные деньги. То есть, как ни крути, нужна такая финансовая система, при которой Правители берут под всё и вся взаймы народные деньги под проценты с возвратом сугубо через банк. Таня легонько хлопнула по плечу Иванова: - Володенька! Пожалуйста! Давай я сяду на твоё место, а ты на моё. Хватит о политике. Очень хочу погадать Сержику. Иностранцу ни разу не гадала. Интересно, что у них там внутри. Нет, подожди! Сначала стаканы отнесу, чтобы проводник наше застолье не увидел. Таня унесла стаканы, быстро вернулась, навела на столике порядок, поудобнее села напротив француза и вытянула ладонь: - Ну, Сержик. Ложи свою левую руку на мою ладонь. Посмотрим, что было с тобой и что будет. ******************************** (Стр. 232.) Француз, шутливо улыбаясь, отрицательно закачал головой: - Сначала погадай Владимиру Сергеевичу. - Мы раньше друг другу гадали, - потрепала Таня за мочку уха Иванова. – У него энергетическая линия судьбы скачет то зубцами вверх, то зубцами вниз. Зубцы острые: большие и маленькие. Есть даже великаны. Почему так - непонятно. Странная какая-то жизнь. Лишь в самом-самом её конце энергетическая линия ровной становится, сверхспокойной. К такому вот выводу я пришла. А мне он нагадал спиральную судьбу. В виде волчка. Игрушка есть детская такая. Что означает будто с годами моя жизнь скручиваясь в спираль сначала из менее привлекательной станет более привлекательной, а затем из более привлекательной – менее привлекательной. Раздел, он считает, произойдёт к 1995 году. То есть, через пятнадцать лет, когда мне будет тридцать пять. Но я, по правде говоря, в это не верю. Володя подходит к гаданию с практической точки зрения, опираясь на свой житейский опыт, знания психологии, исходя из характера человека, среды обитания, окружения, которые с годами заметно меняются и, следовательно, длительный прогноз делают невозможным, точнее ошибочным. Чтобы правильно гадать, требуется чувствовать энергетику человека, видеть заложенный в нём энергетический код и уметь сопоставить его с генетическим кодом. - Вот уж наворотила, так наворотила, - не выдержав, засмеялся Иванов. – Нет, милая Танечка, это ты не сама придумала. Какая-то аферистка-гадальщица тебе подобную чепуху в голову вбила! - Володя! – взмолилась Таня. – Пожалуйста, не мешай! Покачав головой и ничего не сказав, француз положил свою ладонь на ладонь Тани и с усмешкой приготовился смотреть за её нехитрыми манипуляциями. *************************** (Стр. 233.) Таня пальчиками провела по ладони француза один раз, два, три и с удивлённым выражением на лице внимательно заглянула ему в глаза: - Странно, Сержик! А ну-ка постарайся максимальнее расслабиться. Таня снова повторила свои предыдущие движения и вновь с удивлённым выражением на лице внимательно заглянула ему в глаза: - Ничего не понимаю. Ноль внутренних эмоций! Всё невероятно ровно, одинаково, точно выверено, гладко. Мысли несутся с огромными скоростями, словно имеешь дело не с человеком, а со сверхмощным быстродействующим компьютером. Но самое интересное ощущение состоит в том, что чувствую себя как на айсберге в океане. Ладно! Не буду сочинять: прошлое увидеть не удаётся. Попробую понять будущее. Ложи, Сержик, на мою ладонь свою правую руку. Максимально расслабься. Таня провела по линиям на ладони француза своими тонкими нежными пальчиками: средним, безымянным, мизинцем: - Всё, Сержик! Поднимайте, свою руку и ставьте ладонь в мою сторону. Соединяемся ладонями. Ровнее. Прижимаем… На несколько секунд Таня сосредоточенно замерла, а затем, тяжело вздохнув, убрала свою ладонь: - Ваш организм, Сержик, энергетически замкнут: ни отдаёт, ни берёт. Находящаяся в нём энергетическая линия не имеет ни начала, ни конца. Нет на ней ни сучка, как говорится, ни задоринки. Она прямая. Таня опёрлась на столик локтями и, подперев голову ладонями, изучающее посмотрела на француза: - Видимо у вас на Западе, человека выпестовывают так, что он становится похож на живого биологического робота с уравновешенной психикой, примитивным алгоритмом небольшого количества инстинктов и, когда всё хорошо, безмятежной душой. - Неужели это плохо? – улыбнулся француз. - Не знаю, пожала Таня плечами. – Но, если имеется в душе что-то таинственное, загадочное – меня это больше привлекает. Да и вам, иностранцам, нравится не чья-то, а именно наша загадочная русская душа. Не так ли? ******************************* (Стр. 234.) Правда про загадочность русской души. - Странно. Первый раз слышу о загадочности русской души, - улыбнулся француз и стал серьёзным. – С чем же её едят? В чём она выражается? Таня пожала плечами: - Загадочность и выражается, по-моему, в необъяснимости. А в чём же ещё? Француз переводит вопросительный взгляд на Иванова: - Владимир Сергеевич! Вы что-нибудь знаете, слышали о загадочности и необъяснимости русской души? - А как же! Много-много раз! – усмехнулся Иванов. – Наши правители, и вслед за ними окололитературная интеллигенция, частенько о том говорят. Им сей миф, очень выгоден. Они, во-первых, хорошо знают, что данное словосочетание нежно и приятно ласкает уши обывателя, которому действительно приятно считать себя значительнее других, умнее, дальновиднее и наделённым особой божественной благодатной проницательностью в отличие от всех остальных людей на Земле. А во-вторых, это помогает им более внятно объяснять народу: почему они идут не в ногу и не тем путём с цивилизованным миром, а особым, авангардным, начертанным и предписанным свыше! И потому не они должны учиться у мира, что и как надо делать, а мир у них! Француз задумался, о чём-то размышляя, но не надолго. - А может всё же что-то есть? – улыбнулся он, глядя на Иванова. – Мне неоднократно приходилось слышать достаточно популярную у вас поговорку: «Русские долго запрягают лошадей, но быстро ездят!». Не усматривается ли здесь нечто загадочное в русских душах? *********************************** (Стр. 235.) Иванов отрицательно закачал головой: - Если речь идёт о долготерпении русских к издевательствам над собой и последующим взрывом страстей и эмоций, то опять же, чего тут удивительного? Вы же сами недавно сказали, что мы, русские, как люди, неплохие, если нас оценивать не скопом, а по отдельности. Но в совокупности, как сообщество, никудышные. Именно этим объясняется загадочное, в кавычках, наше долготерпение к издевательствам и надругательствам, которые нам пришлось пережить и придётся переносить из-за бесконечно-безответственных политических и социально-экономических экспериментов над нами наших властей. Между прочим, я всегда, когда разговор заходит на эту тему, говорю своим собеседникам следующее: «Оглянитесь вокруг себя. Присмотритесь повнимательнее к нашему индивидуально-бытовому поведению, к нашим межличностным взаимоотношениям. Что? Разве мы терпеливы? Озлобленность. Ругань. Угрозы. Оскорбления. Сплетни. Насилие». В какой стране, прошу сказать, похожий уровень есть? И тут же отвечаю. «Нет! Нашему терпению давным-давно пришёл конец. Просто с индивидуально-бытовой сферы на общественную оно не в состоянии распространиться, в связи с пониманием каждым своего собственного бессилия в отстаивании своих законных прав перед государевыми людьми либо непосредственно перед самим государством. Чтобы отстоять их в одиночку, обязательно нужна каждому подпорка в виде мощных общественных формирований, всегда готовых встать на защиту несправедливо ущемлённых интересов. Увы, их практически нет. Будут – тогда другое дело. Тогда русские из долготерпеливых станут нормальными, не взрывоопасными». - Опять, опять политика! – вздохнула Таня. – Отдохните! Почему люди, особенно молодые, не любят политику? Таня ножом разрезала яблоко на четыре части, на вилочке подала персонально каждому по кусочку и весело улыбнулась: - Странные вы всё же взрослыё люди. Особенно мужчины. И чем старше, тем больше. О чём бы речь между вами не зашла, обязательно коснётся политики. А вот мы, современная молодёжь, сейчас не такая. В нашей студенческой среде про политику речь никто не ведёт. - Ну и что хорошего? – вопросительно посмотрел француз на Таню. – Неужели быть лохами, пушечным мясом и жить оловянными солдатиками вам нравится? Между прочим, по отношению к политике можно легко и просто определить, кто перед тобой: социальный болван или нормально образованный человек? Для этого достаточно заговорить с ним о социально-политических проблемах и услышать от него ответ, что он политикой не интересуется, она ему не интересна и он не хочет ею забивать свою голову. Кстати, вероятность услышать подобный ответ очень велика. Так скажут почти 76 процентов взрослого населения, а в молодёжной среде - около 92-х процентов. В силу чего никто из них до сих пор толком не знает: во-первых, почему и ради какого чёрта были обмануты и ни за что, ни про что невинно погибли на Земле за последние сто лет от коммунистической заразы сотни миллионов людей; во-вторых, почему в самой России и затем в СССР коммунисты-большевики сумели обмануть народ и погубить десятки миллионов своих сограждан в эпоху так называемой «Октябрьской революции» 1917 года, гражданской войны, коллективизации, исправительно-трудовых лагерей НКВД, локальных войн типа испанской, финской, корейской, вьетнамской, афганской и прочих «горячих точках»; в-третьих, почему в СССР народ жил в 2-3 раза хуже, чем мог бы и должен бы жить, имея огромные природные богатства; в- четвёртых, почему у Советского Союза такая не эффективная экономика? И в- пятых, почему Советский Союз катится в пропасть. Поэтому, уважаемая Татьяна и те, кто не интересуется политикой, не пищите, не возмущайтесь по тёмным углам и закоулкам за нашу дебильную систему школьного, среднетехнического и высшего образования; за отсталую медицину и здравоохранение. Не удивляйтесь плохой работе правоохранительных и судебных органов, высоким уровнем насилия, лицемерия и лжи; непорядками на автодорогах, производстве и быту; низким качеством жизни, семейными неурядицами, плачевной демографической ситуацией, несменяемостью деградирующих правителей и тупой бюрократической верхушки чиновников. Ибо всё это, в конечном счёте, производные политики! То есть те, кто мыслит и ведёт себя аполитично, являются в социально-политическом плане оболваненными оловянными солдатиками и обрекают свою страну на развал. ********************************* (Стр. 236.) - Я тоже, когда был на иждивении родителей, - усмехнулся лысоватый мужчина, - про политику не думал и не интересовался. А когда пошёл работать и стал жить самостоятельно на свои заработанные деньги, то невольно пришлось задумываться о политике. Не очень сильно, конечно. Потому что в политике… В настоящей политике участвует только небольшая кучка приближённых к Политбюро. А остальных на пушечный выстрел не подпускают. Даже сверхумных! У меня родственник, работая в институте Востоковедения, регулярно участвует в разработке и подготовке рекомендаций для ЦК относительно политики. Но, вы думаете, их кто-нибудь из членов Политбюро читает? Никогда! У них на это ни желания, ни времени нет. Другие за них читают. Помельче и потрусливее. К тому же у этой шкурной мелкоты знаний и понимания с «гулькин нос». Верхогляды. И такая ситуация, по его словам, у ЦК с большинством исследовательских и информационных учреждений. Однажды он мне по-секрету знаете что сказал? Что ЦК интересуется лишь рекомендациями, обосновывающими действия, которые верхушке власти нравятся. И под этот горе-заказ приходится огромной научной машине крутиться! От того у нас, в отличие от Запада, такая провальная политика. Потому что там она, действительно, осуществляется, в конечном счёте, в экономических интересах страны, а у нас в идеологических. - А ваша жена Оля интересуется политикой? – с любопытством взглянула Таня на лысоватого мужчину. - Почти нет! – качнул головой лысоватый мужчина. – Ей не до политики. Двое детей, стирка, уборка, кухня, магазины, работа. - А кем она работает? - Заведующая детским садиком. - А сколько ей лет? - На пять лет моложе. Тридцать два. ******************************* (Стр. 237.) Для мужа, прожившего с женой более десяти лет, жена хороша лишь для будней. - А сколько лет той дамочке, которая вас провожала? – хитро улыбнулась Таня, продолжая расспрашивать Николая Петровича. - Двадцать восемь. - Она вам нравится? - Да! - Чем? - Хотя бы тем, что за двадцать четыре дня от неё ни одного укоризненного взгляда не увидел. Ни одной повелительной нотки не услышал. - Но, наверное, в своей семье она не такая? - Скорее всего, - поддакнул лысоватый мужчина. – Без трений в вопросах воспитания детей, поддержания порядка, семейного бюджета и прочего, обойтись невозможно. - Значит, не стоит замуж выходить? – улыбнулась Таня. - Честно говоря, теперь не знаю, - засмеялся лысоватый мужчина. – С каждым годом на этот вопрос становится отвечать всё труднее и труднее, сложнее и сложнее. Слишком много разводов. И их число постоянно увеличивается. Поэтому, если семья окажется крепкой, то, Таня, стоит. Плюсов больше, чем минусов. - А какой брак лучше: по любви или расчёту? - Однажды у кота спросили, - улыбнулся лысоватый мужчина, - что он больше любит: мясо или масло? - Мясло! – промяукал кот. Короче, на твой, Таня, вопрос, какой брак лучше и крепче: по любви или расчёту? Я отвечу так: по любви с расчётом! Нас выбирают, и мы выбираем. - А лично Вы, Николай Петрович, как женились? Тоже по любви и расчёту? - По любви без всякого расчёта, - сладко вздохнул Николай Петрович. - Удачно, считаете, женились или нет? – улыбнулась Таня. - Что знaчит для мужчины удaчно жениться? – засмеялся он. - Это зaсунуть руку в мешок с ядовитыми змеями и вытaщить оттудa медянку. Она хотя и кусается, но не так опасно, как гадюка или кобра. Именно в этом заключается мужская удача при выборе жены. И следовательно, мне с этим, можно считать, повезло. ****************************** (Стр. 238.) Таня перевела взгляд на француза: - Сержик! А вы как считаете? Надо замуж выходить? Француз разводит руками: - Дело это сугубо личное и частное. Кто друг за друга выходит – им решать. Но у вас, в Советском Союзе, женщина должна быть вдвойне осмотрительнее. При неудачном браке она в более трудном положении оказывается: как менее защищённая и в юридическом плане, и в моральном. Тут вашим законодателям необходимо что-то дорабатывать, менять. А вот что? Возможно, Владимир Сергеевич прав, считая, что помимо алиментов от отца, ребёнок должен получать с момента рождения, наравне со взрослыми, дивиденды от государства за ту часть, за ту долю богатств, которую он, как гражданин своей страны, унаследовал от предшествующих поколений и по праву имеет. Заметив, что Иванов сидит с закрытыми глазами и явно дремлет, француз приставил предупреждающе палец к своим губам и, показав на него Тане, шепчет: - Тише! Твой Володя спит! Таня повернулась к Иванову и ласково потрепала его за мочку уха: - Володенька! Устал, бедненький, за день. Замотался. Выпусти меня из-за столика и ложись нормально. Иванов открыл глаза, тряхнул головой, встал и посмотрел на часы: - Два часа тринадцать минут ночи. Значит, не зря на сон потянуло. К тому же, видимо, стук колёс вагона укачал. Извините! Таня вылезла из-за столика: - Всё-Всё, Володенька. Молчи. Не разговаривай. Не растревоживай сон. Ложись. Отдыхай. Пора. Ночь глубокая. - Лягу, лягу, Танечка. Не волнуйся. Но пойду, умоюсь сначала. Иванов взял полотенце, мыло, зубную пасту и щётку. **************************** (Стр. 239.) - Куда иголочка, туда и ниточка! – улыбнулась Таня. – Я тоже с тобой. Только подожди минуточку. Взяв пакет с туалетными принадлежностями, Таня повернулась к французу и лысоватому мужчине, приветливо улыбнулась и помахала каждому пальчиками: - Вы тоже не железные. Ложитесь, отдыхайте! Спокойной вам ночи! До завтра! В коридоре вагона никого не было. Стояла тишина, нарушаемая лишь привычным стуком колёс и поскрипыванием вагона. Первой в туалет зашла Таня. - Не торопись! – дал ей напутствие Иванов. – Помни: за дверью, как на боевом посту, стоит твой надёжный часовой. Выйдя из туалета, Таня чмокнула Иванова в губы: - Иди! Я подожду тебя. - Зачем? Не надо, Танечка. Чего ты будешь здесь в полумраке одиноко торчать? - умоляюще посмотрел Иванов на Таню. - Хорошо, пойду. Не беспокойся. Любовь – она во многом безрассудна. Когда Иванов вышел из туалета, Таня стояла с грустным видом около купе и глядела в тёмное окно вагона, за которым мелькали огоньки. Подойдя к Тане, Иванов положил ей на плечо руку: - Что, Танечка, не заходишь? Таня прижалась к его руке щекой: - Хочу побыть немножечко с тобой здесь. Грустно как-то на душе. Неужели действительно завтра будет наш последний день? Да и тот при свидетелях. Надо же, прикипела я к тебе. За двадцать четыре дня ты мне стал самым-самым близким человеком. Ближе чем родители. Неужто любовь способна так с ума сводить? Родители со мной двадцать лет волтузились. И вот: нате вам благодарность. Всего двадцать четыре дня – и я готова забыть их, умчаться неизвестно куда. Никогда бы не поверила. Ну-ка, дай мне, Володенька, свою руку… ***************************** (Стр. 240.) Таня просунула свои пальцы между пальцами Иванова, согнула их и, словно к чему-то прислушиваясь, замерла. - Да, тебе тоже, Володенька, чувствую, не сладко, - тяжко вздохнула она. – Знаешь, что давай сделаем? Давай встретимся не на Октябрьские праздники, как договорились, а на месяц раньше: в октябре, перед Днём Конституции, шестого числа. Там тоже три выходных, а при желании – четыре. Суббота, воскресенье, понедельник и вторник. А? - Танечка! Ну, я же тебе говорил: в сентябре и октябре меня в Москве не будет. - В таком случае тогда, - Таня решительно сжала пальцы Иванова, - скажи, куда мне приехать. - А что ты своим родителям скажешь? - То же самое, что бы сказала на Октябрьские праздники. - Но обманывать некрасиво, - заколебался Иванов. – К тому же родителей. - Это не обман, - улыбнулась Таня, чувствуя колебания Иванова. – А проявление гибкости ума. А потом, не забывай: я совершеннолетняя. Мне двадцать лет! - Ладно. Договорились. Шестого октября приеду, - вздохнув, согласился Иванов, взвесив все «за и против». – В Одессу прокатимся туда и обратно в вагоне «СВ». Пойдёт? Таня обрадовано сверкнула глазами и, поцеловав в губы, сладостно прижалась к нему: - Конечно, милый Володенька! Даже в пустыню Каракумы. - Пойдём спать тогда, - улыбнулся Иванов. – А то весь вагон давно спит, а мы одни колобродничаем. ******************************* (Стр. 241.)

Конец первой части.

Глава одиннадцатая.