Illicit Affairs

Когда начинаются каникулы, Ёнджун берет дополнительные смены, чтобы заработать больше денег. Он по-прежнему не удосужился спросить маму, почему она экономит на продуктах, и какая-то его часть даже не хочет пытаться. Ёнджун надеется, что она просто делает это неосознанно из-за стресса на работе. Работать в пекарне стало значительно легче. Некоторые пункты из меню он все еще не очень хорошо готовит, но по большей части первая неделя работы с Субином более чем помогла. Субин. Он думает о вчерашнем происшествии и незамедлительно чувствует укол вины. Пока он помогал Субину, Бомгю избивал какой-то незнакомец. Ёнджун даже не собирался оставаться с ним так долго. Он направлялся к выходу, чтобы подышать свежим воздухом, когда они с Субином столкнулись. Он и не заметил, как тот затащил его на танцпол, и ему оказалось очень трудно отказать парню. Он упаковывает дюжину пончиков в коробку для посетителя и размышляет о том, как быстро поменялся Субин, когда появился тот парень, Джэён, кажется. Субин превратился из беззаботного тусовщика в плачущее безобразие. Почему он вообще думает об этом? Ёнджун трясёт головой. Он старается сконцентрироваться на работе до конца дня. Когда он подвозил Бомгю этим утром, то обещал зайти к нему после работы. Его бедный друг проснулся с ужасным похмельем и выглядел довольно жалко. Ёнджун пакует для него несколько пончиков, когда смена подходит к концу, и аккуратно кладёт на пассажирское сиденье, направляясь к дому друга. Мама Бомгю отправляет его наверх. — Он не вставал с кровати, — говорит она, качая головой. Когда Ёнджун открывает дверь в спальню, он находит Бомгю, завернутого в свои простыни, на кровати с задернутыми шторами на окнах. — Тук-тук, — здоровается Ёнджун, проходя в комнату, ставит коробку с пончиками на прикроватный стол и запрыгивает к Бомгю. Бомгю стонет в ответ, но немного приспускает простынь, достаточно, чтобы видеть друга, который треплет его по волосам. — Я принес тебе пончики, — он говорит младшему. Тот садится, и Ёнджун передаёт ему коробку. Он улыбается, глядя, как Бомгю вгрызается в выпечку, и его лицо понемногу светлеет. — Как себя чувствуешь? — спрашивает Ёнджун, вытирая глазурь, в которой Бомгю умудрился измазать нос. — Ну уж лучше, чем этим утром, — пожимает плечами Бомгю. Шрам на его губе, вроде, зажил, и лишь болезненно желтый синяк остался на щеке. Рука Ёнджуна по-прежнему дёргается при мысли об этом, но он пытается прогнать свой гнев. Он встаёт. — Мне пора. Бомгю грустнеет, смотря на Ёнджуна. — Уже? — Мне нужно зайти к отцу пораньше сегодня, Сери хочет сделать последние измерения для моего костюма. Скоро его день рождения, — он похлопывает Бомгю по голове. — Черт, — бормочет младший. — Я забыл, — он смотрит на Ёнджуна с сожалением. — Я больше не могу пойти. Из Ёнджуна будто выбивают воздух. — Почему? — он спрашивает, пытаясь не выдать, что расстроен. — Мои родители запланировали поездку во время каникул, — жалуется Бомгю. — Я пытался отказаться, но папа стоит на своём. Я спросил, можно ли взять тебя, и они разрешили, но… — Но это не может случиться из-за моего отца, — подтверждает Ёнджун, засовывая руки в карманы. — Прости, Ёнджи. Я попытаюсь убедить их… — Нет-нет, — обрывает его Ёнджун и вздыхает. — Всё в порядке, Гю, я просто пойду один. — Тебе необязательно идти в одиночку. Пригласи кого-то ещё, — предлагает Бомгю. Ёнджун смотрит на него в молчании. Бомгю внезапно забыл, что он единственный его друг? Тот отворачивается и мнет пальцы. — Позови Субина. — Нет, — удаётся сказать ему спустя долгое время. — Почему нет? — Бомгю поднимает бровь. — Он тебе нравится. — Да? И какое вообще отношение это имеет к чему-либо? — хмурится младший. У Ёнджуна нет ответа на этот вопрос. Он машет головой. — Я не рассказывал ему о своей семье, — решает сказать он. — И было бы так плохо, если бы ты рассказал ему, Ёнджи? — вздыхает Бомгю. Когда Ёнджун не отвечает, младший просто пожимает плечами и слегка улыбается. — Просто предложение. И поторопись, пока твой отец не начал злиться. Ужин у отца длится дольше обычного. Он думает о разговоре с Сери чуть ранее, пока копается в своей тарелке с рисом. — Как вечеринка? — спросила мачеха, когда закончился замерять его. Ёнджун вспомнил о том коротком моменте, когда пьяный в стельку Субин лежал на его бедре. — Неплохо, — он сказал. Она улыбнулась в ответ и начала перебирать ткань в шкафу. — Как Бомгю? Ты уже сказал ему, что он может прийти с тобой на день рождения отца? — Он больше не может пойти, прости, что заставил тебя пройти через все это просто так… — Ёнджун морщится. Но вместо того, чтобы злиться, она скорее выглядит взволнованно. — Всё в порядке? Вы поссорились? Ёнджун машет головой и поднимает руки к груди. — Ничего такого, нет. Просто ему нужно поехать на каникулы в семейную поездку, и он не может отказаться. Сери бросает ему сочувствующий взгляд. — Мне жаль. Есть ещё кто-то, кого ты можешь взять? Ёнджун колеблется, и Сери ободряюще кивает, чтобы он заговорил. — Только один человек, наверное, — признался он, спускаясь с небольшого подиума, на котором стоял, после того, как Сери подала ему знак. — Тогда почему нет? — она спросила. — Я просто… — замолкает Ёнджун. И как он должен объяснить, что не привык иметь друзей, и приглашение Субина означало бы, что придётся открыть ему ту часть, которую он скрывал ото всех, кроме Бомгю? — Это из-за отца? — без злобы спрашивает Сери. Ёнджун сжимает губы и коротко кивает. — Не знаю, утешит ли это тебя, но, учитывая, что это его день рождения, он, скорее всего, не будет так сильно беспокоиться о тебе, — немного неуверенно говорит Сери. — Твой отец всегда такой… ох, как же сказать? Напыщенный? Противный? Тупой? Надменный? Ёнджун может составить целый список. — Он всегда был сфокусирован на своей репутации и репутации компании, — говорит Сери. — Поэтому он будет приятнее, чем обычно. Возможно, потревожит тебя раз или два. Рот Ёнджуна дёргается из-за выбранной ей формулировки. В итоге он послал Субину сообщение, не упоминая день рождения отца. Просто спросил, как у него дела после вечеринки. Пока что не было никакого ответа. Ёнджуна вырывает из воспоминаний рёнджунов голос. — Но почему я не могу танцевать, как Ёнджун? Ёнджун резко поворачивается в его сторону. Мальчик грустно глядит на отца, надув губы. Он никогда не видел, как Ёнджун по-настоящему танцует, но иногда, когда Ёнджуна заставляли присмотреть за Рёнджуном по приказу отца, он дурачился, чтобы развлечь его. Отец Ёнджуна сжимает челюсть. — Сери, ты выглядишь устало. Почему бы тебе не взять Рёнджуна наверх и уложить спать? Ёнджун сидит неподвижно и готовится к неизбежному. Сери расширяет глаза в тревоге и прочищает горло. — Со мной все в порядке, дорогой… — Сё, — прерывает Ёнджун. Он ничего не говорит, но встречается с ней взглядом и надеется, что она поймёт. Последнее, чего он хочет для своей мачехи, так это чтобы она попала под горячую руку его отца. Она неохотно закрывает рот, напряжённо встаёт, беря сына за руку, и тянет на выход, несмотря на его протесты. Его отец не тратит времени, обращая свой гнев на Ёнджуна, когда они уходят. — Чему ты учишь моего сына? — выплевывает он. Моего сына. Ёнджун пытается не фыркнуть. — Ничему, — честно отвечает он, безэмоционально уставившись на раздувающиеся ноздри отца. — Не ври мне, мальчик, — предупреждает мужчина. — Я ничему его не учил, — настаивает Ёнджун, едва сдерживаясь. — Когда ему скучно, потому что его папы никогда нет рядом, я про… Пощечина приходит быстрее, чем Ёнджун ожидал. Иногда он уворачивается, но на самом деле это никак не помогает и лишь злит его отца ещё больше, однако Ёнджуну это приносит удовольствие, поэтому он делает так, когда тот пытается ударить. В этот раз он быстро проходится его по щеке, настолько быстро, что Ёнджуну остаётся только стоять в шоке. Его рука дёргается, но он удерживает себя от того, чтобы положить её на щеку. — Мы закончили на сегодня, — спокойно оповещает его отец, что резко контрастирует с его настроением двумя секундами ранее. — Возвращайся домой к своей матери. Она, вероятно, нуждается в тебе. Он оставляет Ёнджуна, больше ничего не говоря. Когда он добирается до дома, то идёт на кухню, убедившись, что мама спит, и вытаскивает старый стакан из шкафчика. Он глубоко вдыхает, очутившись на улице. Не то чтобы это первый раз, когда отец бьёт его. Когда он младше, это случалось часто, но не было ничего такого, что могло бы вызвать посещение больницы или беспокойство учителя. После того, как отец ушёл, это прекратилось. Ёнджуну практически удалось забыть удары. Когда тот вернулся в его жизнь, стало сложнее игнорировать проблему. Отец не занимался этим с такой периодичностью, когда Ёнджун был ребёнком. Сейчас же это происходит каждый раз, когда он говорит что-то неугодное ему. Ёнджун научился держать язык за зубами, но в некоторые дни, как сегодня, кое-что проскакивает. Последний раз, когда отец бил его, был не один месяц назад. Тот упомянул, что его мать жалкая, а Ёнджун в ответ назвал его чем-то равносильно мерзким. Он смотрит на стакан в руке и изо всех сил швыряет в стену. Ёнджун вздрагивает и ругается, когда осколки отлетают и царапают его щеку. — Блядь, — бормочет он, чувствуя горячий поток крови, текущий по лицу. Он накрывает щеку рукой и осторожно убирает остатки стекла, прежде чем направляется внутрь. — И как я объясню это Бомгю? — стонет он, разглядывая порез в зеркале ванной. Он никогда не говорил ему, что отец бьёт его, никогда не думал, что это было достаточно серьёзным, чтобы упоминать. А ещё он не хотел, чтобы Бомгю волновался ещё больше, чем сейчас. Порез не такой глубокий, чтобы накладывать швы, но ему однозначно понадобится большой пластырь или что-то вроде этого. Он даже не уверен, что у них они есть. Он переворачивает каждый шкафчик вверх дном, но ничего не находит. Отлично. Он вздыхает. Придётся идти в магазин. Он оставляет машину у дома и решает пройтись пешком. Это нелогично, но щека краснеет от воспоминания о пощечине, и последнее, чего он хочет, так это постоянное напоминание о его отце. Если он сейчас сядет за руль, то попросту разобьёт автомобиль. К тому же, до магазина идти всего пятнадцать минут. Он проверяет задний карман на наличие кошелька и выдвигается. К тому времени, как он добирается до магазина, ткань пропитывается кровью, а кончики его пальцев окрашиваются в красный цвет. Зайдя в магазин, он сразу направляется в секцию с пластырями, игнорируя косые взгляды. Он осматривает полку в поисках нужной упаковки, пытаясь прочитать этикетки. Ёнджуновы очки сломались довольно давно, и, хотя его зрение не такое уж плохое, иногда ему по-прежнему приходится сложно. — Я не хочу видеть его, — он слышит знакомый голос. Ёнджун выпрямляется. — В таком случае, я не знаю, как ещё ты получишь свой телефон обратно, — второй знакомый голос говорит первому. Ёнджун быстро вытирает руки об штаны, хватая случайную коробку пластырей, и выскакивает из прохода быстрее, чем обладатели этих голосов успеют появиться. Возможно, это не они, но Ёнджун хочет уйти как можно скорее, чтобы избежать любых вопросов. В такую позднюю ночь открыта лишь одна касса, поэтому он нетерпеливо ждёт, стоя за мужчиной лет тридцати, покупающим пачку молока, чтобы замаскировать презервативы, которые он осторожно кладет на столешницу. Наконец наступает его очередь. Кассирша хмурится, глядя на его кровавые пальцы, но ничего не говорит, пробивая коробку. Одной рукой придерживая салфетку у щеки, Ёнджун дотягивается до кармана с кошельком, но вытаскивает вместо него телефон. Он тупо пялится на него. Он правда прошёл весь этот путь, чтобы в итоге забыть кошелёк? Кассирша прочищает горло, очевидно, не впечатленная. Ёнджун хочет кинуть коробку в неё. Он засовывает телефон обратно, изо всех сил пытаясь не закричать. — Простите, я просто… — Ёнджун? Ну что ж. Он вздыхает и поворачивается, стараясь не выглядеть слишком уж жалко. Субин в шоке смотрит на него, держа контейнер с мороженным одной рукой. — Ёнджун, — тревожно произносит Тэхён, стоящий рядом с ним, — ты в порядке? Ёнджун выдавливает улыбку. — Нормально. Просто хотел купить пластырей, но, похоже, забыл кошелёк, так что… Он виновато улыбается кассирше и прыжками выбегает из магазина, коротко махая им на прощание. Ёнджун засовывает свободную руку в карман и начинает двигаться к дому. Возможно, он повёл себя грубо, но ёнджуново настроение только ухудшалось с того момента, как он вышел от Бомгю, и ему не хочется объясняться сейчас. Он так поглощен своим раздражением, что не слышит шаги позади, пока чья-то рука не ложится на его плечо, и его разворачивают. Он молча смотрит на Субина, который пытается отдышаться. Наверное, ему пришлось бежать за старшим, чтобы догнать. — Вот, — говорит он, часто дыша, и передаёт Ёнджун коробку пластырей. — Это было необязательно. — У тебя буквально течёт кровь по лицу, — сердито усмехается Субин, бросая на него озадаченный взгляд. Не то чтобы он неправ. — Что ж, спасибо, — говорит Ёнджун, не зная, что ещё сказать. Он ждёт, что Субин уйдёт, но тот просто пялится на него. — Ты собираешься наклеить его или…? — спрашивает тот спустя какое-то время. Что ж, он собирался, но как-то странно заниматься этим, пока Субин наблюдает. Ёнджун вытаскивает телефон и открывает фронтальную камеру, пытаясь разглядеть порез, но он едва ли видит что-то из-за плохого освещения. Прежде чем он пытается предпринять что-то ещё, Субин берет его руку и осторожно тянет на себя. — Иди сюда. Он ведёт Ёнджуна к незнакомой машине, припаркованной у фонарного столба, и берет из его рук коробку. Он вытаскивает пластырь и помещает на ёнджунову руку, которой он держит пропитанную кровью салфетку, чтобы убрать её с пореза. Ёнджун молчаливо наблюдает за тем, как Субин осторожно заклеивает его рану. Его губы приоткрыты в сосредоточении. — Вот, — удовлетворенно объявляет он, не убирая руку с ёнджуновой ладони. — Тебе нужно очистить рану, когда доберёшься до дома, и наклеить другой. — Спа… — Ёнджун! — кричит Тэхён, прибежавший из магазина с пакетом в руке, и взволнованно смотрит на старшего, а Субин роняет ёнджунову руку. — Ты в порядке? Что случилось? Ёнджун натянуто улыбается. — Я в порядке, Тэхён. Просто небольшое происшествие. Мне нужно идти, но спасибо за помощь. — Где ты припарковал свою машину? Я не вижу её, — Субин хмурится, оглядывая пустую парковку. — Я пешком. — Черт, — Субин шлепает себя по лбу. — Давай мы отвезём тебя домой, — настаивает Тэхён, постукивая по капоту машины, рядом с которой они стоят. — Уже поздно, и у тебя идет кровь. Ужаснувшись мысли о том, что они оба увидят его дом, Ёнджун энергично машет головой. — Нет, я… — Тэхён, ты можешь завести нас обоих ко мне домой, а я отвезу Ёнджуна к нему. К тому же, он оставил у меня кое-что, и я хочу это отдать. Ёнджун ломает голову, пытаясь понять, что он мог забыть дома у Субина, и только когда они встречаются взглядами, он понимает, что тот врет. Почему? Ёнджун не знает, но это уменьшает список тех, кому пришлось бы врать о месте своего жительства, на одного человека, так что он не возражает. — Да, — соглашается он, звуча более напряжённо, чем ожидалось. — То есть, ага, это было бы здорово. — Я не против, поехали, — пожимает плечами Тэхён. Они втроём запрыгивают в машину, и Ёнджун молча сидит на заднем, пока Субин и Тэхён разговаривают. Он на мгновение задается вопросом, где Хюнин Кай. Ёнджун никогда не видел Тэхёна без него поблизости. — И что ты собираешься делать? — спрашивает Тэхён, смотря по сторонам. Ёнджун открывает рот, не зная, что сказать, но когда отвечает Субин, он понимает, что Тэхён на самом деле говорил не с ним. — Мне немного остаётся, ведь так? — Субин звучит отчаянно. — Мне нужно увидеться с ним, чтобы забрать дурацкий телефон. — Всё было так плохо? — спрашивает Тэхён, цепляясь взглядом за Субина. Субин не отвечает. Его друг решает не давить на него и включает радио до конца оставшейся поездки, и Ёнджун соврал бы, если бы сказал, что ему не было немного любопытно узнать, о чем они говорили. Когда они наконец приезжают к дому Субина, тот оборачивает руки вокруг Тэхёна в крепком объятии. — Всё будет в порядке, — он уверяет его и вылезает из машины. Ёнджун не понимает, о чем он говорит, но видит благодарную улыбку Тэхёна. — Спасибо, что подвез, — говорит Ёнджун, открывая дверь. Парень салютует ему в ответ, и старший присоединяется к Субину, махая Тэхёну на прощание, когда он уезжает. Ёнджун идёт к машине Субина, но тот машет головой. — Дай мне хотя бы помочь тебе очистить рану, — он настаивает. У Ёнджуна уже не осталось никаких сил, поэтому он просто соглашается, позволяя Субину отвести его в дом. Внутри не видно ничего дальше собственного носа, лунный свет едва пробивается сквозь плотно закрытые шторы. Ёнджун осторожно движется вперёд, стараясь следовать за Субином. Он цепляется ногой за ковёр и слепо вытягивает руки вперёд, чтобы не упасть. Его ладони приземляются на субинову спину, и тот заводит руку назад, чтобы поддержать Ёнджуна. Он успешно доводит его до своей комнаты в темноте, где наконец включает свет. Они оба несколько раз моргают, чтобы дать глазам привыкнуть, после чего Субин тянет его в ванную. — Садись, — приказывает он, похлопывая по столешнице умывальника, открывая шкаф над ней. Ёнджун делает, как велено, и чувствует себя немного по-детски, смотря на свои ноги. Раковина достаточно высокая, чтобы они не касались пола. Субин роется в шкафчике какое-то время, прежде чем достать несколько ватных дисков, дезинфицирующее средство и какую-то мазь. Помыв руки и намочив ткань, он кладёт полотенце на ёнджуново бедро. — Могу я? — Субин поднимает другую руку. Ёнджун кивает, и тот помещает худую ладонь на его челюсть. — Может быть больно, заранее прости, — извиняется Субин, снимая пластырь и прижимая влажную ткань к его щеке в попытках промыть рану. Сидя на столешнице, Ёнджун впервые оказывается с ним лицом к лицу. До этого ему всегда приходилось приподнимать голову из-за разницы в росте. Ёнджун смотрит, как Субин дует губы, сконцентрировавшись на очищении пореза. Так близко к нему он был только два раза: на вечеринке и в тот день в пекарне. Оба раза их прерывали. Хотя, наверное, нельзя использовать слово «прерывали», потому что тогда это значило бы, что они чем-то занимались, когда на самом деле и в тот, и в другой раз Ёнджун просто был на грани того, чтобы сказать что-то импульсивное. Ты такой красивый. Ёнджуну интересно, помнит ли Субин прошлую ночь. Он знает, что тот был пьян, поэтому особо не принимал его комплименты близко к сердцу. Тем не менее, он не может выбросить образ Субина, говорящего эти слова, из головы. Покрасневшее лицо, немного завитые волосы, прилипающие ко лбу, сбитое дыхание, глаза, пытающиеся сфокусироваться на Ёнджуне, и его губы… — Чёрт, — бормочет Ёнджун и отшатывается, чувствуя острую боль на щеке. Субин бросает ему виноватый взгляд и продолжает обрабатывать область вокруг раны на этот раз осторожнее. — Что случилось? — тихо спрашивает он. В его тоне нет любопытства, лишь чистое искреннее волнение. — Я бросил стакан в стену, и осколок отскочил и порезал мне щеку, — честно отвечает Ёнджун. Субин смотрит на него, но ничего не говорит, отбрасывает ватный тампон и второй раз ополаскивает руки. Он берет мазь из коробки и осторожно наносит ее на порез Ёнджуна. Ёнджун готовится к тому, что будет щипать, но вместо этого средство успокаивает воспаленную кожу. — Ты не спросишь, почему? — выпаливает Ёнджун, когда Субин наконец заклеивает рану. — Ты хочешь, чтобы я спросил? — спрашивает он, поправляя края пластыря. Ёнджун задумывается на мгновение и качает головой. Субин смотрит на него и улыбается, его ямочки такие мягкие на вид, что Ёнджуну приходится изо всех сил бороться с желанием коснуться их. — Тогда я не буду. Субин, казалось бы, не сказал ничего необычного, но Ёнджун ошеломлен тем, как просто тот согласился не допрашивать его. Наверное, потому что обычно он всегда готов защищаться, и у него заготовлено оправдание на любой случай. Бомгю всегда подчеркивал, что Ёнджун не обязан говорить ему то, чем ему неудобно делиться, но Ёнджун видит, насколько младший беспокоится о нем. Даже если он старается этого не делать, Бомгю постоянно задаёт вопросы, но Ёнджун не хочет, чтобы он переживал за него ещё больше, поэтому иногда просто не говорит всей правды. — Что с Тэхёном? — решает спросить Ёнджун, наблюдая за тем, как Субин прибирается. Субин останавливается на мгновение, прежде чем ответить. — Он пытается справиться с… разбитым сердцем. — Это Хюнин Кай? — глаза Ёнджуна расширяются. Субин смеётся и трясёт головой, поворачиваясь к нему со знающей улыбкой после того, как убрал все на места. — Тэхён и Кай лучшие друзья, и все. Хотя я уверен, поначалу Тэхён был влюблен в него. Ёнджун понимает. — Тогда кто-то другой разбил его сердце, — предполагает он. Субин встаёт перед ним и грустно кивает. — Мы были в магазине, потому что ему было плохо, и он позвонил мне, чтобы вместе съездить за мороженым, — объясняет Субин. Ёнджун понимающе кивает. Он делал так же с Бомгю, когда тому было грустно. — Почему ты соврал? О том, что я забыл что-то у тебя, — Ёнджун встречается взглядом с Субином. — Просто ты будто… запаниковал. Я пытался помочь, — Субин пожимает плечами. — Ох, — шепчет Ёнджун, — спасибо. Субин застенчиво улыбается в ответ. Внезапно Ёнджун не хочет уходить. Он не хочет идти домой и безрезультатно пытаться уснуть, в итоге продавая ещё больше своих вещей, пока глаза сами не закроются от бессилия. Он не хочет в одиночестве думать об обиде на своего отца и резкой боли от пощёчины. Он не хочет думать о матери и о том, что ей не хватает денег на продукты. Есть что-то в спокойствии этого мгновения, когда Субин, освещенный тусклым светом ванной, стоит перед ним, перебирая руками и мягко смотря на Ёнджуна, что пробуждает в нем желание не прекращать говорить, чтобы продлить его. — Ты хоч… — Можно мне… Они оба останавливаются и смеются. Ёнджун делает жест рукой, чтобы Субин сказал первым. Тот касается своего уха и отворачивается от старшего, когда говорит. — Я, э, просто хотел спросить, не хочешь ли ты остаться, потому что уже поздно, а мне технически нельзя водить… — Да, — прерывает его Ёнджун, выдыхая с облегчением. Субин в шоке смотрит на него, будто он не ожидал, что Ёнджун действительно согласится. — Ты уверен? Я не против, просто… — Я не хочу оставаться один сегодня, — тихо признает Ёнджун. Неловкость исчезает с субинового лица, а не ее место приходит понимание. — Я достану тебе одежды и сделаю нам чай, пока ты переодеваешься? — спрашивает он почему-то неуверенно. Ёнджун кивает головой, и Субин моментально исчезает в дверном проёме. Он вспоминает, как в последний раз надевал его футболку и чувствовал, будто тонет в ней. Хотя, несмотря на это, она все равно почему-то была комфортной. Футболка очень сильно пахла Субином; как свежевыпеченные хлеб и кексы в воскресное утро. Субин возвращается спустя мгновение с похожей футболкой и штанами, и Ёнджун благодарно их принимает. — Твоя щетка и полотенце для лица ещё здесь с прошлого раза, — Субин стучит по шкафчику за Ёнджуном. — Скоро увидимся. Сказав это, он уходит и оставляет Ёнджуна в одиночестве. Он быстро переодевается и смотрится в зеркало. Можно с уверенностью сказать, что выглядит он паршиво. К счастью, краснота от пощёчины отца пропала, и единственная тревожная вещь на его лице – это порез на щеке. Тем не менее, его волосы растрепаны, и он выглядит так же устало, как и чувствует себя. Он пытается пригладить отдельные пряди над головой. Волосы становятся слишком длинными, и Ёнджун начинает уставать от чёрного. Он мог бы спросить Бомгю, разрешит ли его мама использовать немного краски, чтобы поменять цвет. Завязав футболку в узел спереди и умыв лицо, он выходит из ванной. Субин ещё не вернулся, поэтому Ёнджун садится на край кровати и вытаскивает телефон. Там только сообщение от Бомгю. Мы можем созвониться? Ёнджун хмурится и набирает номер Бомгю. — Что случилось? — спрашивает Ёнджун, когда младший поднимает трубку. — Ты о чем? — отвечает Бомгю, звуча совершенно сбитым с толку. — Ты просил позвонить, — объясняет Ёнджун. — Я постоянно тебе звоню, ничего не случилось, — смеётся Бомгю. — Точно, — он массирует виски. — Ты в порядке? Как прошёл ужин? — голос младшего звучит приглушенно, наверное, он лёг на кровать. — Нормально, — отвечает Ёнджун короче, чем хотел бы. — Значит, плохо? — он произносит это больше как утверждение, нежели вопрос. — Я сказал, я в порядке, Бомгю. В этот момент входит Субин с двумя кружками в руке. Он хочет что-то сказать, но понимает, что Ёнджун говорит по телефону, поэтому молча помещает стаканы на стол, прежде чем забраться на кровать. — Это снова из-за отца? Ёнджун слегка отворачивается от Субина. — Я же сказал, что все нормально. — Что ж, прости, но это не убедительно. Ты всегда говоришь, что все нормально, хотя это не так. Ёнджун раздражённо вздыхает. — Что ты хочешь услышать от меня? — прежде чем Бомгю может ответить, он продолжает. — На самом деле я не в порядке, но ты ничего не можешь с этим сделать, поэтому не волнуйся, Бомгю, и спасибо за беспокойство!? — Почему ты так говоришь со мной? — спрашивает Бомгю с оттенком боли в голосе. — Как? — огрызается Ёнджун, полностью осознавая, о чем говорит младший. — Я не знаю, — тихо говорит Бомгю. — Забудь, наверное, я принимаю близко к сердцу. Спокойной ночи, Ёнджун. Звонок обрывается. Ёнджун хочет бросить телефон об стену. Он почти что забывает, что находится в доме Субина, пока не чувствует его руку на своём плече. — Остынет, — шепчет Субин, передавая ему кружку чая. Ёнджун принимает её и усаживается поудобнее, копируя Субина, который прислоняется к изголовью кровати. — Что случилось с твоим телефоном? — спрашивает Ёнджун, чтобы отвлечься, вспомнив, о чем говорили Субин и Тэхён в магазине, прежде чем он столкнулся с ними. Поначалу Субин, кажется, не понимает, но вспоминает через мгновение. — Я потерял его на вечеринке. Кое-кто нашёл его, и хочет встретиться, чтобы отдать. — Кое-кто? — Его зовут Джэён, — вздыхает Субин. К Ёнджуну приходит озарение. — Ох, твой бывший, — вспоминает он. Субин замирает. — Подожди, как ты…? — к нему приходит осознание, и его лицо превращается в смесь стыда и ужаса. — Я сказал тебе на вечеринке? Ёнджун не может сдержать смех. — Расслабься, Ямочки. Да, на вечеринке. Я врезался в тебя, а потом появился Джэён. Он пытался поговорить с тобой, но ты не хотел, поэтому утащил меня, и мы зашли в ближайшую комнату. Ты просто рассказал мне, что случилось между вами, нечего здесь стыдиться. Субин с сомнением смотрит на него. — Окей, правда, еще ты плакал, — добавляет Ёнджун. — И назвал меня красивым, но… Субин давится чаем. Он кашляет, и жидкость разливается на всю его одежду. Ёнджун сдерживает смех и хочет забрать у него кружку, чтобы предотвратить дальнейшую катастрофу. Он быстро вынимает её из его крепкой хватки и говорит ему подождать, пока он принесёт салфетки из ванной. Когда он возвращается минутой позже, Субин выглядит настолько смущенным, что Ёнджун невольно смеется. — Пожалуйста, хватит, — мямлит Субин, его красные уши становятся ещё более тёмного оттенка. Ёнджун садится рядом с ним и начинает вытирать, больше не смеясь, но с улыбкой на лице. — Прости, — извиняется Ёнджун. — Просто иногда ты такой милый. — Сколько я тебе рассказал? — спрашивает он немного напряжённо. — Смутные детали, — уверяет его Ёнджун. — Он нравился тебе больше, чем ты ему, вы никогда не встречались на публике… Ёнджун достаёт ещё больше салфеток, вытирая субиново лицо, и движется от подбородка к его губам. Он понимает, что думает о том моменте, когда Субин сказал, что у него красивые глаза. Он едва услышал тот комплимент, потому что думал о том, какие красивые губы Субина. Совсем как сейчас. Форма такая уникальная, думает он. Почти как сердце, когда он дуется, или когда ест, и… Субин прочищает горло. Ёнджун отводит взгляд и смотрит на парня, который выглядит так, будто съел миску острого рамена. — Это все, что ты сказал, — говорит он отвлеченно. — И не волнуйся, ты не говорил ничего такого. Субин сглатывает и отворачивается, отказываясь встречаться взглядом с Ёнджуном. — Так вот, твой телефон, — напоминает старший, поднимаясь, чтобы выбросить салфетки. — Ох, — говорит Субин. — Да… Он нашёл его на вечеринке. Должно быть, он был разблокирован, потому что Джэён написал Тэхёну и попросил меня встретиться с ним завтра, чтобы отдать его. — И ты не хочешь, — предполагает Ёнджун, возвращаясь на кровать. — Нет, но мне придётся, — неловко пожимает плечами Субин. — В любом случае. Он поднимается, чтобы почистить зубы, и тут Ёнджуна озаряет. Поначалу он ничего не говорит. Субин желает ему спокойной ночи, и он пялится в потолок какое-то время, прежде чем слышит сбоку шорох, означающий, что Субин ещё не спит. Ёнджун поворачивается набок, чтобы лежать лицом к Субину, который открывает глаза, реагируя на движение. — Джуни? — шепчет он и моргает, чтобы привыкнуть к темноте. — Я пойду с тобой, — предлагает Ёнджун. — Забрать телефон. Чтобы ты не был один. — Ты не обязан делать это, – машет головой Субин. — Ты не дал мне закончить, Ямочки, — упрекает Ёнджун, протягивая руку, чтобы ткнуть его щеку. — Я пойду с тобой, если ты сделаешь кое-что взамен. Замешательство на субиновом лице сменяется любопытством. — Что? — Я пойду с тобой, если ты пойдёшь со мной, — предлагает Ёнджун. — Пойду с тобой? — Субин замолкает. — Пойдёшь со мной на дурацкую вечеринку по случаю дня рождения моего отца. Субин вскидывает брови. — Не слишком ли рано? Не хочу так вторгаться на семейное мероприятие. Ёнджун трясёт головой. Он понимает, что его рука все ещё на субиновой щеке, и одергивает ее. — Я должен был взять Бомгю, но он уезжает с семьёй на каникулы. Я не могу справиться со своим отцом в одиночку. — Тебе не нравится твой отец, — утверждает Субин. — Ненавижу его, — правдиво признается Ёнджун. Субин нерешительно смотрит на него, а потом кивает головой. — По рукам. — Ещё ты должен пообещать, что не перестанешь общаться со мной после встречи с моим отцом, — улыбается Ёнджун. Он протягивает мизинец, и Субин недоверчиво смотрит на него. — Не может же он быть настолько плох, — спрашивает он, на что Ёнджун просто фыркает и трясёт пальцем. Субин вздыхает и берет его мизинец своим. — Обещаю, что все равно буду твоим другом после того, как встречу твоего отца. В этом положении они и засыпают – улыбаясь и держась мизинцами.

***

Может, потому что субинова кровать удобнее его, Ёнджун обнаруживает, что действительно хорошо отдохнул ночью, несмотря на свои тревоги. Однако мать Субина очень встревожена, когда на следующее утро обнаруживает Ёнджуна в его постели. Ёнджун мирно спит, когда слышит, как открывается дверь. Поначалу он игнорирует это, думая, что это Субин ушёл в ванную. Только потом он понимает, что он бы почувствовал, если бы тот встал с кровати, и тут же слышит голос мамы Субина. — Бинбин, куда ты положил… Что Ёнджун делает в твоей кровати!? Глаза Ёнджуна распахиваются, и он медленно садится, очень спокойный, в отличие от Субина, который резко поднимается на кровати. Сначала он пребывает в полнейшем замешательстве, но потом к нему приходит осознание, когда он переводит взгляд с Ёнджуна на возмущённое лицо матери, стоящей у двери. Он вскакивает, двигаясь быстрее, чем Ёнджун когда-либо видел, с лицом красным, словно нос клоуна, и бросается к своей матери. — Мам! — он кричит почти так же громко, как она. — Что я говорил тебе о входе без разрешения? Он толкает её из комнаты и выходит сам, закрывая за собой дверь. Ёнджун слышит, как они разговаривают тихим, но настойчивым шёпотом прямо за дверью. Он не обращает на них внимания и берет свой телефон, проверяя время. У него ещё есть время зайти домой и переодеться, прежде чем начнётся его вечерняя смена в пекарне. Он надеялся поговорить с Бомгю перед работой, но это может подождать. Говоря о его друге, он не получил ни одного сообщения от него с прошлой ночи. Ёнджун не винит его. Он без надобности спроецировал на Бомгю свою злость. Ёнджун говорит себе не забыть купить для него торта, когда смена закончится, чтобы отдать в качестве извинения. Субин возвращается и прислоняется спиной к двери, его взгляд избегает Ёнджуна. Он выглядит так, будто бы хотел быть где угодно, но не здесь. Улыбка появляется на ёнджуновых губах. — Пожалуйста, не издевайся надо мной из-за этого, — мямлит Субин. — Как ты ешь яйца?

***

—Твоя нога отвалится из-за таких скоростей, Ямочки, — замечает Ёнджун, переставая вытирать столы, чтобы положить руку на дергающееся субиново колено. Субин смотрит на него виновато и закусывает губу. День Ёнджуна проходит немного иначе, чем он планировал, потому что субинова мама настояла, чтобы он остался позавтракать. После этого его родители предложили подвезти его в пекарню, заявляя, что было бы бессмысленно ехать домой, когда он мог просто одолжить одежды у Субина и собраться у них дома. Ёнджун немного колебался, но после их уговоров сделал, как они сказали. А теперь, под конец смены, они с Субином ждут, пока придёт Джэён и вернет телефон. Тэхён помогал Субину договориться с Джэёном о встрече, но Ёнджун был тем, кто предложил пекарню. Это самый удобный вариант. Ёнджун мягчает, когда поднимает взгляд со стола, который вытирал, на Субина. — Он так сильно тебя ранил? Лицо Субина тускнеет, и вся храбрость, которой он пытался набраться в последние несколько минут, пока они ждут, исчезает за мгновение. Небольшое взаимодействие, которое Ёнджун наблюдал между ними двумя, дало ему хорошее представление о том, кто лучше справился после расставания, но ему все ещё любопытно, почему Субин был таким разбитым. — Он был первым, кого я поцеловал, — говорит Субин, держа голову в руках. — Прости. Это было глупо, слишком много информации. — Это не глупо, — уверяет Ёнджун, но это не убеждает Субина. Ёнджун вздыхает и снимает свой фартук, пытаясь придумать, как отвлечь его. — Какой у тебя любимый фрукт? — Клубника, — не задумываясь, отвечает Субин. Ёнджун мог бы догадаться – фрукт, который всем нравится, для человека, который всем нравится. — Мой – киви, — говорит он. — Никогда не пробовал, — признается Субин. — Текстура кожицы всегда меня пугала. — Тебе должно быть стыдно! Киви вкусные, я обязательно дам тебе попробовать как-нибудь. Субин смеётся, и Ёнджун молчаливо подмечает успешность его плана по отвлечению. — Я не против, — тот пожимает плечами. — Если бы ты был против, нам пришлось бы пересмотреть некоторые вещи, — серьёзно говорит старший. Субин хочет что-то сказать, но его прерывает звон колокольчика на двери пекарни. — Не знал, что ты приведёшь компанию, Субин. Субин вскакивает и резко оборачивается. Ёнджун следует его примеру более спокойно, и обнаруживает Джэёна, выглядящего совершенно не впечатленным присутствием Ёнджуна. Когда становится ясно, что Субину не нужно отвечать на джэёново пассивно-агрессивно приветствие, Ёнджун непринуждённо закидывает тряпку, которой он протирал столы, на плечо. — Не все идёт по плану, — монотонно отвечает Ёнджун. — И я работаю здесь. Не то чтобы я сам выбрал видеть тебя. Окей, это было необязательно, учитывая, что у него с ним был только один полноценный разговор, но это стоит раздражённого взгляда, которым его одаривает Джэён. Без тусклых огней вечеринки, скрывающих половину его лица, Ёнджун может увидеть, как он выглядит на самом деле. Если коротко, у него внешность возлюбленного главного героя в каком-нибудь слащавом устаревшем романе. Относительно высокий, с каштановыми волосами и очками, которые кричат: «посмотрите, я читаю книги!». У него, вероятно, есть золотистый ретвивер. — Мой телефон, Джэён? — прерывает Субин, прежде чем его бывший начнёт спорить с Ёнджуном. — Ага, — бормочет Джэён, переводит взгляд с Ёнджуна на Субина, выдавливая улыбку, и вытягивает телефон из своей выцветшей джинсовки. — Держи, Суб. Субин молча пялится на него, пока Ёнджун не решает сам вырвать телефон из джэёновых рук. — Что-то ещё? — спрашивает старший, придвигаясь к Субину, чтобы засунуть телефон в его карман. — Мы заняты закрытием пекарни. Засунув девайс в задний карман, Ёнджун начинает убирать руку, но Субин хватает ее и крепко держит за спиной. Она трясётся. — У тебя нет рта, Субин? — Джэён задаёт вопрос ему, но сверлит взглядом Ёнджуна. — Есть, — говорит парень, прочищая горло. — Спасибо, что вернул телефон. Что-то ещё? Ёнджун по-прежнему чувствует, как трясётся его рука, но субинов голос остаётся твёрдым. — Увидимся, Суб, — только говорит Джэён, выходя из пекарни. Как только его фигура исчезает, Субин издаёт отчаянный звук и падает на Ёнджуна. — Почему он по-прежнему так сильно влияет на меня? — шепчет он в ёнджуново плечо. В ответ на это Ёнджун лишь сжимает его руку.