Похотливый ангел.

После очередного успешно завершенного дела Винчестеры, по старой привычке, остановились в номере старого придорожного мотеля. Место было достаточно неприметным, без лишних глаз и вопросов, но на удивление свободным оказался лишь один номер — «люкс для новобрачных». Вид комнаты вызвал у обоих братьев лишь усталые вздохи. В центре стояла огромная двуспальная кровать с золочёным изголовьем и алым балдахином, а в углу — запылённое джакузи в форме лебедя. После недолгого спора младший брат, заявил, что пойдет в ближайший бар. Перспектива делить кровать с Дином, который имел привычку во сне закидывать на него ногу и ворочаться, как червяк, его не прельщала. Старший Винчестер, лишь пожал плечами и остался в номере, чтобы передохнуть перед предстоящей долгой дорогой. Проводив уходящего Сэма взглядом, Дин сходил в душ, смыв с себя дорожную пыль и остатки адреналина. Облачившись в чистую футболку и спортивные штаты, он первым делом заварил в пластиковом термосе крутой кофе — горький, почти как их жизнь, но бодрящий. Запах свежемолотых зёрен смешался с ароматом дешёвого освежителя воздуха с запахом сосны. Устроившись поудобнее за столом, он потянулся к ноутбуку Сэмми, открыл крышку и углубился в изучение местных новостных лент в поисках того самого — странного, необъяснимого, того, что всегда было их работой. — Ну что ж, поищем новое дело. За газетой идти лень, так что потыкаю этот «двигатель прогресса», — пробормотал Дин себе под нос, привычным движением запуская браузер на заляпанном ноутбуке. Пальцы застучали по клавишам, выуживая из недр сети странные истории о пропавших без вести и аномальных происшествиях. Он так увлекся, что вздрогнул всем телом, когда позади него раздался до боли знакомый шелест расправляющихся крыльев. Воздух сгустился, запахло озоном, и посреди номера, бесцеремонно затмив собой аляповатый балдахин, возникла фигура в пальто. Дин резко развернулся на стуле. Перед ним стоял Кастиэль. Ангел выглядел не просто серьезным — он был напряжен до предела, его пронзительные голубые глаза горели тревогой, а пальцы были сжаты в кулаки. — Кас?! — Дин вскочил так резко, что стул с грохотом отъехал назад. — Что ты здесь делаешь? Визиты небесных гостей редко сулили что-то хорошее, а уж появление Кастиэля после долгих месяцев молчания и подавно предвещало лишь одно — серьезные проблемы. — Я пришел, чтобы серьезно поговорить с тобой, — еще больше нахмурил брови Кас, и в его голосе прозвучала непривычная дрожь. — Ну и что же такое случилось, раз ты так неожиданно заявился? — Дин подошел ближе, в его взгляде читались недоумение и нарастающее беспокойство. — Дин... — Кастиэль, словно избегая прямого взгляда, сделал шаг назад и нерешительно присел на самый край кровати. Пружины жалобно скрипнули под его весом. — Понимаешь, я... Его дыхание внезапно участилось, а пальцы, сжимая край матраса, предательски дрожали. Ангел потупил взгляд и с видимым усилием, будто совершая что-то запретное, снял свой верный плащ. За ним, не раздумывая, последовали пиджак, галстук и накрахмаленная до хруста белая рубашка. Одежда бесформенной грудой упала на запыленный ковер, открывая Дину вид на обнаженный торс друга. Он никогда не позволял себе ничего подобного. Ангел сидел, уставившись в пол, его плечи были напряжены, а грудь судорожно вздымалась. Его тело оказалось на удивление хрупким, но не лишенным силы — под светлой, почти фарфоровой кожей угадывался рельеф мышц, проступали тонкие линии пресса. Оно было идеальным, без единого изъяна или шрама, созданием, не тронутым земными невзгодами. И в этой неестественной, пугающей совершенством красоте было что-то беззащитное и бесконечно уязвимое. — Возьми меня, Дин... — прошептал он, стыдливо подняв глаза. Его взгляд был влажным и умоляющим, а лицо залило ярким алым румянцем. Длинные ресницы нервно подрагивали, отбрасывая тени на щеки. Дин застыл на месте, будто вкопанный. Ноги стали тяжелыми, словно налились свинцом, и он не мог оторвать глаз от происходящего. С выражением полнейшего смятения и невообразимого удивления на лице, он рассматривал прекрасное и по какой-то необъяснимой причине невероятно манящее к себе тело ангела. В воздухе повисло напряженное молчание, прерываемое лишь слышимым дыханием Кастиэля. Спустя несколько долгих секунд Дин наконец пришел в себя, резко потряс головой, будто пытаясь выбросить увиденное из памяти, и сделал шаг назад. — Кас... э.… — его голос прозвучал хрипло и неестественно. Он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Ты... ты в своем уме? Что это вообще такое? Ты, наверное, шутишь? Да? — нервно рассмеялся Дин, отводя взгляд. — Не пугай меня так больше, Кас. Хах, ну насмешил... Он небрежно махнул рукой в сторону ангела и с преувеличенным спокойствием плюхнулся в рабочее кресло, уставившись в монитор. Внутри все замирало и кричало, но внешне Винчестер изо всех сил делал вид, что произошедшее — просто очередное чудачество небесного гостя, сущая ерунда. Хотя, мать твою, это было нифига не обычно! Он чувствовал жар в своей собственной груди и изо всех сил сдерживал порыв обернуться, чтобы снова не взглянуть на того, кто сидел на кровати в таком неподобающе откровенном виде. Вместо этого Дин тупо пялился в экран, бессмысленно щелкая мышкой по иконкам на рабочем столе, создавая видимость полной поглощенности делом. Но картина — бледная кожа, дрожащие ресницы, линия ребер, уходящая под пояс брюк — стояла у него перед глазами, яркая и назойливая, отказываясь исчезать. Каждая клетка его тела была напряжена до предела, и единственной мыслью, которая крутилась в голове, было: «Ни за что не оборачивайся. Ни за что. Иначе дело будет плохо.» — Дин... — его имя снова сорвалось с губ Кастиэля, но теперь голос звучал хрипло, томно и до боли знакомо. — Пожалуйста... Я больше не в силах это сдерживать... Дрожащими пальцами он расстегнул пряжку ремня, затем ширинку. Тугой, стоячий член вырвался на свободу. Тихий, почти болезненный стон донесся из груди ангела, прозвучав невероятно громко в гнетущей тишине мотельного номера. Кастиэль обхватил ладонью свой напряженный ствол и начал водить ею вверх-вниз, вначале неуверенно, потом все настойчивее. Вторая его рука скользнула по разгоряченной груди, кончики пальцев кружась вокруг набухших, розовых сосков. В его движениях была странная, неестественная для него уверенность, будто он вспоминал давно забытый ритуал. Он раздвинул ноги шире, запрокинул голову, обнажив горло, и прикусил нижнюю губу. Из его полуоткрытых губ вырывались все более громкие, сладкие и откровенные стоны. Они вибрировали в воздухе, впивались в слух Дина оглушительным гулом, заставляя кровь приливать к вискам и вызывая странную, будоражащую дрожь в самых потаенных уголках его сознания. Дин сидел, вцепившись в подлокотники кресла, костяшки его пальцев побелели. Он больше не мог притворяться, что не видит и не слышит. Каждая клетка его тела кричала, реагируя на это шокирующее, непристойное и до невозможности эротичное зрелище. Набравшись смелости, Дин медленно повернулся. Он ещё никогда не видел своего ангела таким — порочным, развратным и до одури сексуальным. Теперь не оставалось сомнений: Кастиэль не шутил. Сидеть и просто наблюдать уже не получалось — всё тело Дина изнывало от нарастающего желания, даже если разум отчаянно сопротивлялся. Винчестер глубоко вдохнул, поднялся с кресла и неуверенно шагнул к кровати. Ангел с дьявольским вожделением смотрел на него, грудь судорожно вздымалась в учащенном дыхании — словно в него и впрямь вселился похотливый демон. Их взгляды встретились, и в глазах Каса Дин прочитал безумную, всепоглощающую жажду. С резким движением Кастиэль сбросил с себя остатки одежды и откинулся на спину, демонстративно раздвинув перед замершим охотником колени. — Подойди... иди ко мне... — прошептал Кастиэль, и его голос, прорываясь сквозь влажные стоны, звучал как колокол, зовущий в бездну. Его тело, пылающее жаром, который можно встретить разве что в самых глухих уголках Ада, неудержимо влекло к себе Дина. Этот жар был физическим, почти обжигающим, и Винчестер чувствовал его кожей даже на расстоянии. Но внутри всё сжималось в ледяной ком. Он был ошарашен, сбит с толку. Где его Кас? Где та скромность, что заставляла ангела краснеть от простого крепкого слова? Где та неловкая стыдливость, с которой он познавал человеческие привычки? Этот... этот исступленный, похотливый дух, раскинувшийся на застиранном покрывале, — это был не его до жути милый, нелепый и бесконечно дорогой ангел. Мысль ударила с пугающей ясностью: будто нечто чужое, темное и жестокое, захватило этот невинный сосуд и теперь цинично издевалось над ним, искажая каждую черту, каждую эмоцию. «Может, так и есть? — пронеслось в голове у Дина. — Может, это и правда не он?» Адреналин резко сменил волну сладострастного оцепенения. Рука сама потянулась к охотничьему ножу, всегда спрятанному за поясом. — Что ты такое? — голос Дина прозвучал низко и опасно, пока он медленно закрывал расстояние до кровати. — И что ты сделал с Касом? Воздух в номере стал густым и тяжёлым, пропитавшийся запахом пота, кожи и неистовой похоти. Это сладкое, дурманящее марево окутало Дина, тянуло к себе, шептало на ухо самые грязные и запретные обещания, сметая последние барьеры. — Хорошо, Кас... — Дин нервно выдохнул, его голос сорвался от внутренней борьбы. Он выронил нож и шагнул вперед. — Надеюсь, это действительно ты... Слова повисли в воздухе — не молитва, а отчаянная ставка. И тогда, подчиняясь зову этой жгучей, опасной плоти, он дрожащими руками — пальцы не слушались, спотыкаясь о пуговицы и пряжки — начал скидывать с себя одежду. Каждая открытая часть кожи словно обжигалась этим адским жаром, исходящим от ангела. Винчестер сдался. Он перестал бороться с грубым напором инстинктов, позволил воле ангела — или того, что в нем сейчас обитало — увлечь себя в омут. Он погружался в охватившее его с головой возбуждение, решив заплатить за эту ночь любую цену. В этот миг его не волновали последствия. Всепоглощающая боль жаждущей плоти оказалась сильнее голоса разума, сильнее страха и всех охотничьих инстинктов. Оставалось только это — жар, дрожь и зов того, что раскинулось перед ним, предлагая забвение. Сбросив с себя последние остатки одежды, Дин неуверенно взобрался на кровать и навис над ангелом, устроившись между его раздвинутых ног. Сердце бешено колотилось, смешивая страх и желание в один коктейль. — Ахх... — Блаженная улыбка тронула губы Кастиэля, и он плавно подался бедрами навстречу, проводя своим возбужденным членом по напряженному стволу Дина. Мгновенная дрожь, подобная электрическому разряду, пронзила Винчестера с головы до пят. В этот миг все остальные мысли и страхи отступили, сметенные нахлынувшей волной. С низким стоном Дин приник к ангелу всем телом, впившись в его губы в жарком, жаждущем поцелуе. Их губы мгновенно раскраснелись, а языки сплелись в головокружительном, неистовом танце, полном долго сдерживаемой страсти и полного самоотречения. Дин задал ритм, двигая бёдрами, и их возбужденные члены терлись друг о друга, сливаясь в едином порыве. Темп становился всë быстрее, нарастающее напряжение достигло пика, и они, почти одновременно, достигли кульминации, кончив на животы горячими струями. Не прерывая поцелуя, парни втирали влагу в кожу, смешивая её с потом. Обжигающая жидкость тонкими ручейками стекала по трепетному телу ангела. Решив, что страсть иссякла, Дин с тяжёлой одышкой отвалился на спину. Но Кастиэль и не думал останавливаться. С проворством, не оставляющим сомнений в его намерениях, он резко уселся верхом, и, прижимаясь к ещё чувствительному члену Дина ягодицами, заставляя того снова вспыхнуть в ответ на настойчивые движения. — Диин, я хочу почувствовать тебя... полностью, — прошептал Кастиэль, его опухшие, искусанные губы были так близко, что дыхание смешивалось. — Хочу ощутить тебя внутри себя. Его слова тонули в пошлом, неразборчивом бормотании, но Винчестеру это уже было неважно. Всё, что имело значение, — это хриплый стон, вырывающийся из его горла, и тело ангела, прижимающееся к нему в немом ожидании. Ухмыльнувшись, Дин крепко схватил Каса за упругие бёдра, без усилия раздвигая их шире. Тот на мгновение замер, провёл ладонью по их смешавшейся влаге на животе и медленно, с вызывающим видом, смазал напряжённый член Дина. — Тебе же будет больно, — голос Винчестера сорвался, выдав смесь желания и заботы. — Ничего, — лишь улыбнулся в ответ Кастиэль, его глаза сияли одержимостью и неземной нежностью. — Я ведь ангел. И к тому же... это будет самая сладкая боль, потому что причиняешь её мне именно ты. Возбуждённо прикусив губу, Дин осторожно надавил головкой члена на тугое, неподатливое кольцо мышц. Он пытался двигаться медленно и нежно, стремясь свести дискомфорт к минимуму, но Кастиэль, казалось, истек терпением. С резким, влажным звуком он сам резко опустился вниз, приняв в себя весь член до самого основания. В воздухе одновременно сорвались два крика — хриплый возглас Дина от внезапности и сдавленный, почти болезненный стон Кастиэля, чье тело на мгновение застыло в судорожном напряжении. По его щекам, залитым алым румянцем, покатились слезы, а из груди вырывались короткие, прерывистые всхлипы. Но уже через мгновение боль стала таять, переплавляясь в нечто иное. Тихие всхлипывания сменились глубокими, полными удовольствия стонами, а затем и откровенными, пошлыми мольбами. Ангел, вскинувший голову, был невероятно прекрасен в тусклом свете мотельного номера. Его тело изгибалось в чувственном ритме, а руки впивались в плечи Дина, путешествуя по его разгоряченному торсу. Взор Винчестера заволокло легкой дымкой; ощущения были настолько интенсивными и новыми, что он невольно приоткрыл рот в немом изумлении. Этим мгновением тут же воспользовался Кастиэль, наклонившись и впившись в его губы горячим, сладким поцелуем. Вид ангела, скачущего на нем с такой отчаянной, почти божественной грацией, был настолько сексуален, что Дин почувствовал, как подкашиваются ноги и нарастает знакомый спазм внизу живота. Он был близок, но похотливый небожитель, казалось, и не думал позволять им закончить так быстро. — Дин... — его глаза, ярко-синие, вспыхнули адским, развратным сиянием. — Возьми меня так... Кастиэль медленно соскользнул с него, встал на четвереньки, расставив ноги и выгнул спину в идеальную, соблазнительную дугу. Его бёдра слегка подрагивали от напряжения, но в этой уязвимости была порочная, сводящая с ума притягательность. Винчестер поднялся, крепко обхватив его за талию, и без промедления вошел в него. Кас громко, почти исступленно застонал, а Дин, движимый первобытным ритмом, не мог оторвать взгляда от игры мышц на его спине, от каждого изгиба этого прекрасного, отдающегося ему тела. Страсть нарастала, становясь все неистовее. Дин вцепился пальцами в темные волосы ангела, задавая все более резкий и глубокий темп. Голова шла кругом, силы были на исходе, и пик блаженства уже накрывал с головой, не оставляя места ни для чего, кроме животного инстинкта. С последним, отчаянным криком Кастиэля в комнате на мгновение материализовались два призрачных белых крыла, ослепительно ярких в полумраке. В ту же секунду Дин, зажмурившись, с судорожным стоном извергся, заполняя его горячим семенем. Кас, вздрогнув в унисон, кончил вслед за ним, обильно запачкав простыни. Винчестер медленно открыл глаза, и дыхание застряло в груди. По всей комнате, задевая стены и потолок, расстилались два невероятных белых крыла. Они переливались в полумраке, словно сотканные из самого света, и это зрелище было великолепным, почти невыносимым в своей божественной красоте. Стиснув зубы от нахлынувших чувств, Дин рухнул на спину ангела, прижимая его горячее тело к прохладным простыням. Он уткнулся лицом в его мокрые от пота волосы, вдыхая знакомый, но теперь неузнаваемо преображенный запах — озон, плоть и нечто неуловимо древнее. Перья нежно щекотали его кожу, едва касаясь, словно тысячи призрачных пальцев. В этот миг, под сенью этих крыл, он с абсолютной ясностью понял: это был самый потрясающий, самый прекрасный секс в его жизни. Внезапный скрип поворачивающейся дверной ручки грубо разорвал сладостный миг блаженства. — Вот БЛЯТЬ!!! — оглушительный возглас Сэма, перекрывший шум в венах, прокатился по номеру. Он замер на пороге, его глаза, широко распахнутые от шока, метнулись от разбросанной одежды к двум фигурам на кровати и застыли на них. — Ну и нахер меня потянуло сюда? — выдавил он, скорее сам себе, чем им. Резко развернувшись, Сэм с силой захлопнул дверь. Единственным логичным выходом теперь был бар, где он надеялся утопить в виски обломки своей только что разрушенной психики.