Свет в океане.

      Очередной вечер, оскверненный тягостью дня, буквально манил капитана кавалерии без кавалерии в такую уже привычную Долю ангелов. Кэйа знал, что там, где вино, там и смутные мысли вперемешку с храбрыми словами, спокойствие и необходимое ему забытье. Все его жалкие попытки забыть о желаемом, спрятаться от такой суровой действительности в бесконечных делах рыцарей Ордо Фавониус все также безрезультатно тонули в бокале крепкого алкоголя. Что же еще может быть таким сладким, одновременно с этим дающим горечь. Кажется, Кэйа догадывался.       Уверенный в своих действиях, капитан уже предвкушал свою встречу с Чарльзом, бокалом полуденной смерти и такой знакомой ему барной стойкой. Приоткрывая дверь шумной таверны, он вновь натянул на себя дежурную улыбку, устремляя взор далеко вперед. Альберих никак не ожидал, что именно сегодня такого обязательного для него бармена не окажется, ощутив он на себе нисколько не удивленный взгляд винодела. Бежать было уже некуда, Кэйа отдавал себе об этом полный отчет. Казалось, он был готов откладывать эти встречу и разговор еще хоть вечность, лишь бы найти в себе капельку нефальшивой смелости. - Добрый вечер, мастер Дилюк.       Поприветствовав, Кэйа осел на ближайший барный стул, продолжая выдавливать из себя подобие улыбки. Все, чего он был удостоен – это кивка и без слов понятного заказа. Дилюк выставил перед глазами названного брата чистый, блестящий бокал, не торопясь, заполняя его дорогим и крепким вином. Кэйа облегченно выдохнул. Вот и все.       Потихоньку крики и возгласы опьяненных посетителей сгладили изначально подступившую неловкость. Альберих понимал, что, во всяком случае, он тут не один. Утопая своей душевной составляющей в вине, он глушил то жуткое желание высказаться и сбежать из Доли ангелов, более не возвращаясь. Какое-то время. С каждым бокалом в нем просыпалась смелость исподтишка засматриваться на винодела, что изредка озирался по сторонам от резких шумов. В очередной такой попытке Кэйа поймал на себе взгляд Рагнвиндра. Такие, казалось бы, огненные глаза совсем не отражали своей стихии. В них отчетливо мела метель над океаном, пуская в пляс снежинки. Ощущая весь тот холод, пронизывающий до нитки, Альберих осознал, что даже его лед здесь проиграет. Глубоко засевшая в душе вина заставила опустить взор на барную стойку, отдавая в рассмотрение деревянные трещины на покрытии. Такой едва слышимый, тихий вздох и Дилюк вновь возвращается к своей работе, протирая влажным полотенцем бокалы и наблюдая за посетителями. Его что-то так же тревожило, но Кэйю это уже не коснулось.       Постепенно накатывающее опьянение отражалось на Альберихе совсем не тем, чего он ожидал. Его едва сдерживала совесть от того, чтобы вывалить на брата все свои мысли, вновь причиняя боль. Душевная установка рушилась с каждой новой минутой, захлестывая владельца эмоциями. Опускаясь щекой на лежащую на стойке руку, Кэйа выждал момент, когда никто кроме брата его не услышит. - Я в глазах твоих видел снег в океане.       Краем глаза капитан заметил, как невольно дернулась рука Дилюка. Он ожидал всевозможной трепки, упреков, отстранения с последующим обвинением его в излишнем пьянстве и бреде. Но ничего из этого не последовало. Лишь такое нетипичное молчание, что еще больше подавляло Кэйю. - Извини, мы чужие с тобой.       Альберих упорно старался сосредоточиться на своих движениях, чтобы просто взять и покинуть заведение с самым последним посетителем, но что-то все же его останавливало. Как только таверна опустела, он был удостоен не только уставшим вздохом. - И другими не станем?       Ошарашенно собирая весь смысл в словах брата, Кэйа не заметил, как Дилюк вышел из-за барной стойки, садясь рядом и собирая по поверхности разметавшиеся темные волосы. Взглянув в лицо своему главному страху, капитан увидел не только ответное желание говорить, но и океанский свет в глазах. И на это совсем не пришлось тратить вечность.