Хворь

      Камила перепрыгнула узкий ручей, и Риган дёрнулся к ней, увидев, как обутая в башмак нога соскользнула с мокрого, размытого бережка. Не успел он подхватить свою спутницу, как она ловко подскочила на одной ноге, не дав второй уехать в ручей, и зашагала дальше по еле заметной, почти заросшей тропинке.       Риган шёл за Камилой, рассматривая собранные в пучок волосы и несуразно сидящую на ней мужскую одежду, и думал о том, что его помощь в этом лесу ей не нужна. Она этот лес знает гораздо лучше, чем он, ведь она знахарка, которая собирает тут травы. Они и познакомились в лесу, на опушке, где он, увидев красивую и немножко грустную девушку, заволновался, что при виде разлагающегося трупа она загрустит ещё сильней. Но с чего бы лекарю бояться покойников? Особенно в лесу, где Камиле явно было спокойно, легко и привычно.       Это в городе она со слезами в глазах вжималась в дверь своей кухни, когда Ринальди пришёл в очередной раз громить лавку, а потом, как ни в чём ни бывало, отправлялась разносить заказы с улыбкой на лице, чтобы всем нравиться и никого не тревожить своими проблемами. А тут, в лесу, она бодро и упруго шагала по укрытой преющей листвой земле, изящно уклоняясь от тонких веток. Ригана они иногда били по морде, а ещё в сапог залетел камушек и натирал пятку. И солнце, которое ему слепило глаза даже через густые кроны деревьев, на девушку падало мягкими лучами, освещающая её умиротворённое лицо. Камиле нравился лес. Более того, Ригану казалось, что лесу Камила тоже нравится, как бы мистически это ни звучало.       А ещё она очень нравилась ему. В таверне, в красном платье, улыбчивая и пьяная, в лесу, в мешковатой одежде, спокойная и решительная, и особенно в постели – обнажённая, нежная и пылкая. Не нравилась она ему только заплаканной, запуганной и затравленной, но это была не её вина, а его начальника-козла. Да пошёл он, думать ещё о Ринальди в таком чудесном лесу, делать ему больше нечего. – Красиво тут, – произнёс Риган, углубляясь вслед за Камилой в чащу. По тракту они решили не идти, чтобы не наткнуться ни на кого, кто может доложить об их маленькой экспедиции капитану стражи. – Да, – согласилась Камила. – А знаешь, кто ещё красивый? – Ты. – Нет. Ну, то есть, да, – поправился Риган, – разумеется я красивый. Но я говорил о тебе. – Ты заигрываешь со мной в лесу, в котором умер человек? – Люди везде умирают. Что же теперь – совсем перестать заигрывать? – Он недавно умер. Надо выдержать хоть какой-то траур. – Он умер на опушке возле города, – возразил Риган, – а мы уже полдня идём, можно считать, мы в другом месте. – Ладно, заигрывай. – Ура! – Риган вскинул руки. – Моя убедительная аргументация снова разбила стену, которую ты строишь между нами. – Я не строю стену. – Правда? – Риган нагнал Камилу и поравнялся с ней, сойдя с тропинки. Она прибавила шагу, он тоже, спотыкаясь о торчащие из земли корни. – Я наедине с тобой в глухом лесу. Если это стена, то я не представляю, как должна выглядеть открытая дверь. – Это значит только то, что ты не боишься оказаться со мной наедине в глухом лесу, –       Риган схватил Камилу за талию и развернул, прислоняя спиной к кривому стволу раскидистого ясеня, – но мне кажется, тебя гораздо больше пугает публичность. – Хочешь, чтобы я объявила о наших отношениях на городской площади? – Камила подняла на него взгляд и Риган засмотрелся на отражение солнца в тёплых карих глазах. – Почему нет? Ты меня стесняешься? – Стесняюсь? – Ага, – Риган коснулся ладонью её щеки и провёл пальцем по приоткрывшимся губам. – сплетни всякие пойдут, девчонки завидовать будут. Вот, скажут, какого бабуля Камила молодого красавца отхватила, и что он в ней нашёл? – Бабуля Камила? – Ты же старше. На целых десять лет, подумать страшно. – Да, ты прав, – согласилась Камила, – мало того, что бабуля отхватила такого красавца, так он ещё и принц. Королевский наследник. Боюсь завистниц. Уведут жениха, а второго такого я не найду. В короне. – Так, этот разговор зашёл слишком далеко, – Риган отпустил ехидно улыбающуюся Камилу, – я тебе о своей семье рассказал не для того, чтобы ты меня этим дразнила. – А я согласилась пойти с тобой не для того, чтобы ты мне в душу лез, – ответила Камила, возвращаясь на тропинку. – Да не лезу я тебе никуда. Просто хочу быть ближе и знать о тебе чуть больше. – Да нечего знать, – покачала головой Камила, разводя в стороны густые ветки какого-то кустарника и пролезая через них, – всю жизнь прожила тут, открыла лавку, лечу больных. Тебе мою биографию кто угодно в городе расскажет, в ней нет ничего примечательного. – Ты говорила, у тебя родители погибли. – Ты лезешь в душу. – Извини. Но объясни хотя бы, что такого в том, что все на городской площади узнают, что у нас отношения. – Привал! – объявила Камила, и Риган, пролезший за ней сквозь кусты, образовавшие из сплетений веток арку, разинул рот.       Она привела его к небольшому водопаду. С гладких скалистых уступов с шумом стекала прозрачная вода, попадая в природный бассейн, окружённый мшистыми камнями, а вытекала она узкой речушкой, русло которой терялось между деревьев. Наверное, и ручей, который он видел раньше, брал своё начало отсюда. – С ума сойти, – произнёс Риган, глядя, как Камила достаёт припрятанное между сухих камней в стороне покрывало и расстилает его на остатках поваленного дерева, чьи корни, вероятно, подточила вода, – это что, твоё тайное место? – Да, мой маленький лесной домик. – Как ты его обнаружила? – По звуку. Если бы ты не болтал всё время, тоже бы услышал, – Камила сняла перекинутую через плечо сумку и начала раскладывать на покрывале завёрнутую в бумагу еду, – воду можно пить, она чистая. – Совсем чистая? – Да, – подтвердила Камила, сразу сообразив, на что он намекает, – я проверяла. – Может тогда стоит брать пока воду отсюда? – спросил Риган, присаживаясь на бревно и беря бутерброд с сыром. – Не вариант, – Камила укусила пирожок с вареньем, прожевала и отложила его обратно в бумажный свёрток, – городской водопровод берёт воду из подземного источника ближе к городу, именно там его и отравили. Таскать воду отсюда вёдрами не получится – слишком далеко, а перестраивать всё водоснабжение так, чтобы вода поступала отсюда – невыгодно. И тот, кто испортил воду, вероятно, сможет испортить её и тут. Нужно узнать, кто это сделал. – А она не могла испортиться сама по себе? – Могла, – согласилась Камила, – и если это так, я хочу знать наверняка. Какая-то болезнь появилась внезапно и разрушила целое государство, это может повториться в любой момент, а те, кто мог бы заняться её изучением либо мертвы, либо прячутся, потому что за их головы назначена награда во всех четырёх королевствах. И конечно же мне интересно, зародилась эта болезнь где-то здесь, пришла к нам с другого континента, или её кто-то создал искусственно, потому что захотел таким образом изменить устоявшийся порядок. – О, – произнёс Риган, отложив бутерброд, – теперь я верю, что ты на десять лет старше меня. Думаешь, имел место заговор? – Существует такая вероятность, – ответила Камила и вернулась к еде. Риган тоже вытащил из свёртка пирожок. – Я хотел с капустой, – разочарованно вздохнул он. – За полдня на жаре они бы испортились. – Ладно, поем, когда вернёмся. – Маловероятно, – Камила усмехнулась, – Киара их тоже обожает, к нашему возвращению она всё съест. – С виду такая мелкая, а на самом деле бездонная. – Да ты тоже ешь, как будто у тебя три желудка! – Ну ты сравнила! Я и больше неё раза в четыре! – Да, – подтвердила Камила, – ты гораздо, гораздо, гораздо больше. – А вот теперь ты со мной заигрываешь, – догадался Риган. – Это плохо? – Это подтверждает то, что я сказал раньше. Мы наедине – ты заигрываешь. Мы на публике – ты превращаешься в ледышку. – Я заигрывала с тобой в таверне. – Ты напилась и ненадолго растаяла. – Ну хочешь, я всё время буду пьяной? – Может просто будешь собой?       Камила сунула остатки пирожка в рот, вытерла испачканые вареньем пальцы о бумажный сверток, встала, под сосредоточенным взглядом Ригана допрыгала по скользким камням до водопада, стекающего вниз множеством тонких струй, ополоснула руки, вернулась, села и повернулась к нему. – Ты мне очень нравишься, – произнесла она, и Риган замер, боясь пошевелиться и спугнуть Камилу, которую он так долго, упорно, и до крайности топорно провоцировал на откровенность, – и я очень хочу быть собой. Рядом с тобой. Я хочу заигрывать с тобой, смеяться с тобой, обсуждать что-то серьёзное и важное с тобой, заниматься любовью с тобой. Но быть собой на публике я не могу. Не сейчас. Не когда капитан стражи каждый день приходит в мой дом, находя всё новые поводы и причины меня унизить. Я думала, что уже свыклась с тем, что он называет меня ведьмой, угрожает, громит мою лавку, но когда это произошло при тебе, я почувствовала себя втоптанной в грязь. Он оскорблял меня при мужчине, который мне нравится, и мне казалось, что ничего хуже быть не может, потому что ты видишь меня слабой, опозоренной, уничтоженной. А если я начну открыто проявлять чувства к тебе, он пустит слух, что я шлюха, которую имеет вся городская стража. И начнёт досаждать тебе ещё сильней, чтобы навредить мне. Я так не хочу. Если нужно заплатить такую цену, чтобы быть собой, я выберу быть кем-то другим. Хотя бы на публике. Риган решил не портить ей настроение сообщением о том, что Ринальди и так нисколько не стесняется именовать её шлюхой, и уже устраивал допрос о том, чем он всю ночь занимался в доме ведьмовской суки с упругими сиськами. – Камила, своим поведением он позорит не тебя, а себя. Если тебя волнует, что я подумал, когда увидел, как он обращается с тобой, то я подумал, что он мразь и по нему тюрьма плачет. И это даже не потому что ты мне тоже очень нравишься, а потому что так нельзя обращаться ни с кем. А что касается того, что тебя якобы имеет вся городская стража, я-то знаю, что это не так. Кстати, одного моего сослуживца этот факт очень расстраивает. – Мерзость. – Да, он очень мерзкий. Камила… – Риган взял её за руку, сжимая тёплые пальцы, – не надо строить свою жизнь с оглядкой на Ринальди. Он оскорбляет тебя потому что хочет и может, а не потому что ты как-то неправильно себя ведёшь. – Ты говоришь прямо как Киара. – Она мудра не по годам. – И много ест. – Ну может она всё-таки оставит мне пирожок с капустой? – Нет, не оставит. – Я смогу это пережить, – заверил Риган, – и что бы там ни выдумал Ринальди, мы сможем это пережить. Если надо будет – я его заткну. – И лишишься работы. – Невелика потеря. – Ты тоже много ешь. Если ты лишишься работы, вы с Киарой меня разорите. – Она может есть дома, она богатая. – Договорились, скажешь ей об этом, когда вернёмся. – Эээ, нет! – запротестовал Риган. – Смерти моей хочешь? – Не хочу. – Камила высвободила пальцы и сцепила руки на коленях. – Я не хочу твоей смерти, не хочу слухов, не хочу давать Ринальди лишних поводов оскорблять меня и тебя. Я хочу покоя. Наедине с тобой мне спокойно, впервые за много лет. Пожалуйста, пусть пока так и останется. – Ну хорошо, – согласился Риган, – если это то, чего ты хочешь – я согласен. Лишь бы ты была счастлива. Буду пробираться в твой дом под покровом тьмы, как шпион с севера. Правда это только подогреет параноидальные мыслишки Ринальди, он думает, что я здесь для того, чтобы доложить моему отцу, сколько картошки потребляет в месяц ваша городская стража. – И сколько? – Дохренища. Так в своём шпионском отчёте и напишу. “По результатам внедрения в союзную армию спешу сообщить моему дорогому отцу и государю, что они тут жрут за десятерых. И газы во сне пускают ещё так неприятно. С любовью, ваш блудный сын Риган”. – Какое всё-таки счастье, что я не сплю со всей городской стражей, – проворчала Камила и встала с устилающего бревно покрывала, – хочешь искупаться? – Здесь? – удивился Риган. – Ну да, – не дожидаясь ответа, Камила начала раздеваться.       Риган решил не торопиться и раздеваться пока не стал, глядя, как она скидывает башмаки и снимает верхнюю одежду. Из под штанов показались округлые ягодицы, тут же скрывшись под нижней сорочкой, и Риган представил, что кто-то другой мог так же пялиться на Камилу, собравшуюся искупаться в водопаде. – И часто ты сюда приходишь? – спросил он, озираясь по сторонам. Ни один куст не шевелился. – Довольно часто. – И купаешься часто? – Каждый раз, как прихожу. – Это весьма небезопасно. – Почему?       Она разделась полностью и, осторожно ступая по камням босыми пятками, вошла в водоём. Риган проследил за тем, как стройные ноги и упругая попка скрываются в прозрачной воде и понял, что ему тоже пора раздеться, а то штаны давят. – Вдруг кто-нибудь пойдёт мимо, – ответил он, вставая и стаскивая рубаху, – увидит прекрасную обнажённую озёрную нимфу и украдёт её одежду. – Зачем кому-то красть мою одежду? – Когда мужчина ослеплён желанием, его поступки непредсказуемы и нелогичны, – Риган поднял брошенную на бревно сорочку, – видишь, я не могу это контролировать, твоя одежда словно кричит мне: “Укради меня!”. Я должен сопротивляться, но у меня не выходит. – Что ж, придётся мне идти дальше голышом, – Камила сощурилась и склонила голову набок, сделав вид, что задумалась, – но что если обнажённая озёрная нимфа заманит мужчину в своё озеро, и там исполнит все его желания? Тогда ведь ему больше не захочется красть одежду? – Надо проверить, – Риган вернул сорочку на место и принялся снимать штаны, – но если я всё-таки что-нибудь украду, заранее прости. Я не ведаю, что творю.       Он разделся и ступил на камни, приближаясь к воде. Лишь бы она была не ледяная. Камила вроде даже не поморщилась, когда залезла в озеро, но ей и беспокоиться не о чем. А он рискует опозориться, и даже присутствие Ринальди ему для этого не нужно. Сейчас он залезет в воду и всё. Он пошутил, назвав Камилу бабулей, но вдруг он потому ей так и нравится, что он молод, и может всегда и везде и по нескольку раз подряд, в отличие от её ровесников. – Пожалуйста, только держись, – пробормотал он и под удивлённым взором Камилы шагнул в воду.       Она была нормальной. Не парное молоко, конечно, но всё-таки успела нагреться за день. Воды ему было по пояс, Камиле чуть выше. Он подошёл к ней, осторожно касаясь ступнями гладких камушков на дне, и собрался обнять, но Камила взмахнула руками и окатила его водой. – Эй! – возмутился Риган, убирая упавшие на лицо мокрые волосы и глядя, как она, ухмыляясь, пятится от него. – Ты обещала исполнить желания! – Я же нимфа, – ответила Камила, бросая в него новую пригоршню воды, – лесной народец очень коварен. Ты вошёл в моё озеро и теперь должен меня поймать. Но если ты задержишься здесь надолго, то выйдешь из этого леса дряхлым стариком. – Я уже ел в твоём лесу и пил из твоего озера. Я обречён, – заметил Риган и получил в лицо новую порцию воды, – ну всё, теперь я разозлился.       Камила повернулась спиной и торопливо начала разгребать воду руками, намереваясь выбежать на берег, но Риган в два счёта настиг её и схватил за талию, приподнимая одной рукой. Второй он защекотал её под рёбрами, и Камила расхохоталась, колотя ногами по воде и пытаясь оторвать от себя его руки. – Я поймал тебя, – шепнул он на ухо, поставил Камилу на ноги и переместил ладонь, надавливая на низ живота, вжимаясь членом в ягодицы, – что мне за это полагается?       Она повернулась, запуская руки в его волосы, и поцеловала его. У Ригана раньше не было опыта поцелуев с озёрными нимфами, но он мог поклясться, что так нежно, страстно, самозабвенно и сладко целуются именно они. Он подхватил Камилу, снова приподнимая над водой, она обвила его ногами, не отрываясь от губ, и застонала ему в рот, когда он опустил её чуть ниже, толкаясь внутрь. Он почувствовал, как она сжалась и, увернувшись от нового поцелуя, боднул Камилу в лоб. – Всё хорошо? – Да. Немного… – она сморщила нос, – неприятно. Вода всё смывает. – Пойдём на берег. – Нет. Хочу тут. Вдруг ты вынесешь меня из озера, и я исчезну. – Вообще, это не совсем озеро… – начал Риган, но Камила закрыла ему рот очередным поцелуем.       Заниматься любовью в воде оказалось непривычно, но приятно. Камила в его руках была лёгкой, почти невесомой, вода нагрелась от их тел, а когда озёрная нимфа слизнула с его шеи оставшиеся после её шалостей брызги, Риган решил, что ему уже неважно, насколько дряхлым дедом он вернётся из этого леса. Он не хочет возвращаться. Он хочет остаться здесь, с ней, навсегда, чтобы до скончания веков держать её в своих объятиях, слушать звуки её голоса, когда она шепчет его имя или стонет от удовольствия, впиваться пальцами в её нежную кожу, сдавливать упругие ягодицы, насаживать её на себя всё быстрее и быстрее, наслаждаться её поцелуями, хаотичными, беспорядочными, непредсказуемыми, смотреть ей в глаза, кусать её губы, изучать языком её податливый рот. Что плохого в том, что чудесная фея из сказки украдёт его и заставит до конца жизни развлекать её в волшебном королевстве? – Я ещё не всё, – совсем по-человечески произнесла лесная искусительница, когда Риган, оглушённый оргазмом и атмосферой волшебства из собственных фантазий отпустил её и заморгал, пытаясь понять, на каком он свете, который час и сколько ему теперь лет. – А? – Рада, что тебе настолько хорошо, но я бы тоже не отказалась от… ты знаешь… – Ты убила всю романтику, эгоистка, – пожаловался Риган, опять подхватывая Камилу за задницу и вынося из воды. – Я эгоистка? – возмутилась Камила и дёрнула его за нос. – Да ты эти две минуты думал только о себе. – Какие две минуты? Сто лет прошло! – Пролетели как две минуты. – Мы же в волшебном лесу, всё правильно. И что б ты знала… – Риган опустил Камилу на застеленное бревно и склонился к её лицу, нависая сверху, вынуждая лечь на спину, – эти сто лет я думал только о тебе. О том, как сильно я хочу быть с тобой.       Она улыбнулась и подалась к нему, чтобы осыпать его всё новыми и новыми поцелуями. Её губы прикасались к его лицу, шее, плечам, ключицам, руки блуждали по спине, впиваясь ногтями в кожу. Риган вытащил гребень, держащий узел на затылке, и блестящие каштановые волосы рассыпались волной, отливая медью в солнечных лучах. Он зарылся в них лицом, чувствуя дурманящий запах черёмухи, запустил в волосы руку, путаясь в локонах, коснулся пальцами тонкой кожи на шее, провёл ладонью ниже, сжал грудь, дразня большим пальцем твёрдый сосок. Камила чуть слышно вздохнула и двинула бёдрами, вдавливаясь ему в пах. Он обхватил сосок губами, мягко прикусывая, провёл рукой по животу и нырнул ладонью между бёдер, чтобы ощутить жар и влагу, намекающие, что он всё делает правильно. – Да, вот здесь, – выдохнула Камила, когда он надавил на самое чувствительное место, и без стеснения вжалась в ласкающие её пальцы, издавая сладкие стоны, от которых Риган снова завёлся.       Нет, так не пойдёт, им надо добраться до “Усталого путника” до темноты, если он срочно не отвлечётся, они тут и правда застрянут. Не прекращая трогать, извивающуюся и стонущую под ним Камилу он поднял голову, оглядываясь и прислушиваясь. Струи водопада стекали в водоём, шумя успокаивающе и убаюкивающе. На дереве неподалёку щебетала птица. Риган читал как-то, что птицы щебечут, подзывая партнёров для спаривания. И они туда же, не лес, а дом терпимости. Давай, Риган, не думай о спаривающихся птицах. И о Камиле, вздрагивающей от удовольствия и царапающей плечи тоже не думай. Как о ней не думать, когда она такая соблазнительная и так настойчиво льнёт к нему, трётся о его вставший член, впивается пальцами в ягодицы, подталкивая к себе. Ладно, ещё пара сотен лет в волшебном лесу ему не навредят.       Он рванул её к себе за бёдра, входя одним резким толчком, вырывая громкий, довольный стон. Камила скрестила ноги у него на спине, коротко всхлипывая от каждого следующего рывка, схватилась за его плечи, прикусила губу, когда он потянулся за поцелуем. Она сводит его с ума. Глядя на неё, лежащую перед ним здесь, у водопада, распалённую, возбуждённую, умоляюще стонущую, с раскрасневшейся кожей, затуманенным взглядом, упавшей на взмокший лоб волнистой прядью, содрогающуюся и кричащую от удовольствия, он готов поверить, что она дух леса, волшебное существо не из мира людей. Это сумасшествие. И оно ему нравится. – Так, а где мои штаны?       Камила закрепила собранные волосы гребнем и пожала плечами. Сидящий нагишом на бревне Риган начал суетливо озираться в поисках своей одежды. Ничего не было. Ни штанов, ни трусов, ни рубахи, всё пропало. Он же сложил их прямо тут, рядом с одеждой Камилы, которая уже была на ней. – Ты её спрятала. – Зачем мне прятать твою одежду? – Потому что ты коварный лесной народец! – Риган вскочил с бревна. – Вертай мои штаны обратно, имей совесть! – Ах да, слушай… – Камила отпрыгнула подальше, – что-то такое припоминаю… ну точно! Она наклонилась и вытащила припрятанную между камней свёрнутую одежду и протянула ему. Риган выхватил свои трусы и начал одеваться. – Сама не понимаю, как это вышло, – начала оправдываться Камила, – ты просто лежал тут обнажённый, а меня вдруг как ослепило желанием, и руки как-то сами потянулись, и вот я уже прячу твою одежду в камнях. Я не виновата, это всё твоя волшебная красота. – Ты заплатишь мне за это. – Как насчёт большого противня пирожков с капустой? – Договорились, – Риган влез в рубаху и пригладил волосы, – завтра, как вернёмся, сразу к печи. – Завтра? – Пока мы доберёмся до постоялого двора, уже стемнеет, – Риган поднял голову, глядя на клонящееся к закату солнце, – не пойдём же мы обратно по ночному лесу. Хотя… – Нет, – покачала головой Камила, – точно не пойдём. И никакого секса в лесу под звёздным небом. – Не читай мои мысли, женщина, – Риган подал ей руку, помогая пройти по мшистым камням, и сдвинул в сторону ветви кустарника, пропуская Камилу вперёд.