...and the price is right

      Новенькая красно-черная Bugatti Chiron, которую Марк подарил ему на день рождение, совершенно не подходила для местных дорог, но Донхёк не желал расставаться со своей "малышкой" ни на секунду, поэтому её тоже погрузили в самолёт до Зимбабве.       Однако в Виктория-Фоллс машина настолько выделялась, что очень скоро стала местной достопримечательностью... И Харин ни в какую не хотела в неё садиться. Пришлось тащить подругу кататься буквально волоком.       – Может уже объяснишь, в чем дело?! Почему ты со мной не разговариваешь?       Намотав пару кругов по окрестностям, они приехали на смотровую к водопаду. Близился закат, и шум падающей воды придавал событию живописный оттенок дикости.       – Я хочу жить.       – What?       – А вдруг на тебе прослушка?       – Не преувеличивай.       На самом деле Донхёк не был уверен, что её нет. Хоть и проверял медальон.       – Ты этого не замечаешь. То, как он смотрит на других и на тебя, сильно отличается. Этот человек до чертиков пугает. Он опасен.       – Ну конечно. Того и гляди сорвется и устроит зомби-апокалипсис.       – Я серьезно, Хёк. Где сейчас по-твоему Мирим, которая вчера флиртовала с тобой в ресторане у него на глазах?       – Она не флиртовала, а принимала заказ. Тебе купить очки?       – Сегодня рано утром она вернулась в Корею.       – Что?!       – Так что не разговаривай со мной. Я хочу встретить старость спокойно.       – Ха?       – И кто вообще дарит подарки за полгода до дня рождения?! Ещё и такие...       – Так и скажи, что просто завидуешь, – он не смог скрыть самодовольства в своей улыбке.       Харин не ответила.       Высадив подругу у центра фонда, где скоро должно было начаться собрание, Донхёк направился в элитный район с двухэтажными просторными виллами для богатых туристов. Именно здесь поселился Марк со своими людьми. Хёк же жил с братом. И это ужасно раздражало. Потому что его не покидало ощущение, что изображать из себя "святую невинность" приходится только ему, пока Марк спокойно наслаждается жизнью в райском оазисе и бровью не ведя.       Они виделись почти каждый день, главный спонсор фонда часто посещал собрания работников центра и любил пообедать в компании старого друга у него дома. Наблюдая, как непринужденно его парень пьет вино с Джехёном, даже не поглядывая в его сторону, Донхёк закипал от ядерной концентрации противоречивых чувств. Знай, что Марк его поддержит, он бы давно рассказал брату об их "особых" отношениях и свалил жить на виллу. Но тот молчал, ведя себя как в старые добрые времена, когда Хёк только приехал в Сеул к Дже на лето... И это совсем не добавляло уверенности.       Пожирая глазами точеный профиль в солнцезащитных очках, Донхёк изнывал от желания обнять и повалить этого холодного демона в хлопковой рубашке и белых обтягивающих джинсах. Но получал в ответ лишь привычную для простых знакомых вежливость и снисходительность, подобно той, что проявляют к соседским детям.       Смелости публично заявить о своих правах на Марка у Донхёка не было. Не перед семьёй, во-всяком случае, точно. И ожидать, что это сделает бывший глава сеульской мафии, лучший школьный друг его старшего брата, было как минимум глупо.       И всё же...       "Он даже не ищет повода прикоснуться..."       Харин невольно подарила сторонний повод для "разборок". И, воодушевлённый, Донхёк ворвался на виллу на правах законного "хозяина", выпятив перед охраной грудь с красовавшейся на ней печатью в виде медальона с томоэ.       Начальник охраны нахмурился, Хёк ему явно не нравился.       – Босс занят, у него важный звонок.       Игнорируя, Донхёк прошёл мимо и толкнул дверь на веранду, где только из душа, в одном халате Марк сидел за плетёным столиком, на котором остывал кофе, и разговаривал по телефону на китайском.       Мужчина, стоявший рядом, делал пометки в планшете, внимательно слушая разговор. Завидев Донхёка, Марк подал ему знак удалиться, и, поклонившись, секретарь вышел, оставив их одних.       С веранды открывался красивый вид на небольшой сад с бассейном. Донхёк хотел подойти к перилам, чтобы не мешать разговору, но Марк вдруг поманил его к себе. Продолжая кратко отвечать, он схватил его за руку и, притянув, усадил на колени.       – Какого х-..?! – ему зажали рот, не дав возмутиться.       – Да, я понял, продолжайте, – перейдя на английский, Марк наклонился к его шее и шумно вдохнул аромат, вызвав толпы мурашек по всему телу.       Донхёк тут же забыл, зачем пришел.       Марк укусил у снования шеи и, зализав след от зубов, мягкими касаниями губ принялся опускаться по плечу, отодвигая ворот футболки. Растаяв от ласк, Хёк не сразу заметил чужую руку на своих бедрах. Она гладила загорелую кожу, поднимаясь всё выше, чтобы забраться под шорты.       Донхёк хотел вскочить, но его крепко прижали за талию, буквально вдавив в себя.       – Нет, я слушаю... Да, хорошо, – голос Марка практически ничем не выдавал происходящее. Что никак не вязалось с каменным стояком, который Хёк ощущал под собой...       Мысль о том, что Марк лишь в халате, сводила с ума.       Обернувшись, он поймал сгорающий от похоти взгляд и замер, попав под чары. От возбуждения всё вокруг, кроме чужих губ, казалось таким далёким и размытым.       Не прекращая поддакивать в трубку, Марк надавил ему на плечо, опустив на колени...       Донхёк знал, чего от него хотят, но медлил, пока чужая рука, грубо схватив за волосы, не прижала его к паху... Член был горячим и еле помещался во рту... Марк явно не из терпеливых. Запустив пальцы в волосы, он заставляет заглатывать глубже, надавливая и направляя.       – Расслабь челюсть!.. Нет, я не вам, продолжайте... – голос начинает изменять ему, выдавая с потрохами.       Загоняя по самые гланды, Марк не даёт дышать. Хёк на пределе, когда в него толкаются в последний раз и резко вынимают, чтобы кончить на лицо.       Тяжело дыша и откашливаясь, он поднимает голову и, встретив чужой взгляд, ясно понимает, что сегодня не вернётся к ужину домой.       Сердце заходится в предвкушении.       Тело пылает.       – Я вам перезвоню. У меня появились неотложные дела... – Марк не отводит горящих глаз, вытирая пальцами сперму с его лица. – Да... Извините... До свидания.       Он вешает трубку и бросает телефон на соседнее кресло.       – Раздевайся.       От этого властного голоса подкашиваются коленки.       – Прямо здесь? – Донхёк неуверенно озирается.       – Чего ты ожидал, придя в логово голодного льва таким аппетитным?       Не дожидаясь ответа, Марк поднимает его, разворачивает и грубо наклоняет на стол, отчего чашка с кофе летит на пол.       – Ай, больно! Да подожди ты..! Мне нужно... ах!       Проникая внутрь без смазки, холодные пальцы начинают активно растягивать анус, и Донхёк дрожит, кусая губы. У них давно не было, но он не может расслабиться не из-за этого.       Обычно он заводился с пол-оборота от простых прикосновений, удивляясь податливости своего тела, но делать это на улице...       Судя по спешке и приказному тону, Марк был не в духе, и это тоже напрягало.       – Расслабься.       – Я... не могу... аааах!       Горячий язык внутри быстро перетянул на себя всё внимание, вынудив прикусить губы до крови, в попытке сдержать пошлые стоны. Продолжая вылизывать, Марк коснулся его члена, который от ритмичных поглаживаний очень скоро потёк, в конец лишив самообладания. Это было слишком...       – Прошу... аах... мммм...       Не дав опомниться, Марк вставил до упора, заставив его выгнуться и кончить, содрогаясь от удовольствия.       – Стой... я так умру... не двигайся... подожди... ах!       Но его никто не слушал.       – Ты мне член оторвешь, прекрати так сжиматься, – Марк хлопнул его по ягодице, вызвав тонну противоречивых ощущений.       Голова больше не соображала. Донхёк не был уверен, что выживет. Он лишь успевал дышать, хватая ртом воздух в перерывах между толчками и стонами.       Доведя до оргазма дважды прежде чем кончить самому, Марк наконец замедляется, будто успокаиваясь, поворачивает Хёка к себе и жадно целует.       – Полегчало? – тяжело дыша, Донхёк обхватил его лицо ладонями и притянул, заставив соприкоснуться лбами.       – Прости, – Марк закрыл глаза и улыбнулся. – Я больше не мог сдерживаться.       – Всё нормально, мне понравилось...       Они пробыли так некоторое время, прислушиваясь к дыханию друг друга. Потом Марк подхватил его и выпрямился, не вытаскивая члена.       – Ах... ты слишком глубоко... Нет!.. Стой! Мнннх... – Донхёк вцепился зубами в собственную руку, чтобы не кричать, пока его несли в комнату. Страх упасть заставил сжаться сильнее, отчего малейшее трение внутри ощущалось в разы отчетливее.       Марк был действительно искусен в постели. Каждый раз с ним был для Донхёка сродни путешествию в неизведанные земли, полные тайн и наслаждений. И если раньше это пугало, очень скоро он стал зависим от чужих прикосновений, кидаясь в омут разврата с головой. Вот и сейчас, увидев, как Марк достал из черной коробки пару пальчиковых вибраторов и уретральную пробку, он лишь удивился цвету игрушек... и позволил делать с собой всё, что угодно.       В итоге, Марк вымотал его настолько, что Донхёк не помнил как отрубился, пропустив не только ужин дома, но и завтрак следующего дня...       Его разбудил телефон, настойчиво вибрирующий где-то под кроватью. С трудом высвободившись от крепких объятий Марка, чувствуя боль во всём теле, Хёк нехотя поднялся.       Увидев номер брата, он нервно сглотнул.       – Что такое? – сонный голос парня был на вершине топа любимых звуков уже несколько месяцев, конкурируя лишь с хрипотцой пошлых фразочек во время секса.       – Мне нужно возвращаться, – Хёк поцеловал его в лоб и начал одеваться. – Хён, ты помыл меня? Спасибо... Я почти ничего не помню после того страшного пупырчатого вибратора. Выкинь его.       – Хах, а мне показалось, он тебе понравился.       – Нет. Вся эта хуйня не идет ни в какое сравнение.       – С чем?       – А ты как думаешь? – уже в дверях Донхёк хитро улыбается и машет на прощание. – С рёвом движка моей "малышки", конечно.              Он застал Харин рыдающей у них на кухне.       Джехён похлопывал ее по спине, пока она цеплялась за край его футболки, содрогаясь от всхлипов.       – Что случилось? – Донхёк бросает ключи на стол и подбегает к подруге, чтобы схватить её за плечи и заглянуть в лицо. – Только не говори мне, что...       – Рано утром мне позвонили из миграционной службы! Мать твою, Ли Донхёк! Я улетаю в Корею! – она зло оттолкнула его и бросилась к Джехёну на грудь. – Но я не могу вернуться!..       Он впервые видел её такой разбитой. И осознание собственной вины в слезах лучшей подруги делало больно вдвойне.       – Почему тебя депортируют? – брат выглядел расстроенным не меньше неё. – Ты уверена, что это не ошибка?       Харин лишь обхватила его крепче, цепляясь будто за спасительный якорь.       – Это Марк-хён постарался... – Донхёк садится за стол и прячет лицо в ладонях.       – Зачем ему это?       – Он ревнует...       – Что? Но...       – Хён, мы с ним... Мы... вместе, – Хёк набирается смелости и, краснея с ног до головы, смотрит брату в лицо. – Мы встречаемся. Я люблю его.       – Я знаю. Но при чем здесь Харин?       – Знаешь?! Но как?!       – Марк мне сказал.       – Когда?!       – Когда ты попал в аварию на заезде. Я приехал в больницу и увидел его слезы впервые со времен похорон родителей. Он был будто не в себе. Просил прощения за то, что допустил это, и сказал, что любит тебя.       – Что?.. – Хёк не верил своим ушам.       – Я тогда вспылил и отчитал его. Мне казалось, вы оба сошли с ума. Марк пообещал, что не будет искать тебя, но... попросил не запрещать тебе искать его, если ты захочешь.       – Почему ты мне ничего не сказал?       – Он взял с меня слово, что я буду молчать. И тогда и сейчас... Когда тебя похитили и увезли, Марк позвонил и сказал, что вытащит тебя и вернет. И чтобы я не переживал, ведь он не тронет тебя, если только ты сам не захочешь. А когда вы прилетели, он собрал нас с твоей тётей и объявил, что вы теперь вместе и попросил нас не обсуждать с тобой это.       – Почему?!       – Он хотел, чтобы у тебя был путь к отступлению.       – Что?.. Да что за..? – Донхёка захлестнули эмоции, беспощадно разрывая сердце на сотню маленьких частиц.       Он схватил ключи и выбежал на улицу.       Дорога до виллы на максимально допустимой рельефом местности скорости заняла не больше шести минут.       Начальник охраны снова попытался его остановить, но увидев слёзы, передумал и молча пропустил в кабинет босса.       Одетый с иголочки, в бежевом летнем костюме, Марк сидел за столом и просматривал бумаги.       – Ты быстро... Хорошо, что вернулся, я как раз хотел тебе звонить.       Донхёк подошел к столу и, упершись в него руками, навис над бывшим главой мафии, растеряв последние крупицы благоговейного страха.       Марк отложил документы и поднял голову.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга.       – Что случилось?       Донхёк не отвечал. Мыслей в его голове было так много, что, казалось, не хватит никакого дыхания высказать их разом. Говорят, любая эмоция живет двенадцать минут. Но Хёк боялся, что его – будут жить вечно. Враждуя и питая друг друга одновременно.       – Говори. Мне скоро на самолёт. Нужно вернуться в Макао на пару дней. Если хочешь, можешь полететь со мной, но я буду очень занят, поэтому не смогу конкурировать с "малышкой".       Хёк молчал.       Внимательный взгляд красивых черных глаз становился всё нетерпеливее, и ему хотелось насладиться небольшой демонстрацией своей власти над чувствами этого человека еще немного.       – Ну?       Донхёк наклонился ниже.       – Ты никуда не поедешь, пока мы не поговорим.       – Хорошо. Начинай, – Марк откинулся на спинку кресла, с интересом рассматривая его лицо, будто пытаясь прочитать.       – Та ненормальная китаянка, что представилась твоей невестой. В каких вы отношениях?       Марк расслабился и улыбнулся.       – Я никогда ей ничего не обещал и, тем более, к ней не прикасался. Она нафантазировала свадьбу с подачи властного отца. Мне оставалось лишь молчать, пока это способствовало осуществлению плана.       – Допустим... Тогда, когда ты скажешь брату, что мы в отношениях?       – Ты должен сам сказать.       – Почему?       – Чтобы это не выглядело как принуждение с моей стороны.       – Ммм, а разве это не оно?       – Мне плевать, как ты это назовёшь. Я никогда не отпущу тебя.       – Вот как?... Зачем ты пытаешься отправить Харин в Корею? Это глупо, она влюблена в Джехён-хёна.       – Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, как вижу тебя улыбающимся кому-то другому, не могу перестать чувствовать себя эгоистичным чудовищем, отобравшим тебя у мира, где ты был бы счастлив по-настоящему.       – Считаешь, с тобой я не счастлив так, как тебе хотелось бы?       – Я этого боюсь.       – А ты, блять, не пробовал спросить меня об этом?       – Не стоит спрашивать, если на самом деле не хочешь слышать ответ.       – Ты эгоистичный ублюдок.       – Я знаю.       – Прикажи отменить депортацию Харин.       – Не хочу. Вы с ней слишком близки.       – Если она улетит, я буду очень сильно злиться на тебя. И, что ещё хуже, я буду чувствовать себя виноватым. Человек, который стал для меня хорошим другом, поддержав в тяжелые времена, будет вынужден страдать. Из-за меня. Я буду плакать и грустить, хён. Какой, говоришь, самый оптимальный вариант счастья ты нарисовал в своей голове для меня? М?       Марк молчал. Он отвёл глаза и сжал переносицу.       – Хорошо... Она может остаться...       – Спасибо. Тогда я поеду и успокою её, пока Джехёна не утопили в слезах. Заодно заберу вещи.       – Вещи?       – Я рассказал брату про нас, поэтому больше незачем жить раздельно. Не хочу снова спать один. И, знаешь, ты ещё тогда, в больнице, должен был сказать, что любишь меня. Тогда мне не было бы так одиноко всё это время...       Марк резко поднимает голову. В его глазах замирают слёзы. Донхёк теряется... Он быстро разворачивается и идёт к выходу, сдерживаясь из последних сил. Но уже у дверей передумывает и возвращается.       – Ещё раз сделаешь такое лицо, и я сдохну от счастья. Прекращай, это больно.       Донхёк обнимает его и с силой прижимает к себе, целуя в макушку.       Марк смеется, крепко обнимая в ответ.       – Знаешь, поездка в Макао не такая уж и срочная.       – Я так и думал. Поэтому останься здесь и сделай уже меня счастливым, жалкий мафиози. Ведь никто другой не сможет.       Марк трется об него, вытирая слёзы.       – Боюсь, я еще не раз убью твои надежды.       – Это вряд ли. Скорее, осуществишь мечты.

"...Fear pulls you from my arms It's a reckless abandon One look and it's all gone All the air from the bottom of my lungs..."

      

- THE END -