...and the price is right

      Джемин никогда не относился к жизни серьезно. Особенно к своей. Живым ему из неё всё равно было не выбраться.       Но глядя на потолок во время операции, он почему-то ужасно хотел жить. Возможно, впервые в жизни.       Из-за наркотиков у его организма выработалась толерантность к анестетикам, поэтому пока испуганные врачи не увеличили дозу, он находился в сознании.       "Вот дурачина..." Перед глазами стояло белое от испуга лицо Ли Джено.       Джемин не собирался возвращаться в Сеул. Получив полную свободу в обмен на сведения о Ли Донхёке, он тут же покинул страну и перевёл деньги со всех своих корейских счетов. Он распустил людей, написал отдыхающей на морях матери прощальное письмо, выбросил все вещи с символом уроборос и поселился на малоизвестном острове на севере от Хоккайдо.       Однако, уже спустя неделю его нашли.       Джонни Со снова сидел напротив, потягивая глинтвейн и увиливая от сути.       – Прекрасный кстати домик. А подвал есть?       – Ты меня утомил, – Джемин достает револьвер, и на него тут же направляют стволы пять охранников нежданного гостя.       Джонни подает знак, и они нехотя опускают оружие.       – Тебе нечего мне предложить. Поэтому говори, зачем припёрся, и проваливай.       – Всё очень просто. Марк сказал, что будет работать только с тобой. Это главное требование китайцев.       – Что за дерьмо ты мне тут сейчас вывалил? Мальчишку вы, значит, проебали? Хах! Меня это больше никак не касается. Выметайся.       – Ты будешь полноправным главой, обладающим всей полнотой власти, каким был твой отец. Выберешь консильери и новых капореджиме.       – А твои амбиции?       – Мне нужна эта сделка. Без неё мы прогорим...              Мотивы Марка были ясны. Не было мести идеальней, чем заставить На Джемина жить той жизнью, которую он больше всего ненавидел и от которой так упорно сбегал.       Согласно данным от информатора, Ли Джено вдруг сдал экзамен и поступил в полицейскую академию. Эта новость жутко возбуждала фантазию. Однако Джемин никак не мог понять... если этот красавчик пошёл учиться на копа, чтобы арестовать его, то как же он это сделает в нынешней ситуации, когда господин На находится за тысячи километров через море и другие препятствия.       Глядя на проблему под этим углом, перспектива вернуться в зону действий в роли активного участника приобретала совсем иной оттенок.              Но Джено так и не пришел арестовать его, сколько бы Джемин ни ждал, занимаясь всеми ненавистными делами, которые когда-то делал его отец. И терпение было на исходе. Он знал про него всё, начиная с распорядка дня и заканчивая меню на корпоративных ужинах, не говоря уже о подробностях спецопераций отдела по борьбе о организованной преступностью. Вот только ближе к Джено это его совсем не делало.       В привычной реальности невозможно было представить ситуацию, при которой рядовой сотрудник полиции пришел бы арестовать главу сеульской мафии, к которому был доступ только у избранных. Но Джемин был уверен. Джено его хочет и всегда хотел, а значит придёт. Рано или поздно.       Не важно, какими будут условия, он заставит его остаться рядом. Чтобы насладиться им сполна и вынудить себя убить, завершив очередной круг ада.       План был не идеален.       Но Джемин не думал, что настолько.       Следивший за Джено информатор был в итоге пойман. Вот так, лишь одной глупой ошибкой опытным человеком в миг были уничтожены плоды десятилетней идеальной работы.       Для Джемина такой ошибкой стало легкомысленное решение однажды летом, в невыносимую жару, выйти из машины и пристать к красивому заправщику. А потом вернуться к мыслям о его улыбке снова... и снова... и снова...       Но это не было глупо.       Нет, он никогда не жалел. И даже сейчас, лёжа на операционном столе и умирая от потери крови, он был благодарен судьбе за ту ошибку.       Странно, но увидев по-настоящему испуганное лицо Джено, Дон впервые задумался о чужих чувствах всерьез. Если этому парню так плохо от простого ранения, то что с ним случится, когда Джемин умрет? Важность этой мысли сейчас казалась первостепенной. Пробудив неведомые ранее чувства, она делала больно, и боль эта была другая. Не как от безысходности или пустоты.       Ему по-прежнему хотелось умереть. Но при новом условии... что Ли Джено никогда не будет из-за этого больно.       И чем больше он думал об этом, приходя в себя в палате, тем больше ему хотелось увидеть своего красивого полицейского.       Он должен убедиться, что гримаса ужаса больше не коснётся любимого лица, а глаза не перестанут улыбаться. Убедиться прямо сейчас, но сил не хватало дойти даже до туалета. И Джемин снова проваливался в сон...       ...       – Да что с тобой такое?! – начальник орал на него уже пять минут, отчитывая.       Лично Джено было прекрасно известно, что с ним происходит...       При каждом упоминании о главе мафии по телевизору он вскакивал как ошпаренный и лип к экрану где бы ни находился. Он потерял аппетит, стал рассеянным и мрачным. Дела отдела его больше не интересовали, а все операции он отсыпался в машине.       Сразу после инцидента его допрашивали целые сутки, но, так и не сумев опровергнуть историю об удивительных совпадениях и стечении всевозможных обстоятельств, руководство в итоге доверилось и разрешило ему вернуться к работе.       – Возьми себя в руки! Еще один провал операции и я буду вынужден перевести тебя в деревню, понял?       Нет, переводиться было никак нельзя. Ведь только работая в Сеуле он мог быть полезен нынешнему Дону.       Первым делом, вернувшись после допроса, Джено вычислил в какую больницу отвезли титулованного пострадавшего. Но сколько бы раз он ни пытался добраться до На Джемина, его полномочий не хватало на вип-этажи и вооруженную до зубов охрану. Чего он только ни пробовал, переодеваясь в медперсонал. Проход был доступен только строго оговоренным лицам и по отпечатку пальцев, поэтому оставалось лишь постоянно дежурить неподалеку. Что стало одним из поводов для выговора от начальства...       – Ты меня понял, я спрашиваю? Эй! Опять в облаках витаешь?!       – Я понял.       Прошло уже почти полтора месяца. Больница так и осталась неприступной крепостью. В казино его тоже не пускали. И не к кому было обратиться...       Оставшись один на один с переживаниями, погрузившись в гнетущее болото неизвестности, Джено терял надежду.       Так прошло ещё три месяца.       Поступив на службу в полицию, первое, что сделал Джено – съехал от отца в тесную квартирку на другом конце города. Добираться до отделения было неудобно, поэтому, хорошо себя зарекомендовав в первые полгода усердной работы, он выпросил у начальства персональную служебную машину. Косо поглядывавшие коллеги стали поглядывать еще злее, и Джено окончательно стал изгоем коллектива, что было ему только на руку. Ведь его план заключался в другом...       Стать частью мира На Джемина.       Для начала, это всё, чего он хотел.       – Такси уже подъехало? – проснувшись за усыпанным пустыми банками из-под пива столиком, Джено застал Джисона уже в дверях.       – М, – шатаясь, друг со старой работы махнул ему рукой и исчез.       В последнее время он звал его к себе практически через день. Они выпивали, вспоминали старые деньки, и Джено становилось легче. Ненадолго.       Он проверил время. "Пора ехать... – уставшим взглядом Джено посчитал количество выпитых банок. – Черт... Сначала душ..."       Перед назначенной на раннее утро облавой на одну из мелких группировок побочной ветви Джено планировал наведаться в казино и, если его опять не пустят, пошататься по окрестностям в поисках информации. Он повторял эти действия регулярно, не решившись сдаться даже после того, как охрана заведения пригрозила расправой.       На самом деле, с некоторых пор, он уже не верил в успех. Но дурное упорство не позволяло отступить.       "Будь оно проклято!.." Джено сжал кулаки и ударил по запотевшей плитке. Вода не смывала гнев. Она заглушала отчаяние.       Закончив мыться, он наспех оделся и, не высушив волосы, спустился к машине.       Джено мог доехать до бара в порту на ощупь.       – А до тебя даже не с третьего раза доходит, да? – один из охранников казино достал кастет и надел, разминая руку.       "Видимо, здесь без изменений". Джено приятельски похлопал ставшего уже "родным бро" громилу по плечу и вышел, не дожидаясь приведения угроз в исполнение.       Перевалило за полночь. Лето обещало быть жарким. С моря доносился соленый запах водорослей.       Джено не нашел в карманах сигарет и вернулся в машину.       Стоило ему захлопнуть дверцу, как к голове приставили револьвер.       – Поезжай.       Этот голос он узнает из тысячи.       – Куда?       Задержав дыхание, Джено жадно разглядывает Дона в зеркало заднего вида. Он выглядит вполне здоровым, хоть и изрядно похудевшим. На Джемине был бордовый костюм, очень похожий на тот, что был на нём в одну из их первых встреч на заправке почти два года назад.       – Ты оглох, что ли? Хватит пялиться, быстрее заводи.       Он не командовал своим привычным тоном. Но револьвер не опускал всю дорогу до заброшенной старой верфи. Где Джено заглушил мотор и собрался было обернуться к пассажиру, но его остановили.       – Нет, нет, ни в коем случае, – холодное дуло упёрлось в щеку. – Поговорим так.       – Почему?       Всё, о чём он сейчас мог думать, это как на сердце наконец полегчало, стоило ощутить знакомый ягодный аромат, и как он будет неимоверно счастлив, если коснётся Джемина... хотя бы ненароком...       – Потому что перед тем, как я наброшусь на тебя, нужно обговорить условия.       – "Наброшусь"? "Условия"?       Сердце пропустило удар.       – Наше дальнейшее сотрудничество согласно контракту невозможно. Мои люди тебе не доверяют. Они считают, что это было спланированное покушение.       – Что за бред?!       – А как бы ты на их месте подумал? Когда все вокруг представляют угрозу, какой-то неизвестный рядовой легавый по непонятным причинам получает прямой доступ к их господину. И мало того, господин даже жертвует собой, защищая его. Вот что действительно "бред" для мафии.       Джено кусает губы.       Джемин прав.       Их отношения непонятны даже им самим. Что уж говорить об окружающих. Это всё с самого начала выглядело неестественно...       Так хочется обернуться и посмотреть в глаза.       Неужели они вот так снова расстанутся неизвестно на сколько?       – Так что за "условия"?       Джемин молчит. Он ведет револьвером вниз, опускается на шею, замирает.       – Я заказал печать.       – Что?.. – Джено не верит своим ушам.       – Если ты примешь её, станешь частью семьи, и никто и слова не скажет.       – Но...       – Тебе скорее всего придётся уйти из полиции. Новость о новом владельце печати Дона очень скоро будет повсюду.       – Но...       – Они не тронут тебя. Ты будешь вне досягаемости для кого бы то ни было.       – Послушайте, господин, вы это серьезно вообще сейчас?!       – Либо мы расходимся здесь и сейчас. Я не буду требовать неустойку, не переживай. Работать вместе мы в любом случае больше не сможем. Хотя... если однажды ты дослужишься до комиссара... то я приглашу тебя на званый ужин и даже предложу взятку. Ах, да! Учти, что бы ты ни решил, мы всё равно сейчас потрахаемся, потому что я больше не могу.       – Хааа... – Джено громко выдыхает и закрывает лицо руками.       Ему нужно подумать.       Нет, не о выборе. Он очевиден.       Джено просто не уверен, что в бардачке найдутся презервативы...       От напряжения его потрясывает.       Думать некогда.       Он оборачивается и смотрит в глаза. Как же Джемин красив. До боли привлекателен.       – Господин Дон, скажите прямо. Вы хотите чтобы я остался рядом?       – Ты должен сам принять решение, красавчик.       – Вы тоже.       – Красавчик? О, ты впервые делаешь мне комплимент, хоть и не очень умело.       – Нет, вы тоже должны решить. Сбежать или встретить свои чувства лицом к лицу.       – Ха? Я понял, это трудный выбор. Тогда давай сначала расслабимся и... – Джемин тянет руки к чужой футболке, приближаясь, но Джено его останавливает, хватая за запястье. – Эй!..       – На Джемин. Ты хочешь быть со мной или нет? (♫)*       Несколько секунд они молча смотрят друг другу в глаза, прислушиваясь к напряжённому дыханию.       Затем Джемин осторожно протягивает руку и нежно касается ладонью его щеки. Большой палец поглаживает губы. Лицо Дона еще никогда не было так серьезно...       – А ты, мать твою, как думаешь? Хах... – он нерешительно приближается, сомневаясь до последнего, и наконец мягко касается его губ своими. Замирает... Потом еще раз и еще... пока Джено не начинает отвечать. Они целуются медленно и невероятно нежно... наслаждаясь невысказанной любовью друг друга... Затем Джемин отстраняется и снова гладит по щеке. – Я не имею права решать. Ведь печать станет твоим проклятием. Связав нас, она не оставит тебе выбора. Что скажет твоя семья? А что спустя время об этом будешь думать ты сам? Быть частью этого ада совсем не весело и не безопасно. Я не хочу смотреть, как ты будешь страдать. Поэтому даю тебе шанс сбежать. Вот и всё.       Джено накрывает его руку своей.       – Мне совершенно плевать на условия. Я просто хотел услышать о твоих чувствах.       – Что ж... Моё чувство собственности на фоне одержимости тебя еще успеет напугать. Так что ты выбираешь?       – А ты, мать твою, как думаешь?       – Я не думаю, я знаю. Поэтому и заказал печать.             "Hung high and dry where no one can see                   If there's no one to blame, blame it on me             Storm in the sky, fire in the street                   If there's nothing but pain, put it on me"       Через мгновение Джено был уже на заднем сиденье и снимал со своего Дона бордовый костюм.       Даже Небеса не ведали, насколько эта близость была желанной.       Каждый сантиметр чужой кожи, каждый изгиб, каждый вздох и каждая маленькая капля пота – всё стало наградой и бесценным сокровищем.       То, как Джемин прикусывал его губы в поцелуе, блуждая руками по спине... как заглатывал его член, попутно растягивая себя сзади... как насаживался, просил быть грубее и сорвавшимся голосом стонал от удовольствия... как снял с него всё, вплоть до носков, чтобы обследовать и обласкать с ног до головы... как просил больше играть с головкой, заставляя отсасывать, пока пальцы Джено стимулировали его простату сзади... как оседлал его бедра и выгибался, изнывая от желания, с каждым толчком принимая в себя всё глубже... как касался своего живота, проверяя нахождение члена, и блаженно улыбался... Всё это было настолько нереальным, что Джено не верил в происходящее до самого конца. Пока после очередного оргазма Джемин не обмяк в его руках и не прошептал:       – Так вот какого это... быть с тобой, Ли Джено.              Облаву пришлось пропустить, но это больше было не важно.       На следующее утро Джено проснулся в покоях Дона на загородной вилле. Джемин мирно сопел, устроившись у него под боком и обнимая. На пальце у нового члена семьи красовался перстень с печатью... Ужасно непрактичное украшение, но для Джено символ на нём всегда имел особый смысл.       Уроборос.       Репрезентация вечности.