Пыль разбитых иллюзий

      Чимин замолчал, задав вопрос.       Когда ответа от Исыль так и не последовало, он развернулся к рулю, завёл мотор. Автомобиль покатился по улицам к дому Чимина.       — Ты хотя бы ела сегодня? — буднично прозвучал его голос.       — Да… Да, перекусила на работе.       — Голодна?       — Не особо.       За окном пролетали городские здания, подсвеченные уличными фонарями и вывесками магазинов, существуя отдельно от Исыль. Ей было тепло и спокойно на грани равнодушия. День оказался насыщенным напрасными хлопотами и разрушенными планами, всё, что она сегодня делала, не дало результатов. Поэтому сидеть в машине Чимина, не следя, куда тот её вёз, казалось логичным.       — Отвратительно выглядишь, — неожиданно проронил Чимин, выворачивая на перекрёстке в нужную сторону.       — Да, — легко согласилась Исыль. Потому что хорошо выглядеть представлялось кощунством, когда ей даже отца не удалось навестить в больнице.       Чимин бросил на неё очередной долгий внимательный взгляд, благо они стояли на светофоре, но промолчал.              В квартире Чимин отправил Исыль отдыхать, напоив банановым молоком и не разрешив помочь ему с уборкой на кухне.       — Это всё Тэ, — оправдывался Чимин, сгребая в пакет упаковки от ланчбоксов и полуфабрикатов. — Лень ему открыть холодильник, чудиле, а убрать не успевает, обжора. Куда он, кстати, опять смотался? Кому я тут всё выговариваю?       Исыль улыбнулась краем губ, допивая молоко.       Чимин и у неё забрал пустую упаковку, забросив её к остальному мусору. А она осталась стоять, прижимая руку к груди, ведь он не нарочно коснулся её пальцев, напомнив про тепло его ладони. Яркий электрический свет чужой кухни бил по глазам, вызывая ненужные воспоминания.       Исыль почувствовала, что сейчас расплачется, позорно разрыдается прямо здесь, на глазах Чимина, который и без того сделал для неё много. Но и Чимин был в тех воспоминаниях, в которых Исыль ещё не стала бездомной и одинокой.       Он взял её за руку и повёл к спальне. Открыл дверь, приобняв Исыль за талию — поддерживал. И почти завёл её внутрь, в последний момент остановившись.       Потому что Исыль, растеряв последние силы, начала садиться на ослабевших ногах. Чимин прижал её к себе, прислонился к дверному косяку, позволив ей упасть на него. И он совсем не был против тесного контакта, когда медленно провёл рукой вдоль позвоночника до шеи Исыль, которую обхватил, фиксируя ей голову.       Он дышал медленно и глубоко, удерживая Исыль рядом, практически на себе.       А она, расслаблено опираясь на него, смотрела на его губы. Просто потому, что шею ей было не видно.       Слёзы всё-таки выкатились, незамеченные ею. Глаза жгло. Но Исыль игнорировала лёгкий дискомфорт, заворожённо уставившись на Чимина.       Она кончиками пальцев прошлась по его бёдрам, ощутив грубую ткань брюк. Прокравшись пальцами до ремня, решилась скользнуть ладонями по очерченной поясом талии.       Губы Чимина дрогнули, но дыхание не сбилось, осталось таким же медленным, гипнотизирующим.       Исыль не собиралась обнимать Чимина, у неё в голове звенело от усталости и накатившей сонливости. И когда Исыль расположила ладони на его рёбрах, прикрытых лишь тонкой рубашкой, она ни о чём не думала. Ей просто нравилось, как расширялась и сжималась его грудная клетка с каждым вдохом и выдохом.       Чимин обхватил её лицо двумя руками, нежно касаясь щёк.       — Не стоит, — шепнул он, большими пальцами размазывая мокрые дорожки, о которых Исыль не подозревала. — Давно пора спать. — Он надавил на внешние уголки век, вынуждая её глаза закрыться.       А после положил её голову себе на плечо, подхватил Исыль за талию, приподняв над полом, и внёс в комнату. Шагов пять, и они вместе полетели на постель, не удержавшись у края кровати. Чимин сместился в сторону, падая рядом, а не на Исыль, и почти сразу поднялся на руках.       — Дальше сама?       Он дождался её кивка и встал, стремительно покинул комнату и аккуратно прикрыл дверь.       Исыль вздохнула, сворачиваясь клубочком и подтаскивая к себе край покрывала. Глаза её закрылись ещё раньше, до ухода Чимина. Толком не накрыв себя, она провалилась в сон.              Утром Исыль попросила Чимина отвезти её в Медицинский центр Асан, к отцу. Она столько раз проверила почту и сообщения, боясь увидеть уведомление, что отцу стало хуже, что почти не замечала Чимина.       Он не донимал её вопросами, молча накрыл на стол нехитрый завтрак и так же молча потом всё убрал.       Исыль обратила на него внимание, только когда он вместе с ней направился к широким дверям Медицинского центра. Она не успела задать вопрос, как он сказал:       — С тобой пойду. — И не стал пояснять, зачем ему это было нужно. Или важно.       В регистратуре Исыль обнадёжили, сообщив, что отец приходил в себя на несколько минут, потому ей позволят проведать его. Но ненадолго, потому что отец слишком слаб и спит.       Обрадованная, Исыль поспешила к палате. Она бы побежала, если бы не пациенты и медперсонал, встречающиеся в коридорах, своим видом напоминавшие, что проблем полно у всех. Сложнее всего оказалось в лифте, который сначала не сразу приехал, а затем долго поднимался на нужный этаж, взвинчивая нервы бездействием. К моменту, когда лифт выпустил Исыль в коридор, ведущий к нужной палате, она искусала губы в кровь.       Дойдя до палаты отца, Исыль остановилась. Напротив двери на пластиковом кресле, положив на соседние сидения куртку и сумку, сидела сводная сестра, Джиу. Она пялилась в телефон, со скучающим видом листая там что-то. Джиу заметила подошедших и подняла голову.       — Привет, Исыль. Привет, Чимин, — очень спокойно сказала она, будто совсем не удивилась, увидев их вместе. — Отец без сознания, но можешь войти.       Исыль шагнула в сторону палаты и, взявшись за дверную ручку, обернулась.       — Иди, я никуда не денусь, спросишь всё потом. — Джиу усмехнулась и демонстративно уставилась в телефон.       Исыль осторожно толкнула дверь, краем глаза уловив, как Джиу перевела свой взгляд с телефона на Чимина.       — А ты… — услышала Исыль тихое начало фразы и закрыла дверь, отсекая посторонние проблемы. Её ждал отец.              Опущенные жалюзи удерживали рвущийся с улицы солнечный свет, даря мягкую полутень. Отец лежал в палате один. Весь окутанный проводами и датчиками, он спал под мерное гудение аппаратуры и увлажнителя.       Исыль поспешно вытерла выступившие слёзы и шагнула ближе. С каждым шагом становилась яснее серьёзность состояния отца, похожего на уже покинувшего этот мир и нашедшего покой.       — Папа, — прошептала Исыль, не решившись повысить голос.       Она взяла его за руку и ужаснулась, насколько та оказалась холодной, безвольной и словно высохшей.       — Папа, — позвала она снова, булькнув заглушённым рыданием. — Папочка…       Отец лежал без движения, казалось, что и не дышал. Исыль поспешно кинула взгляд на монитор — кардиограмма рисовала невысокие пики.       Исыль погладила родную руку, вспоминая её же совсем недавно. Перед глазами понеслись детские воспоминания, когда ещё мама была с ними, когда Исыль была счастливой малышкой, верящей в могущество родителей. И вот теперь отец оказался в медицинском центре, поверженный.       — Папа, мы справимся, обязательно. Потому выздоравливай, я буду тебя ждать.       Она собиралась рассказать, как справлялась с работой, про первую зарплату, про всех добрых людей, поддержавших её… В палату вошла медсестра.       — Прошу прощения, пациенту Ким не рекомендуются посетители. Пожалуйста, сократите визит, позвольте ему прийти в себя.       Исыль кивнула, послушно вставая.       — Да, да, конечно, я понимаю, — бормотала она, не уверенная, могла ли остаться рядом с отцом ещё немного.       — Скоро обход. Так что у вас есть несколько минут. Я зайду позже.       Медсестра что-то поправила в капельнице, что-то проверила в показаниях приборов и вышла, кивнув Исыль. Та медленно развернулась к отцу, погладила его по руке, не смея присесть.       — Папа, просто выкарабкайся, это всё, что мне нужно. Я люблю тебя, потому позволю себе побыть эгоистичной и не отпускать к маме. Папа, я слишком маленькая, слышишь?       Ответом ей было гудение приборов.       — Я вернусь, обязательно. И буду часто приходить.              Когда Исыль вышла из палаты, и Джиу, и Чимин ждали её. Оба сидели на разных концах ряда пластиковых кресел и смотрели каждый в свой телефон.       Джиу медленно распрямилась, поднимая взгляд на Исыль и вытягивая ноги в проход.       — Отец сейчас лежит в отдельной палате, ты заметила? Я подумала, что ты предпочла бы для него такую.       — Конечно! Спасибо, Джиу…       — Но я бы советовала тебе согласиться на обычный вариант, не думаю, что потянешь оплату этой, — продолжила Джиу, словно не заметила восклицания Исыль. Джиу с прищуром посмотрела на сводную сестру: — А ещё я бы на твоём месте готовилась к худшему. У него был инсульт, помнишь? Это не шутки. Врачи не могут поручиться, что с ним будет дальше, даже если он придёт в себя. Исыль, твой отец тут надолго. Может быть, даже очень надолго.       Исыль нахмурилась, не желая признавать, что её экономия распространится и на отца — последнего родного человека. Разве лучшая палата не означала больше шансов на выздоровление?       — Хорошо, — протянула Исыль, думая, что не станет переводить отца. Она прикинет стоимость лечения и возьмёт кредит, найдёт подработку. — Спасибо, Джиу, за заботу о папе. Как ты тут оказалась, кстати?       Джиу пожала плечами:       — В семейном реестре мы всё ещё записаны как семья. Видимо, не только там. В принципе, я сказала всё, что хотела. Интересно было повидаться, Исыль. Вижу, у тебя всё отлично. Я пойду, пожалуй, успею на остальные пары. Всего хорошего, — махнула она рукой, второй поправляя на плече ремешок сумки. Джиу посмотрела на Чимина, развернулась и ушла.        — Подождём врача? — спросил Чимин, незаметно приблизившись.       Исыль вздрогнула, внезапно ощутив живое тело за своей спиной.       — Да, — тихо сказала она, — если можно.       — Это же твой отец, — ответил Чимин, усаживая Исыль на пластиковое кресло и садясь рядом. — Скоро обход, как я понял. Думаю, мы сможем поговорить сразу, как врач выйдет из палаты.              Врач не сказал Исыль ничего утешительного, но она всё равно покинула больницу с чувством, что всё сложится удачно. Она поинтересовалась в регистратуре стоимостью лечения отца, нашла сумму приемлемой, прикинула варианты, кем бы смогла подрабатывать — и осталась довольна скромными результатами. Она была уверена, что выкрутится. Главным для неё было здоровье отца. А когда Чимин предложил пожить пока у него, чтобы сэкономить на жилье, она посчитала его предложение хорошим знаком — вся вселенная помогала ей, вовремя посылая добрых людей.       На работе Исыль почти летала, улыбаясь посетителям настолько искренне, что они заказывали дополнительные блюда, впечатлённые уютом ресторанчика.       К приехавшему за ней Чимину Исыль почти выбежала. Ей не терпелось попасть домой, ведь завтра она будет искать подработку — после того, как проведает отца, разумеется.       Она отказалась от ужина, но предложила Чимину помочь по хозяйству. Ведь не могла же она просто пользоваться его гостеприимством, которое включало и услуги водителя. Но Чимин рассмеялся на её предложение:       — Лучше выдели для меня хотя бы полчаса в день, чтобы посмотреть телевизор вместе, пообщаться. Я не теряю надежды, что ты однажды вспомнишь меня. Исыль, правда, это убивает! Мы проучились в одном классе год! Год я сидел за партой далеко позади тебя, как ты можешь меня не помнить?       Исыль смутилась, не уверенная, что знала, как ответить на его очередное признание.       — Хорошо, — пробормотала она самое нейтральное, что смогла придумать, — что будем смотреть?       — Вебку какую-нибудь, у них серии короткие, час уже поздний. Я принесу ноут в гостиную, иди туда.       Чимин за плечи аккуратно развернул Исыль, направляя в гостиную, и исчез в противоположном направлении.       В гостиной Исыль ещё не была, только мельком заглядывала, проходя мимо. Она включила торшер и села на край дивана, не решаясь расположиться с комфортом. Пока хозяина не было, она осматривалась. Слабое освещение не позволяло насладиться дизайнерским искусством в полной мере, зато придавало комнате дополнительное ощущение защищённости.       — Смотри, тут есть несколько уже законченных сериалов. Тебе что ближе: романтика или мистика? Есть ещё драки, — вошёл в гостиную Чимин.       Исыль развернулась к нему навстречу.       — Давай с драками!       — Не любишь ужасы и стесняешься смотреть романтику?       — Лучше драки.       — Отлично, боевики я люблю. Одно время даже занимался… — бормотал Чимин, настраивая кинопоказ.       — Дрался? — ужаснулась Исыль его признанию.       — Ага, — согласился Чимин, сосредоточенный на ноутбуке. — Нет же! Дзюдо занимался! Правда, не особо долго, пока не сломал запястье, неудачно упав. Сам виноват. Но как факт, я дрался. Может, что-то ещё помню. — Чимин развернулся к Исыль, смерил её взглядом. — Садись удобнее. Серия короткая, пятнадцать минут со всеми заставками и титрами, не успеешь заснуть, потому что диван мягкий.       Исыль послушно залезла на диван, поджав ноги и откинувшись на спинку. Чимин сел рядом, почти касаясь её бедром, и она невольно обратила внимание на обтянутую тканью мускулатуру, вспоминая, что она знала о дзюдо.       Чимин щёлкнул мышкой, по монитору понеслись картинки заставки, и Исыль уставилась в экран. Зевота на неё напала вместе с первой сценой веб-дорамы, отвлекая от сюжета и знакомства с героями. Все её силы уходили на то, чтобы не зевать. Исыль подавляла очередной зевок и косилась на Чимина, проверяя, не заметил ли он, как ей перекосило лицо. Но Чимин сидел ближе к монитору и не оборачивался к Исыль, даже когда вставлял свои комментарии. Исыль согласно мычала в ответ, чтобы не молчать, Чимину этого хватало.       Когда дело дошло до титров, Чимин захлопнул крышку ноутбука.       — В принципе, там пара кадров в конце, не важных для сюжета и не особо весёлых. Так что пойдём спать.       Он улыбнулся ей и встал, протягивая руку. Исыль ухватилась за тёплую ладонь, которая немедленно дёрнула её к хозяину, помогая подняться. Исыль чудом не потеряла равновесие и не упала на Чимина, чьё присутствие ощутила неожиданно явственно. Её кинуло в жар, когда она поняла, что в такой поздний час оказалась наедине в пустой квартире с парнем — и так близко.       — Всё в порядке? — заботливо спросил Чимин, вглядываясь в её лицо так, что ей захотелось немедленно отвернуться. Исыль понадеялась, что света недостаточно, чтобы рассмотреть её явно покрасневшие щёки.       — Да. Наверное, устала сильнее, чем думала.       — Пойдём, — потянул он её за собой в сторону спален. А Исыль подумала, что их комнаты так близко, одна напротив другой. Шаги её замедлились, ноги ослабели, дыхание сбилось.       — Так сильно устала?       Исыль вздохнула. Она не чувствовала настолько утомившейся, чтобы падать, но и понять причину неспособности нормально идти не могла.       У двери комнаты Исыль икнула и сразу ойкнула, прикрыв ладонями рот. Чимин улыбнулся.       — Всё нормально. Я пойду спать. — Он взялся за ручку двери, деликатно не смотря на Исыль.       — Я схожу воды попью, — пробормотала Исыль.       — Конечно. Спокойной ночи, — улыбнулся он, толкнув дверь.       Исыль кивнула и, проследив, как Чимин исчез за дверью спальни, почти заглянув внутрь, отправилась на кухню.              Она решила, что ей не нужен свет, чтобы налить стакан воды. Через окна проникало достаточно уличного света, стаканы было отлично видно. А в открытом холодильнике найти бутылку с водой вообще пара пустяков.       Исыль справилась с задачей и пила холодную воду очень мелкими глотками, считая про себя, сколько секунд получался интервал между приступами икоты, некстати прицепившейся к ней.       Когда она посчитала, что победила икоту и теперь вольна отправиться спать, она поставила стакан на стол. Исыль сощурилась от света в холодильнике, когда ставила бутылку с водой обратно.       «Надо было её сразу туда вернуть. Стакана всегда хватало, чтобы утопить икоту, а мне сейчас идти по коридору, где темнее, чем здесь. Ничего не увижу», — вздохнула она, закрывая холодильник так, чтобы не хлопнуть дверцей.       Действительно не видя чётко, куда шла, она вдоль стены двинулась к коридору.       «Хорошо, что он прямой, и споткнуться там негде», размышляла она, усиленно моргая — старалась, чтобы глаза привыкли к темноте.       Повернув за дверной проём, она уткнулась во что-то упругое и тёплое. И от этого чего-то приятно пахло жасмином.       — Ой! — отшатнулась она, ударяясь об стену.       — Хм, — раздалось в ответ над её головой. Уверенные руки поймали её, притянув обратно. В лицо пахнуло ментолом и жасмином.       «Странное сочетание», — невольно принюхалась она, чётко различая только эти два запаха. Пахло и от одежды, решила Исыль, прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться. Аромат усилился, приблизившись, Исыль погладили по плечам, щеке.       — Я ждал тебя, конфетная фея, — невнятно прошептал мужской голос. Мужская рука убрала с виска Исыль свободно висящую прядь, заправив её за ухо, скользнула в волосы, обхватывая затылок.       И прежде, чем Исыль успела понять, к чему всё шло, ментол с жасмином оказались на её губах, приоткрытых совсем для другого.       Твёрдые губы надавили на Исыль, заставляя её откинуть голову на чужую ладонь. Мокрый острый язык прошёлся легонько между губами, оставив холодящий след, и вдруг нырнул глубже, толкнувшись в зубы Исыль.       Она задохнулась, от неожиданности забыв, как сделать вдох. А чужие зубы уже мягко прикусили нижнюю губу, оттягивая её. И снова чужой язык по-хозяйски нырнул в рот Исыль, изучая зубы и чувствительную скользкую глубину.       Исыль замычала в поцелуй, которого не ожидала, собралась с духом и оттолкнула любителя фей. Голова кружилась, так что Исыль прислонилась к стене, отодвигаясь от парня, чей силуэт наконец разглядела. Странно, ей казалось, что Чимин ниже ростом.       — Мне же не надо представляться? — пробасил ночной партнёр по поцелуям. — Феи должны сами знать, с кем целуются.       Исыль прижала ладони к щекам, сообразив, что перед ней точно не Чимин. И тем ужаснее ей показался поступок долговязого парня, который до сих пор нависал над ней в тёмном коридоре и нёс чушь.       — Кто ты? — пискнула она. — Откуда ты тут взялся?! И не зови меня феей!       — Я тут живу, — удивлённо протянул парень. — Я Тэхён.