Пыль разбитых иллюзий

      Исыль задохнулась, на этот раз потому, что вспомнила слова Чимина: в квартире жил его младший кузен. Она тогда не запомнила имени, только то, что кузен учился вместе с Джиу. Исыль и сейчас не запомнила имени, пребывая в ужасе. Её поцеловал незнакомый парень! В квартире другого парня! И она не оттолкнула его сразу же, не завопила!       Она позволила ему поцеловать её по-настоящему! Не тем детским поцелуем, который случился у неё в выпускном классе, когда она осталась дежурить после уроков, а получила признание. Тот поцелуй Исыль решила не считать за первый, ведь он был мимолётным, почти не ощутимым и не задел её чувств — однокласснику она отказала. В этот раз получилось иначе. В эту ночь первый поцелуй у неё забрали, лишив частички чистоты. Исыль неожиданно осознала, что теперь, представляя романтические сцены, будет невольно возвращаться к полученному опыту.       — Ты негодяй! Ты не имел права!..       — Но, фея…       — Нет! Не фея! Пусти!       Она оттолкнула его, хотя он не загораживал проход, и ринулась к комнате, которую стала считать своей. Открывая дверь, она обернулась: он по-прежнему стоял возле кухни, неразличимый, неузнаваемый, наглый. Исыль снова задохнулась — от возмущения, и скрылась в комнате, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. В последний момент Исыль вспомнила про Чимина, которому была стольким обязана, и придержала стремительно закрывающуюся дверь. Полученный удар она посчитала наказанием за неосмотрительность и неподобающее поведение.       Лёжа в постели, она смотрела на дверь, отделяющую её от небезопасного коридора с его жильцами, и думала, что Чимину вряд ли понравится, что Исыль поцеловала его брата. А ей было важно, чтобы именно Чимин не подумал о ней плохого. В конце концов, это не её вина, что его брат напал на неё в темноте и принял за другую. За фею. Надо же…              Когда Исыль вышла к завтраку, твёрдо намеренная забыть ночной инцидент и не выдать растрёпанных поцелуем чувств, она улыбалась.       Чимин уже закончил приготовления и разливал по чашкам сладкий кофе, в котором молока, как заметила ещё раньше Исыль, было больше половины. Усаживаясь за стол, Исыль залюбовалась точными движениями заботливого парня, особенно когда он поставил чашку перед ней, задержавшись, чтобы развернуть её ручкой в сторону, удобную Исыль. Она смотрела на его пальцы, на ухоженные ногти, на выделившиеся сухожилия тыльной стороны ладони, на синеватый рисунок проступивших вен, на сильное запястье. Дальше руку скрывал манжет рубашки.       — Приятного аппетита! — его рука скользнула кончиками пальцев по столешнице, будто не хотела отдаляться от Исыль. Она сдержала вздох умиления, отгоняя мысли о ночном предательстве гостеприимного парня. — Тэхён! Ты где застрял, морковка крашенная?! Я тебе за маму, что ли? — рявкнул Чимин в сторону выхода. Исыль подпрыгнула на стуле, ощутив холодок между лопаток. — Это мой брат, о котором я тебе говорил. Он соизволил ночевать дома наконец-то, так что представлю вас на всякий случай. Можешь не думать о нём, он большей частью где-то гуляет, наслаждаясь свободой и студенческой жизнью. Сессии у него ещё не было, придурка! — последнее предложение Чимин выкрикнул, снова развернувшись к коридору. — Слышишь? — Чимин поставил на стол последнюю чашку, улыбнулся Исыль, садясь рядом. Аромат жасмина безжалостно забил её лёгкие, вызывая головокружение.       — Что это?.. — ослабевшим голосом спросила она.       — Чай его, — ответил Чимин. — Любит цветочный до умопомрачения. Странный тип, в общем.       Исыль чуть кивнула, не решившись согласиться в открытую. Руки её обхватили чашку с кофе, игнорируя обжигающую температуру.       — Нормальный я, брат. Не начинай, — раздался голос куда более низкий, чем у Чимина. Исыль не смела поднять глаза и не смела их зажмурить. — Что за фея завтракает с нами? Твоя, брат?       — Это Исыль, — коротко представил Чимин. — Не смей её обижать, понял? Исыль, эта дылда — тот самый кузен, о котором я тебя предупреждал, Тэхён. Он вполне мирный и редко тут бывает, так что… приятно познакомиться?       Исыль внутренне сжалась, поднимая глаза на парня. Она не видела, кто её поцеловал ночью, но вряд ли Чимин прятал в квартире кого-то ещё. И вряд парень, Тэхён, не поймёт, что Исыль тут единственная девушка, а значит…       «Да ничего это не значит! — оборвала она свои путанные размышления. — Я не виновата. Пусть думает, что хочет. Я ночью попила воды и легла спать. Всё!»       — Привет! Я Исыль, приятно познакомиться, — выговорила она, радуясь, что голос не дрогнул. И уставилась на красно-рыжие волосы, слишком яркие для мрачной ситуации их знакомства.       Парень хмыкнул, усаживаясь напротив Исыль — достаточно далеко от неё — и подтягивая к себе чашку жасминового чая.       — Зови меня Тэ! Приятного! Волосы — это временно, скоро смоется, я думаю. Или покрашу нормально. На спор это и ненадолго. Так что можешь не привыкать звать морковкой, брат.       — Буду только рад, — буркнул Чимин, отворачиваясь от брата и подвигая тарелку с тёплыми ещё булочками к Исыль: — Кушай, чуть остыли уже, но всё равно вкусные.       — Боги, как всё серьёзно! Даже сладким делится жадноватый Чимин! Это любовь, — дотянулся до тарелки и ухватил крайнюю булочку Тэхён. — Я только попробую, твоё трогать не стану.       Чимин зыркнул на брата недовольно и снова расплылся в улыбке, развернувшись к Исыль:       — Кушай и поехали, мне сегодня к первой паре. Подвезу тебя до больницы и уеду. Ничего же, что так рано? Если что, звони мне обязательно!       — А меня не подкинешь? Брат, мне в тот же универ и тоже к первой.       — У тебя своя машина есть.       — Там бензин закончился.       — Не мои проблемы!       — Одолжи хотя бы?       — Не. Мои. Проб. Ле. Мы, — с каким-то удовольствием протянул Чимин. — Я не трогал и не тратил деньги, которые выделили тебе родители. Я и так не беру с тебя за жильё, кормлю тебя, убираюсь тут, нянчусь с тобой!       — Стоп! Питаюсь я сам!       — Ага! И дома не ночуешь! Всё для экономии, да? Ну и куда спустил всё до воны? На краску для волос? Кушай, Исыль, и прости меня. Лучше не слушай, мы давно не виделись, общение восполняем, — моментально переключился Чимин на нежный тон, обращаясь к Исыль.       Тэхён громко хмыкнул, впрочем, тут же вонзив зубы в булочку.       Исыль поспешно дожевала завтрак, выпила сладкий кофе, больше напоминавший ей шоколад — чтобы Чимин не опоздал к началу занятий.       — Спасибо за завтрак, очень вкусно, — встала она из-за стола вместе с Чимином. — Я быстро соберусь, только документы проверю.       Она не заметила, как отреагировали парни на её речь, убежала в комнату. У самой двери, когда она уже потянула за ручку, на дверь легла рука Чимина, закрывая её обратно.       — Исыль! Искренне прошу, прости за домашние склоки. Я был не прав, не сдержавшись. Тэхён слишком… э… беззаботный. И слишком легко выводит меня из себя. Но ты же ни при чём, — он опёрся плечом о дверной косяк, вынудив Исыль развернуться к нему. Она впервые смотрела на него вблизи при дневном свете.       Исыль не стала отступать, предпочла стоять, трепеща от нахлынувшей интимности. Всё-таки Чимин был обаятельным, привлекательным — почти идеальным. Она подумала, что было бы, окажись ночью в коридоре Чимин, а не его брат. Каким бы получился поцелуй? Более нежным? Долгим? Головокружительным? Взаимным?       Взгляд её опустился на губы Чимина, расслабленные, пухлые, наверняка сладкие от недавно выпитого кофе и мягкие.       — Я отвлекаю тебя… — донеслось до неё, — …буду ждать у выхода.       Чимин оттолкнулся от стены и шагнул за спину Исыль, оставив её перед закрытой дверью и в растерянности.       «Если выбирать из них двоих, лучше Чимин», — отчётливо мелькнуло в мыслях, Исыль потянула за ручку и вошла в спальню.              Когда она прибежала с рюкзаком к входной двери, там уже стоял Тэхён. На её недоумевающий взгляд он пожал плечами:       — Надежда умирает последней.       Исыль обулась и встала подальше от Тэхёна — насколько это было возможно.       — А ты не спешил, брат. Хотел дать мне шанс? — отметил появление Чимина Тэхён.       — Отлично! Просто блеск! Довезу тебя в универ и буду спокоен, что ты появился хотя бы на территории кампуса. Забирать не буду, обратно сам как-нибудь. Можно и не сегодня. И даже не завтра, — возмущался Чимин, обуваясь.       — Что, у нас ночует фея? Буду мешать?       Исыль вздрогнула. Простое детское слово «фея» в исполнении Тэхёна получилось колючим и ехидным, оно дёрнуло её нервы напоминанием о ночном поцелуе.       — Идиот! — отреагировал Чимин, и Исыль мелко закивала головой, полностью согласная. — О чём ты вообще? Что в твоей голове творится, не пойму!       — Брат, тише, я просто уточнил. А домой я обязательно вернусь и буду хорошим мальчиком.       — Точно, деньги же кончились, да…       Чимин распрямился, покрасневший то ли от перепалки с братом, то ли кровь прилила, пока обувался наклонившись. Он открыл дверь, подхватил Исыль за локоть и вывел её в подъезд. Тэхён скользнул следом, заперев за собой дверь. В лифте Чимин заботливо придерживал Исыль возле себя, Тэхён послушно стоял сзади. И молчал. Но от его тихого присутствия у Исыль каждая клеточка вибрировала в ожидании странной фразы, которая разрушит её идеальный мир.       В машину Чимина они уселись так же молча. Исыль Чимин практически усадил на первое сидение, строго взглянув на брата. Тэхён послушно расположился на заднем сиденье, неожиданно заполнив почти всё пространство. Чимин торопливо обогнул машину, занял водительское место и стартанул с парковки.       Исыль сжала колени, обняла рюкзак, затылком ощущая сверлящий взгляд Тэхёна. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на предстоящих заботах и отгоняя мысли о Тэхёне. У медицинского центра она вылетела из машины — заботясь о Чимине, конечно же.       — Спасибо, что подвёз! Большое спасибо! — она даже поклонилась, полная благодарности.       — Почему она не зовёт тебя «оппа»? Не так уж и близки? — донеслось до неё из машины, когда она захлопывала дверь.       «Чёрт бы тебя побрал, Тэхён! Лезешь не в своё дело!»       Исыль отступила на тротуар, чтобы проводить машину Чимина взглядом и потом отправиться по своим делам. Без Тэхёна ей дышалось неожиданно легче и думалось свободнее. Она развернулась и отправилась проведать отца, надеясь, что его состояние улучшилось и ночь прошла без приключений.              Отец по-прежнему спал, не оставив Исыль возможности поговорить, получить родительское одобрение просто самому факту существования Исыль.       Она сидела и гладила отцовскую руку, чувствуя себя беспомощной и бесполезной. Оплатить счета? Это много, конечно. Но и так мало на самом деле, это казалось самым простым и естественным. Ей хотелось отдать часть своих сил отцу, чтобы он справился, пришёл в сознание, открыл глаза, стал прежним собой.       Исыль хотелось о многом рассказать отцу, но и молчать рядом с ним оказалось достаточным, чтобы успокоиться и отпустить мелочные проблемы и желания. Семья — это вот тут, это отец. Семья — это главное. Пока есть семья, она справится со всем.              Как и в прошлый раз, её попросила уйти медсестра.       Исыль покинула Медицинский центр Асан, в котором врачи боролись за жизнь второго важного для неё человека, направилась к остановке. На смену в ресторан ей было рано, потому она не спешила, шла по дорожке, успевая просматривать предложения о работе. Подходящего на самом деле было мало. Поработав официанткой, Исыль получила некоторое представление о своих возможностях и ценности как работника. Она не питала иллюзий, рассматривая строчки, уверяющие, что с сортировкой бумаги справится даже школьник, что на раздаче листовок в костюме Пороро можно заработать огромную сумму.       Объявления о вакансиях вызывали в ней глухое отчаяние — это был совсем другой мир, который раньше она видела только из-за толстого стекла. Доставщик еды? Заправщик на бензоколонке? На это можно прожить?       Сумма, написанная в регистратуре медцентра стояла перед глазами Исыль, недоступная, неподъёмная. Исыль думала, что накопит на последний год университета? К старости точно.       На остановке она села на скамью, в животе противно заурчало. Похоже, старания Чимина её накормить прошли даром. Значит, Исыль стоило зайти куда-нибудь и поесть. Заплатить за еду.       Не верилось, что это только начало.              Улыбаясь посетителям ресторана, будто она безумно рада их видеть, Исыль почти профессионально подсказывала блюда по вкусам клиентов. А ещё она снова с завистью смотрела на старших коллег, передвигавшихся по залу явно с «невесомыми» подносами. У Исыль так не получалось.       Исыль как раз перекусывала на кухне, пользуясь небольшим затишьем в зале, когда её телефон зазвонил и голосом медсестры сообщил, что отцу стало плохо. Сжав телефон до боли в руке, Исыль вторую руку прижала к груди, которая неожиданно не смогла сделать вздох. Как же так, только утром отец был стабилен…       Её отпустили, войдя в положение. В конце концов, отработает в другой день, заменит кого-нибудь, когда будет необходимость. Исыль набрала номер Чимина, надеясь, что тот не обидится, что его дёргали по такой причине.       Чимин приехал, не задав лишних вопросов. Он сам усадил Исыль, простоявшую всё время на улице, на заднее сиденье. И так же помог ей выбраться, когда довёз до больницы.       В Медицинский центр Асан Исыль входила, ведомая Чимином, который передвигался гораздо бодрее и уверенно лавировал по вестибюлю и коридорам.       Врач уже разговаривал с Джиу, когда Исыль и Чимин добрались до кабинета.       Отец впал в кому. Вероятность, что он из неё выйдет невелика. Вероятность, что очнётся не окончательным инвалидом — почти нулевая.       — Нет, — сказала Исыль, — у него должен быть шанс очнуться. Оформляйте.       Исыль смутно запомнила сочувствующий взгляд врача. Ей нужен её папа. Он нужен ей.       Джиу говорила что-то вроде: «Очнись! На какое существование ты его обрекаешь?», Исыль пропускала её слова мимо ушей. Так же, как и вопрос, где она возьмёт такую сумму. Вопрос о переводе в клинику поменьше и подешевле закрылся сразу, как поднялся — Исыль был нужен её отец, каждый день. Она не сможет кататься в затерянную где-то в пригороде клинику.       От врача Исыль вышла шатаясь, в коридоре сползла на кресло — потому что к отцу её не пустили, к нему пока было нельзя. Всё ещё нельзя.       Джиу, как показалось Исыль, выругалась — весьма эмоционально и замысловато — и ушла, махнув рукой. Рядом с Исыль остался Чимин.              Он едва взял её за руку, как она разрыдалась. Тугая пружина самообладания прекратила сжатие, дойдя до критической точки, и теперь распрямлялась, ломая грудную клетку рвущимися из глубин всхлипами. Да, её отец не справился. Да, ему мало что осталось в этой жизни. Да, Исыль — эгоистка. Но ей был нужен отец. Нужно всё время, какое он сможет ей подарить, находясь на искусственном жизнеобеспечении.       — Я оплачу лечение.       — Нет, ты не должен. Это же мой отец. А у тебя я и так живу фактически. Не хочу быть настолько обязанной.       — Хорошо. Подождём, посмотрим, как пойдёт. Может, случится чудо, и твой отец правда очнётся.       Исыль покачала головой — в это она не верила. Настолько наивной она не была. Но в одном Чимин был прав: стоило подождать, время расставит всё по местам и выставит счёт. В её случае — буквально.       — Поехали, отвезу тебя домой.       — К себе?       — Тебе больше некуда. Ночевать рядом с отцом тебе вряд ли позволят, даже в отдельной палате.              Квартира встретила их привычной тишиной, Тэхён не вернулся.       Чимин направил Исыль на кухню, открыл холодильник, обернулся на неё и достал банановое молоко.       — Пей, поужинаем позже, когда чуть успокоишься.       — Спасибо, — она не с первого раз проткнула фольгу трубочкой.       — Посидишь со мной? Мне надо кое-какие бумаги изучить. Можем посмотреть телевизор.       — Просто посижу.       Она допила молоко, пустая баночка из-под которого немедленно исчезла из её рук. Исыль потянули за руку в сторону гостиной, где почти уронили на диван. Её накрыли пледом, укутав по самый нос. Она слышала, как Чимин притащил документы, сел рядом. Она почувствовала тепло его бока, которым он касался её, спрятанной в одеяло. Ей было спокойнее рядом с ним.       Исыль таращилась в пустоту, слушая тихое шуршание бумаги и отслеживая движения Чимина, когда он шевелился, устав сидеть в одной позе. Ей нравилось находиться рядом с ним так близко. Похоже, она успела к нему привязаться и в самом неромантическом смысле — начала рассчитывать на него, считать естественной его помощь. Исыль поморщилась.       — Чимин, — позвала она, собираясь начать неприятный разговор, который решит главную её проблему — несамостоятельность. — Я ищу дополнительную работу. Буду как твой брат приходить только ночевать, если позволишь.       — Не позволю. — Он даже не повернулся в её сторону, продолжил листать документы.       — Но я должна…       — Это верно. Теперь у тебя долгов будет тьма. Ты же ещё хотела вернуться в университет?       — Да… Ты прав. Наверное, я смогу получить кредит, чтобы…       — Не сможешь. Говорю тебе как сын банкира, чьё будущее яснее ясного.       Исыль приподнялась на локте, высовываясь из одеяла.       — Чимин… Я тогда…       — Исыль, — развернулся к ней Чимин, отложив бумаги. — У меня к тебе предложение, прошу выслушать его спокойно. Потому что я могу себе такое позволить. — Он склонился ниже, опёрся на руку, нависнув над ней. — Я оплачу все больничные счета отца, сколько бы их не было. Взамен ты станешь моей. Останешься в этом доме, даже в своей комнате, будешь помогать по хозяйству, — тут он пожал плечами, будто слабо представлял, чем таким «по хозяйству» могла заняться Исыль. — Но самое главное, я получу тебя. То, что так сильно хочу.       Указательным пальцем он провёл по её лицу от виска до линии челюсти и дальше до подбородка, остановив палец на её губах, словно запрещал ей отвечать:       — Я хочу услышать «да».