Как понравиться богине

***

      У самого края туманной бездны, именуемой Флегетон, стоит высокий мужчина в одеянии кузнеца. В одной руке он держит большой чёрный молот, в другой — странную верёвку белого цвета, чем-то напоминающую… длинную женскую косу. Чёрные глаза мужчины не могут оторваться от сизого дыма, что медленно плавает над огромной серо-алой воронкой, ведущей в никуда. «Тахо-Год, стой!» — вдруг слышен чей-то голос позади. Женский, молодой, знакомый. Бог-градостроитель поворачивает голову и видит Дориду.       — Тебя тоже… зовут? — не своим, чужим голосом спрашивает мужчина.       — Отойди от края, живо! — кричит богиня сексуального желания. — Или мне придётся применить силу!       — Ты себя-то видела? — тихо усмехается Тахо-Год, разводя руками. — Не дури, девочка…       — Тахо-Год, то, что тебе пообещал Хукс — ложь! Он лишь хочет завладеть твоим телом, чтобы выбраться наружу!       — А мне нечего терять, Дорида. — парирует великий градостроитель. — Меня ничего не держит на Коците… Я хочу видеть жену и сына.       — Они не там, как ты не поймёшь! — шипит богиня, крушась.       — Моя душа найдёт путь. Прощай.       — Нет!       В последнюю секунду Дорида успевает схватить Тахо-Года за шею своей магической верёвкой, прежде чем тот успевает прыгнуть. Но бог-кузнец невероятно силён… Он делает крайне сильный рывок. Секунда — и он падает в бездну… при этом утягивая за собой и богиню вожделения. Она вопит что есть сил, пытается создать себе крылья, но Флегетон, эта живая тюрьма, не позволяет ей этого сделать.       Вопль чудом услышал пролетающий мимо Чара. Он видит в магмовом жерле Тахо-Года, медленно плавящегося от температуры и жара… Дорида всё-таки сумела зацепиться верёвкой за какой-то уступ, что находится в середине воронки. Наследный принц Ахегона спешит оповестить о случившемся весь Коцит… Но когда боги уже пребывают к месту происшествия, Флегетон вдруг магическим образом исчезает перед их глазами.       — Ноктис и Зед, марш искать бездну! — приказывает Ортус богине ночи и богу храбрости. Оба почтенно клонятся и на своих больших белых крыльях вылетают на смотровую площадку, с которой обычно патрулируется Коцит. — Чара, ты точно уверен, что видел Тахо-Года в жерле?       — Да… Позвольте выдвинуть гипотезу, отец.       — Слушаю. — Царь богов слегка успокаивается, а голос его мягчеет. Новый зять ему действительно приглянулся.       — Тахо-Год как-то признался мне, что иногда слышит голоса в голове. Словно бездна его зовёт… Я сказал жене и Дориде, что за ним нужно следить. И похоже… Он решился. И затянул вашу дочь за собой.       — Дорида бы сама во Флегетон не прыгнула, это факт. — кивает грузный Арод, скрестив руки на своей заплывшей жиром груди. — Будем верить, что бездна смилуется над ней.       — Точнее её обитатели. — заявляет Ортус, тяжело вздыхая. — Сдаётся мне, что кто-то планирует побег…       Все напряжённо переглядываются между собой. Каждый думает на конкретного низвергнутого в пучины бездны преступника из своей памяти. Кто на Друску, кто на Ягака, а кто-то и вовсе на Хукса, потому что помнит тот страшный день, в отличие от остальных…       Астрид возвращается в поднебесье и пытается найти Дориду, но её нет в привычных местах. Ортус и Белинда отмахиваются, что она у Арода. Арод говорит, что внучку не видел и предложил поискать её у Лазурного источника, но младшая Диоскурида уже была там… Даже старшая сестра не ведает, где может быть богиня вожделения.       — Врут. Они знают, где она. — говорит вслух Астрид, пока идёт к дому. — Просто мне не хотят говорить. Я что, маленькая?! Знаю я про её сексодром!       — Астрид! — кричит ей кто-то с неба. Девушка поднимает голову и видит улыбающегося Чару: он на своих механических крыльях как обычно возвращается из Ахегона домой. — Ты с кем разговариваешь-то?       — Тебя это волновать не должно! Где Дорида знаешь?       — Ох…       Чара тут же опускается на землю и ловко складывает крылья, сделанные ему Тахо-Годом. Подарок на свадьбу… Младший принц Ахегона внимательно разглядывает Астрид: слегка злую, раздражённую. Бесы пляшут в её голубых глазах. Чара думает, что сказать.       — Тахо-Год низверг сам себя в бездну. — сообщает юноша. — И затянул Дориду с собой. — Диоскурида в ужасе прикрывает рот руками и невольно отшатывается от Чары.       — Но как? — лишь шепчет она.       — Пыталась вернуть его обратно, может быть… Мне было приказано не говорить тебе. — серьёзно говорит Чара. — Но я плохой лжец… Да и она тоже твоя сестра, ты обязана знать правду.       — Спасибо… — кивает Астрид и коротко обнимает мужа своей сестры, чем заметно повергает его в шок. — Пойду тогда домой. Доброй ночи.       — Н-ночи. — Чара машет ей рукой и тут же улетает. Надо обязательно рассказать жене о произошедшем.       Астрид никогда ещё не чувствовала себя так одиноко, как в эту тёмную, безлунную ночь. Юная богиня справедливости прокручивает в мыслях разговоры с Доридой, свои воспоминания с той поры, когда богиня сексуального желания рассказывала ей сказки про смертных героев. Точнее, больше про их любовные похождения. Это ужасно бесило младшую Диоскуриду, и Дорида пользовалась этим, чтобы ловко улизнуть от ухода за обеими близняшками. Ах, были времена!..       Сейчас же, понимая, что она останется один на один со своим суженым в ближайшие недели, если не месяцы… Астрид несколько тревожно. Дорида могла бы подсказать ей что-нибудь по части отношений: как лучше себя вести на свидании, продолжать ли его допытывать, раскрыться ли ей самой хоть немного?.. Вопросы остались без ответов. Диоскуриде придётся самой на них отвечать. И это пугает… Но и придаёт сил. Жизнь, даже божественная — не экзамен. Юная богиня вольна сама строить такие отношения, в которых ей было бы комфортнее существовать. Но всё омрачает тот факт, что существовать придётся… вечность. Да, развестись можно, и примеров тому масса. Но Астрид так не хочет.       Дорида одна из немногих, что принимает её такую, какая она есть. Со своими сомнениями, противоречиями и нелёгким характером. Даже родная сестра-близнец и то не всегда может найти с Астрид общий язык — такие они разные по натуре… Но Дорида сумела найти нужный ключик. И теперь, когда её нет рядом, младшей Диоскуриде хочется кричать, хочется плакать и рвать в клочья всё, что попадётся под руку. Но вместо этого девушка ложится в свою кровать и закрывает глаза. «Раз так угодно первозданному Хаосу, так тому и быть», — думает Астрид, укрываясь одеялом с головой. Всё-таки она не одна…

***

      Иккинг, как часовой, стоит у двери в столовую. Никого нет, кроме него и подошедшей к нему только что одноклассницы. Астрид немного грустна, но всё же находит в себе силы, чтобы улыбнуться. Она действительно рада видеть Иккинга.       — Слышала, что случилось? — с беспокойством интересуется он.       — Нет?..       — Уроков у Дориды больше не будет! — Иккинг восклицает шёпотом. — Ты разве не видела эсэмэс от директора?..       — Иккинг, у меня нет телефона. — сообщает Астрид, чем повергает парня в шок.       — С-серьёзно?.. Эм, ну, вот сообщение, — юноша достаёт из заднего кармана телефон и показывает экран с чатом своего класса: «Довожу до вашего сведения, что, в связи с независящими от нас обстоятельствами, занятия у преподавателя Дориды прекращаются на неопределённый срок. Убедительная просьба: не поддавайтесь панике! Мы делаем всё возможное, чтобы оптимизировать ваш учебный процесс в связи со сложившейся ситуацией».       — Да начнётся Хаос. — неожиданно выдаёт Астрид (даже для себя), чем слегка смешит Иккинга.       — Гэ-гэ, точно… Нам сегодня поставили два урока труда. — он открывает дверь в столовую и пропускает одноклассницу вперёд. Пахнет овсяной кашей, яблоками и мёдом.       — А что на них делают? — интересуется богиня, подходя к буфету. Бегло оглядывает витрину. Ничего интересного. Нет запеканки со сгущёнкой — вот что самое главное.       — Да всякое. Резьбой по дереву занимаемся. Я же больше по металлу работаю.       — Разве это можно по технике безопасности? — недоумевает Астрид, глянув на Иккинга. Тот лишь миленько улыбается и даже слегка краснеет. — Прячешься в домике культа и куёшь там?       — Как урок будет, я тебе всё покажу.       — Жду с нетерпением. — Диоскурида заинтригована. Она замечает, с какими блестящими глазами Иккинг смотрит на неё. И, кажется, он совсем не против, что его допрашивают. — Доброе утро, мне, пожалуйста, овсянку с яблоками и мёдом. Чай не нужен. Спасибо.       — А мне яичницу с бобами и помидорами. И ещё чай с сахарной булкой.              Одноклассники садятся за столик у окна и принимаются быстро есть. В столовой непривычно холодно, еда начинает остывать через минуту-другую. Астрид только сейчас замечает, что Иккинг держит вилку не в левой руке, а в правой. И это вводит девушку в некоторый ступор.       — Ты чего? — усмехается он, следом громко хлюпнув чаем.       — Ты вилку… в правой руке держишь?       — Само как-то получилось. — усмехается Иккинг.       — Но пишешь левой… И куёшь ты левой?       — Ну, смотря какой ещё инструмент. — покачивает юноша головой и невольно чешет пальцем левой руки висок. — Говорят, у меня амбидекстрия. Какой рукой удобнее что-то делать, такой и делаю.       — Интересно… Очень полезный навык.       — Ага. Я как-то левую руку сломал в начальной школе, пришлось учиться правой писать… Но что той писал, что другой, мой почерк никому не понятен.       — Это явный признак амбидекстрии. — комментирует Диоскурида точно для себя. — Как я раньше этого не заметила… — затем говорит чуть громче. — Что у нас первым?       — Математика. И, кажется, контрольная… Астрид, ты не против, если я сяду с Итером? Я пообещал, что помогу ему.       — Конечно, не вопрос. — спокойно отвечает богиня, позволяя себе самокритичность. — Иногда нужно отдыхать от надоедливых соседей, не так ли?       — Я от тебя не устал. — на выдохе произносит Иккинг, опустив глаза в тарелку. Астрид слышит особую интонацию в его голосе и невольно чувствует, как её лицо слегка горячеет.       Ей действительно приятно осознавать, что её вопросы (прямолинейные, назойливые, с крючками) не вызывают у парня негатива, а даже наоборот. Есть стойкое ощущение, что он наоборот рад поделиться с ней мыслями о том или ином вопросе, неважно, спорный он или обыденный. Астрид невольно вспоминает слова Дориды: «Бог, как и любовь, кроется в деталях. Внимательность очень помогает в отношениях. Главное почаще глаза протирать и сердце не запирать».       Урок математики Иккинг действительно сидит с Итером, которому решает его вариант контрольной, чтобы не было спорной оценки в конце четверти. Астрид слышит позади себя, как Итер предлагает другу и дальше с ним сидеть. Иккинг вежливо отказывается под предлогом того, что мисс Тонта настоятельно просила его, чтобы он и дальше сидел с новенькой; потому что остальные мальчики будут или против, или задевать Астрид; а оставлять её сидеть одну так и вовсе нельзя.       — Ты один слушаешься Тонту, — констатирует богиня, когда Иккинг ровняется с ней в коридоре на пути в другой кабинет.       — Кто-то же должен вносить порядок в этот хаос.       — Соглашусь. — кивает Астрид. — Великое начинается с малого… Идём на труд?       — Да. Интересно, что тебе предложат делать. Ты же… — юноша чешет рукой шею.       — Посмотрим. Я не против научиться чему-то новому.       В итоге Астрид дают чьи-то порванные штаны и просят заштопать дыры. Все мальчики громко смеются над ней, кроме Иккинга. Он лишь прогоняет одноклассников за столярные станки. «Как закончишь, — шепчет тихо юноша на ухо Астрид, — заходи в ту дверь, я буду там, хорошо?» Диоскурида с яростью берётся за нитку с иголкой. Её движения резки и всё же точны. Каких-то пять минут, и штаны ложатся на стол преподавателя. Мужчина хвалит ученицу и предлагает ей пройти в мастерскую Иккинга. Что девушка и делает без промедления. Кто-то шепчет за спиной: «Да, попка у неё что надо».       Первое, что видит Астрид в мастерской — чертежи на стенах. Причудливые машины, ловушки, здания разных форм и размеров. Листы и плакаты прибиты гвоздями ко всем возможным поверхностям: к стенам, к чертёжному столу и даже к полу. «Мой сюрприз ещё не готов!» — тихо восклицает Иккинг, что-то спрятав за своей спиной. Астрид вскидывает бровью с лёгкой улыбкой: «Мне у окна постоять?»       — Если можно, — просит он с глупой улыбкой. — Дай мне пару минут.       — Хорошо… — богиня встаёт у окна. Видит домик её культа, домик культа Дориды… Где она? Жива ли она? — И давно ты сюрприз готовишь?       — Да не сказать, чтобы давно. — гремит ящик с инструментами, рука копошится в них и ищет что-то. — Ну, только недавно руки дошли.       — Понятно… Иккинг, а откуда ты родом? — инструмент резко падает на пол. Юноша лишь усмехается на это.       — А зачем вам эта информация, миледи? — Астрид тут же настораживается, услышав слегка игривую иронию в голосе Иккинга. Дорида не рассказывала, что делать в таких ситуациях. Ладони на подоконнике невольно становятся кулаками. — Я олух с крайнего севера. С острова Олух, если быть точнее.       — Хм, далеко тебя занесло. — с задумчивостью говорит Астрид, наконец оборачиваясь. Иккинг тут же протягивает Диоскуриде прелестный цветок из медной проволоки. — Ой!       — Это пион, если что. — поясняет юноша, активно жестикулируя ладонями, пока одноклассница с охотным интересом вертит цветок в своих пальцах. — Да, не похож, знаю… но я пытался как мог приблизиться к идеалу! И это моя седьмая попытка… Мда.       — Это правда мне? — переспрашивает Диоскурида, слегка краснея. Ей ещё никогда не дарили такие оригинальные подарки, как этот. Обычно на дни рождения ей приносят быков, новое оружие и мёд для ухода за волосами. — Такое можно и богиням в дар преподнести!..       — Ну, если хочешь… — Иккинг пожимает плечами с грустной улыбкой, — то почему нет?.. Только как его Диоскуриды делить будут?       — Иккинг, я оставлю его себе. — шепчет Астрид, невольно прикладывая цветок к своей груди. Мальчик хлопает глазами, осмысливая сказанное.       — А-а-а… Ну, я могу сделать ещё парочку. Для богинь, в смысле… Проволоки у меня много.       — Мы можем сделать цветы вместе. Есть чертёж? — девушка подходит к токарному станку. Иккинг хвостиком идёт следом.       — Не, я по наитию. — признаётся он и чешет макушку. — Но могу нарисовать…       — Тогда дай мне проволоку и плоскогубцы, я попробую сама, — просит Астрид с милой улыбкой. Иккинг пребывает в лёгком ступоре, но быстро оживает и идёт в угол, где должна лежать проволока. Вручает плотный медный моток в нежные руки Диоскуриды, а затем подаёт свои плоскогубцы; другие достаёт из ящика, полностью забитого прочими инструментами и гвоздями.       Астрид садится на стул и начинает отматывать проволоку, Иккинг молча ей помогает. Учитель труда мельком заглядывает в мастерскую и тут же уходит, поняв, что ученики заняты делом. Звонок звенит тогда, когда Диоскурида только стала понимать, каким образом лучше закручивать лепестки. Но благо есть второй урок труда. Пока была перемена, Астрид уточнила у Иккинга, где именно находится Олух. «Это такой остров в анклаве Морриган», — поясняет юноша. Богине это ничего не говорит — она плохо знает современное положение дел на континенте. Последний раз она видела карту земных государств… Добрых пятьсот лет назад. Тогда не было интернета, телефонов и прочих технологий, от которых у Астрид теперь элементарно болит голова.       Ближе к концу второго урока у юной богини получается сделать лишь листочки у стебелька пиона; сам цветок она решила отложить до лучших времён. Или пока Иккинг не сделает чертёж (чем и обещает заняться в ближайшее время). За обедом молодой человек объясняет Астрид, что анклав Морриган, расположенный в водах государства Дю Монд и полностью состоящий из островов, является частью другого государства (и находится под его особой протекцией) — Плюмарис. Потому что на Олухе обитает много редких, особо охраняемых драконов, некогда живших на Плюмарисе, но из-за изменения климата и браконьеров рептилии вынуждено мигрировали в море.       — И какие же драконы у вас обитают? — Диоскурида всё не прекращает вертеть в своих руках медный пион. Остальные одноклассники тоже обращают на это внимание и оживлённо шушукаются между собой.       — Самые разные. Змеевики, громмели. Иногда прилетает Вопль смерти с потомством. А ещё Крылатый ужас и Скрилл. Отгоняем их как можем.       — Не пытались приручить?       — Нет. По закону нельзя. — Иккинг смеётся. — Сначала сожительствуем, а потом воюем. Брачные сезоны у всех в разные месяцы…       — Это, должно быть, очень тяжело…       — Уже привык… Я полгода не мог засыпать тут в тишине. Дома засыпал под грохот машин или рёв драконов.       — Полезный навык. — комментирует Астрид, всё же убирая пион в сумку. И тихое шуршание позади наконец смолкает. — Я так смотрю, все тебе завидуют.       — В плане. — утвердительно спрашивает Иккинг, похлопав глазами. Он оборачивается и видит игривые, заинтересованные глаза своих товарищей по классу. Кто-то подмигивает, кто-то посылает воздушные поцелуи. Он сразу всё понял. Вновь смотрит на одноклассницу и довольно серьёзно, нарочно громко говорит: — Астрид, это был дружеский подарок. — одноклассники тихо заулюлюкали с негодованием и тут же погрустнели, отвели глаза.       — Я знаю. — весело говорит Диоскурида, еле сдерживая смех. Её позабавила реакция их класса. Парни всё-таки ревнуют Иккинга к ней, а не наоборот.       После уроков Иккинг с Астрид приходят в домик культа Диоскурид и продолжают начатую вчера уборку в тишине. Богиня вдруг ловит себя на мысли, мельком глянув на свой портрет, что… Иккинг явно размышляет о её происхождении; уж слишком много совпадений произошло в последнее время. Поэтому юной богине следует рассказать что-то про себя, чтобы хоть немного снять градус подозрений. Заматывая и убирая в коробки проводку, Астрид придумывает себе легенду согласно изначальному плану Дориды.       — Иккинг…       — М? Я что-то забыл? — юноша тут же вскакивает с пола, на котором до этого сортировал какие-то старые цветные наклейки; отголоски шумного культа…       — Нет, я не про то. — девушка оборачивается и ближе подходит к Иккингу. — Я хочу попросить прощения за… свой вопрос про твой дом. Это очень личная тема. — язык точно не слушается богиню, но она всё же продолжает говорить, как и хотела в мыслях, — Но мне и правда было интересно… В общем, прости ещё раз.       — Да брось, Астрид. В этом нет ничего такого. — успокаивает Иккинг одноклассницу, сам при этом нервно почёсывает правую щёку; точно к какому-то значимому событию.       — Тогда позволь я взамен расскажу о себе. Только не здесь. Где-нибудь на природе. Не против? — улыбочка у Диоскуриды нервная, слегка натянутая, но всё же излучает радость. Иккинг активно кивает и спешит выйти из домика первым.       Идут к поляне пионов около леса… Кто-то успел соорудить на ней скамеечку, чтобы можно было насладиться красотами подольше. Астрид смело садится на неё и скрещивает свои прелестные ножки. Иккинг неспешно садится рядом и явно отмечает про себя, какие же красивые у его одноклассницы ботиночки; таких он ещё никогда не видел в своей жизни.       — Ну, начну с того, что я родом не с Континента. Мои родители — уроженцы далёкой земли Голькондар. Да. — Иккинг в шоке таращится на Астрид и хлопает глазами. Диоскурида позволяет себе усмехнуться. — Не ожидал?       — А как же они… Ты?.. Там же барьер магический был, нет?       — Иккинг, его сняли три десятилетия назад. Так мои родители и переехали на Плюмарис, чтобы снова в блокаде не оказаться… Родилась я уже тут.       — Невероятно просто… Отец говорил, что барьер создала Белинда, чтобы не позволить…       — Иноверцам вторгнуться на Континент? Да, есть такая версия. — подтверждает Астрид, отмечая про себя, что Иккинг, должно быть, хорошо знает геополитику прошлого и настоящего. — Но потом Голькондар уверовал в богов, и барьер сняли.       — Вон как. Ну, ты меня удивила. Очень. — Иккинг нервно усмехается. — Уж что-то, а про это я не знал… Отец будет в шоке, когда узнает.       — Часто политику обсуждаете? — и снова этот тон допроса, тут же отрезвляющий юношу. Поэтому он тут же выпрямляется и слегка прокашливается.       — Ну, мой отец… Кхм… губернатор.       — Ах вот оно как… — Астрид хитро щурится с улыбкой. — И давно он на посту?       — Да больше, чем я живу на свете. — снова тихая усмешка.       — Хорошо руководит?       — Ну да, наверное…       — Расслабься, Иккинг. Это я так шучу по-своему. — Диоскурида мягко треплет его по плечу.       — Интересный у тебя юмор, Астрид. Специфический.       — От папы передалось… — грустно вздыхает она и продолжает свой рассказ, — Он учил меня с раннего детства читать и писать. Потом я сдала вступительные экзамены в «Хариату» и долго училась в ней… Пока отец не нашёл себе новую жену и не решил переехать ближе к «Альтере».       — А твоя мама?..       — Она ушла от нас, когда мне было три. Точнее, папа её выгнал. До сих пор не знаю причину. — признаётся богиня. Иккинг тоже слегка треплет её по плечу.       — К слову о матери… Я тоже без неё живу. — тихо говорит он. Астрид аж вздрагивает всем телом от этой новости.       — И что, твой отец не нашёл новую жену?..       — Нет. — мотает Иккинг головой. — Он маму любит до гроба. Хоть мы и не знаем, жива она или нет…       — Ну, поэтому я вот такая. — Астрид показывает на себя руками. — В Хариате меня гнобили за то, что я мужланка. Что не женственная. Что думаю только о карьере… Словом, я избила одну девочку за её грязный язык… За это меня отчитали и лишили поста в культе Зеда. А потом и капитанства над классом… Тогда я попросилась сюда. И вот я здесь.       — Отец, конечно, говорил, что чисто женский коллектив — это токсичное место, но чтобы настолько?.. Жесть, Астрид. Просто жесть… Сочувствую тебе от всего сердца. — Иккинг прикладывает руку к сердцу, глядя однокласснице в глаза. Та благодарно кивает со слабой улыбкой.       — Ещё меня часто проклинали. Потому что мне дали имя коцитской богини…       — И потому, что похожа… — договаривает за подругу Иккинг. — Да, люди часто суеверны. Я слышал, что по Континенту пару веков назад ходил человек, похожий на бога Зеда. Точный двойник. Так его взяли и убили. А когда поняли, что он не воскреснет, просто закопали где-то в лесу.       — Этим и могло закончиться в моём случае ещё в «Хариате». — грустно заключает Астрид, тяжело вздыхая и вставая со скамейки. — Но я теперь в «Альтере». И здесь, кажется, всем плевать, кто я и почему похожа на младшую Диоскуриду. — Иккинг тоже встаёт, слегка поправляет свою заметно вспотевшую рубашку.       — Тебя проводить до комнаты? Или в другое место пойдёшь? — интересуется он, пользуясь небольшой паузой.       — Я сама дойду. К тому же… Ты оставил свой рюкзак в домике.       — Ой, а ведь и правда. Тогда пойду. — Иккинг хотел было развернуться и тут же стартануть по направлению к пристанищу культа Диоскурид, но Астрид удерживает его за ворот рубашки рукой.       — Стой… Спасибо, что выслушал. Я редко кому-то так открываюсь… — тихо говорит богиня, буквально пожирая глазами лицо Иккинга напротив себя… У него есть волоски юношеской щетинки на подбородке; белый шрамик; ресницы у него тёмно-рыжие, длинные, а брови густые, красивой формы. Губы…       — Спасибо за доверие. — лишь отвечает Иккинг, тяжело дыша. Слишком уж Астрид близка к нему сейчас.       — До завтра, Иккинг. — Диоскурида быстро и мягко целует своего суженого в правую щёку (горячую как морская лава у берегов Ахегона) и стремительно убегает прочь. Трава громко шумит под её ногами, а пионы весело качаются из стороны в сторону, провожая свою покровительницу.       Одному Ароду известно, что Иккинг почувствовал в это мгновение. Ночью он не мог заснуть. И благодаря этой чувственной бессоннице, одолевшей его горячую голову, юноша нарисовал чертёж пиона из медной проволоки… и заказал по интернету сразу целое стадо жертвенных быков. Диоскуриды точно будут в восторге от такого подарка.       Астрид же возвращается домой, на небеса. Вестей о Дориде совсем нет, но поиски не прекращаются. Юная богиня решает завести дневник, чтобы писать в нём о своих чувствах и мыслях касательно отношений с Иккингом. Обычно таким дневником была Дорида, но сейчас… Астра охотно поддержала идею близняшки с дневником и подарила к нему золотое перо, которое нашёл Чара на одном из своих недавних полётов по Ахегону. Астрид глубоко признательна своим близким, но на сердце всё равно скребутся кошки… Почему же всё так вышло?.. Неужто и правда будет восстание во Флегетоне?.. «Лишь бы отец этого не допустил», — с такой мыслью богиня справедливости ложится спать.       А где-то в туманной бездне бродит Дорида и проводит разведку, точно шпион… Ей не привыкать копаться в чужом грязном белье. На кону стоит спокойствие и вся вечность богов Коцита и Ахегона. Как и в тот страшный день, когда её любимую из близняшек так жестоко погубили… Дорида не допустит этого снова. Никогда.