Как понравиться богине

***

      Астрид телепортируется в свою комнату в общежитии «Альтеры» и вдруг понимает, что попала буквально на место преступления. Повсюду валяются щепки от разрушенной деревянной мебели. Стёкла в окнах разбиты. У стен валяются осколки от разбитого подарочного сервиза… Холодно, пыльно, жутко. Диоскурида выходит в коридор. Вокруг тихо и грязно. Она спускается вниз, к фойе. Охранника на своём посту нет, лишь записка на столе: «Идёт ремонт».       Юная богиня вылезает через разбитое окно на улицу и спешит дойти до главного здания. Почему-то в воздухе пахнет копотью и гарью, точно что-то особое сгорело. Так оно и оказалось: Астрид встречает пепелище её домика культа. Диоскурида падает на колени перед большой кучей пепла…       — Тут ничего не осталось, Астрид, мне жаль. — говорит мужской голос за её спиной. Богиня вскакивает и оборачивается. Директор «Альтеры» стоит с заложенными за спиной руками. Грязный премиальный костюм, волосы цвета угля похожи на пух… — Здесь никого нет. Все разъехались по домам.       — А вы почему здесь?       — Я обязан восстановить всё это как можно быстрее. Живу пока что в своём кабинете.       — Ясно… То есть, Иккинг уехал домой на Олух?       — Отец забрал его на вертолёте, так быстрее… Тебе же известно, что тут произошло? — Астрид отрицательно мотает головой. — Хукс взял нас в заложники. Потом отпустил нас, но взял Иккинга… Дорида сказала мне, что ему помогут, поэтому я эвакуировал ребят и коллег.       — Иккинг убил Хукса? Это правда?       — Насколько я понял со слов мадам в фиолетовых доспехах… да.              Диоскурида прикладывает руки к голове и начинает беспокойно ходить из стороны в сторону. В первый раз Хукса убил Чара, муж Астры. В этот раз Хукса убил Иккинг, её суженый. Это какая-то шутка богини судьбы Фаталь, не иначе. Карлос тем временем проверяет свой телефон.       — И много тут… богов было?..       — Мадам, которую я уже упомянул. Герой по имени Зед. Молодой человек с механическими крыльями. Потом прилетела госпожа Кона и помогла мне избавиться от трупов демонов… Она даже извинилась передо мной за все прошлые капризы и пообещала помогать, а не мешать нам.       — Понятно.       — Что планируешь делать дальше, Астрид?..       — Пока что не знаю. Мне нужно поговорить с Иккингом.       — Можешь сразу лететь на Олух, он уже точно там… Как только сделаем ремонт, мы с коллегами ждём тебя у нас. — Карлос мягко треплет Астрид за правое плечо. — Если будет желание, конечно же.       — Спасибо за предложение. Удачи вам с ремонтом. — со слабой улыбкой говорит юная богиня и тут же взмывает в небо. Карлос провожает Астрид взглядом, жмурится от палящего солнца на чистом голубом небе. «Солис сегодня прямо расщедрился», — думает мужчина, уходя обратно в «Альтеру».       Люди муравьями шустро бегают по серым тротуарам, явно куда-то спеша. Разноцветные машины, большие и маленькие, быстро катаются по чёрным дорогам между домиков из стекла и красного кирпича. Человейники сменяются сначала тёмными лиственными лесами, а затем — морем. В волнах отблёскивают белые спины большой стаи дельфинов. Над водой появляются облака, в которых Астрид прячется от людского взгляда; наступил активный сезон рыбного промысла.       На одном из облаков младшая Диоскурида замечает Чару, что сидит на краю и обедает большим куском сушёного мяса. Завидев юную богиню, он машет ей рукой с широкой улыбкой и приглашает присоединиться. Астрид молча садится рядом с мужем своей сестры, свешивает ноги с края облака и смотрит вниз. Маленький остров, наполовину состоящий из белых гор и изумрудных хвойных лесов. У берега из гальки стоит деревянный причал. Домики тоже деревянные, явно построенные руками жителей. Средневековый вид местности разбавляет плавающая у пирса большая белая яхта с чёрным вертолётом на её крыше; приглядевшись, можно увидеть столбы с чёрными проводами на извилистых улочках, засыпанных щебнем. По ним бегают детишки.       — Ты чуть мимо не пролетела. — говорит Чара с набитым ртом.       — Так ты следишь за мной? — хмурится Астрид.       — Нет. Я просто удачно решил тут отобедать.       — Ясно. Так значит это Олух?       — Ага. Красиво, правда? И воздух тут лечебный. Рыба хорошо ловится… Солис сказал, что драконы скоро будут мигрировать. Нужно предупредить их. — Чара кивает на жителей острова, что рыбачат около пирса.       — Предлагаешь мне этим заняться?       — Убьёшь двух зайцев. — мило улыбается принц. — Астрид, я ещё кое-что хочу тебе сказать.       — Валяй. — лениво отвечает Диоскурида, выискивая в олуховчанах одного конкретного их представителя.       — Иккинг говорил тебе про свою маму?       — Вскользь. Не углублялся в подробности. А что?       — Его мать давно мертва. — серьёзно говорит Чара. — Её убили… Хукс и Друска. По приказу Ортуса.       — Так, стоп… Когда это было?       — Около десяти лет назад… Астрид, маму Иккинга звали Валка. И она была дочкой Молоха.       — Ты узнал об этом недавно. — делает вывод богиня спустя довольно долгую паузу; пристально разглядывает Чару. — Хаос?..       — Я теперь его агент. Как и Дорида. Мне дали доступ к архивам… Послушай, — принц берёт руки Астрид в свои, — я тоже злюсь… Я злюсь до сих пор, хоть этого и не видно… Ты же слышала, что моя мама — тоже дочь Молоха?.. Вот видишь. Ортус приказал убить маму в первую очередь, но мой отец успел её возвысить и уберечь. Тогда было решено устранить всех остальных, чтобы не допустить их возвышения к нам.       — Ортус подумал, что они угроза.       — Да. Их истребили руками Хукса и Друски.       — Только я не могу понять, почему Царь выбрал именно этих двоих… И разве он не знал про Рудру?       — Об этом стоит спросить самого Ортуса… Или Хаоса напрямую.       — Ясно… Спасибо. Что сказал. — Астрид нервно заламывает руки.       — Будь с ним помягче, ладно?.. Родня всё-таки.       — Чара, скажи мне честно. Если бы у тебя был выбор: жить в мире смертных или на Коците… Что бы ты предпочёл?       — Смертных. — без промедления отвечает принц Ахегона. — Всё-таки я человек по линии матери. Но мой отец против, поэтому я вынужден мигрировать туда-сюда. Прямо как эти драконы. — и показывает пальцем на довольно крупную стаю драконов вдалеке, приближающуюся к Олуху.       — Хорошо, я тебя поняла. Ещё раз спасибо, Чара. — Диоскурида крепко обнимает мужа своей сестры и быстро целует его правую щёку.       — Не за что, Астрид!       Прыжок, быстрое падение — и под ногами уже камень. Люди на пирсе, завидев юную богиню, тут же поняли, в чём дело, и стали быстро убирать удочки. Из белой яхты на пандус спустя пару мгновений выходит большой мужчина с обширной рыжей бородой, одетый в костюм-камуфляж для рыбалки. Он встречается взглядом с Астрид и пригласительным жестом зовёт подойти.       — Вас я раньше не видел на своём острове, юная леди. Представьтесь, пожалуйста. — вежливо, с улыбкой просит мужчина. Диоскурида тут же понимает, с кем имеет дело.       — Богиня справедливости, младшая Диоскурида Астрид. А вы, должно быть, господин Стоик Хэддок.       — Да, вы правы. С какой стороны летят драконы?       — С северо-востока. Преимущественно Ужасные Чудовища и Злобные Змеевики, особей сорок. — Стоик тут же достаёт из большого кармана небольшой планшет, включает его и начинает что-то на нём набирать.       — Отчёты приходится писать даже во время отпуска… Благодарю вас за помощь.       — Сэр, а Иккинг дома?..       — М-м-м, да. А зачем интересуетесь? — Стоик слегка хмурится.       — Мне нужно с ним поговорить. — мягко и тихо говорит Астрид, складывая руки в замочек перед своей грудью.       — Так вы — та самая Астрид, с которой мой сын дружит?.. — мужчина в шоке таращится на богиню. — К-как же так вышло-то?..       — Я могу объяснить во время нашей прогулки, если вы не против.       — К-конечно!.. Молох меня дери… — тихо приговаривает Стоик, тут же ступая на сушу. — Прошу, следуйте за мной!       Жители Олуха здороваются со Стоиком, когда видят его, на Астрид же косятся с некоторым недоверием и испугом. Ещё бы — она ни разу не ступала на священную землю бога драконов. Местные невыездные жители знают в лицо лишь четверых богов — Кону, Солиса, Ноктис и Молоха (его портреты висят буквально в каждом доме). Иккинг в этом плане рекордсмен, ибо он довольно часто бывает на большой земле, где распространены другие культы.       — Если говорить коротко, сэр, то Иккинг — мой суженый, обещанный мне Судьбой и Любовью… Я учусь с ним в «Альтере», чтобы узнать поближе.       — Между вами ничего не было?       — Нет. Иккинг очень деликатный, вежливый и скромный… Защитил меня.       — Да, слышал эту историю… Что сотни лет назад, что сейчас — боги по-прежнему ненавидят друг друга и хотят всячески поработить, особенно женщин.       — Вы правы. — тихо соглашается Астрид. Она чувствует в Стоике силу, уверенность, мудрость. — Сэр, у меня есть новость касательно… вашей жены.       — Что с ней?! — мужчина резко оборачивается, краснеет от всплеска эмоций.       — Мне очень жаль… — совсем тихо шепчет богиня. — Она погибла. Принц Ахегона по имени Чара сообщил мне, что Валка живёт на Полях скорби. Сейчас с ней всё хорошо.       — О-о-о-ох… — Стоик тяжело вздыхает и недолго молчит. — Валка была непростой женщиной… Мы были обречены с самого начала.       — Зато у вас есть прекрасный сын. Он спас наш мир от великой беды…       — Только ради него я живу на этом свете, госпожа. — шепчет Стоик, отворачиваясь и нервно потирая кулаком правый глаз.       — Моему отцу стоило бы поучиться у вас смирению и любви к своим детям… — размышляет Астрид, грустно глядя в небо. — Стоик, сэр, — Диоскурида берёт мужчину за огромную ладонь, — с вашего позволения, я хотела бы чаще бывать на Олухе… Но как смертная.       — Я помогу вам с этим, госпожа, если вы имеете в виду документы… Надеюсь, остальные боги в курсе вашего замысла? Не хватало нам ещё какой-нибудь напасти!       — Сейчас у нас на горе оттепель, будьте спокойны… — Астрид обращает внимание на двухэтажный коттедж из дерева на вершине холма. — Это ваш дом, да?       — Так точно.       — Красивый и с виду надёжный…       — Сам строил. — с тихой гордостью говорит Стоик.       Входная дверь была открыта. «Иккинг, к тебе гости!» — громко говорит отец, кивает Астрид и уходит куда-то налево, за большую стальную дверь; скорее всего, в гараж. Со второго этажа доносится недовольное бурчание, которое невозможно разобрать. Юная богиня встаёт у лестницы и ждёт своего суженого. Стоило Иккингу завидеть золотую макушку внизу, как он стремительно бежит на первый этаж, спотыкаясь о ступени и собственные ноги. «Не ожидал, да?» — интересуется Астрид с лёгкой игривостью, когда Иккинг кидается обнимать её.       — Ты цела! — неверяще шепчет он, трогая руки любимой подруги. — Я так переживал за тебя!       — Я за тебя тоже… Ну, должно быть, ты теперь всё знаешь. Всю мою историю. — тихо говорит Астрид, опуская глаза в пол.       — «Только основное», со слов Чары. — Иккинг становится слегка мрачен, удручён. — Астрид, это кошмар.       — Такова наша жизнь как богов. Кошмар смертных хотя бы конечен… Как тебе Чара? Хороший он, правда?       — Ну да. Мне показалось, что мы с ним похожи… Он наговорил мне всякого, конечно… А перед уходом сказал, что мы с ним настоящие братья. И я в конец запутался и всё напрочь забыл. — Диоскурида слегка усмехается на это.       — Давай теперь я расскажу, что знаю. — предлагает Астрид. Иккинг кивает и ведёт подругу на кухню, чтобы поговорить обо всём за чашкой чая и сладостями.              Разговор вышел долгим, неторопливым, полным размышлений и воспоминаний. Астрид не стала умалчивать о том, что ею выдуманная история смертности оказалась чистой правдой. Иккинг же был глубоко шокирован и этим фактом, и тем, что его ныне покойная мать — дочка самого Молоха, бога драконов, оберегающего Олух даже в посмертии.       — Папа не рассказывал мне об этом.       — Как и мой отец о моём происхождении…       — Думаю, у них были свои причины… Карлос сказал, что «Альтеру» восстановят ближе к концу месяца, у нас дистанционка. — переключается Иккинг. — Я звонил тебе…       — Ой, прости!.. На Коците иногда плохая связь бывает.       — Уже понял. «Дозвониться до небес», хах…       — Я поговорила с твоим отцом и он готов помочь мне с документами… Ну, знаешь, чтобы тебе не пришлось звонить мне на Коцит… я решила побыть пока тут.       — А к-как же твоя семья? Ты же сказала, что они против! — недоумевает Иккинг.       — Были. Сейчас мать с отцом в изгнании, сестра с Чарой совсем не против, а Дорида будет за нами приглядывать… — Астрид берёт ладони суженого в свои, смотрит ему в глаза. — Иккинг, мне там плохо. Я не могу находиться дома после всего произошедшего. А тут есть ты. Я хочу быть там, где ты. Тут я чувствую себя в безопасности, рядом с тобой. К тому же… Вашему с отцом дому не помешает домохозяйка. — заключает она с ухмылкой.       Юноша нервно хихикает и чешет макушку. Конечно же Диоскурида заметила беспорядок; и в холодильнике у них только колбаса с сыром, чёрный ржаной хлеб да десяток яиц; ну и пачка овсяных печеньев, которой можно буквально убить — настолько они засохли.       — Надо спросить папу об этом… Ох, ему это не понравится. — улыбается Иккинг и жутко краснеет от одной лишь мысли, что Астрид будет с ним рядом, в его скромном жилище. Так ещё и с его отцом!       — По ночам я могу и домой улетать. — спокойно говорит Астрид.       — Вот это — хорошая идея. Отцу так будет спокойнее… Как-то раз дом наших соседей драконы сожгли, и пока его заново отстраивали, мать с дочкой у нас жили. А дочка — моя ровесница.       — Та-а-а-ак, — Диоскурида не ревнует, просто улыбается и щурит глаза, — и что было дальше?       — Ну, я жил под прицелом десяти камер с двумя женщинами на борту. Отец тогда чуть ли не на работе ночевал… Мы с этой девочкой любили до полуночи смотреть мультики в моей комнате. Ну и мы как-то раз ужастик глянули, так испугались, что уснули мы в обнимку… А я тогда не знал, что у меня в комнате камера была, не знаю, куда её отец поставил… Но утром меня ждал тако-о-о-ой трэш!       — И что тебе отец сказал?       — Ну, во-первых, он мне дал ремня. Во-вторых, обозвал извращенцем и негодяем. В-третьих, из моей комнаты унесли телевизор, а девочка потом спала с матерью на диване в гостиной.       — И сколько тебе было лет?       — Шесть. — от этой цифры Астрид аж икает и подпрыгивает на стуле.       — Же-е-есть!       — Ну, сейчас отец помягчел. Но не знаю, что лучше: когда он на меня орёт или когда он молчит и копит обиду. Взорвётся же рано или поздно… — тяжело вздыхает Иккинг.       — Иккинг, нам не по шесть лет. Да и мы с тобой благоразумные люди. — уверяет Диоскурида, поцеловав тыльную сторону ладони суженого. — Стоик будет спокоен, я тебя уверяю.       «Я не против вашего дневного пребывания в моём доме, госпожа, но ночью, будьте так добры, возвращаться к себе домой. Я не сомневаюсь в целомудрии и тактичности своего сына, не подумайте, но так будет лучше для всех нас. Но особенно для моего душевного спокойствия! И ещё хочу попросить вас уходить до заката солнца, а то наши жители любят всякие сплетни нехорошие распускать, знаете ли!» — так говорит губернатор острова Олух, поедая свежеприготовленный обед: суп из куриных потрохов, сваренный Иккингом на скорую руку. Астрид соглашается со Стоиком без пререканий.       — Кажется… Ты ему понравилась. — тихо говорит Иккинг подруге, когда они остаются одни на кухне, чтобы помыть посуду.       — Думаешь? Ну, может ты и прав.       — Он с мамой хотел дочку. Так мне дядя сказал. — бросает будто невзначай юноша.       — Ты был бы хорошей дочкой. — смеётся Астрид. — Будь ты девочкой.       — Хех, спасибо, наверное?..              Стоик зовёт юную богиню в гостиную, где он последовательно рассказывает ей о процедуре выдачи документов на Олухе; что придётся сделать несколько фотографий, предоставить свидетельство о рождении. Астрид уже размышляет над тем, к кому ей стоит обратиться за оформлением земных бумаг на небесной родине… Когда же она вернётся домой ближе к полуночи, Дорида встретит её у дома и отдаст на руки небольшую папочку с нужными документами со словами: «Не благодари, сестрёнка».       — Так ты и правда следишь за мной? — хмурится младшая Диоскурида, прижимая синюю прозрачную папку к груди.       — Конечно! Я многое пропустила в ваших отношениях, надо же восполнять пробелы. — Дорида ухмыляется и треплет Астрид за плечо. — Теперь ты понимаешь меня, да?.. Почему я у смертных пропадаю.       — Да… Знаешь, когда ты сказала мне, что я была смертной… Мне стало так легко. Точно скалу с плеч сбросила. Я давно чувствовала, что мне здесь не место. Я принадлежу иному миру!..       — Открою тебе секрет, Ас. Больше половины нашего нынешнего пантеона — смертные. Они тоже тоскуют по земной родине. И находят на ней любовь, и плодят детей. Которых потом может убить очередной декрет Ортуса… Но это уже дело будущего. Будем надеяться, что это не возобновится.       — Ты… изменилась, Дора. — тихо говорит Астрид. Дорида натянуто улыбается.       — Я не мастурбировала неделю. Не так ещё изменишься. — Диоскурида тут же закатывает глаза. Богиня сексуального желания звонко смеётся от реакции сестры.       Через три дня Астрид получает свой смертный паспорт лично из рук губернатора, под прицелом софитов и камер журналистов. Такое значимое событие было решено отметить в дорогом ресторане на большой суше. Двадцать минут на вертолёте — и вот он, Плюмарис! Иккинг обсуждает со Стоиком новый законопроект, что на днях предложил один депутат из Сейма, которого мужчины искренне терпеть не могут, как и не могут избавиться от него. Астрид молча кушает и с улыбкой слушает гневную тираду, приправленную крепким словцом со стороны губернатора и саркастичными шуточками его сына в сторону личности автора законопроекта.       Ещё через пару дней на Олух заявляется Кона и сообщает Астрид и Иккингу, что их обоих ждут на пиру на Коците. «Ты, милая моя, возвращайся домой и меняй одежду. А ты, мальчик, можешь идти и так, хорошо выглядишь», — и богиня охоты была такова. Парочка переглядывается между собой и хлопает глазами от недоумения. Диоскурида уже и забыла о пире…       «А вот и голубки! Господа, цветы, фанфары!» — громко командует Арод, когда во дворец пантеона входят Иккинг и Астрид. Юная богиня поменяла свою белую тогу на голубую, в какой она была на свадьбе своей сестры. Иккинг как был в зелёной водолазке и классических чёрных штанах с коричневыми ботинками, так и остался. Боги громко хлопают парочке, кидают на них лепестки цветов; около тронов Царя и Царицы на музыкальных инструментах играют три бога музыки: Линд, Беньяс и Вельмар.       Богиня ночи Ноктис, точно порхая как бабочка, быстро подходит к Иккингу, что в ступоре остановился у самого входа (как и Астрид), и надевает ему на голову венок, сплетённый из веточек белой сирени и стебельков сумрачной мяты. «Проходи, мальчик, не стесняйся», — вкрадчивый, тихий голос богини вызывает мурашки по коже. «Астрид, милая, мы устроили вам с Иккингом сюрприз!» — кричит у трона Арод, алый с головы до пят, широко улыбающийся и излучающий счастье.       Парочку буквально ведут за руки ближе к временному Царю Коцита. Около Иккинга идёт Ноктис, а около Астрид — Кона. По правую сторону от себя младшая Диоскурида видит в толпе свою сестру и Чару. Молодые супруги машут ей с милыми улыбками; Астра даже прослезилась.       — Все прекрасно знают, что Ортус и Белинда пока что в изгнании, но я и моя дорогая спутница Ноктис вполне вольны устраивать такие вот мероприятия. — быстро говорит Любовь, активно жестикулируя руками. — Иккинг, мы пригласили тебя к нам, чтобы поблагодарить и воздать тебе хвалу за подвиг, что ты совершил! Ты, наш дорогой мальчик, спас не только свой мир, но и наше царство! Но и самое главное — ты спас нашу ненаглядную Астрид! «Как я её спас?» — спросишь ты меня. А я отвечу! Я, Арод, один из древнейших титанов Коцита, бог любви, узрел в тебе скромную, храбрую и, что самое главное, любящую душу, готовую пойти на всё ради близких. Именно такого человека не хватало Астрид в её бессмертной жизни… Поэтому я объявляю, при свидетелях: как только Царь и Царица Богов вернутся домой, я обручу вас, мои дорогие дети. — Арод показывает руками на Иккинга и Астрид. Боги громко и радостно визжат.       — П-простите за грубость, сэр, но мне… Мне шестнадцать лет! — нервно восклицает Иккинг, хватаясь за голову. — У меня на Родине так не принято!       — О-о-о-ой, я забыл тебе сказа-а-а-ать! — тянет Арод. — Мы тебя возвысим! И ты будешь нашим новым богом! Богом драконов!       — Чего-о-о-о-о?! — вопит юноша в исступлении. Секунда — и он падает на мраморный пол без чувств, весь бледный как поганка; его в последнее мгновение подхватывает перепуганная Астрид. Так и закончился пир, даже толком не начавшись.

***

      «Ну я же просила повременить, отец! Так ещё и напился! Наш бедолага от твоей новости чуть голову о мрамор не расшиб!» — ругается Дорида на Арода, сидящего на скамеечке в коридоре лазарета. Бог медицины Келарус врачует над Иккингом в отдельной палате, куда пустили только Астрид.       — Не хочу оттягивать. Просто поставим Ортуса перед фактом. А то додумается отложить свадьбу до лучших времён, как с Астрой и Чарой… — парируется Арод, хмуря брови. В его руках — отрезвляющий отвар.       — Ты кое-чего не учёл. — Дорида садится рядом с отцом. — Астрид тоже не готова.       — Думаешь?       — Я уверена. Более того… она не будет выходить замуж здесь.       — Я об этом не подумал… — тяжело вздыхает Любовь, осушая стакан. Вздрагивает всем телом и цокает языком. — А что думает старина Хаос?       — Они предложили пока что повременить. Сначала до совершеннолетия Иккинга. Затем посоветовали подождать момента, пока он не решит взять на себя обязанности Молоха. Солис и Ноктис хорошо справляются, у них стабильно высокие показатели.       — Они не хотят повторения ситуации с самим Ортусом, да?.. Когда его посадили на трон ещё совсем зелёным… — Арод мотает головой и улыбается, вспоминая старые времена. — Нам действительно следует учиться на ошибках.              Из палаты выходит Келарус. Молодой человек среднего роста, в кудрявых красных волосах застряли лепестки белых роз. Одет он в чёрные плотные одежды; тонкие, красивые пальцы спрятаны в белых кожаных перчатках. «Обыкновенный синкопе при снижении артериального давления. Вызван крайней степенью испуга», — тихо воркует Келарус себе под нос, проходя мимо Арода и Дориды куда-то дальше по коридору. «Он в сознании?» — громко спрашивает богиня вожделения ему в спину. Врачеватель кивает и скрывается за колонной. Астрид выглядывает из палаты и махом руки просит Дориду подойти.       Иккинг лежит на кожаной кушетке с деревянными ножками; под его головой — подушечка, наполненная сумрачной мятой и гусиными перьями. Астрид садится на стул рядом с суженым и пристально смотрит на сестру.       — Я не знала про сюрприз, ребят. Клянусь.       — Ты агент Хаоса. Какие на нас планы вообще?.. — серьёзно спрашивает Диоскурида, хмуря свои красивые брови.       — Ваша свадьба, потом возвышение Иккинга… Но сроки сдвинули. До лучших времён, скажем так. Всемогущий Хаос вдруг вспомнил, чем обернулось раннее возвышение нашего любимого Ортуса. — Дорида скрещивает руки на груди и встаёт у стены, в ногах Иккинга. — Ребят, я понимаю ваши чувства. И тоже злюсь на этого старого алкаша. Он хотел сделать как лучше для вас, поймите!..       — Арод делает это не для меня и не для Иккинга, сестра. А для Ортуса и всего пантеона. Чтобы мы всё забыли и жили дальше как ни в чём не бывало. — тихо говорит Астрид, взяв Иккинга за руку. — Меня это не устраивает.       — Ваши предложения? — тихо спрашивает Дорида.       — Я ухожу жить в мир смертных. Окончательно. — заявляет Диоскурида, с вызовом глядя на сестру.       — И свадьба ваша будет там же, я правильно поняла?       — Да. И возвышение тоже. Когда мы оба будем к этому готовы…       — Я… поговорю с Хаосом.       В палату входит Келарус с чудесной корзинкой, наполненной баночками с разными цветными напитками. «Амброзия, дамы и господа: молочная, апельсиновая, клубничная, алкогольная, — мурчит молодой бог, всучивая корзинку в руки Дориде, — пациенту лучше?.. Тогда прошу освободить кушеточку, снаружи ждёт ещё один пациент».       — И кто же, стесняюсь спросить? — недоумевает богиня вожделения, не сдерживая ухмылки. Келарус быстро, слегка оценивающе оглядывает её с ног до головы.       — Тебе не стоило оставлять своего отца одного со стеклянным стаканом в руках. Абстинентный синдром, депрессия. — голос врача стал немного громче. Иккинг с Астрид уже вышли вон из палаты; слышится их испуганный «ах», как в унисон. На мраморном полу лазарета валяется бледный великан Арод с кровавыми ладонями; явно смял в них стакан.       — У тебя он живёт дольше, чем у себя во дворце. — говорит Дорида хладнокровно и хлопает Келаруса по плечу. — Разберись с ним, пожалуйста. С меня причитается.       — Тогда сходи со мной на свидание. — врачеватель вдруг миленько улыбается.       — Секса не дам, так и знай. — загадочно моргает Дорида, явно гипнотизируя Келаруса. — Ты не в моём вкусе. И у меня дел сейчас по горло, так что на долгий ужин не расчитывай.       — Понял. Напишу тебе записочку после работы. — промурлыкал Келарус с кивком. Богиня вожделения выходит из палаты, затем и из лазарета. Голубки успели куда-то скрыться.              Тогда Дорида достаёт из кармана своей тоги загадочный аппарат с экраном и набирает на нём команды на непонятном языке. «Пожалуйста, подождите, запрос обрабатывается…», — просит аппарат. Секунда — на экране проецируется электронная карта. Красный значок мигает на крошечном островке в море. Дорида увеличивает карту пальцами, вертит её. Появляются проекции домов, столбов с проводами, дорожек из щебня. В небе летают тени маленьких драконов. Значок подсказывает, что младшая Диоскурида находится где-то на холме, следовательно — в доме губернатора.       «Запрашиваю аудиенцию с Хаосом», — говорит в динамик аппарата богиня. «Мы готовы принять тебя ближе к полуночи, дитя. Что-то срочное? Ответь», — гласит сообщение, мгновенно возникшее на экране. «Требуется обсудить будущее младшей Диоскуриды Астрид, о Хаос. Она выдвинула ультиматум», — печатает Дорида. «Интересно. Мы готовы к обсуждению прямо сейчас. Запроси через коммутатор портал в наше измерение, дитя. Можешь не отвечать», — через час отвечает предок.

***

      Около небольшого бассейна во внутреннем дворе дома Хэддоков ползает беспокойная Жуткая Жуть чёрного цвета со звёздными глазами. Она слепая и глухая, ориентируется лишь на свой нюх. Запахов много, самых разнообразных. Хлор, соль, угли, мясо, дерево, пыль. Наконец послышалась нотка амброзии — верный знак, что неподалёку находится божественная кровь. Дракончик ползёт дальше, пробирается через живую изгородь.       — Ася-а-а-а! — высокий молодой человек выходит из дома во двор в поисках своей подруги. — Обед готов! — и вдруг в грудь юноши врезается чёрная тучка с крыльями. Он закономерно падает и громко ойкает от боли.       — Иккинг, что с тобой?! — восклицает нежный голос из-за другой живой изгороди, со стороны сада. Слышны стремительные шаги… Жуткая Жуть дёргает головой и принюхивается, лёжа на поверженном незнакомце. — А это ещё что за чудо?..       — Дракончик… Только я таких ещё никогда не видел. — Иккинг поднимает корпус и аккуратно берёт в руки Жуткую Жуть. И протягивает Асе.       — Наверное, это посланник. — предполагает девушка, беря дракона на руки.       — Младшая Диоскурида Астрид, покинувшая небесную гору Коцит восемь лет назад, услышьте меня! — говорит хор голосов в её голове. — Мы хотим довести до вашего сведения, что ваш суженый, наш непосредственный агент, переменная Иккинг, был возвышен в ранг бога драконов три года назад после вашей смертной свадьбы. Из-за катаклизма на небесной горе Коцит связь с пантеоном и миром смертных была утеряна, и сообщить эту новость получилось только сейчас. Просим оставить нашего драконьего посланника у себя до тех пор, пока ситуацию не удастся стабилизировать. Конец сообщения.       — Т-ты чего, Ась? — Иккинг трогает Астрид за плечи, когда она дёргается и точно выходит из транса. Дракончик лениво зевнул, потянулся и тут же начал сопеть на руках девушки.       — Хаос такой жуткий!.. Ну, поздравляю, муженёк. Ты теперь у меня бог драконов! — слегка натянуто заулыбалась она, попытавшись немного успокоить любимого. — Правда, ты им стал три года назад, но дозвониться с небес на землю получилось только сейчас.       — Ох ты ж ё-о-о-о-о… — тянет Иккинг, тут же хватаясь за голову и отходя от жены. — И что мне теперь делать со всей этой властью?..       — Пока что ничего. — преспокойно отвечает Астрид, укладывая Жуткую Жуть на шезлонг под зонтиком. — Будем ждать инструкций от Хаоса. Этот чудик останется у нас.       — Так. Ладно. Вдох-выдох. — молодой человек делает дыхательную гимнастику. — Вдо-о-ох-х-х… бр-р-р-р. — и мотает головой с открытым ртом. Астрид задорно гогочет: её муж в этот момент похож на собачку.       — Как назовём это чудо, м? — показывает она рукой на дракончика.       — Космос. Звёздочка. Комета.       — Нет, ему нужно прямо имя. Чтобы была ассоциация с Хаосом, понимаешь?       — А-а-а-а… Тогда-а-а-а… Харон? — и дракончик тут же проснулся: сначала поднял голову, затем потянулся и пополз к Иккингу. Жуткая Жуть в миг обрела слух и зрение.       — Ух ты, погляди на него! — радостно смеётся Астрид, когда Харон цепляется когтями лапок за серые штаны Иккинга. Дракончика тут же берут на руки и прижимают к груди.       — Он теперь наш детёныш. Драконий только… Хотя-а-а-а отец намекает мне уже пятый раз на неделе, что нам пора бы уже… — и нежный пальчик тут же прикладывается к тонким губам.       — Сестра бы пошутила в этом роде: «Всех детей я проглотила и давно переварила». — на весь двор раздаётся натужный смех. Это правда.       — Э-э-эх… Я иногда скучаю по Дориде, знаешь?.. — Иккинг проходит с Хароном внутрь дома.       — И я… Надеюсь, у неё всё хорошо. — Астрид идёт следом за мужем и закрывает дверь.       Из-за золотистых облаков на Олух смотрят двое: женская фигура в полупрозрачной тоге и мужская фигура с механическими крыльями. «Самое главное, чтобы у тебя всё было хорошо, сестрёнка», — шепчет Дорида, стирая рукой одинокую слезу с правой щеки. Чара приобнимает подругу за талию и пытается её утешить. Им двоим предстоит ещё много сражений впереди…