Как понравиться богине

***

      «Предоставляем доступ к межпространственному карману… Запрос обрабатывается, подождите… Происходит подключение, подождите», — сообщает машина Хаоса Дориде, что стоит у большого фиолетового зеркала с чёрным стеклом, в котором не видно её отражения. Богиня всё ещё находится в измерении Хаоса и постепенно начинает приводить в действие план Хаоса.       По ту сторону зеркала вдруг возникает фигура Иккинга. Юноша не совсем понимает, где он находится, и почему вместо своего отражения в зеркале он видит Дориду. Тщательно трёт глаза руками, потом пытается ущипнуть себя, но проснуться не получается. Потому что это не совсем сон, а что-то промежуточное…       — Иккинг, ты слышишь меня?       — Да… Да, слышу. Дорида, как вы?..       — Слушай меня внимательно. Совсем скоро на Земле случится катаклизм. Поэтому будь морально готов к худшему.       — Нам кто-нибудь поможет?..       — Надежды мало. — признаётся Дорида, слегка поморщившись. — Поэтому я и вызвала тебя сюда. Мне и первозданному Хаосу нужна твоя помощь.       — Я? — переспрашивает Иккинг, в ужасе хлопая глазами. — Так я же смертный!       — Поверь, я это прекрасно знаю. — богиня слегка ухмыляется. — Не беспокойся, мы обеспечим тебя достойным оружием. — она достаёт из-за спины небольшой нож с серебряным лезвием, на котором… моргает живой человеческий глаз фиолетового цвета. — Помнишь? Я рассказывала о нём на уроках.       — Кажется, это… Око Теллуры?       — Да, молодец!.. Когда проснёшься, нож будет рядом. Прошу, держи его при себе всё это время. Через него я смогу помогать тебе и отслеживать твоё местонахождение.       — Погодите! То есть, мне им надо кого-то?..       — Возможно. — честно отвечает Дорида. — Если сбудутся наши худшие опасения, то да… Око придётся пустить в дело как оружие убийства. Но будем надеяться, что до этого не дойдёт. Весь план я расскажу по ходу дела, хорошо? Самое главное помни: мы тебя не бросим. Ты обязательно выживешь.       — Ясно… Стойте, а как же Астрид и остальные?!       — Я уже связалась с Карлосом и предупредила о катаклизме. Должно быть, он уже готовит план эвакуации… Всё ещё будет зависеть от того, где именно всё случится.       — Катаклизм, о котором вы говорите… Что это?       — Я пока что не могу сказать. Всему своё время… В конце концов, тебе ещё нужно выспаться. — Дорида мило улыбается. — Ты будешь помнить наш разговор здесь, когда проснёшься. Самое главное, Иккинг, слушай меня. Ясно?       — Да.       — Хорошо… Хах, а что это там такое? — Дорида пытается посмотреть за спину Иккингу и хитро щурится с широкой улыбкой. Юноша оборачивается и видит что-то, явно относящееся к полномочиям богини вожделения. И лишь бледнеет, косясь на Дориду. — Ладно, больше не смею задерживать твой сладкий сон, Иккинг. Расстаёмся до рассвета.       «Происходит отключение, подождите… Сеанс завершён. Пожалуйста, положите артефакт в ящик и плотно закройте крышку. — просит машина, и Дорида кладёт в чёрный ящик Око Теллуры, закрывает тяжёлой крышкой. — Начат процесс экстракции артефакта… Экстракция завершена. Оцените качество связи от нуля до десяти».       — Семь. В сеанс неожиданно проник кусочек сна пользователя.       — Данная ошибка будет исправлена в следующем обновлении. Благодарим за оценку.       — Наш союзник согласился помочь, дитя Ночи? Ответь. — сзади возникает высокая фигура всемогущего Хаоса.       — Да, о Хаос, не беспокойтесь.       — Мы рассчитали процент вероятности вмешательства богов небесной горы Коцит и богов земли Ахегон в наш сценарий. Со стопроцентной вероятностью вмешается переменная Чара, младший принц земли Ахегон. С вероятностью в семьдесят три целых и восемь десятых процента вмешается переменная Кона, богиня охоты. Реакция?       — Не ожидала, что Кона вообще может вмешаться, ведь ей плевать на мир смертных, но да ладно. Чара же как всегда мой главный соратник и брат по духу, так что в нём я уверена… Астрид нет в ваших расчётах, о Хаос?       — Некоторое время назад с нами попытался связаться Царь Богов, бог молний Ортус, что запрашивал доступ к документу под названием «Пакт о неразглашении». Логика: из-за связи младшей сестры Диоскуриды, богини справедливости Астрид с одним из преступников туманной бездны Флегетон, Ортус с вероятностью в сто процентов запретит богине вмешиваться в сценарий из соображений безопасности. Можешь не отвечать.       — Ортус прикажет всем спуститься на землю и спасти смертных, но большинство явно его не послушает в знак протеста… — тихо размышляет Дорида, потирая потный лоб рукой.       — Выполняем предварительный расчёт… — размышляет Хаос и медленно ходит около колонн. Где-то под потолком шумят тысячи тысяч клацающих клавиатурных кнопок. — Показатель протестных настроений по отношению к действующему Царю Богов будет равен девяносто девяти процентам. Таков же будет показатель сплочённости пантеона богов. Логика: боги обеих фракций будут готовы помочь нам и нашим союзникам в исполнении сценария вне зависимости от первого показателя. Можешь не отвечать.       — Хаос, а какова вероятность того, что… наш юный союзник станет новым богом пантеона?       — Переменная Иккинг числится в общем уравнении пантеона с момента возникновения Протоэксперимента в соответствующем блоке памяти. Реакция? — эта информация повергает Дориду в искренний шок.       — Так вы знали об этом с самого начала?.. То есть, вы заранее знаете, кто на чьё место встанет?..       — Тебя это так удивляет, дитя… Нам интересна твоя реакция на эту информацию… Безусловно, мы стараемся предусмотреть все лакуны в Протоэксперименте, но в нашей системе могут произойти сбои, от нас не зависящие. Поэтому мы также взаимодействуем с операционной системой богини судьбы Фаталь, чтобы комплексно отслеживать отклонения в работе. Надеюсь, тебе стало понятнее, дитя? Ответь.       — Немного… Процедура становления богом будет базовой, я так понимаю? «Испытание жениха»? — глаза Хаоса будто улыбаются Дориде.       — Нам интересно узнать, что подразумевается под этой процедурой. Ответь развёрнуто.       — Многие бывшие смертные, по типу нашего Зеда, возносились в пантеон богов после какого-то испытания. Например, после войны или путешествия на край света. Или убийства мифического зверя. Или получения божественного артефакта. — размышляет Дорида.       — Нам стало яснее… К переменной Иккинг не прописана данная процедура. Реакция?       — То есть, если наш план успехом не увенчается, Иккинг всё равно станет богом?       — Операционная система богини судьбы Фаталь внесла изменения в уравнение смены статуса переменной Иккинг несколько эклиптик назад, о чём нам известно не было до этого момента. Этот вопрос следует переадресовать другому администратору. Можешь не отвечать.       — Всё, я поняла… Спасибо, о всемогущий Хаос, что выслушал мои вопросы. Думаю, нам пора готовиться к величайшему акту мести в истории нашего пантеона.       — Мы были рады восполнить пробелы в твоих знаниях, дитя Ночи. Мы тоже продолжим подготовку и дадим тебе знать, когда настанет нужный час.       

***

      Всемогущий Хаос любезно оповещает преступников Флегетона, с которыми он до этого согласился сотрудничать, что бездна откроется в мире смертных ближе к утренним часам, когда многие ещё спят и не совсем готовы к отражению внезапной атаки. Хукс, Друска, Ягак и Тахо-Год готовятся к освобождению: сбивают с ног кандалы, снимают ошейники и прочие атрибуты тюремной жизни. Они ещё не знают, что Хаос провёл дополнительную калибровку Флегетона и всех четверых нарочно раскидает по разным уголкам Земли. И все четверо будут так слабы, что их можно будет убить обычным оружием.       В шесть утра, с первыми петухами, Флегетон с грохотом сначала открывается на каком-то островке посреди моря и выплёвывает на каменистую почву Друску. Мужчина не совсем понимает, где находится, но ощущает в себе какие-то остатки своей силы, чтобы можно было расправиться с парочкой смертных или драконов. А он ощущает кровь и плоть крылатых ящериц за километр. Ведь именно их покровителем был его некогда соперник Молох… Которого он отравил. И этот кусок земли тесно связан с драконами, Друска это чувствует.       Люди ещё не успели понять, что произошло, но уже повыходили из домов с оружием. Друска, ослеплённый силой и голодом, быстро находит какой-то закрытый деревянный дворик с овцами, вламывается в него… Бедные создания блеют от ужаса, даже орут и выбегают на свою огороженную лужайку. За ними кидается и Друска. Он хватает самую толстую и мясистую овечку и начинает буквально рвать её руками. Кровь хлыщет во все стороны, изувер начинает поедать сырое мясо ещё живой овцы. Зелёная борода быстро становится красной…       Вдруг во двор заходит мужчина с охотничьим ружьём. Он весь дрожит, завидев преступника издалека.       — Т-ты чё твори-и-и-ишь?! А-а-а ну отошёл от м-моей Герты! — кричит он, демостративно перезаряжая ружьё. Друска и ухом не повёл. — Я с кем, блядь, разговариваю! Или я буду стрелять! Слышишь, чу-чупакабра?!       — Да что ты мне сделаешь, смертный?! — Друска злорадно хохочет, выпрямляется и вытирает руками свой окровавленный рот. Мужик затрясся ещё сильнее, но ружьё он держит крепко.       — З-застрелю! — тихо шепчет он, наставляя дуло на лицо Друски.       — Ну попробуй, сука! — преступник тут же кидается на мужчину…       Бах! На землю падает худое, изувеченное пытками бездны тело, а голова взрывается; тысячи кусочков плоти летят во все стороны. Смертный мужчина потирает потной рукой лоб и плюётся на преступника: «Это тебе за Г-герту, тва-а-арь!»       На шум сбегаются другие жители острова. Они видят труп овцы, труп мужчины без головы и овцевода Свена с ружьём. Вдруг с небес со вспышкой спускается женщина в красной мантии, с длинным боевым луком в своих руках. Смертные падают перед небожительницей на колени.       — Кто застрелил этого мужчину? — она показывает рукой на труп Друски.       — Не велите казнить, о великая Кона! Он убил мою овцу Герту! Она была мне дороже жены! — причитает Свен, плача от страха и прижимая ружьё к груди.       — Я прибыла сюда, смертные, чтобы… поблагодарить вас. — богиня слабо улыбается. — Ты, смертный, только что убил одного из главных преступников нашего мира… Как зовут тебя, храбрец?       — Свен.       — Свен, о тебе будут слагать легенды. Я, богиня охоты Кона, дарую тебе титул: «Защитник агнцев»… — Кона красиво показывает рукой на стадо и с помощью своей магии возвращает овечку Герту к жизни. Свен, не в силах сдержать счастья, кидается к любимому существу и принимается её обнимать. Герта, кажется, даже улыбается. — Слышали ли вы что-то странное, смертные, перед появлением этого преступника?       — Земля загрохотала, точно землетрясение было какое, но короткое. Ну, мы все и прибежали на шум. — объясняет один из зевак Коне.       — Понятно… Кроме несчастной овечки, из вас никто не пострадал?       — Нет, о великая Кона.       — Прекрасно слышать… Будьте спокойны, жители Олуха! — провозглашает Кона, разводя руками, — Бог драконов хоть и мёртв, но его бессмертный дух оберегает ваш остров! Помните об этом! — с этими словами богиня исчезает, а вместе с ней и тело Друски. Ошмётки его головы уже начали поедать дворовые собаки Свена.

***

      Астрид кое-как встаёт с кровати в своём жилище, когда наступает раннее утро. Сна как будто и не было вовсе. Тело устало, голова раскалывается от мигрени. Юная богиня решает остаться дома. Хочет написать Иккингу эсэмэску, но во входную дверь кто-то громко, тревожно стучится.       На пороге жилища младшей Диоскуриды стоят другие юные богини. Они напуганы, обеспокоены, взволнованы. Позади них стоит Кона, Астра и, что особенно ужасает Астрид, — Белинда. Царица Богов проходит в жилище дочери первой: молча, с каменным лицом. Не оглядывает помещение на предмет бардака и пыли, сразу же садится на гостевой диван и ждёт, когда остальные небожительницы сядут с ней рядом.       Астра садится в кресло, Кона становится у окна, юные богини-ровесницы располагаются на мягком, тёплом ковре. Астрид стоит у стены, точно готовая к расстрелу. Она не смотрит на мать, не смотрит на близняшку. Тишина давит, душит.       — Астрид, я была категорически против, когда ты решила путешествовать в мире смертных. — начинает Белинда гробовым голосом, ей совсем не свойственном. — Я хотела, чтобы ты была в безопасности, тут, со мной и твоим отцом… Но судьба оказалась жестока. Тебя украли у меня. Тебя лишили чести. И ни я, ни твой отец не сумели этого предотвратить. Всё, что сделал твой отец — закрыл нам глаза… — Белинда вдруг встаёт перед дочкой на колени и тихо-тихо шепчет, — Астрид, милая моя, как ты вспомнила?..       — Один смертный… нагло обнял меня со спины и прижался. Так я и вспомнила. — холодно поясняет Астрид. — Хукс схватил меня точно так же, год назад. Утащил меня в какой-то грот… Дорида и Чара спасли меня. — Астра сильно клонит голову и прячет лицо в своих руках. — Мама, я разговаривала с Ародом после моего… инсайта. Он сказал, что отец заключил с ним, Доридой и Чарой пакт о молчании. Мемория по поручению отца вычленила из наших сознаний память о прошлых Коцитских играх. Но так как я вспомнила… Наверное, вспомнили и остальные. Поэтому вы и пришли, да?       — Ах этот старый гондон!.. — орёт Кона, стукнув кулаком по подоконнику. Её лицо в миг алеет от ярости. — Ну держись, Ортус! — богиня охоты молнией вылетает из жилища младшей Диоскуриды под оханье молодых богинь. Белинда всё ещё стоит на коленях перед Астрид, держится руками за подол её ночной сорочки; она дрожит всем телом, но не плачет.       — Я предала тебя… И он тоже. — тихо бормочет Царица. — Астрид, моя доченька!       — Ты плачешь лишь потому, мамочка, — младшая Диоскурида бесцеремонно отталкивает Белинду ногой и подходит к Астре, — что из-за всей этой ситуации все боги ополчатся против тебя и отца и ты лишишься своей власти.       — Это неправда! — тихо восклицает женщина, не решаясь встать с пола. Юные богини тут же садятся на диван, даже друг на друга, чтобы не сидеть на полу с Белиндой.       — Сестра. — Астрид обнимает Астру за плечи и голову, целует её висок. Близняшка тихо роняет слёзы из своих голубых глаз, — Чара был во власти пакта, он не смел рассказать тебе правду под страхом смерти… Я люблю вас обоих всем сердцем, не вините себя, прошу.       — Мама, я же просила усилить охрану! Я просила, чтобы награду вручала не Астрид, а Чара! — кричит Астра, обращаясь к Белинде. — Ты пренебрегла всем! Всеми нами! Ты такая же, как отец!       — Вы ничего не понимаете… — шепчет Царица, хватаясь за голову.       — Не понимаем чего?       В доме Астрид, прямо за Белиндой, вдруг возникает высокая женщина в чернильно-фиолетовых доспехах рыцаря. Длинные чёрные волосы до пола, ястребиные глаза и белая кожа. Астра нервно хватается за руку Астрид и прижимает её к своей груди. Юные богини вскрикивают от ужаса и жмутся друг к дружке плотнее. Белинда поднимает голову и видит хтоническую богиню, прилетевшую прямиком из Ахегона на своих серебряных крыльях, исчезнувших при преодолении границы небесного мира.       — Ультия… Явилась-таки. — горько заключает Белинда.       — Конечно. Потому что Гадес желает возмездия. Для Рудры. Для них. — богиня показывает рукой на юных богинь на диване. — Но я пришла не за твоей душой, Царица. — Ультия смотрит на Астрид. — Преступники сбежали из бездны Флегетон и теперь рыскают по миру смертных.       — Врёшь, всё это вздор! Мы бы услышали! — Белинда вскакивает и начинает махать руками. — Тут бы уже такой грохот стоял!..       — Бездна раскрылась не под вашим дворцом. — Ультия натянуто улыбается, и от этой улыбки у Белинды кровь в жилах стынет. Богиня Ахегона хватает Царицу за руку и с силой сжимает. На нежной, румяной коже важной особы тут же проявляются синяки. — Давайте я сопровожу вас к Царю… Дорогие дамы, вас я прошу остаться. — Ультия снова вперяет свой хищный, холодный взгляд на младшую Диоскуриду. — Богиня Астрид, ваш отец велел вам остаться дома ради вашего же блага… За своего жениха не беспокойтесь, он находится под нашей личной защитой.              Ультия уводит Белинду. Юные богини остаются в доме младшей Диоскуриды. Спустя полчаса они накрывают на стол и завтракают, стараются отвлекаться. Они обсуждают книги и мир смертных. Астрид впервые за долгое время ощущает понимание и искренность в женском кругу и решает поделиться своими личными волнениями касательно своего будущего. Ибо только оно даёт ей надежду на лучший исход.

***

      Во дворце пантеона богов Коцита не протолкнуться. Все боги небесной горы требуют объяснений. Мужчины в доспехах держат мечи и топоры наготове. Но не чтобы защитить Ортуса и Белинду.       — Я давно привык быть на цепи. Я ваш пёс. — говорит Зед, величайший смертный из возвышенных, самый верный соратник Царя. — Но теперь… — он показывает пальцем на Ортуса и Белинду. — Вы перешли черту.       — Я лишь напомню, что это было желание Дориды стереть вам всем память. — разводит руками Ортус. Он уверен в своей правоте и ему глубоко плевать, что на его груди — мишень. Боги громогласно заорали от негодования. — Да, да, вы не ослышались! Это было её желанием!       — И ты согласился?!       — Ты тоже виноват, и даже больше! — кричит Кона, укрываясь за спиной Зеда. — Ты же всё всегда наперёд знаешь, с Хаосом на одной ноге, о великий наш Царь! Почему же ты не защитил свою любимую дочку?! Не побежал первым её искать?!       — Я не могу разделиться! — отвечает Ортус. — Я один, а вас, блядь, сотни! Я готовил трибунал!       — Лжё-о-о-ошь! — протяжно вопит где-то позади Солис, бог солнца. — Его готовил я, а сам ты преспокойно попивал амброзию в архиве! — боги явно поверили товарищу и опять разразились воплями и угрозами в адрес Царя.       — Белинда, а Диоскуриды правда твои дочки? Что-то мне подсказывает, что нет! Иначе почему ты даже не плакала, когда Астрид украли?! Не полетела сама её спасать?! — вопрошает Шантина, богиня семейного очага. — Как твоя Кирена с горы упала, так ты сразу кинулась её спасать!       — Я люблю всех своих детей одинаково. — холодно отвечает Белинда, еле сдерживая свои руки от дрожи. Позади неё всё ещё стоит Ультия.       — Довольно! — приказывает Ортус и в его руке возникает куча молний. — У нас есть дела поважнее этой ругани! В мире смертных открылась бездна Флегетон, и преступники с демонами сбежали! Нужно немедленно спасать людей!       Присутствующе тут же замолчали и опустили оружие. Но с места никто не сдвинулся. Через пару минут из толпы выходит Чара. Он хмур и напряжён, что ему совсем не свойственно. Младший принц оглядывает остальных богов и показательно вынимает свой кортик из ножен.       — Я делаю это не по вашему приказу, а по зову сердца. — тихо говорит Чара Ортусу. Затем обращается к богам, но громче. — Я хочу защитить свою семью. Я хочу спасти Дориду. Я хочу спасти смертных, ибо мы зависим от них, как и они от нас. Мы должны быть выше этой… вражды, друзья… Если вы не желаете помогать, то ничего страшного. Я сделаю всё сам, если так угодно… Кто со мной? — Чара поднимает в воздух свой кортик.       — Я с тобой, мальчик. — Кона тут же выходит из-за спины Зеда и в знак поддержки вынимает золотую стрелу из своего колчана. — Ты — один из немногих, кого я уважаю. Достойный наследник престола. В отличие от некоторых…              К Чаре и Коне никто больше не присоединился. Это было ожидаемо: своим бездействием боги идут против Ортуса, которого они теперь ненавидят больше, чем когда-либо… Но стоит только дворцу опустеть, как к Чаре и Коне подходят и Зед, и Солис, и Ноктис. Чуть погодя присоединяются другие боги. Они предлагают помощь из теней — через своих смертных Чемпионов. Они помогут найти преступников и их приспешников (если они будут), выследить их и нейтрализовать по возможности.       Таким образом, на Землю самолично отправляются лишь двое (точно по сценарию Хаоса): Чара и Кона, но с теневой, скрытной поддержкой практически всего остального пантеона. За исключением Ортуса, Белинды и юных богинь, которым приказано оставаться в безопасности до конца катаклизма.       Через несколько часов Кона снова входит во дворец и демонстративно кидает обезглавленный труп Друски на белый мрамор, прямо около жертвенного кострища. Ортус сидит на своём троне и никак на это не реагирует. Белинда истерично плачет от страха на своём троне, ибо рядом с ней стоит Ультия. Личная охрана и личная карма, не сводящая глаз. Она лишь ждёт своего часа…       К обеду во дворец вносят ещё один труп — преступника Ягака. Его голова цела, но вот то, что между ног… Ортус потребовал объяснений, но Чара лишь промолчал и с вызовом посмотрел на Царя. Это искренне ошарашило бога молний. Ещё через пару минут Зед пинками загоняет в приёмный покой правителей чудом живого Тахо-Года. Предатель слёзно просит казни. Ультия любезно исполняет его волю, но перед этим допрашивает со свойственной себе жестокостью и хладнокровием. Только после этого слетает с плеч голова бывшего бога-градостроителя.       С Хуксом всё оказалось сложнее. Флегетон открылся прямо около «Альтеры», ещё ранним утром. Демоны влетели в здание школы и в общежитие, стали брать заложников. Иккинг, с Оком Теллуры на своей груди, просыпается от грохота на своём этаже. «Прячь нож, быстрее!» — командует чужой голос в голове юноши. Это Дорида говорит с ним через артефакт Хаоса. Дрожащими от страха руками Иккинг успевает спрятать нож в глубокий карман своих широких, явно домашних штанов. Секунда — входная дверь вылетает и огромный фиолетовый демон хватает Иккинга за шею, с силой швыряет в коридор, к остальным смертным… «Иккинг, дыши глубже, я с тобой, слышишь?» — Дорида тоже переживает, почти не дышит от ужаса.       Юных смертных сначала ставят в одну шеренгу, затем ведут под конвоем к зданию школы. Директор «Альтеры» Карлос требует от демонов освободить детей: «Они тут не причём. Позвольте им эвакуироваться. Мы, взрослые, останемся». Те идут советоваться с Хуксом, что решил… забрести к домику культа Диоскурид; пахнет пионами… Бывший принц Ахегона поджигает его и только после того, как от здания ничего не остаётся, он выслушивает предложение Карлоса от своих подручных.       — Отведите меня к нему. — просит Хукс. Демоны послушно ведут его.       — Иккинг, видишь этого ублюдка?.. Это Хукс. Его нужно устранить. — сообщает Дорида. Иккинг всматривается в преступника… Красные волосы, янтарные глаза и треугольные зубы, точно у акулы.       — Легко сказать. Вокруг него толпа демонов… — думает юноша, опуская глаза вниз. Хукс тем временем беседует с Карлосом. — Как думаете, он освободит нас?       — Пятьдесят на пятьдесят. Так или иначе, мы предусмотрели оба варианта развития действий.       — Ну да, от них толку нет, ты прав. — легко соглашается Хукс, быстро оглядывает подростков и вдруг… останавливает свой взгляд на Иккинге. Точнее, на его макушке. Бывший принц Ахегона ощущает какое-то странное чувство, когда он видит её. — Я освобождаю и тебя, и твоих коллег, и этих всех придурков, но вот этого… — Хукс показывает пальцем на Иккинга. Карлос понимает это и тут же закрывает глаза. — Я забираю с собой. Ты согласен?       — Блядь, этого нет в сценарии. — в ужасе шепчет Дорида. — Иккинг, спокойно. Мы что-нибудь придумаем.       — Я согласен. — как можно холоднее сообщает Карлос. Хукс жестом просит демонов освободить заложников от магических цепей. Затем подходит к Иккингу и с силой приподнимает его с колен за капюшон толстовки.       — Как звать тебя, дружочек? — зубастая улыбка Хукса не пугает Иккинга, хотя явно должна.       — Иккинг. А как звать вас, многоуважаемый господин? — Карлос быстро уводит коллег и детей куда-то за здание школы. Демоны за ними не идут.       — Хах, он мне уже нравится. — признаётся Хукс своим приспешникам. — Зови меня Хукс. Пройдём в твою альма-матер, Иккинг. Ты же учишься тут, всё знаешь, так? Где тут кабинет директора?       — Я вас проведу. — заложник невольно растягивает слова, пытаясь показаться развязным и спокойным, хотя внутри…              Хукс усаживается в кресло Карлоса, по правую и левую руку стоят два бугая-демона синего и красного цвета. Иккинга усаживают на стул перед красивым чёрным столом директора.       — Парни, снимите с него наручники. Гляньте, какой он хиленький, он мне ничего не сделает. — демоны исполняют просьбу. — Да и вообще, знаете что?.. Выйдите все вон, пожалуйста. Я хочу поговорить с Иккингом с глазу на глаз.       — Иккинг, будь очень аккуратен в выражениях. И не поддавайся на провокации. Я попытаюсь вызвать кого-то на помощь через связь с Хаосом. — быстро говорит Дорида.       — Почему вы меня выбрали? — спрашивает Иккинг, когда демоны покидают кабинет. Хукс ухмыляется.       — Ты заметил, как я на тебя глядел. Умно. Ответ простой: ты напоминаешь мне брата. Бывшего брата, младшего. Совсем ещё зелёный, как и ты… Вы даже похожи внешне. Чрезвычайно.       — Чем именно?       — Многим. Но больше волосами и… глазами. Иккинг, я хтонь. Чара — тоже. Но почему-то он один из нашего семейства с зелёными глазами уродился. Это не в нашей породе.       — Акульи зубы тоже не в вашей породе? — Хукс слегка усмехается.       — Не совсем, врать не стану… — преступник тут же перестаёт улыбаться. — Иккинг, я оставил тебя потому, что чувствую… твою силу. Твою связь с кем-то из небесников.       — Вот же!.. — чертыхается Дорида.       — Не понимаю, о чём вы говорите.       — Может, ты не понимаешь и не знаешь этого, но я своему чутью доверяю. Ты не простой смертный, Иккинг. Ты установил контакт с богом или богами Коцита.       — В «Альтере» преподавала Дорида, богиня сексуального желания. Это всё, что мне известно. — сообщает Иккинг. Хукс одобрительно кивает.       — Уже что-то… Но мне кажется ты что-то скрываешь… Признайся по-хорошему.       — Кроме Дориды, — Иккинг говорит по слогам, крайне холодно и серьёзно, глядя прямо в янтарные глаза напротив, — я никого из богов не знаю.       — Хм, а знаешь что? Я тебе верю. — Хукс вдруг встаёт с кресла. — Твои глаза не лгут, и это главное для меня… Кстати, а кому ты поклоняешься больше всего из пантеона? Так, из интереса спрашиваю. — бывший принц встаёт у стенда с наградами Карлоса, что находится справа от Иккинга. Вертит в руках кубки и щупает золотые медали.       — Он хочет вывести тебя на эмоции, будь осторожен. — предупреждает Дорида.       — Молоху. — преспокойно отвечает юноша. Хукс тут же поворачивается к Иккингу с удивлённой, зубастой улыбкой.       — Ты же в курсе, что он сдох?       — Его дух оберегает мой дом. Я родом с Олуха.       — А-а-а-а, слышал, да-а-а-а! — восклицает Хукс, задорно хлопая руками. — Ты молишься дохлому богу драконов, чтобы тебя и твоих сородичей драконы не слопали? Вот умора!.. Это что же получается, ему замену так и не нашли?.. — скорее для себя рассуждает Хукс, — Друска был бы рад это услышать!.. Жаль его не туда выбросило…       — Преступников раскидало по разным местам. Хуксу досталась «Альтера», чтобы ты мог его устранить. — поясняет Дорида, пока возникла пауза в разговоре.       — А каким ещё богам поклоняются на Олухе, Иккинг?       — На Олухе есть только культ Молоха. Исторически сложилось. — коротко поясняет заложник и тут же зевает.       — Это я уже понял… А тебе не известно случаем, кто управлял домом культа Диоскурид в вашей школе, м? — Хукс натянуто улыбается. — А то я его сжёг, но не узнал даже, кто там всё так обставил красивенько…       — Он знает про твою связь с культом. Уклоняйся. — заключает Дорида.       — Им управляли десятками лет. Но теперь какая разница, раз вы его сожгли. — Хукс не может возразить на это и лишь кивает с одобрением.       — Да, ты прав… Олуховчанин до мозга костей… Кстати, а как у вас дела с политикой? Всё в порядке с большой землёй?       — Да. Месяц назад были выборы, Олух остаётся в составе анклава Морриган.       — Поздравляю, рад слышать! — Хукс треплет Иккинга за правое плечо. — Что, прям всё по справедливости было? Без казусов?       — Иккинг, аккуратно!       — Казусы всегда были и будут, особенно когда дело идёт о политике.       — Хах, и не поспоришь ведь… Просто мне известно, что у Олуха были большие проблемы с Плюмарисом, особенно в стародавние времена… Ух, какой был тогда геноцид!.. Ты же коренной житель острова, я прав? — Хукс довольно близко клонится к лицу Иккинга, — Тебе разве приятно учиться и жить на земле, на которой жили изуверы, что истребляли твой народ столетиями, м? Тебе разве не хочется… справедливой кары за все страдания, что претерпели твои предки?       — Всё это давно в прошлом. Я живу настоящим. — спокойно отвечает Иккинг, не сводя глаз с Хукса. Преступник выпрямляется, ещё немного смотрит на заложника и затем отворачивается от него.       — Хорошо держишься, молодец. — быстро шепчет Дорида в голове юноши.       — Ладно, не буду ходить вокруг да около, я устал. — Хукс молниеностно разворачивается и хватает Иккинга за горло. — Я не знаю, кто ты на самом деле. Да и мне плевать. Но я чувствую, что ты связан с богиней справедливости. Я чувствую её… следы на тебе.       — Сука! — кричит Дорида. — Иккинг, держись, помощь на подходе!       — Ты же знаешь, как зовут богиню справедливости, Иккинг? — шепчет Хукс прямо в губы смертному. — Её зовут Астрид… Знаешь, я даже с ней трахался. — преступник утробно гогочет, всё пытается вывести Иккинга из себя. — Ну, точнее я её трахал, она просто подо мной лежала… Ты бы знал, какое у неё тело, м-м-м… А как она пела! Лучше всякой птички!.. О-хо-хо, а ведь ты злишься! Я это вижу! Жаль только, что это всё бесполезно…       Хукс делает неистовое усилие, чтобы сломать Иккингу шею одной рукой (это было его любимым развлечением со смертными в старые времена), но вдруг понимает, что тело его не слушается. Преступник вдруг видит перед собой лицо… Чары. Любимый младший брат. Зелёные глаза, аккуратный нос, море веснушек на розовых щеках, которые так любила целовать мама… Разбитые в кровь губы от бесконечных драк. «Тебе не победить меня, брат», — говорит иллюзия. Хукс отшатывается от Иккинга в ужасе. Держится рукой за сердце…       — Я так и думал! — восклицает Хукс смеясь. — Не-е-е-ет, так дело не пойдёт, Хаос! Мы же договаривались! — за окном вдруг темнеет, будто наступает ночь.       — Доставай нож, сейчас же! — приказывает Дорида Иккингу, но тот не может пошевелиться. Он видит в окне белое лицо женщины с ястребиными глазами. Секунда — стекло разбивается вдребезги. Хукс оборачивается и тут же оказывается откинут к стене с наградами. Демоны вбегают в кабинет, но завидев таинственную женщину, что пролезла через окно несмотря на свой громадный рост, испугались и убежали прочь.       — Сестрица, хах? — тихо усмехается Хукс, пытаясь встать. Воинственная незнакомка хватает преступника под руки и насилу ставит на колени. — Опять твои игры?       — Давай, мальчик. — гробовым голосом просит женщина. Иккинг медленно встаёт со стула, достаёт из кармана Око Теллуры…       — Что это значит, сестра?! Ты разве не на моей стороне?! — Хукс напуган до чёртиков в глазах; он пытается вырваться, но хватка богини возмездия сильна. Руки Иккинга страшно дрожат. — Ультия?! Ты предала меня, отца, мать?! Ты позволишь этому червяку убить меня?!       — Червяк тут только ты, Хукс. — Ультия жутковато улыбается, и бывший принц ощущает ауру этой улыбки всем нутром, хоть и не видит её. — Ты же прекрасно знаешь, кто ты есть на самом деле. Всегда знал… Я тебе не сестра. Чара тебе не брат.       — Постой-ка, Иккинг… — просит Дорида.       — А-а-а, и ты поверила? — через силу ухмыляется Хукс, закатывая глаза. — Кто тебе сказал? Отец?       — Госпожа Фаталь предоставила мне работу и рассказала много интересного… Ты не знаешь, кто этот мальчик… Тебе и твоим приспешникам стоило подготовиться получше, Хукс. — Ультия смотрит на Иккинга и кивает ему.       — Ну и кто он? Перед смертью хоть скажи, — холодно просит бывший принц свою некогда сестру.       — Кончай его, мальчик. Он не достоин знать всю правду.       Иккинг находит в себе силы, чтобы унять дрожь в руках, жмурит глаза… И со всей силы втыкает Око Теллуры прямо в лоб Хукса. Страшный вопль преступника оглушает Иккинга, но Ультия быстро сворачивает жертве шею. «Иккинг, слышишь меня? Всё кончено! Молодец!» — звенит где-то далеко голос Дориды. Богиня возмездия вынимает из головы Хукса нож Хаоса и молча передаёт его юноше. Затем Ультия треплет Иккинга по левому плечу, как бы проверяя и хваля его одновременно. «Поздравляю, сын Валки. Ты только что спас мир», — тихо говорит воительница, прежде чем закинуть труп Хукса себе на плечо и исчезнуть с глаз долой.       Мир снаружи снова становится светлым. Со стороны входа в «Альтеру» слышны вопли демонов и звон мечей. Иккинг прячет Око Теллуры в карман штанов и бежит на выход. У самой лестницы мечом ловко орудует бог храбрости Зед: высокий, белокурый, в золотых доспехах. Завидев Иккинга, он широко улыбается.       — А вот и ты, маленький герой! Как ты, не ранен? Всё хорошо? Где Хукс? — возвышенный тут же заваливает юношу вопросами.       — Его унесла женщина… Эм, высокая такая, жуткая. У неё глаза как у орла. — Иккинг уже и забыл, как звали его спасительницу.       — Ястреба. — тут же поправляет Зед, всё не прекращая улыбаться. — Держись ближе, нужно добраться до точки эвакуации.       — Нет необходимости! — кричит кто-то с неба и в следующее же мгновение с грохотом приземляется на землю. Механические крылья делают взмах и тут же развеивают образовавшуюся пыль. На Иккинга с милой улыбкой смотрит молодой человек, чрезвычайно на него похожий.       — А, ещё один герой!.. Тебе же велели отдыхать, Чара! — радостно смеётся Зед, убирая свой меч в ножны. Демонов пока что не видно.       — И снова бой, Зед. Покой нам только снится. — поэтично растягивает слова Чара, всё продолжая разглядывать Иккинга. — Здравствуй… брат.

***

      Ультия кидает труп Хукса к ногам Ортуса и Белинды. Вокруг толпятся остальные боги небесного пантеона. Четыре бездыханных трупа ожидают новой участи, пока не ясно какой.       — Поздравляю, вы справились. Вы этого от меня ждёте, да? — равнодушно произносит Ортус. — Чтобы я вас поблагодарил за работу, которую вы и так обязаны выполнять без моей указки… Что ещё я должен сделать, госпожа Возмездие?       — Призвать Хаоса сюда. Он будет свиделетем нового трибунала.       — Что за вздор?! — Ортус вскакивает с трона.       — Этого требует Царь Гадес. — холодно сообщает Ультия.       — Может быть он ещё моей отставки потребует?!       — Сейчас и узнаем! — спокойно и громко отвечает кто-то у самого входа во дворец. Все оборачиваются на знакомый женский голос, который не было слышно около недели. Дорида идёт под руку с богиней ночи Ноктис, своей настоящей матерью. Позади них идёт Чара, ведущий под руку Царицу Рудру. — Призывай дедушку Хаоса, Ортус!       Коцитские боги почтенно клонятся в пол, когда мимо них проходят Ноктис и Рудра. Первородная дщерь Хаоса редко появляется на общих собраниях из-за природы своих сил; её глубоко уважают. Её также и боятся как огня. Кроме разве что Арода… Рудра, будучи однажды возвышенной, тоже почитаема небесниками, даже обожаема. Она верна своему мужу, и Гадес отвечает ей тем же. В коцитском пантеоне, где царит свободная любовь и все друг другу непонятно кем приходятся, отношения повелителей Ахегона кажутся всем просто несбыточным идеалом.       Ортус, понимая, что его раздавит если не Ультия, так ультиматум Гадеса, с которым он искренне не хочет и не может сейчас воевать за власть, поддаётся на уговоры. Подходит к жертвенному кострищу и произносит нужное заклинание. Пространство искажается, мрачнеет, огонь вспыхивает с новой силой и меняет свой окрас на фиолетовый. Из этого пламени возникает тучка дыма, затем быстро воплощающаяся в титаническую фигуру самого Хаоса. Чёрный человек в длинной мантии из голубых и белых проводов, скрепленных между собой красными нитями. Глаза белые, как плотный туман над рекой…       — Здравствуй, о Хаос. Прими от нас в дар этих… — Ортус показывает рукой на трупы преступников Флегетона и корчит лицо от отвращения, — агнцев… и позволь совершить над ними справедливый суд.       — Мы не можем позволить вершить правосудие тем, кто пренебрёг своими прямыми обязанностями. Речь идёт о вас, Царь Богов, бог молний Ортус. Реакция? — говорит хор мужских и женских голосов откуда-то из-под потолка зала.       — Так, погодите-ка… Вы что, надо мной трибунал решили устроить?!       — Царей не судят. Ты прекрасно это знаешь, Ортус. — к Хаосу подходит Ноктис, богиня ночи. Первый титан поднимает свою чёрную руку и кладёт её на спину своей первородной дщери. — Они разочарованы, но не перестают верить в тебя. Им важно понять, готов ли ты и твоя жена встать на путь исправления.       — Что вы предлагаете? — покорно спрашивает Царь Коцита.       — Мы хотим предложить правителям небесной горы Коцит отправиться в добровольное изгнание на тридцать эклиптик. — сообщает Хаос. — Ваши места временно займут переменные Рудра и Гадес, правители подземного мира Ахегон. Реакция?       — Кто угодно, но не они. Нет.       — Мы подготовили альтернативный вариант. Царь Богов, бог молний Ортус и Царица Богов, богиня семейного брака Белинда отправятся в добровольное изгнание на девяносто эклиптик. Мы дадим полномочия управлять небесной горой Коцит переменной Арод, богу любви. Наша первородная дщерь будет ассистировать ему. В качестве ревизора и охранника к изгнанникам будет приставлена переменная Ультия, богиня возмездия и агент богини судьбы Фаталь. Можете не отвечать.              Без малого весь дворец аж присвистнул от такой новости. Временная смена власти. Изгнание Ортуса и Белинды, чтобы они подумали над своим поведением… «А как же преступники Флегетона?» — переключается Царь Коцита. Ноктис смотрит на Хаоса, а титан смотрит на свою дочь…       — Мы учли все обстоятельства произошедшего и готовы вынести вердикт предателям, так называемым «агнцам». Души четверых преступников, сбежавших из туманной бездны Флегетон и учинивших преступления против смертных и нашей первородной дщери, будут навеки заперты в нашем измерении без права на реабилитацию и возрождение. Данный прецедент будет задокументирован. Отныне и впредь подобное наказание будет применяться ко всем повинным, если о том станет известно нашим агентам: Дориде, богине сексуального желания, Чаре, принцу Ахегона… — Ноктис что-то шепчет Хаосу, тот ненадолго замолкает и затем добавляет: — а также смертному отпрыску, о котором мы сообщим позже… Можете не отвечать.       — Не знала, что ты агент Хаоса, сынок, — тихо шепчет Рудра на ухо Чаре. Тот лишь пожимает плечами с милой улыбкой.       — Я тоже не знал, пока он не сказал. — признаётся он.       — Я за тебя словечко замолвила. — вклинивается в разговор Дорида, стоящая рядом. — Твои высокие показатели не остались без внимания.       — Что, прям высокие?.. Очень? — переспрашивает слегка ошарашенный принц Ахегона.       — А ты думаешь, почему Хаос позволил тебе взять в жёны Астру. Ты заслужил, братик! — Дорида пихает Чару в грудь кулаком с широкой улыбкой. — Гордись!       — А кто этот загадочный смертный отпрыск, Дорида? Как он связан с Хаосом? — спрашивает милая, добродушная Рудра. Богиня сексуального желания глубоко вздыхает, чтобы начать свой рассказ…

***

      «Доступ к Архиву протоданных разрешён. Введите полное имя в поисковую строку… Запрос обрабатывается, подождите», — просит машинный голос, и Дорида терпеливо ожидает отклика. Через минуту на небольшом синем экранчике появляется досье на имя Валки.       Задолго до того, как Молох влюбился в нимфу Шемиру и скоропостижно умер от яда, он жил в мире смертных, инкогнито. Много путешествовал и помогал людям изучать драконов — своих собственных созданий. Будучи в экспедиции, на острове Олух он встретил женщину, которую искренне полюбил и с которой захотел создать семью. Но что-то ему помешало это сделать, и Молох в итоге покинул любимую. Смертная вскоре родила девочку, которую нарекли… Валкой.       У Валки был невероятный дар — она приручала драконов, даже самых диких. Но когда вступил в силу закон, запрещающий как-либо контактировать с рептилиями, молодая дева не отчаялась и предприняла попытку систематизировать знания, полученные некогда от Молоха в ходе многочисленных экспедиций и исследований; Валка до последнего не знала, что он является её отцом — родная мать призналась только на смертном одре…       Вскоре на пороге дома девушки начал появляться молодой человек по имени Стоик Хэддок. Они знали друг друга с детства, но после окончания школы оба пошли своими путями… Когда же обоим исполнилось по двадцать семь лет, они вдруг решили сыграть свадьбу; на тот момент они встречались всего лишь год. Для Олуха это было поистине дикостью, но Стоик с Валкой были теми ещё бунтарями… Затем у пары родился мальчик, которого нарекли Иккингом.       Когда Иккингу было два года, на Олух напала огромная стая враждебных драконов. Жителям по радио дали разрешение отстреливаться от рептилий, чтобы защитить свои домовладения. Пока Стоик палил из своего охотничьего ружья в окна, Валка успела укрыть маленького сына в шкафу. В следующее же мгновение в дом вломился безумный дракон неизвестного ранее вида, вцепился когтями в тело женщины и унёс её с собой. С тех пор Валку никто никогда не видел.       В досье имеется дополнительный параграф, в котором указана причина нападения драконов в тот злополучный день. Оказывается, старшему принцу Ахегона Хуксу и богу зависти Друске было приказано избавиться от всех смертных отпрысков Молоха. А таких было около… двадцати. Валка была по счёту седьмой. Хукс и Друска, используя тауматургию, завладели группой особо опасных драконов и напустили их на Валку (да и на сам Олух). Доставив её в своё временное убежище, изверги пытали свою жертву. Перед самой своей смертью Валка поклялась отомстить: «Если не своими руками… то руками сына!»       Затем машина присылает дополнительный документ, с припиской: «От агента богини судьбы Фаталь». В нём выясняется, что Валка после своей смерти попала на Поля скорби, где её практически сразу нашла богиня возмездия. Ультия разговорилась со смертной и затем доставила её ко дворцу Гадеса и Рудры. Царь и Царица Ахегона с почтением встретили Валку и стали её расспрашивать. «Я дочь Молоха», — поясняет Валка. Рудра, милая и добродушная, вдруг начинает плакать, она кидается обнимать женщину. «Я… тоже его дочь», — тихо шепчет Царица.       Рудра — первая смертная дочь Молоха, которую раньше звали Вилея. Поэтому Хукс и Друска не смогли найти её, выполняя приказ (чей именно неизвестно, но возможно, что Ортуса). Вилею в мире смертных встретил Гадес, который искал себе жену (тоже инкогнито, как Молох). Побыв с ней год, он раскрыл свою личность и возвысил любимую, дав ей новое имя и новый статус. В конце документа есть приписка от самой Ультии: «Валка похожа внешне на Рудру. Поэтому я и привела её ко двору. Более того: их сыновья тоже похожи между собой… Генетический фонд Молоха крайне силён».       

***

      Ортус и Белинда собирают вещи и покидают свой дворец. Их никто не провожает. Арод принимает присягу вместе с Ноктис. Боги небес выдыхают и решают закатить пир.       — Моя Царица. — богиня ночи почтенно клонится и целует правую руку Рудры. — Позвольте пригласить вас и вашего мужа на пир по случаю… временной коронации Арода.       — С радостью. — тут же соглашается Рудра с милой улыбкой. — Только при одном условии… Позовите, пожалуйста, того храброго мальчика, сына моей любимой Валки.       — Будет сделано, ваше благородие! — громко хлопает руками подошедший бог любви, затем обращается к другим богам. — Дорогие друзья, пока что отдыхайте! Мы обязательно оповестим вас, когда начнём подготовку к пиршеству!              Во дворец спустя некоторое время заходят Диоскуриды. Астра тут же спешит к Чаре и его матери, что ещё не ушла, чтобы поздороваться и обняться. Астрид, на которой точно лица нет, медленно идёт к Дориде, что стоит к ней спиной и как ни в чём не бывало задорно болтает с Ародом о предстоящей пирушке.       — Ну и тут я поняла, почему у него такой член — генетику-то не денешь нику… Ай! — сильный удар в спину прерывает речь богини вожделения. Она оборачивается… — Астрид! — и кидается обнимать младшую близняшку. Та нехотя, но отвечает на объятье. — Рада тебя видеть!       — Ты скрывала от меня правду. Много правды. — чеканит Астрид. Дорида грустно вздыхает. — И всё же я тебя прощаю. Я люблю тебя, сестра… Хоть мы и не совсем сёстры…       — Астрид, дорогая. — Дорида приобнимает её за плечо. — Дело вовсе не в кровном родстве. Мы с тобой сёстры по зову сердца и души. Чара — мой духовный брат, хоть я и не знала тогда, что мы с ним одной природы… А ты, милая моя, знаешь откуда к нам с Астрой явилась, м?       — В смысле? — Астрид страшно пугается в этот момент. Арод тихо уходит куда-то в сторону, потянув при этом за руку Ноктис.       — Я всё это время была в измерении Хаоса, и там есть много всяких документов… В общем, я накопала компромат практически на всех богов. Не переживай, ты в безопасности!..       — Не тяни резину и отвечай, в чём дело! — тихо огрызается младшая Диоскурида.       — Вы с Астрой… родом с Голькондара. — преспокойно заявляет Дорида, мило улыбаясь. — У Ортуса член зачесался, он нашёл там одну смертную, вашу настоящую маму. Оплодотворил её… Только вот у этой женщины уже был муж, который в тот же день её тоже оплодотворил и поэтому…       — Блядь. — впервые ругается Астрид, прикладывая руку ко лбу.       — Ага, сама охуела… В планах Ортуса было только возвышение Астры, но его уговорили взять на Коцит и тебя. Знаешь кто уговорил? — Астрид отрицательно мотает головой. — Не поверишь. Белинда.       — Как мило с её стороны. Обычно она не проявляет жалости… в таких вопросах. — тихо комментирует младшая Диоскурида.       — Белинда сделала вид, что забеременела, что якобы родила вас. Никто не знал, кроме Хаоса и Фаталь… Но теперь знаешь и ты, и я. Подумала, что это важно… Для тебя. Знать, откуда ты именно родом.       — Так значит я родилась смертной и меня возвысили… Ох, это просто невыносимо!..       — Тебе сказали, что Иккинга на пирушку пригласят?       — Нет… Мне надо написать ему эсэмэску! — вдруг вспоминает Астрид и хочет кинуться на выход.       — Он всё знает. — сообщает Дорида, удерживая сестру за плечо. — Хукс… Он всё ему рассказал. В своём духе, но всё же…       — Что?.. — в ужасе переспрашивает Диоскурида, сбрасывая руку Дориды с себя. — Хукс пытал его?!       — Астрид, Иккинг захуярил Хукса! Зарезал как свинью! Радоваться надо! — с некоторым раздражением восклицает богиня сексуального желания, даже всплёскивает руками. — Жив он и здоров! Мир целый спас!.. Я и Ультия помогли ему.              Астрид, вся красная от целого спектра эмоций, всё же убегает из дворца. Дорида лишь разводит руками, когда Арод и Ноктис смотрят на неё с некоторым неодобрением в глазах. Но Диоскуриду можно понять; слишком много информации за день…